Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Глава 14

Дворец Цезаря на Палатинском холме, Рим

Цезарь стоит у высокого, уходящего к самому потолку окна. Сквозь стекло в зал льётся густой, вязкий золотистый свет заката.

— Ну? — произносит он, не оборачиваясь. — Что с приказом по льготам?

Только что вошедший советник переминается с ноги на ногу, словно пол под ним внезапно стал слишком горячим, и при этом он нервно перебирает пальцами край папки с бумагами.

— Приказ издан еще утром, Ваше Императорское Величество, — докладывает он.

Цезарь поворачивает голову на пол-оборота.

— И где тогда мой меч? — в голосе уже звенит раздражение. — Я проверял оружейную только что! Футляр под эфирный меч пуст!

Советник моргает, явно не понимая, о чём идёт речь, и на глазах бледнеет, будто из него выкачали всю кровь.

— Меч?.. Простите… я… не понимаю…

— Что сказали иностранцы насчёт льгот? — резко перебивает его Цезарь, сужая глаза.

— Ничего. Они же не знают, — отвечает тот, и в голосе звучит робкая попытка оправдаться.

— Как это — не знают? — Цезарь разворачивается полностью, и теперь его взгляд буквально прожигает собеседника. — Вы сообщили Филиновым о том, что их винодельни теперь могут получать налоговые льготы?

— Нет, конечно, — торопливо замотал головой советник, едва не выронив из рук бумаги. — А вдруг они воспользуются этими льготами? Тогда казна получит меньше денег…

Цезарь резко подаётся вперёд, голос взрывается гневом, словно разряд грома обрушился прямо в зале:

— Ты дебил⁈ А нахрена, по-твоему, я подписывал этот приказ, если не хотел, чтобы он дошёл до иноземцев⁈ Немедленно сообщи Филиновым, что их Ланг освобождён от поборов… вернее, от налогов в казну. Сию же минуту! Пошёл! Иначе казню!

Советник кивает и почти бегом вылетает из зала, оставляя за собой лишь эхо торопливых шагов, гулко разносящееся по мраморным сводам.

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Гришка явился в гости к Вещим-Филиновым с вполне определённым намерением — он рассчитывал застать хозяина дома, пожать руку, сказать несколько тёплых слов да обнять своего друга. В гостиной его встретила Камила, сидевшая за небольшим столиком с чашкой чая. Лёгкий пар от напитка тонкой струйкой поднимался кверху, а сама она, как всегда, выглядела безупречно. Брюнетка не просто сохранила, а словно приумножила свою красоту со школьных лет — те же чёткие черты лица, та же плавная и гармоничная линия плеч и та же элегантная, слегка насмешливая улыбка, способная вызвать в сердце казаха обжигающе-острую истому. Однако Гришка был человеком твёрдых принципов и крепких устоев. Он не только не позволял себе ни малейшей вольности, но и старался поменьше глазеть на «королеву школы». Данила был для него не просто лучшим другом, а человеком, с которым его связывали годы доверия и общих дел, и, хотя ревнивцем телепат не был, казах прекрасно знал: рука у Данилы тяжёлая, особенно если кто-то проявит неприличное внимание к его женщинам. И Гришка считал это правильным порядком вещей, даже брал пример с друга.

— Ну что ж, поздравляю вас с Данилой! — начал Гришка бодро, с дружелюбной горячностью. — Где он сам? Уже второго родили! Хотел лично пожать руку, сказать пару тёплых слов…

— Данилы нет, — ответила Камила, чуть покачав головой. — Он сейчас в закрытом мире по делам рода.

Гришка печально качнул головой — новость об отсутствии хозяина его откровенно расстроила.

— Вот ведь… — протянул батыр с лёгким разочарованием. — Думал, зайду, поздравлю. Ладно.

Он на секунду задержал взгляд на Камиле и тут же перевёл его на чашку чая в её руках, слегка покраснев.

— Кстати, у тебя отличная причёска, очень тебе идёт, — добавил он искренне, но без лишнего нажима. — Но, значит, дома никого нет? Светки тоже? А ведь её тоже хотелось поздравить с рождением сына…

В этот момент к ним, ступая мягко и совершенно бесшумно, подошёл тигр Шархан. Огромная полосатая туша остановилась рядом, хвост лениво шевелился. Сначала он произнёс голосом Гришки:

— Второго у Данилы.

А потом, не меняя выражения морды, тем же голосом — слова, только что сказанные Гришкой, но в совершенно другом смысле:

— У тебя… никого нет.

Гришка хмыкнул и посмотрел на тигра:

— Он что, обзывается⁈

— Вообще он не разумный, — неуверенно отозвалась Камила.

— Да конечно! Вот прямо лыбится, полосатая морда! — возмутился казах. — Я, между прочим, над этим работаю. Не все такие шустрые, как Данила.

— Не все, — вновь голосом Гришки отозвался Шархан, высунув язык.

— Вот же болтливый зверь! — с досадой пробурчал Гришка. — Ещё и бобылём меня называет!

