Большая семья

Глава XIV СПАСЕНИЕ ПЛОТИНЫ

Небольшая саперная лопатка звонко ударилась о что-то твердое, Сергей тотчас склонился к вырытой ямке и стал поспешно в темноте разгребать руками сырую землю.

— Нашли?.. — раздался над его головой взволнованный голос.

Сергей молча приподнялся.

— Нет… Это камень… — глухо ответил он.

— А вы точно помните место, Сергей Федорович?

— Еще бы! — воскликнул Сергей. — Я зарыл его в десяти шагах от стола, под старой яблоней, слева… Да, на этом месте! — убежденно повторил он, измерив расстояние от пня, у которого он только что копал, до стола в бывшей беседке Федора Игнатьевича.

Деревья, росшие раньше в этом уголке сада правильным четырехугольником, были во многих местах срублены. С редких уцелевших стволов как-то жалко торчали в разные стороны сухие искривленные ветви. Видно было, что давно не касалась их заботливая рука хозяина.

Сергей стоял рядом с Михаилом. Тревожное чувство до боли сжало его сердце.

— Как же так?.. — недоуменно проговорил он. — Неужели… — Сергей не решился высказать вслух промелькнувшую странную догадку. — Я прекрасно помню все приметы.

— Ну, если помните, то давайте еще поищем!..

Сергей вместе с Михаилом снова принялся копать.

Время от времени их согнутые фигуры освещались яркими вспышками от разрывов артиллерийских снарядов. Гулко раздавались продолжительные раскаты над простором большой реки. Дальнобойные орудия били с обоих берегов.

Уже в нескольких местах раскопали они землю, но поиски их не увенчались успехом.

Сергей выпрямился. Он встряхнул прилипшую к рукам землю, вытер холодный пот со лба, оглянулся вокруг. Несколько минут, о чем-то напряженно размышляя, он постоял неподвижно, затем быстро прошел в противоположную сторону. Не сказав ни слова Михаилу, он с силой погрузил лопатку в затвердевшую, скованную осенними заморозками землю.

— Есть! — с глубоким вздохом облегчения воскликнул Сергей, извлекая из земли небольшой продолговатый предмет. — Есть, есть! — радостно повторял он, подбегая к товарищу.

— Вот это называется в десяти шагах от стола, под старой яблоней, сле-ва, — сказал, слегка иронизируя, Михаил. — Завидная у вас память, ничего не скажешь.

Сергей развел руками. Он и сам не понимал, как он мог перепутать.

— Бывает же такое! — произнес он вслух. — Ну, ладно, главное, что нашли. Однако надо проверить.

Он торопливо стал срывать пергаментную бумагу, в которую была обмотана тонкая длинная коробка. Он дышал глубоко и быстро. Руки его слегка дрожали, открывая крышку.

В темноте сверкнули мелкие металлические принадлежности чертежной готовальни. При свете разорвавшегося поблизости снаряда обозначилась лежащая внутри небольшая красная книжечка.

Сергей тщательно вытер правую руку и молча вынул из Вериной готовальни свой партийный билет.

— Как долго я ждал этой минуты! — дрогнувшим голосом сказал Сергей. — Более чем два года.

Сергей, оттянув ремень автомата, мешавшего ему распахнуть пальто, глубоко запрятал в левый боковой карман пиджака свой партийный билет.

— Что же, пошли? — спросил его Михаил, поправляя пристегнутые к поясу гранаты.

— Да, да, сейчас. Зайдем только на несколько минут домой… Я ведь тут давно не был, еще с лета…

Они подошли к домику.

— Знаете, Михаил Яковлевич, — проникновенно заговорил Сергей, — это готовальня Веры, моей жены… Она второпях позабыла захватить ее с собой… А сейчас… — Сергей поглядел с горькой усмешкой на голые стены комнаты своего дома. — Пожалуй, это единственная вещь, которую я сумел сохранить для нее…

— Вы сохранили гораздо больше, Сергей Федорович! — возразил ему Михаил. — Самого себя.

