Больше (не) люблю!

Глава 17

— Вот, всё, что удалось собрать, — ставлю на стол к Зубрилину пакет с чашками, бутылками, даже графин из офиса приволок, а в доме собрал бокалы и бутылку из-под вина, которое я точно не пил.

Вчера после того, как Соня уехала, видеть никого не хотел. Так тошно было на душе, хоть волком вой. Доказать ничего не могу, объяснить тоже. И что со всем этим делать, не знаю. Но такая злость на Соньку накатила, что впору на людей кидаться. Однако утром меня ждал Зубрилин, и я поехал к нему, собирая все возможные улики: стаканы, чашки, бутылки. Даже нашел в чемодане бутылочку из-под воды, которую взял из гостиницы тогда, пару месяцев назад. Я тогда действительно поверил Лере, что ничего между нами не было, поэтому и не уволил, а сейчас вот как повернулось.

— Ну что, отдадим всё на экспертизу, а там станет ясно. Попользовались тобой или лечиться пора, — усмехается Олег, убирая пакет под стол.

— В смысле?!

— Ну а как иначе? С чего бы у тебя провалы в памяти начались? С головой что-то не то или пить начал много?

— Ну и шуточки у тебя, — рявкаю в ответ. — Я по молодости до каких чертиков только не напивался, и то всегда и всё помнил.

— Знаешь ли, старость штука такая, что приходит незаметно, а точнее ты не помнишь, что и когда забыл, — ржет майор полиции.

— Очень смешно, в моем возрасте рано о старости думать, — огрызаюсь я. — Когда результаты будут?

— В любом случае уже после Нового года. Ты на календарь смотрел?

— А что? — хмурюсь, пытаясь вспомнить, какое сегодня число.

— А то, что сегодня тридцать первое, мой беспамятный друг.

— Вообще отлично, — злюсь, рассматривая кабинет майора с грамотами и медалями.

— Я так понимаю, что ты остался на Новый год один? — спрашивает меня Зубрилин, и я киваю. — Тогда едем ко мне. Сейчас купим еды, выпивку и хорошенько накатим.

— Да как бы… — начинаю я, но вспоминаю, что дома меня никто не ждет.

Первый раз за последние несколько лет я остался на главный зимний праздник совсем один. Раньше Соня тащила меня в гости или приглашала к нам друзей. Мы наряжали с ней ёлку, украшали дом. Я вешал уличные гирлянды на дом, на крыльцо и даже на ворота. Сонька любила, когда всё сияет и моргает. Создаёт атмосферу, так сказать.

— Тебе не нравится, не смотри, — возмущалась она, когда я ругался, ползая по сугробам с лестницей.

— Мне нравится, но это же не ты каждый раз всё развешиваешь, а потом снимаешь?! — рычал в ответ, проваливаясь в очередной сугроб, что нападал с крыши.

— Подумаешь! И поправь правый край, там перекосило! — руководит мной Соня.

— Это тебя перекосило, — ворчу, а сам все равно вешаю, подключаю.

А потом долго стоим с Сонькой, любуемся домом, который явно из космоса видно.

— Хорошо, — улыбается она.

— Угу, — соглашаюсь я, думая о том, как все это буду снимать весной.

И сейчас бы я этот наш дом двадцать раз гирляндой обмотал вместе с крышей и яблонями в саду, лишь бы Сонька мне поверила. Но она решила, что ей и так хорошо. Оступился один раз, сразу казнила, выбросила из своей жизни и правду знать не хочет. А я вот хочу знать правду! Пусть не для нее, так для себя. Не верю я во всю эту чертовщину с беременностью, с провалами в памяти. Ну не спал я с Лерой, и всё тут! Но дурак, согласен. Экспериментатор хренов. И зачем?! Ну вот зачем?! Сам себе объяснить не могу. Ведь всё было у меня. Жена красавица, в постели тигрица, дома отлично всё. Ну нет детей пока, подумаешь. Хотел, да. Но точно не от своей секретарши. С которой я даже секс не помню.

— О чем задумался? — толкает меня в бок Олег, когда мы ходим по большому гипермаркету.

Народ уже схлынул, все накрывают на столы, наряжают ёлку. В магазине только такие одиночки, как мы с Зубрилиным, да задержавшиеся на работе.

— Да так, жену вспомнил, — отмахиваюсь я, верчу в руках очень красивый новогодний шар размером с мою голову.

На нём целая картина изображена: домик в сверкающем снегу, в окне огонёк, около дома за забором нарядная ёлка.

— Смотри-ка, красота какая, — показываю Олегу. — В моём детстве таких игрушек не было. Впрочем, стеклянные сосульки тоже ничего были.

Кладу шар на полку.

— Давай возьмём, — усмехается Олег. — На камин положим, типа нарядили к празднику.

— Ну давай, — осторожно кладу шар в корзину, где из набранного пока только упаковка пива. — И это всё?

— Нет, коньячку возьмём, а потом в отдел готовой еды. Что там у нас по программе? Под шубой, оливье, кура гриль или мясо по-французски?

— И то, и то, жрать охота, — киваю Олегу, и мы добрых десять минут выбираем коньяк.

Тут нас и находит ещё один знакомый Олега, его подчинённый и друг Демьян Сидоренко.

— Так и знал, что вас здесь найду, — усмехается тот, пожимая нам руки. — На меня взяли?

— А тебя никто не приглашал, — ворчит Зубрилин.

— Да и ладно, я всё равно с вами, — нисколько не обиделся Демьян. — Холостяцкий Новый год, так сказать?

— Ну я ещё как бы… — пытаюсь поспорить, потом отмахиваюсь. — Закрыли тему.

— Все бабы дуры, — тут же заявляет Демьян, а мы с Зубрилиным шикаем на него. — А что, нет что ли?

— Так ты никогда не женишься, — хлопает друга по плечу Олег. — Ну что, за салатами?

Кладёт в тележку пару бутылок выбранного коньяка, а Демьян, немного подумав, добавляет ещё две.

— Гулять так гулять, — подмигивает мне.

— Я уже нагулялся, — рычу в ответ и качу телегу к салатам, где Зубрилин уже указывает, что нам наложить.

— Добро пожаловать в наши ряды, — смеётся Сидоренко, а мне почему-то ему в морду вмазать хочется.

Ничего, я ещё не до конца сдался. Вот вернётся Сонька, тогда и продолжим.