Большая семья

Глава XII ПИСЬМО БРАТА

В сборочном цехе на деревянных катках стоял уже почти готовый самолет. Возле него работали люди — они были на крыльях, под фюзеляжем, в кабине.

Вторые сутки не выходила из цеха бригада Кириллова, которая сейчас заканчивала установку последних деталей в сложной боевой машине. Эта машина начинала партию самолетов, которую завод обязался выпустить ко дню авиации.

Кириллов, просунув руку в узкое отверстие, завинчивал что-то наощупь. Его воспаленные от бессонницы глаза глядели напряженно, лицо потемнело и осунулось. Видно было, каких больших усилий стоило ему заставить себя делать эту несложную, но ответственную работу.

— В самолете нет мелочей! — строго предупреждал всегда Кириллов членов своей бригады. Маленькая незаметная среди других частей гайка для Кириллова не была мелочью.

— Если бы я сказала ему, — тихо обратилась Вера к Кучеренко, ласково глядя на лучшего бригадира своего цеха, — если бы сказала, что нужно остаться еще на сутки, Кириллов только бы кивнул головой. — Знаете, Василий Иванович, мне самой порой не верится, что можно так работать…

— Да, — в раздумье проговорил Кучеренко. — Сейчас с собой не считаются…

Он сам позабыл о том времени, когда спал нормально, и глаза у него были такими же воспаленными, как у Кириллова и у Веры.

Теперь бригада проверяла исправность электропроводки и рации, стоявших возле самолета. Главный инженер Климов тщательно осматривал каждый провод. Это была первая машина новой серии, и за нею нужно было особенно тщательно проследить.

— Хорошо!.. — удовлетворенно отметил главный инженер. — Ну, а как крепление болтов киля? — спросил он, погасив фонарик, и подошел к хвостовой части самолета.

— Тут у нас пока не ладится, — ответила Вера. — Все болты киля крепятся изнутри, а пролезть туда — дело нелегкое для взрослого человека.

— Да еще для такого, как Андрей Андреевич, — улыбнулся Кучеренко, бросив взгляд на тучную фигуру старого мастера. Кириллов тоже улыбнулся.

Климов между тем осмотрел болты. Действительно, они закреплены были слабо. Кучеренко вынул папиросу, постучал концом мундштука о портсигар и стал нащупывать в кармане зажигалку. Вера выжидательно глядела на него. Кириллов размышлял вслух:

— Разобрать киль… Сколько времени потеряем… Ума не приложу, что делать…

Кучеренко, наконец, достал зажигалку, отошел в сторону, поднес ее к папиросе, но не зажег, а вместо того протянул руку вперед и неожиданно громко окликнул кого-то в цехе:

— Эй, товарищ! Иди-ка сюда!

Вера и Кириллов посмотрели в направлении его руки. Возле стола копошилась Тоня, быстро орудуя согнутым железным ключом. Синяя спецовка, шитая на взрослого, не скрывала, однако, ее тоненькой гибкой фигурки и пружинистых энергичных движений.

Вера взглянула на нее и почувствовала, как краснеет. Тоня была перед ее глазами на протяжении многих дней и недель, как же ей самой не пришла в голову такая простая вещь.

Тоня услышала, что ее зовут, оглянулась.

— Иди-ка сюда!.. — позвал ее Кириллов.

Тоня быстро подошла к ним. Присутствие главного инженера ее ничуть не смутило.

— Что такое? — спросила она.

— Вот что, Тоня, выручай! — Вера указала на узкое отверстие: — Надо пролезть туда и подвернуть болты.

Отверстие было узко, но девушка как бы вытянулась в струнку и вскоре исчезла в нем. Внутри послышался звон ключа о металл. Климов снаружи сам проверял подтяжку.

— До отказа! — послышалось из люка.

— Так, готово! — согласился и главный инженер. Вера подумала, как Кучеренко легко нашел выход из положения.