— Во всяком случае, — серьезно сказал Сергей, — я остался таким же, каким меня знали и… уважали…

— Да! — коротко согласился с ним Михаил. — А вот дом ваш превратился в боевую крепость! — Он осветил фонариком окна, забитые досками, в которых были прорезаны щели наподобие амбразур, затем обитую войлоком дверь. — Настоящий дот — зимняя немецкая квартира…

— Не говорите мне о немцах в моем доме! — энергично воскликнул Сергей. — При первой возможности я постараюсь придать нашему дому его нормальный вид. Я хочу, чтобы отец застал его таким, каким оставил!.. Михаил Яковлевич, — добавил Сергей более спокойным и грустным тоном, — мне тяжело сейчас всякое напоминание об этом времени… Особенно о последних четырнадцати месяцах, с тех пор, как я встретился с братом… Очень больно сознавать, что родной брат думает обо мне, как о предателе…

Михаил подошел вплотную к Сергею.

— Конечно, в разговоре с ним я не имел права сказать правду о вас, — сказал он, — но я подчеркнуто намекнул на то, что война происходит повсюду и что не нужно ничему удивляться, даже невероятному…

Сергей молчал. Михаил внезапно оживился:

— Знаете, Сергей Федорович, я вспоминаю теперь, что в пути ваш брат все старался завести разговор о нашем городе, о людях, оставшихся в оккупации, мне кажется, — в раздумье проговорил, немного погодя, Михаил, — что он не хотел и не мог сразу поверить, но…

— Но, — перебил его Сергей, — все-таки поверил?

— Боюсь, что поверил, — с сожалением согласился Михаил.

— Да, надо знать Петра! — воскликнул Сергей. — Это спичка, которая моментально вспыхивает. Потому я уверен, что он поспешил написать родным: «Сергея похороните навсегда, он изменник, немецкий холуй» и прочее.

— Так-то ему и поверили!.. — возразил Михаил. — Если младший Гайдамака петушок, то старший Гайдамака — тертый калач…

— Но что же мы, пошли!..

Михаил решительно толкнул наружу входную дверь. Сергей немедленно пошел следом за ним и уже во дворе, встряхнув головой, с каким-то злорадным удовлетворением сказал:

— Зато немцы мне поверили, особенно после катастрофы с самолетом.

Сергей с Михаилом начали медленно спускаться с крутого обрыва к берегу реки. Под ногами у них то и дело осыпались сухие комочки земли.

— Получилось так, — начал свой рассказ Сергей, когда они пошли вдоль берега, — при осмотре самолета Петра я дал заключение, что он абсолютно непригоден. А их инженер взялся отремонтировать самолет. Понимаете, даже и не для специалиста было ясно, что машина посажена исключительно удачно и нуждается только в небольшом ремонте. Но когда на следующий день самолет поднялся в воздух, произошел взрыв.

— Как так? — удивился Михаил.

Ответить ему Сергей не успел. Дорогу им неожиданно преградил вооруженный патруль.

— Стой! Кто идет? — окликнул их строгий голос.

Сергей предъявил пропуска на право хождения ночью по городу. При свете электрического фонарика бойцы тщательно проверили документы и затем пропустили их. — Каким же чудом самолет взорвался, Сергей Федорович? — спросил Михаил.

— Чудес не бывает! — рассмеялся в ответ Сергей. — Я успел в самолете незаметно расшатать бомбодержатель. По-нашему, просто образовал люфт… Когда самолет оказался в движении, возникло сильное колебание между бомбой и держателем… Вот вам и взрыв! И, конечно, подтвердилось мое мнение, что самолет был абсолютно непригоден. С того дня я и вошел к ним в доверие. Сам шеф, заботился обо мне при отступлении, предложил место в машине.

Сергей умолк. Трудно было перекричать все усиливающийся грохот. У правого берега на плотине разгорался бой. Уже не отдельные короткие вспышки огня, а большое зарево освещало торчащие высоко в небе над плотиной развороченные рельсы, куски разбитых чугунных перил и темную густую воду у крайних правых бычков плотины.

Вспомнилась сейчас Сергею последняя ночь пребывания немцев в городе. Беспрерывно грохотали орудия. Трудно было определить, с какой стороны они били: казалось, сам воздух гремел и гудел, а небо горело пламенем множества пожаров. На заводе началась паника. Прибыл приказ немедленно снимать станки и грузить их на автомашины. Немцы надеялись увезти станки с собой на правый берег. Ночью автоколонна двинулась к плотине. Сергей задержался на заводе.

— Шнеллер, гер Гайдамака! — торопили его оставшиеся вместе с ним немцы, обязанные его сопровождать.

