Больше (не) люблю!

Глава 19

— Мадам, ваш столик, — официант улыбается, когда я сажусь и благодарю в ответ. — Шампанское?

— Конечно, — оглядываю зал, где в центре стоит искусственная елка с разноцветными огоньками.

Русских здесь не очень много, судя по разговорам соседей по столикам, но все же недавно было католическое Рождество, поэтому какие-то элементы в декоре присутствуют. И пусть сам зал без окон, под камышовой крышей, слышен шум вечернего прибоя и вокруг пальмы, тематика праздника соблюдается. Некоторые сидят в красных колпаках Санта-Клауса.

Передо мной появляются приборы и тарелки, бокал шампанского. Я наслаждаюсь вечером, живой музыкой, мне просто хорошо. Все столики почти заняты, лишь недалеко от меня один свободный, и я, кажется, знаю, кто за этот самый стол сядет. А вот и он, Влад Кравцов собственной персоной. В белом льняном костюме, рубашке навыпуск и соломенной шляпе.

И, конечно, первой замечает меня, улыбается, машет руками. Идет напрямую ко мне, даже не скрывая своих намерений.

— Можно? — кивает на свободный стул за моим столом.

— Избавиться от тебя никак? — усмехаюсь в ответ.

— Да брось, Соня, сегодня праздник. Мы с тобой единственные, кто давно знакомы, почему бы и не провести время вместе? Обещаю много не болтать. Это у меня нервное было.

Влад садится за стол, подзывает официанта, делает заказ.

— Что же такого случилось, что ты так разнервничался? — делаю глоток шампанского и приступаю к муссу из креветок. Еда восхитительная, пожалуй, я тут поправлюсь на пару килограммов, если остальное будет таким же.

— Понимаешь, последний месяц для меня был очень сложным, — признается Влад, когда официант приносит ему виски, ставит на стол маленькое ведерко со льдом.

Тут же кидаю лед себе в бокал, так как здесь все же жарко и шампанское в бокале быстро становится теплым.

— В каком плане сложным? — из вежливости интересуюсь я, цепляя ложечкой мусс. Чуть ли не закатываю глаза от удовольствия. Все мои вкусовые рецепторы вопят от восторга.

— Три недели назад у меня умерла мама, самый близкий мне человек. Я очень переживал, хотя исход был известен давно, она болела больше года. Я замкнулся и все это время ходил, почти не разговаривал. К тому же я дико боюсь летать на дальние расстояния, хотя приходится делать это часто из-за работы. Бывают командировки. Обычно я тихо сижу и стараюсь как-то пережить это время в полете, но тут встретил знакомого человека, и прорвало. Ты не думай, как правило, я мало разговорчив. То просто последствие стресса и страха.

— Прости, я не знала. Твоя мама всегда мне нравилась. Я до сих пор помню, какой хворост она пекла. Нигде больше такой не пробовала.

— Именно! — радуется Влад. — А весь секрет знаешь в чем?

— И?

— Она добавляет в тесто сгущенное молоко.

— Так просто?!

— Ага. Ты же помнишь, что в нашу гимназию нельзя было приносить еду. Так я этот хворост прятал куда только мог, чтобы угостить тебя.

— Меня?!

— Да, ты мне очень нравилась, честно. Я, может, все эти годы и ходил на встречу одноклассников, чтобы встретить тебя, но ты не появлялась.

— К чему такие трудности? Мог бы просто узнать мой номер телефона, позвонить.

— Ты замужем, я знаю. Не хотел врываться в твою жизнь и разрушать ее. Но сейчас, Соня, почему ты одна на Новый год здесь, на другом краю света?

Было бы просто сказать Владу, что я одна, потому что муж козел изменил мне со своей секретаршей, но это так стыдно, унизительно. Но и врать не хотелось. Для чего? Можно же просто сказать что-то нейтральное. Тем более я еще не в разводе, Тарасов так и не подписал бумаги.

— Впрочем, можешь не отвечать, я читал последние новости, — отмахивается Влад и сосредотачивает все свое внимание на рыбе-гриль, что ему принесли. — Кухня здесь просто бомба.

— Это точно. Значит, ты все знаешь?

— Как тебе сказать, газеты и интернет любят раздувать из мухи слона, но что-то в этом правда. Не бывает ложь без капли правды.

— Тогда мне нечего скрывать, я развожусь. Мой муж…

— Полный дурак! — сердито перебивает меня Влад. — Но я желаю ему таким и оставаться. Ведь теперь у меня есть шанс. Я могу поухаживать за тобой, вспомним молодость. Вдруг ты ответишь мне взаимностью на мои чувства?

Влад хитро подмигивает, снова возвращаясь к рыбе.

— А у тебя были ко мне чувства? Это все детство, молодость. Мы давно другие люди, изменились, повзрослели. Я для тебя лишь приятное воспоминание из лучших времен.

— Я бы так не сказал, — усмехается Влад. — Ты можешь мне не верить, но я любил тебя все это время. И помнил.

— Да брось, столько лет прошло, — смеюсь в ответ. — У нас у каждого была другая жизнь, любовь. Все осталось там, в школе.

— Нет, я серьезно, — спорит Влад. — Все эти годы ты была недоступна для меня. Замужем, у тебя все хорошо. Постоянно видел тебя в светской хронике. Тем более ты же знаешь, что наши мамы общались и после школы.

— Разве? Я от своей мамы ничего про тебя не слышала.

— Ну не знаю, скорее всего, не считала нужным говорить про какого-то бывшего одноклассника красавицы дочери, — хмыкает Влад. — Но сама понимаешь, мы вращаемся в одних кругах общества и рано или поздно встретились бы снова. Я долгое время учился после школы за границей, затем возглавил бизнес отца. Ты же помнишь, что у нас художественные галереи здесь и за рубежом? Все время проводил там, здесь появлялся слишком редко, чтобы встретить тебя. Но сейчас нас свела сама судьба.

— Ну если ты так думаешь, разубеждать тебя не буду, — улыбаюсь в ответ. — Скоро новый год, начало новой жизни. Хочу пожелать нам обоим удачи.

— Скорее нам вместе с тобой удачи, — поправляет Влад, и мы чокаемся бокалами. — Хочу пригласить тебя танцевать. Моя любимая композиция, песня Стинга.

— Я не против.

Встаем из-за стола и присоединяемся к другим парам, что уже танцуют. Атмосфера праздничная, легкая. Непринужденная. Где-то там остался Тарасов, в далекой и морозной стране. Возможно, он тоже сейчас не один, а со своей Лерой. Отмечают Новый год вдвоем, разговаривают о будущем своего ребенка. Что же, я тоже не одна встречаю Новый год. Прости, Тарасов, но ты такая свинья, что я не хочу даже думать о тебе, вспоминать тебя. Ты этого не достоин.