Вера вообще уважала Кучеренко, а теперь смотрела на него с еще большим уважением. Кучеренко это, очевидно, почувствовал и улыбнулся Вере, улыбка его была теплой и дружеской. Вскоре он разговаривал уже с Тоней, помогая ей вылезть из люка:

— Что же, будем знакомы! — он назвал себя.

— Знаю, знаю! — весело ответила Тоня. — Парторг у нас один на весь завод, — и представилась:

— Слесарь Тоня! Из Запорожья.

— Землячка! — сказала Вера, положив руку на худенькое плечо девушки.

— Да, у нас в цеху почти все из Запорожья! — обращаясь к Кучеренко, весело говорила Тоня. — Ехали сюда, думали, что будем дальше от фронта, а выходит, попали на самый передний край!

— Правильно!.. — улыбнулся Кучеренко.

— А раз уж попали на передний, то надо отсюда и выводы сделать соответствующие, — сказал Кириллов и обратился к главному инженеру: — Разрешите отправить на обстрел?

Климов, окинув взглядом боевую машину как бы с тем, чтобы убедиться в ее исправности, твердо произнес:

— Отправляйте, Вера Антоновна.

— Но надо крепко подумать, — обратился к Вере Кучеренко. — Ведь на аэродромах таких худеньких подростков, как Тоня, не найдут.

Самолет на пневматических шинах выполз из цеха сквозь широкие ворота на заводской двор.

После ухода Кучеренко Вера и Климов медленно шли по огромному заводскому двору, приближаясь к центральному корпусу.

Происшествие в цеху не давало ей покоя. Нужно уметь работать. На эти люковые болты они с Кирилловым потратили массу времени, между тем, как Кучеренко разрешил вопрос за несколько минут.

— Знаете, Александр Иванович, — сказала Вера после некоторого молчания, — я думаю сейчас о том, что как ни напряженно мы трудимся, этого все же недостаточно…

Климов внимательно посмотрел на Веру: она покраснела.

— Александр Иванович, мне кажется, что мы успевали бы сделать гораздо больше, если бы у нас был обмен опытом. Я вот думаю, какой опыт должен быть у вас за двадцать лет работы.

Климов улыбнулся:

— Не возражаю. Делиться опытом я согласен, но при одном условии: нам с вами нужно выкроить где-нибудь немного свободного времени для отдыха… Вы в последнее время сколько недосыпали ночей?..

— Но у нас ведь не всегда такое напряжение, — ответила Вера, — и кроме того, если бы у нас, молодых инженеров, было больше уменья и опыта, тогда, возможно, отпала бы надобность в бессонных ночах…

Климов шел рядом с Верой и внимательно слушал ее. Необычность Вериных мыслей состояла в том, что вопрос о повышении квалификации инженеров завода возник теперь, когда на оборону страны были брошены, казалось, все силы, вся энергия коллектива. Чего еще можно требовать от людей, которые идут навстречу всем трудностям, преодолевая их. Но эта мысль недолго удержалась в его сознании. В следующее мгновенье он уже отбросил ее. Вера безусловно права.

Вслух он сказал:

— Вашим предложением нужно серьезно заняться.

Климов приостановился, чтоб попрощаться, но Вера задержала его. У нее к нему был еще один вопрос. Вопрос о Сергее.

— Александр Иванович, — нерешительно обратилась к нему Вера, — вы говорили, что знали перед войной Сергея Федоровича, были с ним вместе в Берлине…

Голос ее прервался.

— Вы знаете, что брат его написал, — полувопросительно, полуутверждая сказала Вера.

Климов молчал.

— Я хотела вас спросить, что вы думаете об этом.

— Вера Антоновна, я с вашим мужем работал месяц на одном заводе, мы были вместе в Германии. Я так в него верил…

— Верил?.. — встрепенулась Вера. — А сейчас уже не верите?..