Сергей волновался: по его расчетам, детонатор, всыпанный в горючее головных машин колонны, уже должен был произвести самовоспламенение. Вот сейчас машины въезжают на мост… Должна произойти авария, которая остановит и нарушит движение всей колонны.

Станки должны быть спасены — такое задание партийной группы.

Сергей с минуты на минуту ждал известия. И вот, наконец, в небе взвилась ракета. Тысячи ракет видел на протяжении войны Сергей. Но эта ракета, пущенная Михаилом Яковлевичем, носившим, тогда партийную кличку «Федор», была особенная: она извещала о том, что немцам отрезаны пути к отступлению, что усилия Сергея увенчались успехом. Одновременно с ракетой застрочил пулемет. Даже не вслушиваясь внимательно, Сергей узнал, что это были наши пулеметы. Пулеметы советской диверсионной группы, в которой участвовали «Кондрат», «Николай» и «Федор». Тот самый «Федор», который сейчас с ним идет по крутому берегу реки.

Сергей поправил перекинутый на спину автомат, это оружие он получил в день, когда наши войска штурмом овладели городом, и все время не расставался с ним. Сейчас Сергей быстро шел по направлению к взорванным шлюзам.

— Как, по-вашему, далеко еще? — громко окликнул он Михаила Яковлевича.

В этот момент раздался тяжелый двойной удар, где-то на плотине. Застонало в ответ разноголосое эхо. Сергей вздрогнул: «Неужели опоздали».

На несколько секунд все заволоклось густым дымом. Накрест прорезывая тьму, в небе появились два голубых луча, они то сближались, то расходились, то падали, то вздымались вверх, пока не уловили маленькую черную точку и уже не отпускали… Беспомощно барахтался в луче прожектора немецкий самолет.

Сергей глядел на него и вдруг поймал себя на том, что думает о Вере: «Неужели она не поняла. У нее было много времени, чтоб… отречься от меня. Нет, не может этого быть. Но где же она, как наладить связь, где искать, куда писать?»

— Как вы думаете, — спросил вслух Сергей Михаила, — в горкоме знают, куда эвакуирован завод?

— Если не знают сегодня, то узнают завтра! — ответил Михаил, пристально глядя под ноги.

Они шли теперь по месту, изрытому снарядами и загроможденному кучами обломков. Здесь где-то должны они встретиться с бригадой восстановителей, которой руководит вошедший в город вместе с авангардными частями нашей армии московский инженер Лобанов.

Резкий оклик заставил Сергея и Михаила остановиться: последовала снова проверка документов, после чего боец, задержавший их, сказал:

— Идите за мной, давно ждем вас!

У одной из глубоких воронок они остановились. На дне ее сидело несколько человек.

— Товарищ Гайдамака! — раздался снизу чей-то обрадованный голос. — Мы уже тут беспокоились!..

— Еще нет десяти часов, — ответил Сергей, осторожно спускаясь по отвесной стене воронки.

— Садитесь, товарищи! — предложил им тот же голос, который окликнул Сергея, — я хочу вас кое о чем спросить.

— С кем я говорю? — в свою очередь спросил Сергей.

— Лобанов! Будем знакомы, — протянул руку человек в шинели. — Дело вот в чем, — начал он, — секретарь горкома партии сказал мне, что вы сможете быть нам полезны…

— Постараюсь! — скромно заметил Сергей.

В группе бойцов за спиной Лобанова послышалось оживление, потом кто-то невольно радостно вскликнул: «Это же Сергей Федорович!»

— Знакомый?

— Наш инженер, с моего завода!

Произошло приятное замешательство. Боец смело прошел вперед и, козыряя, обратился к Лобанову:

— Товарищ капитан, разрешите приветствовать нашего инженера Сергея Федоровича!

— Разрешаю! — улыбнулся Лобанов.

Боец приблизился к Сергею, крепко пожал его руку и, видя, что Сергей не узнает его, назвал себя:

— Шевченко Ваня! Токарь с шестого цеха. Ну, вы же меня хорошо знаете!

Ваню Сергей помнил смутно, но искренне обрадовался встрече и, обняв его, крепко поцеловал.

— Как это хорошо, — радовался вслух Ваня, — сходится наша заводская гвардия, Сергей Федорович. Эх, если б вы знали, как соскучился я по своему цеху! Вы же помните, какие там ребята были!

Эта встреча его глубоко взволновала.

