Больше (не) люблю!

Глава 9

Ждала, пока Тарасов захрапит как танк, лежала тихо как мышка, а потом осторожно вылезла из-под него, убирая невероятно тяжелую руку с себя. Встала у кровати, посмотрела на мужа и поняла, что как бы меня к нему ни тянуло, мысль об измене перебивает всё. Ну не могу я его простить! Хотя прощения Игнат и не просил. Больше всего меня в этой ситуации выводит из себя, что Тарасов ведет себя так, будто ни в чем не виноват. По его словам, лежать и спать голым с секретаршей — это вполне себе невинная сцена.

Даже если между ними ничего не было, во что трудно поверить, я не смогу больше доверять своему мужу. Да, я попала в ту огромную толпу женщин, которым изменяют мужья, но прощать или принимать мужа после измены не собираюсь. Я очень люблю Тарасова, он мой мужчина со всеми его заскоками и принципами, но именно такого я выбрала, такого полюбила. Только вот выдирать из сердца теперь очень больно, а как просто сейчас лечь с ним рядышком, прижаться и забыть обо всем. Но знаю, что завтра встану и буду чувствовать себя грязной, слабой женщиной, о которую вытерли ноги. Я не хочу так, да я и воспитана по-другому. Меня учили прежде всего всегда держать лицо и уважать себя, а это в данный момент меня и спасает.

Поэтому вышла из комнаты, выдернув из рук Тарасова мою подушку, который захватил ее в плен, и направилась в гостевую комнату на первом этаже. Там и легла, предварительно закрыв дверь на ключ. Больше ночные сюрпризы мне не нужны.

Утром позорно сбежала, оставив записку, чтобы выкатывался из моего теперь дома. Даже не знаю, что буду делать, если застану его в доме вечером. Хоть беги куда глаза глядят. Но и здесь я тоже не привыкла отступать. Если приду с работы, а муж дома, то ему мало не покажется. Пусть говорит мне что хочет, но принимать его обратно я не собираюсь.

С этими мыслями и ехала в дом к родителям, купив на заправке стаканчик чёрного кофе и круассан. Так себе завтрак, я знаю, но папа с мамой сейчас должны завтракать, вот там и поем.

Дом у родителей большой, больше похож на особняк. Мне нравилось здесь жить до замужества, я часто представляла себя принцессой во дворце, которую обязательно заберет отсюда принц на белом коне. Забрал, на себе женил, а верность не хранил. Конец счастливой сказки. Эх, Тарасов, жаль, что принц из тебя вышел так себе. Из родительского дома забрал, а счастья не дал. И всего-то несколько лет прошло, и те коту под хвост.

Ворота открылись при моем приближении, мою машину здесь, естественно, знали. Поднялась на высокое крыльцо, где у двери уже ждала экономка.

— Доброе утро, Софья Владимировна, — улыбается пожилая женщина, которая жила в нашем доме с моего рождения.

— Здравствуй, Ирина, — улыбнулась ей, проходя в холл дома. — Папа еще не уехал?

— Нет, как раз завтракают, только сели. Вы присоединитесь?

— Да, не успела позавтракать дома, — киваю и прохожу в столовую, предварительно заглянув в гостевую ванную комнату, чтобы помыть руки.

Папа с мамой сидят за столом, что-то бурно обсуждая. Приветствую их, целую в щеки.

— Дочь, что-то ты рано, — усмехается папа. — Не думал, что ты теперь поднимаешься с петухами.

— Все меняется, папа, — сажусь за стол, разглядываю родителей.

Мама у меня красавица, ухоженная, элегантная. На дворе ранее утро, а у нее уже прическа, легкий дневной макияж, жемчуг на шее, серый деловой костюм. Папа высокий, широкоплечий, волосы раньше были жгуче черные и немного вились, сейчас он стрижется немного коротко, и седина серебрится на висках. Мама натуральная блондинка, хрупкая, невысокая, я похожа на нее. Папа с мамой чудесная пара во всех смыслах, хотя брак их и был договорной. Впрочем, как и у нас с Тарасовым.

Я полюбила Игната сразу, как только он вошел к нам в дом со своим отцом и матерью. Говорят, что бывает любовь с первого взгляда, я бы не поверила, если бы сама не испытала это чувство. Словно в сердце что-то кольнуло и разлилось теплом по груди. Чертов купидон знал, куда метить. Тарасов говорил, что я ему вначале очень понравилась, глаз не мог отвести. Потом уже перед свадьбой появились чувства, которые укрепились в наш медовый месяц. Но сейчас думаю, может, Игнат мне и врал? Не любил меня никогда, а лишь притворялся? Очень умело, надо сказать, я поверила.

— Ты по делу? — спрашивает мама. — Ко мне или к папе?

— Скорее к папе, — снова встаю из-за стола и иду к специальной подставке, где стоят на подогреве блюда.

Выбираю себе омлет, грибы, ветчину, накладываю овощей. Мне приносят кофе, в этом доме еще помнят, какой я люблю, и возвращусь за стол. Разговор идет ни о чем, у нас не принято говорить о делах во время еды. Мама рассказывает о будущем благотворительном приеме, который она устраивает по просьбе мэрии. Я ей тоже там помогаю чем могу. Понятно, что мы не расставляем столы и не готовим угощение. Занимаемся приглашениями, оформлением. У папы предвыборная кампания скоро начинается, поэтому вся семья на виду.

И нам не нужно притворяться в этом, благотворительность — часть нашей жизни, к которой все привыкли. Мама руководит фондом, папа помогает. Все заняты своим делом. Пресекаю все попытки расспросить меня о муже, но завуалировано мягко, чтобы не возникли вопросы. Охотно слушаю про благотворительный новогодний бал, который устраивает администрация для города. Его, как правило, делают на рождество. Я люблю этот праздник. И пусть сейчас мне не до этого, но здорово отвлекает, я даже рада.

— Дочь, у меня пять минут, — смотрит папа на часы и встает из-за стола. — Если хочешь, поговорим у меня в кабинете.

— Да, конечно, — откладываю приборы и иду за отцом, улыбнувшись маме.

Даже не знаю, что потом будет, когда родители узнают о моем разводе. Мама всегда считала, что семья должна быть единой и на всю жизнь. Я с ней была согласна, но до поры до времени. Сейчас я категорически против продолжать отношения с Тарасовым после его измены.

— Рассказывай, — указывает папа на кресло напротив его стола, сам встает у окна и, сложив руки на груди, смотрит на меня.

Запинаясь, смущаясь, что мне не свойственно, вкратце рассказываю об измене мужа, опустив некоторые подробности в виде обнаженной натуры.

— Я приняла решение развестись, надеюсь, вы с мамой меня поддержите. Я уже позвонила Якову Михайловичу, нашему семейному адвокату, он согласился заняться моим разводом. Недвижимость будем делить, в любом случае я оставлю за собой дом. И хочу все сделать до нового года, как бы начать другую жизнь с чистого листа.

Только тут понимаю, что папа молчит, меня не перебивает, а хмуро слушает мою пламенную речь.

— Пап? — вопросительно смотрю на него. — Ты чего молчишь?

— О разводе не может быть и речи, Софья, — сердито отвечает папа. — Засунула свою гордость сама знаешь куда и живешь с улыбкой на лице.

— Пап!