— Сейчас?.. И сейчас, — Климов пожал плечами, — хочу верить… Мне кажется, что письмо его брата — результат какого-то недоразумения…

Слова Климова немного ободрили Веру. Тяжело было на душе у нее. Только знакомая обстановка цеха немного отвлекала ее от тяжелых мыслей.

При входе в цех Веру встретил мастер Андрей Андреевич.

— Ну, как дела? — спросила его Вера и сама не узнала своего голоса.

— Все в порядке, Вера Антоновна! — удовлетворенно ответил Андрей Андреевич и затем стал рассказывать:

— Только что бригадир Цветкова принесла большой пучок тросов. И говорит: передали мои женщины, если порвется хоть где-нибудь в месте крепления — рубите нам руки.

Вера слабо улыбнулась.

— Мне что-то нездоровится, я домой пойду, Андрей Андреевич. Если что, так… дома буду работать. Справитесь тут без меня?

— Справимся! А вам отдохнуть надо, Вера Антоновна, — с отеческой лаской глядя на осунувшееся лицо, сказал Андрей Андреевич, — устали вы…

Вера отвернулась. Она прошла к своему столу, сняла халат, привычным движением поправила кофточку и вышла из цеха.

Солнце стояло еще высоко над головой. Слабый ветерок едва шелестел в ветвях деревьев на заводском дворе. Было по-летнему тепло.

В заводоуправление она не пошла, а медленно побрела по дороге к поселку. Никогда еще ей не было так тяжело, как сегодня.

Дома о Сергее избегали говорить. Федор Игнатьевич, обычно придя с работы, умывшись, садился за стол читать газету. Молча ел обед, который подавала Мария Кузьминична и снова брался за газету. Мария Кузьминична украдкой плакала. Только надежда на то, что Сергей не виноват, давала ей возможность держаться на ногах. Она тянулась к снохе, разделявшей ее веру.

— Но что я сегодня скажу ей? Нет, я не могу итти сейчас домой. Но… куда итти жене предателя? Куда деться человеку, который не может больше смотреть людям в глаза? — И она, шатаясь, пошла сама не зная куда…

— Вера Антоновна, Вера Антоновна!..

По голосу она узнала Кучеренко. «Откуда он взялся, и что ему нужно?» Она на мгновение остановилась, прислушиваясь. За ней слышались быстрые шаги, шелест кустов, Кучеренко задыхался, и слышно было, как тяжело он дышал. Она обернулась к нему.

— Что случилось?

Кучеренко был взволнован.

— Фу, еле догнал! — сказал он.

— Жену предателя? — с горечью спросила она.

Кучеренко приблизился к ней вплотную, как будто боялся, что она убежит, взял ее за руку.

— Вера Антоновна, прежде всего успокойтесь.

Присутствие Кучеренко вносило какое-то спокойствие. Ей стало легче. «Какой он хороший, — подумала Вера. — Неужели он специально после разговора с Климовым, поспешил за мною?».

И словно в ответ на ее мысли, Кучеренко проговорил медленно, в раздумье:

— Заходил в цех, мне передали, что вы нездоровы. Мне хочется вам вот что сказать: конечно, силы гестапо преуменьшать не следует, но не следует плохо думать о наших советских людях. Может быть, инженер Гайдамака делает свое дело, наше советское. Вот это я и хотел вам сказать. А вообще лучше, если мы этот разговор отложим до того времени, когда все выяснится…

— Но когда это будет? — воскликнула Вера. — И будет ли так, как мы думаем?

— Будет! — уверенно ответил Кучеренко. — Будет, Вера Антоновна! Мы хотим и должны верить, что наши ближние так же борются против врага, как и мы с вами…

«Но ведь борьба идет сложная и большая, и, кто знает, может, Сергей действительно споткнулся, упал и навеки запутался в паутине…» — подумал Кучеренко.

Однако он умел владеть собой и своими чувствами: Вера так и не узнала о его сомнениях.