— К сожалению, мы сегодня днем не могли встретиться, — нарушил течение его мыслей Лобанов, — я хотел вас познакомить с планом восстановления, выработанным в Москве.

— Я был занят на заводе…

— На авиационном? — спросил его Лобанов. — Скажите, в каком он состоянии?

— Все эти дни мы занимались разминированием заводских корпусов. Мины были заложены в стенах. Теперь свозим и устанавливаем станки, которые немцы вынуждены были бросить по дороге к переправе.

— Очень кстати! — сказал Лобанов.

— Значит, скоро завод начнет работать! — возбужденно воскликнул Ваня.

Сергей кивнул.

Совещание началось тут же на дне воронки.

— Товарищ Гайдамака, — спросил инженер-энергетик, — что вам известно о немецком плане уничтожения плотины или гидростанции?

— К сожалению, этого нам не удалось выяснить! — ответил Сергей. — Наши люди могли проследить только, как шел подвоз взрывчатых веществ.

— Так, так! — насторожился Лобанов.

— Еще в начале лета, — сообщил Сергей, — немцы начали возить динамит на гидростанцию, а затем в августе, когда Красная Армия освободила Донбасс, они стали поспешно перевозить на плотину тол и авиабомбы большого тоннажа, примерно, вагонов шестнадцать. Известно также, что основной груз был отправлен на правый берег.

— Значит, данные совпадают! — воскликнул Лобанов.

Группа инженеров и саперов, работающая сейчас на плотине, пришла к заключению, что основной заряд находится где-то у правого берега. Неспроста немцы так упорно удерживают крайние правые бычки плотины! Подумать только, сегодня уже четыре раза из рук в руки переходили!

Сергей смотрел туда, где все ярче разрасталось зарево. На плотине шел жестокий бой.

— Мы рассчитываем сделать ночной рейд на плотину с тем, чтобы до рассвета возвратиться, но… — Лобанов многозначительно остановился, — неизвестно, что могут продиктовать обстоятельства… Наша задача — предотвратить взрыв плотины.

— Задача ясна!.. — суровым голосом сказал Михаил. — Спасти плотину во что бы то ни стало.

— Вот именно… — поддержали его.

— Мы прибудем к тому месту, где расположилась наша инженерно-саперная бригада, — сказал Лобанов, когда все разместились в лодке-амфибии, стоявшей у края воронки.

Один из бойцов, исполнявший обязанности шофера, завел машину: лодка стала медленно сползать к берегу, бесшумно ударились о воду колеса. Шофер, включив водяной винт, повел машину по реке, и она помчалась, рассекая холодные волны. Резкий ветер осыпал сидящих в лодке колючими брызгами.

Приближались к правому берегу, с каждым мгновением грохот усиливался. Вдруг шофер круто повернул машину влево, направляя ее к плотине: навстречу быстро надвигалась темная громада.

— Вы верно свернули? — громко крикнул Лобанов, обращаясь к шоферу.

— Точно! Не раз возил уже! — прокричал тот в ответ.

— Дайте сигнал! — скомандовал Лобанов.

Один из бойцов встал и, держась левой рукой за борт, поднял над головой правую руку с протянутым пистолетом. Выстрела не было слышно. Взвился вверх красный шнур ракеты и рассыпался в небе мелкими искрами.

Тотчас в некотором отдалении вспыхнула в ответ зеленая ракета. Шофер направил лодку к тому месту, откуда был дан сигнал, и у подножья уцелевшего бычка бросил якорь. Один за другим по веревочной лестнице взобрались на плотину участники ночного рейда.

Страшный грохот донесся с правого берега, а через несколько мгновений, в промежутке между разрывами артиллерийских снарядов, покрывая пулеметный стрекот, послышалось мощное: «Ура!.. За Родину! За Сталина!.. Вперед!..»

— Наступают!.. — радостно забилось сердце Сергея. — Наши наступают!..

— За мной!.. — громко скомандовал Лобанов, вырываясь вперед.

Сергей, придерживаясь одной рукой за выступы в стене плотины, пристально глядя под ноги, продвигался следом за Лобановым к правому берегу реки. Перед ним шел Ваня из шестого цеха. Очевидно, путь ему был хорошо известен.

В одном месте Лобанов остановился и стал о чем-то предупреждать тех, кто шел позади. Подойдя вплотную, Сергей понял в чем дело: прямо под ногами угрожающе зиял широкий провал, на дне которого, где-то глубоко внизу, протекала река. Узенький мостик был переброшен с одного пролета на другой. У Сергея слегка закружилась голова, он невольно пошатнулся, взглянув вниз.

