Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв

Глава 30

Прошлое — И что ты планируешь делать? — вышагивая по асфальту, бью носком сапога одинокий камушек. — Ну, помимо того, что искать жену и стругать детей?

— Ты про работу? — неожиданно останавливается напротив многоэтажного дома, двор которого обнесён небольшим забором. Странная безопасность — любой перелезет, имея спортивную форму.

Собственно, это сейчас и делает Ярцев, продолжая:

— Открою небольшую фирму. Что-то, связанное с IT. На войну больше ни ногой, учитывая, что я хочу стать мегабатей.

Усмехнувшись, он приземляется по ту сторону забора, оставляя меня одну на тропинке.

Эй, это ради этого он караулил меня под окнами клиники, чтобы в один момент бросить?

— Благо деньги есть, — пожимает плечами. — Наследство уже лет десять валяется, ещё и заработал.

— Ты чего делаешь? — наконец спрашиваю, игнорируя разговоры о его благосостоянии. Меня не интересует материальное положение других людей. Мне денег хватает — брат всегда поддерживает меня финансово, да и я стараюсь быть независимой.

— Перелез через забор. Ты тоже давай, — кивает на ограду.

— Зачем?

— Так быстрее идти до моей машины.

— Я могу обойти, — говорю с нажимом, не представляя, как я в раскорячку буду перелезать забор. Особенно в зимней одежде, сковывающей движения.

Это он дурак, в куртке нараспашку и футболке.

— Не обойдёшь. Трусишь, что ли? — облокачивается он на преграду. Насмешливо стучит по виску, выдавая: — Мозгоправчик мой, все страхи у нас в голове. Тебе ли не знать это?

— Нет, просто это не для меня, — скрещиваю руки на груди. Дело не в страхе!

— Боишься опозориться, — выносит вердикт, усмехаясь. — Да ладно, ты в штанах. Трусиков я твоих не увижу. По крайней мере сегодня.

— Никогда не увидишь, — хмыкаю, но на секунду, кажется, щёки вспыхивают.

— Никогда не говори «никогда», — звучат самоуверенные слова. — Так что, ты лезешь?

— Я, пожалуй, пройдусь одна, — задираю гордо подбородок. — Мне-то что? Это тебе нужна компания, а не мне.

Я не знаю, почему вообще согласилась прогуляться с ним.

— Трусиха, — насмешливо раздаётся с его стороны.

— Да не трусиха я! — протестую и в порыве перекидываю через забор сумку. Ну, ты у меня сейчас посмотришь! — Просто в одежде неудобно.

И да, опозориться стыдно.

Но этот мужчина, что сейчас выглядит таким живым, вызывает интерес. Я впервые вижу такого человека. Уж не знаю, как именно я его рассматриваю — объект изучения или… Пока не знаю, как охарактеризовать это «или».

Встаю на нижнюю железку, аккуратно тянусь вверх, пытаясь усадить попу на забор. Высоковато, но с трудом справляюсь, разочек чуть не соскочив. И перекидываю ноги через ограду.

— Ну вот, ломалась больше, — усмехается и ловит меня в тот момент, как я соскальзываю, чтобы встать на землю. И неожиданно летит вниз, в сугроб, отчего я падаю прямо на него.

Да что же такое! Всё же нормально было! Я тяжёлая такая?

Тут же спешу ощупать его голову. Крови же не будет? Вроде снег смягчил удар.

— Ты в порядке? — спрашиваю взволнованно.

— Меня оседлала прекрасная девушка, — не скрывая довольного выражения лица, произносит этот ненормальный. — Я в таком порядке, что готов лежать на холодном снегу весь день.

— Дурак, — бью его по плечу, но продолжаю сидеть на нём. — Ты специально упал?

— Судя по твоей категоричности, я не скоро увижу тебя сверху. Поэтому — да. Решил не упускать момента.

Тихонько смеюсь. Да, пользуется моментом так пользуется. Его сильные руки уже сжимают мои бёдра. А я… Знаю, что это наша последняя встреча, и позволяю ему маленькую шалость.

— И как ты вообще выжил на войне с таким несерьёзным подходом?

— Лучше тебе не знать, каким я был там, — не убирает свои ладони с моих бёдер. Только сильнее сжимает их, будто пытается смутить меня ещё больше.

— Ладно, забудем, — выпаливаю, чувствуя, как лезу в его душу. — Вставай, а то заболеешь.

Пытаюсь встать, а он сильнее прижимает меня к себе. Что даже через все слои одежды ощущаю твёрдость его тела.

— Не встанем, пока не согласишься со мной на свидание.

— Я и так согласилась пройтись с тобой после работы.

— Это не то.

— Я не завожу романтические отношения с пациентом.

— А я и не твой пациент. Разве ты не отказалась принимать меня, когда я пришёл к тебе и сказал, что, кажется, влюбился?

— Зубы заговаривать ты мастер.

— Ну, я полежу, и моя болезнь будет на твоей совести, — усмехается он, прикрыв глаза. — Офигенно. Мне всё нравится. Холодная голова и горячая девушка на мне. Жалко, что в снегу и на улице, а не в моей квартире.

— Извращенец, — шепчу.

— Тебе же нравится, — усмехается.

— Ничего подобного, — протестую, а в душе всё вопит об обратном.

Нравится. У меня было мало опыта с мужчинами и заигрываниями. Я вся была в учёбе. И ко мне и раньше подкатывали, но впервые так активно, заставляя чувствовать что-то странное.

Какая девушка не клюнет на внимание?

И я боязливо признаюсь, что мне зашло. Его эта безрассудность, открытость. Оно настолько заразительно, что мне хочется начать заигрывать в ответ.

— А, тебе не нравится сверху? Угадал?

— Угадал, — отвечаю, не задумавшись.

И в следующее мгновение, буквально по щелчку пальцев — наше положение меняется. Я с писком отправляюсь на спину, обхватив его тело ногами от неожиданности, а он нависает сверху.

— Блин, снизу ты ещё красивее, — выпаливает, а я смеюсь, как дурочка. — Представляю, как это сейчас смотрится со стороны.

А я уже представила. Лежат два придурка в снегу, в двусмысленной позе.

— Давай вставать, — опять начинаю смущаться.

— Только если сходишь со мной на свидание.

Закатываю глаза.

— Ладно, Ярцев, сходим. Но сильно надежду не питай.

— Какие надежды? Во мне уверенности столько же, сколько звёзд на небе. Так много, что не сосчитаешь. Рано или поздно ты растаешь.

Ну, посмотрим-посмотрим.

* * *

Не понимаю, как всё это превратилось в воспоминания, где мы разводимся.

Где в ЗАГСе причиной развода является «остыли чувства».

И сейчас… Почему ты так смотришь на меня? Почему ведёшь себя так? Отталкиваешь и притягиваешься сам.

Не понимаю я тебя, Ярцев, не понимаю.

К чему все те слова? К чему эти действия?

— Тогда в машине, — не сдерживаюсь, опять пытаясь понять этого человека, — ты сказал, что любил бы Даню больше, если бы он был моим ребёнком. К чему это было, Демьян?