Больше (не) люблю!

Глава 20

Расположились в гостиной. Накрыли стол как смогли: салаты в контейнерах, курица гриль на большом блюде. Ближе к вечеру приехал Дема, приволок какие-то облезлые три ветки от елки.

— А это зачем? — спрашивает Зубрилин, когда Демьян протянул ему этот свой колючий веник.

— С наступающим, Зубр, — смеется Дема.

— Я тебе что, баба, чтобы ты мне букеты дарил? — огрызается Олег.

— Да это вместо елки, бешеный, — оправдывается Демьян, и они с Олегом пытаются эти самые ветки как-то поставить.

В трехлитровую банку суют, падает, ведро какое-то приволокли, то же самое. Собаки Зубрилина тут еще крутятся, для них это не елка, а палка для игры. Два питбуля виляют своими хвостами и гоняются за Демьяном, пытаясь отнять ветки.

— Ну хватит! — рявкает Зубрилин, и собаки вместе с Демой приседают на пол. — Вынеси на улицу и в сугроб воткни. Нет елки и не надо. Гирлянду сейчас повесим и хватит вам.

— Эх… — печально отзывается Демьян, выходя на улицу вместе с собаками.

Втыкает ветки напротив окна гостиной и возвращается. Мы с Зубрилиным хмыкаем, видя, что веток уже и след простыл. Арчи и Зара утащили играть.

— Очерствели мы, мужики, — вздыхает Дема, усаживаясь за стол. — Ни скатерти тебе, ни хрустальных фужеров. Салат и то в пластик упакован.

— Не нравится, не ешь, — ворчит Зубр, выкладывая к себе на тарелку оливье из контейнера. — Передай мне мимозу.

Я машинально передаю ему еще один контейнер, а думаю о другом. Вспоминаю, как накрывала на стол Соня, чего там только не было! А какая рыба у нее шикарная была, слюной чуть сейчас не подавился. Семгу она сама солила, не доверяла никому. Кусочки нежные, таяли во рту.

— Тарасов, чего скуксился? — тянет ко мне бокал с виски Зубрилин. — Про жену вспомнил? Ничего, пройдет. Я свою тоже первые года три вспоминал, а Ванька и того больше. Все не мог понять, почему мать его бросила. А мне вот не за себя обидно было, а за сына! Какая женщина ребенка оставит?!

— Никакая, — кивает Демьян.

— Да причем тут это, — отмахиваюсь я, залпом опрокидывая в себя терпкую жидкость. — Сонька даже разбираться не стала, вот что обидно. Тут же поверила и вынесла приговор. Были бы дети, может, подумала прежде, чем рубить, а так не держит ничего.

— Ну знаешь ли, ты тоже хорош, — добавляет Зубр, разрывая курицу гриль на куски и кладет каждому на тарелку.

— Мне ножку, — тут же беспокоится Дема, и Олег специально кладет ему грудку. — Н-да, тяжело быть долго холостым.

— А я в чем виноват? — возмущаюсь, отнимая обратно у Демы куриную ногу, когда он решил втихаря поменяться. — Я не изменял.

— А эксперименты твои? Вот на хрена они тебе нужны были?

— Ну выпил, а тут эта Лерка пристала: «Пойдем поговорим, да пойдем». Типа не виновата я, ты сам пришел тогда в командировке. Затянула меня в эту комнату и лезет целоваться. Я вначале как шутку воспринял, что ее отпихивать буду?

— А как иначе? Осторожно отодвинул и рявкнул, — смеется Зубр.

— Отодвинешь ее, как клещ вцепилась, а тут Сонька входит. Ну я и ляпнул про эксперимент, не признаваться же про командировку. Тогда я вообще ничего не помнил. Мы после сделки на банкет были приглашены. Буквально бокал коньяка выпил, и как вырубило. Проснулся у нее в номере. Да не было там ничего, я что, себя не знаю? Если вырубился, со мной что угодно делай, как мертвый. Не встало бы.

— Женщинам не докажешь, — философски заявляет Демьян. — Но я на месте твоей жены тоже не поверил бы. Ладно раз, а второй? На фига ты ее еще на дачу приволок?

— Да не было ее на даче! Точнее, была, но я не помню, как ее приглашал! Очнулся, когда Сонька маслом поливать начала.

— Все-то у тебя по маслу, — крякает Олег. — Там не помню, тут очнулся… Правильно Дема говорит, не поверит никто. Даже если сейчас и найдем что в этих твоих бутылках и бокалах, смысл?

— Засужу тварь! И ДНК сделаю. Раз говорю не было, значит не было. А вот что Сонька мне после стольких лет не поверила, говорит о том, что не любит она меня. Не любила никогда, раз так легко сдалась.

— Ты ей остыть дай, — предлагает Зубр. — А потом и поговорите.

— Она сама уже все решила, укатила неизвестно куда. Вот что она сейчас там делает? Сонька из мести на все что угодно способна! А вдруг она там другого мужика встретит, что тогда?

За столом воцаряется молчание. Все в этой компании кроме меня так или иначе пострадали из-за своих женщин. Зубрилина жена оставила вместе с сыном и укатила в другую страну с новым мужчиной. У Демьяна за плечами тоже бурное расставание. Ему Стаська тогда тоже нервы попортила, да и он хорош. Видели, что ли, для него дочь богатого человека не пара. И ведь все по-своему правы, а получилось то, что получилось. Хорошие мужики и одиноки.

Теперь и я с ними, хотя давно уже вот так не сидел с Зубрилиным и Демьяном, не говорил по-мужски. То дела, то бизнес. У них свое. Работа такая, что редко когда можно Олега поймать. Это вот сейчас, когда он на новой должности майора и в праздники относительно свободен, а в былые времена не то что встретиться, дозвониться не получалось. Поэтому и ушла жена, как Олег думает. Но я уверен, что просто не любила. Вот и Сонька если от меня уйдет, не поверит, то и смысла нет что-то доказывать. Не любит она меня, этим все сказано. Любила бы поверила мне, а не кому-то и простила.

— Ладно, давайте больше не будем про женщин, — встает за столом Зубр. — Новый год скоро. Пусть все в следующем году изменится, но к лучшему. Главное нужным кому-то быть, тогда и жить проще. Я вот сыну нужен, а вы?

Молча смотрим на Олега и выпиваем. А кому мы нужны кроме родителей? Никому. Любящего человека больше нет рядом, и ошибки сделали оба. И как теперь это все исправить — вопрос.