Тому, кто споткнется здесь раз, не придется уже спотыкаться вторично…

Ваня, идущий впереди, протянув руки в стороны и балансируя, смело вступил на мост.

Юношеский задор вдруг проснулся в Сергее: он почти бегом прошел по двум скрепленным железным рейкам, из которых состоял этот наскоро сделанный мост.

— Бычок № 1! — Сергей увидел впереди бесформенную груду камней и железобетона.

Трудно было представить себе, что здесь возвышалась раньше одна из мощных основ огромного стройного сооружения.

«Итак, последний бычок плотины отбит у врага!» — подумал Сергей.

— Ложись!.. — изо всех сил закричал кто-то рядом. Сергей не успел сообразить еще, что происходит, как у самой плотины, в нескольких метрах от того места, где он находился, в воду упал снаряд. Раздалось страшное шипенье, и столб воды фонтаном взлетел высоко над головой.

Лежа на камнях, Сергей заметил, как Ваня пополз вперед, извиваясь меж камнями и подбитыми орудиями.

«Старый бывалый солдат», — промелькнуло в голове Сергея, и он тут же поймал себя на мысли, что этому «старому» солдату едва ли было больше двадцати двух лет.

Сергей видел, как Ваня остановился и, нагнувшись, осветил фонариком расщелину между двумя большими глыбами бетона. Вдруг откуда-то справа раздались выстрелы. Ваня сразу исчез, словно утонул среди камней. Сергей снова залег и, быстро перекинув автомат с плеча на руку, открыл огонь по тому месту, где, очевидно, была засада врага.

Совсем близко, чиркнув о камень, ударилось несколько пуль. Кто-то из товарищей (Сергей не имел возможности оглянуться, чтоб узнать, кто это), подоспев на помощь, застрочил из автомата.

Впереди, там, где Сергей недавно видел Ваню, что-то взметнулось вверх и вслед за этим послышались раскатистые взрывы.

«Ручные гранаты!» — угадал Сергей. Вскоре он услыхал Ванин голос, что-то надтреснутое и необычное слышалось в нем. «Неужели ранен?» — ужаснулся Сергей и быстро пополз вперед.

— Ваня, Ваня, что с тобой?..

— Кажется, ранили, гады… — застонал Ваня.

Сергей подполз к нему. Неожиданно рука Сергея наткнулась на что-то горячее. Он стал торопливо ощупывать узкое пространство.

— Ножницы! — крикнул он голосом, которого сам не узнал. Так кричат, увидев перед собой внезапно смертельную опасность.

— Ножницы! Скорее! — страшно закричал Сергей еще раз и зажал горящий шнур. Резиновый кожух, внутри которого тлел огонь замедленного действия, сильно накалился. Сергей не чувствовал, как горячая резина обжигала его руку, Михаил уже был рядом с ним. Орудуя саперными ножницами, он старался перекусить шнур. Плотная, как железо, резина не поддавалась.

— Нет! Нет! Не уйдешь!.. — как будто к живому врагу, обращался Михаил к огню, крадущемуся под прикрытием резинового кожуха в тело плотины, чтоб произвести уничтожающий взрыв.

Сергей понял, что этот горящий шнур — последняя ставка врага, который, отчаявшись удержать плотину, решил уничтожить ее.

— Наконец! — Михаил напряг последние силы и перерезал шнур. Отбросив в сторону горящий конец его, он потянул за собой другой, тот, который вел к заряду.

— Да, наконец, — проговорил и Сергей, вытирая пот со лба. Ладонь невыносимо жгло.

— Покажите? — Михаил посветил на ладонь фонариком и покачал головою. — Сильно обожгло.

Быстрым движением он разорвал индивидуальный пакет и завязал Сергею руку.

— А что с Ваней? — обеспокоился Сергей.

— В плечо, навылет… — ответил кто-то.

На рассвете Лобанов, Сергей и Михаил были уже в центре города.

В горкоме еще работали.

В кабинете секретаря было людно.

Секретарь поднял глаза на прибывших.

— Ну, какие вести? С чем вернулись?

— Все в порядке! — ответил Лобанов и начал рассказывать об операции на плотине.

