Больше (не) люблю!

Глава 22

— Конечно нет, — удивляюсь я. — Только ребенка мне сейчас не хватало для полного счастья.

— Тогда как ты это скажешь, ну что беременна? — возмущается Ольга. — Извини, но твой папа немного зациклился на своих выборах. Ему важнее политика или собственная семья?

— Вот и я ему так сказала, а он знаешь, что ответил?

— Что?

— Типа того, что я неблагодарная дочь, привыкла жить с золотой ложкой во рту, и если всё отнять, что я стою без Тарасова и его денег? В том числе папиных.

— Знаешь, я на твоем месте отказалась бы от всего, ну в смысле денег мужа, проучила бы папу и жила только на свои.

— Я так и сделаю. Надеюсь, зарплаты в клинике хватит для моих нужд.

Фыркаю сама себе на свой же ответ почти уверенно, а в душе трясусь от страха. Я никогда не жила на зарплату, никогда! То, что я тратила в месяц раньше, даже рядом не стояло с моей зарплатой в клинике у Любимова. Хотя платили там прилично. Но содержание дома, машины, прислуги — всё проходило мимо меня. За всё платил муж, в том числе и зарплату охране, доставку продуктов, какие-то еще мелочи, о которых я даже не знала. Как я теперь буду жить? Расходы, скорее всего, были большие.

— Но у вас будет суд, вы разведетесь, и ты получишь какую-то долю, или я что-то не понимаю?

— Папа сказал: никакого развода и тем более скандального дележа имущества.

— Жесть, — расстраивается Ольга. — Но так тоже нечестно. Тарасов изменил, ты хочешь с ним развестись, и тебе это не дают сделать. Бред какой-то.

— После выборов, пожалуйста, а сейчас я должна как-то тянуть время. Однако папа требует помириться с Игнатом здесь и сейчас. Я уже сбежала на месяц, может мне еще сбежать?

— Соня, это не выход, сама понимаешь. Любимов, конечно, отпустит, но совесть иметь надо. За тебя же кто-то работает, а это еще два месяца, если быть точным.

— Полтора, но самых сложных. Я должна давать интервью прессе, телевидению, быть рядом с семьей и под ручку с Игнатом. Улыбаться, притворяться, что ничего не было. Никакой измены, секретарши и тому подобного.

— Ну и притворяйся, а развод оформишь потом. Тем более Игнат публично признался, что ничего не было, его подставили.

— Я тебе что, актриса погорелого театра, чтобы играть ненужную мне роль!

— Вообще-то это тебе тоже нужно. Ты хочешь нормальный развод, получить всё, что тебе причитается, но делать для этого ничего не хочешь. Опять же папе все планы испортишь. Подумай хорошенько, Сонька. Потерпи пару месяцев, и спокойно закончишь начатое.

Сижу, обдумываю слова подруги. Может она и права. Однако я не верю теперь Тарасову. Где она, правда? Мужу ничего не стоило договориться со своей секретаршей, чтобы она призналась в содеянном. Публично ее выпороть, как говорится, а голубки просто встречаются, как обычно, только более осторожно. Ну не верю я Игнату, и всё тут. Делают из меня шута горохового, который якобы всему верит.

— Ладно, я подумаю. Пошли, мне еще с домом разобраться надо. Завтра первый рабочий день после отпуска, а у меня чемодан посреди гостиной. Я когда уехала, всех отпустила, кроме сторожа. Теперь думаю, брать обратно или нет. Как всем платить? Да и зачем мне такой огромный дом одной?

— Может всё еще наладится, и ты простишь Игната? — смотрит на меня печально Ольга. — Ты же любишь его.

— И что? Один раз простил, потом на шею со своими изменами сядет. Ну уж нет. Решила, так решила.

Выходим из кафе, и Ольга торопится на рабочее место, а я заглядываю в физкабинет. Во время моего отъезда Любимов прислал врача из другой больницы, и я хотела узнать, как тут дела. Захожу в свой кабинет и застаю нового врача за работой, точнее, за разбором историй больных. За моим столом сидит мужчина, явно высокий, широкоплечий, довольно приятный на лицо. Главное, без бороды, что сейчас редкость. Лицо открытое, вокруг синих глаз морщинки.

— Здрасте, — улыбаюсь ему, присаживаясь на стул для посетителей. — Я Соня.

— И? — сурово смотрит на меня мужчина. — Вы жаловаться или восхищаться?

— В смысле? — удивляюсь я.

— Ну, смотреть на меня будете как на статую Апполона или скажете, зачем пришли?

— Да я только вошла!

— Я видел.

— Еще не успела сказать зачем!

— Хотите сказать, что я вам помешал это сделать?

Издевательски улыбается, откидывается на спинку моего удобного кресла и складывает руки на груди.

— Вы больная или просто мимо шли?

— Сам ты больной! — фыркаю я и встаю из-за стола. — Да таких врачей гнать надо из частной клиники!

— Да что вы говорите! — лыбится великан. — Может, вы будете решать, куда мне идти и что делать?

— Хам!

— Грубиянка!

— Да как вы разговариваете с посетителями, я буду жаловаться!

— Дверь видите? — указывает тот направление своей лапищей. — Милости просим нас больше не тревожить!

— Да ты ж… — вылетаю из кабинета, со всей яростью громыхнув дверью об косяк, что даже штукатурка посыпалась, и натыкаюсь на Любимова.

Ну вот почему, когда что-то происходит, главный врач тут как тут?!

— О, Софья Владимировна, я смотрю, загар не пошел вам на пользу. Стоит задуматься о побочной реакции на избыток витамина Д, — улыбается Любимов.

— Сергей Геннадьевич, и вы туда же! — сердито отвечаю ему. — Почему в моем кабинете сидит гамадрил?!

— Разве? — хмурится Любимов. — Вы ошиблись, мы пока не открыли тут ветеринарную клинику.

И насвистывая идет дальше по коридору, словно меня тут и не было. Только через пару метров оборачивается и указывает пальцем на дверь.

— Будьте добры, оплатите ремонт трещины, которую только что создали своей обретенной энергией после отпуска. Нехорошо, Софья Владимировна, имущество клиники портить.

Сказал и пошел дальше, а я смотрю на огромный кусок штукатурки, который разлетелся по всему коридору. На стене теперь серое пятно, на самом видном месте.

— Да чтоб вас всех мужиков разнесло на мелкие кусочки! — топаю ногой от бессилия.

Что же все так идиотски у меня получается, а?! Это точно Тарасов виноват и его любовница змеиная.