Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв

Глава 37

Станислава

— Бежим, бежим, — поторапливаю малышню, быстрым шагом передвигаясь по аэропорту.

Как надоела эта беготня! Когда всё уже закончится?

Всё пошло по наклонной ещё вчера вечером. Я не смогла утихомирить нервы и не спала до пяти утра. А потом проспала. И если бы голодные крошки не разбудили меня, так бы мы и опоздали на самолёт.

Пробки, проблемы с багажом и два маленьких медвежонка, которые норовят сбежать от меня, чтобы познакомиться со всеми.

Благо эта суета кончается, и нас наконец-то провожают до самолёта, пропускают в просторный салон. Все кресла сдвоенные, стоят друг напротив друга, прямо как в поездах. Нас сажают так, что Костя сидит рядом со мной, возле иллюминатора, а Саша напротив брата. Вытаращив глазки, тычет пальчиком в стекло. Кресло напротив меня пустое, да и думаю, его никто не займёт.

Впервые еду в подобной расстановке. Это какой-то новый самолёт и компания — между нами даже столик есть. И всё дорого, богато, явно для семейных перелётов.

Таких четырёхместных островков не так много — всего пять на салон.

Интересно, как дорого стоили сюда билеты? Невольно достаю телефон, проверяю их стоимость, и глаза на лоб лезут.

— Ваш дядя — идиот, — шепчу, спрятав смартфон обратно в сумку. Нет, он, конечно, молодец, что не экономит на нас, но… Можно было купить и подешевле!

— Итиот, — повторяет за мной Костик. Вот блин…

Подношу палец к губам и шиплю.

— Тише, нельзя так. Это плохое слово!

Он только хитро улыбается.

— Ма, итиот.

— Кто-то хочет без сладкого остаться?

Понуро опустив головку, дует губки. Делает жалобный взгляд и смотрит на меня. А я специально отворачиваюсь — и очень вовремя.

Утыкаюсь в мужскую фигуру. Знакомую такую… Опускает свой рюкзак на кресло, снимает джинсовую зимнюю куртку.

— О как, — летит от Ярцева.

А это… именно он.

Что за?..

Слов нет. Даже вопрос вылететь никакой не может. Я удивлена настолько, что забываю обо всём.

Надо что-то спросить. Узнать, что Демьян здесь делает. Почему-то подсаживается к нам, и… Он что, следил за мной? А как?

— О, Темян! — восклицает Костик, спрыгивая с сиденья. И тут же залезает обратно, помня, что я просила этого не делать.

Запомнил ведь его имя…

— Я попрошу поменять мне место, — холодно говорит бывший муж, тут же закидывая куртку на предплечье. Почему так говорит? Не хочет видеть меня? Или специально, чтобы я не испытывала дискомфорт?

Отчего-то мне кажется, что последнее. После недавних событий я выяснила, что он лучше пожертвует собой, чем доставит дискомфорт другому.

— Сять! — указывает Костя ему на кресло.

— Не нужно, — обращаюсь к Демьяну. — Садись, ты ведь за него заплатил.

Просто нужно было выкупить это место нам. Но я и подумать не могла, что в этом самолёте подобное расположение.

— Готова выдержать меня целый час? — усмехается, не переставая искать стюардессу взглядом.

— Мне всё равно, — хмыкаю. На самом деле, так и есть.

После вчерашнего я сама не своя. После выходки Петра так и хочется за кем-то спрятаться. Почувствовать себя защищённой. И Ярцев прекрасно справится с этой ролью, несмотря на мою ненависть к нему.

Мозгами понимаю, что здесь этого психа я не увижу. Но инстинкты и страх берут своё.

— Ладно, — соглашается, возвращая куртку на кресло. Убирает рюкзак наверх, сам садится рядом с Сашей и здоровается с ним.

Погружаюсь в свои мысли, всё ещё не понимая, что он здесь делает.

— Летишь в Москву? — первая спрашиваю его.

— Не, выпрыгну по пути с парашютом.

Глупый вопрос был, да?..

— По работе, — поясняет он уже без шутки. — К друзьям на праздники. И на кладбище.

— Обычно на кладбище весной ходят.

— У меня всё не как у людей.

На этом наш разговор заканчивается.

Пытаюсь отвлечься, но взгляд цепляется за ладони Ярцева. Точнее, за ладонь. Не увидеть этого — крайне тяжело. Особенно эту, правую, перебинтованную. Кажется, я даже замечаю проступающую кровь.

Закусываю губу.

Не буду спрашивать, что случилось. Не моё это дело.

Наверное, был не в духе и молотил по стене.

Через двадцать минут мы наконец-то взлетаем. Тишине не даёт наступить голос болтливого Костика. Я читаю книгу в надежде отвлечься. Не выходит. Буквы путаются между собой. То ли от нервов, то ли от недосыпа.

Но жутко хочется прикрыть глаза и поспать.

Мне почти удалось это сделать, как внезапно происходит тряска. Мгновенно просыпаюсь, рука рефлекторно прижимает Костика к креслу. А взгляд несётся к Саше. Как схватить его?!

Нас встряхивает ещё сильнее, и я едва не задыхаюсь, когда вижу испуганные глаза сыночка.

Он же пристёгнут? Должен быть!

Слегка успокаиваюсь, заметив, что Демьян протягивает к нему руку, придерживая и оглядываясь по сторонам, по иллюминаторам.

И что это было?..

По салону разлетается успокаивающий голос стюардессы, что мы попали в небольшую турбулентность.

Фух… Рада, что это она, а не отвалившееся крыло или отказавший двигатель.

— Ой, — летит от Костика. Он отделался лёгким испугом, а вот Саша… чуть не плачет. Дёргает за ремешок, просит отстегнуть его.

— Малыш, всё нормально, — подаюсь вперёд, пытаюсь его успокоить. Глупый стол! Кто его вообще придумал?!

Не успеваю отстегнуться, как на светлую макушку опускается большая мужская ладонь. Демьян пытается успокоить его поглаживаниями и улыбкой, но вряд ли у него получится. У Саши и так с ним взаимоотношения не очень.

— Пойдёшь ко мне на руки? — вдруг спрашивает Ярцев. Вижу быстрый кивок от Саши. И когда мужчина расстегает ремень, сынок быстро переползает к своему отцу на колени и обнимает его за шею, буквально вцепившись в неё.

— А если ещё раз качнёт? — сглатываю.

— Удержу, — уверенно кивает.

Саша отлипает от него. И напрягшись, долго-долго смотрит мужчине в лицо.

Чего это с ним?

Сам не верит, что принял помощь от своего врага?

Не знаю, но мой мальчик так надолго замер, что Демьян переводит взгляд на меня. Дёргает головой и хмурится, молчаливо спрашивая, почему мой сын вцепился в его футболку ладонями и так внимательно разглядывает его.

А я не знаю. Даже не вижу выражения его лица. Что там? Хочет заплакать, но боится? Или готовится укусить Ярцева за нос?

Но замечаю, как Сашка неожиданно улыбается. Подаётся вперёд, припадая к шее Демьяна и зарываясь в неё носиком.

И приоткрывает губы, отчего моё сердце замирает, а маленький молчун неожиданно перестаёт им быть, выдыхая единственное слово:

— Па…

*** Папа — это опора. Человек, за которым ты сможешь спрятаться. И он не даст тебя в обиду. С ним не страшно, не чувствуешь тревоги. Потому что папа всегда защитит своих деток.