В кабинете стало тихо. Плотина — это было то, чем жили все присутствующие в последние часы. И вот она спасена: тол и авиабомбы мертвым грузом лежат на дне реки.

Секретарь горкома шумно выдохнул воздух, глаза его блестели.

— Ну вот, значит, живем!.. — воскликнул он и улыбнулся Сергею. — Последняя операция с автоматом.

Автомат лежал на коленях у Сергея, он погладил его здоровой рукой и тоже улыбнулся.

— Жаль разлучаться: хорошая машина, товарищ Кондрат!..

Некоторые из присутствующих удивленно взглянули на Сергея.

Сергей, Михаил и секретарь горкома засмеялись. Обращаясь к присутствующим, секретарь сказал:

— Товарищи, кличка Кондрат — это уже прошлое… Подпольная кличка. Теперь можно раскрыть секрет… Вот рекомендую…

Он встал и по очереди представил Михаила и Сергея.

— Инженер Сергей Федорович Гайдамака. У немцев тоже Гайдамака, партийная кличка Андрей.

Один из присутствующих зашевелился на стуле, а затем поднялся и сказал голосом, прерывающимся от волнения:

— Одну минуточку… разрешите спросить… Ваш отец Федор Игнатьевич Гайдамака?..

— Федор Игнатьевич! — удивленно ответил Сергей. — Вы знаете его?

— Прошу познакомиться, — сказал секретарь горкома Сергею. — Это представитель нашего завода, эвакуированного на Урал, товарищ Кучеренко.

— Представитель завода?.. Значит он знает, где отец, мать, знает, где Вера?..

Сергей не подошел, а подбежал к Кучеренко.

— Так что же вы молчите? Ну, говорите же, рассказывайте!

На сером от въевшейся пыли и пороха лице Сергея возбужденно сверкали черные глаза. Он почти не слыхал объяснений Мирона Белоусова о том, что сидящие в кабинете — бригада с Урала, которая приехала сегодня ночью вслед за нашими частями для восстановления завода.

— Фамилия моей жены — Березкина Вера, Вера Антоновна! Вы не встречали такой?..

— Она работает у нас на заводе. Начальник цеха.

Сергей весь сиял от счастья. Куда девалась усталость, боль в обожженной руке. Он засыпал Кучеренко вопросами. Одна счастливая встреча — и вот он нашел всю семью: отца, мать, жену, о которых свыше двух лет не имел ни малейшего известия.

Кучеренко отвечал обстоятельно, но как-то сдержанно.

«Он чего-то не досказывает», — подумал Сергей и, взяв Кучеренко за руку, уже серьезным тоном спросил: — С кем-нибудь из них, может быть, что-то случилось? Скажите откровенно! Я за эти годы привык ко всему.

— Кроме родителей и жены, у вас есть еще брат Петр? — спросил вместо ответа Кучеренко.

— С ним несчастье? — упавшим голосом сказал Сергей.

— Нет, нет! — ответил Кучеренко. — Он жив, здоров, капитан, командует эскадрильей.

Кучеренко глядел прямо в глаза Сергею и продолжал четко и твердо:

— В прошлом году Петр Гайдамака прислал домой письмо, в котором…

— Ах, вы вот о чем! — облегченно вздохнул Сергей и взглянул поочередно на Мирона Белоусова и Михаила.

Секретарь горкома с улыбкой сказал:

— Если в письме говорится о встрече братьев в необычных условиях, тогда… тогда все в порядке!

— Значит, ошибка? — протяжно проговорил Кучеренко, а обратись к Сергею, сказал: — Сообщение вашего брата стоило вашим родным очень много…

— Поверили?..

— В письме было написано черным по белому, — словно оправдываясь, возразил Кучеренко.

— Вера никаких не сделала выводов? — хрипло промолвил Сергей.

— Вера Антоновна не хотела верить и не верила…

— Значит… надеялась и ждала?..

— Да, ждала и ждет.

— Вот видишь, какие приятные вести привез товарищ Кучеренко. И не только эти, — сказал секретарь горкома. — Он привез нам вести о том, что наш завод, эвакуированный на Урал, вырос, окреп и превратился в еще более могучее и технически совершенное предприятие. Урал протягивает нам руку помощи, товарищи, в восстановлении города и завода, разрушенных немцами.

Могучий поток смел с лица советской земли врага. Большая семья советских людей воздвигнет из руин и пожарищ наши города и села, заводы и колхозы…