Он повернулся к Камиле, намеренно игнорируя тигра, и перешёл к делу:

— Я, собственно, прибыл не только поздравить. Хотел про междумировой транспортный портал спросить — как там его развитие, на какой стадии?

Камила спокойно пояснила:

— Это лучше у сударынь Алисы с Василисой спрашивать. Сейчас они за глобальные проекты отвечают, пока Кира Игоревна на Острове Некромантии — она там и местного короля натаскивает, и сама некромантии учится. Скажу только, что Даня сейчас работает над безопасностью всей цепи логистики, поэтому пока портал не запускает.

— Да понял-понял, — кивнул Гришка с разочарованным вздохом.

Тут Шархан снова повернул к нему массивную голову и, опять же голосом Гришки, протянул:

— Бо-бы-ыль…

— Шархан, прекрати! — сдерживая смешок, попросила брюнетка.

Гришка резко поднялся с места, чашка с чаем едва не перевернулась. Он перехватил её в последний момент, бросил раздражённый взгляд на тигра и буркнул:

— Ладно, я пойду работать над продолжением рода, чтобы эта кошка больше меня не позорила!

— Удачи! — со смехом отозвалась Камила.

Резиденция Дома Лунокрылых, Херувимия

Лорд Димирель только успел вернуться в свой кабинет и опустить ладонь на спинку кресла, собираясь присесть, когда в дверь раздался настойчивый стук. Он, не оборачиваясь, коротко позволил войти, и с лёгким, но быстрым шагом внутрь зашёл гвардеец.

— Как у моих детей продвигается зачистка теневых тварей? — сразу перешёл к делу Димирель, не желая тратить время на формальности.

— Лорд Ангел просил передать вам его воспоминания с поля боя, милорд, — ответил гвардеец, выпрямляясь. — Он сказал, что вы должны это увидеть лично.

В его руках оказался переносной артефактный экран — гладкая, чёрная, отполированная до зеркального блеска пластина, внутри которой уже клубилось и перетекало живое изображение.

— Давай сюда, — с лёгким, нетерпеливым движением отмахнулся Димирель.

Гвардеец почтительно склонил голову и передал экран хозяину. Лорд принял его в ладони и всмотрелся в мерцающую глубину. Там, на пульсирующей поверхности, возникло зрелище: какой-то лохматый бродяга, из тела которого хлестали, извивались и росли во все стороны кровавые щупальца, настолько плотные и густые, что постепенно сливались в подобие исполинского спрута. Этот кровавый титан, управляемый человеком в центре, раз за разом с чудовищной силой обрушивал удары на колоссального теневого чёрного Спрута, рвал и разрывал его щупальца, пробивая защиту.

Димирель мгновенно нахмурился; его взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую линию.

— Это же Принц Кровавой Луны! Сотни лет он не появлялся на виду…

Он замолчал, и в этом молчании звучала память о событиях, которые предпочёл бы не вспоминать. Когда-то этот Принц уже ступал по земле Херувимии — и тогда успел натворить дел. И не только здесь: след его безумных свершений остался во многих мирах.

Его пальцы на мгновение сжались в кулак, но, не теряя времени, Димирель активировал свой артефакт связи и сразу вызвал Ангела.

— Откуда он взялся? — требовательно спросил лорд.

— Да хрен его знает, отец, — Ангел, конечно же, сразу понял, о ком говорит глава Дома. — Но то, что Принц явился — не самое удивительное.

— Неужели? — насторожился Димирель

— Угу. Прикинь, пап, он просит у короля Данилы, чтобы тот убил его.

— Убить? Как убить? Чем убить? —уточнил Димирель. — А Филинов разве может его убить?

Ангел развёл руками:

— Неизвестно.

Димирель нахмурился. Если Принц Кровавой Луны, исчезнувший на долгие века и до недавнего времени считавшийся легендой из страшных хроник, теперь обращается именно к королю Даниле с просьбой лишить его жизни, это могло означать лишь одно: Данила обладает чем-то настолько особенным и опасным, что даже такой кровавый завоеватель признал в нём силу, способную сделать почти невозможное. Но чем именно он располагает? Какое оружие или, может быть, какая тайная сила даёт ему право и возможность исполнить просьбу того, кого веками не удавалось ни убить, ни пленить?

— А почему Принц сражается с этой теневой тварью? — снова спросил Димирель.

— Король Данила ему велел.

— И Принц послушался⁈ — у Димиреля едва не сорвалось удивлённое восклицание, и он даже привстал с кресла. Этот бескрылый юноша не переставал его изумлять всё больше с каждым днём. Не зря, ещё совсем недавно, Димирель всерьез подумывал выдать за него Габриэллу — тогда лорд видел в этом удобный способ избавить дочь от постыдного звания пленницы. Но позже Данила предложил другой, весьма практичный вариант — отправить Габриэллу в исследовательский пункт в Прорыве, что временно сняло необходимость заключать этот брак.

Тем не менее, сейчас, наблюдая за происходящим, Димирель всё сильнее убеждался, что, возможно, не стоит окончательно отказываться от идеи брака. И причин для этого у него находилось несколько.

Во-первых, пресловутая клятва на Цветном мече. Если Димирель уж допустил ошибку, поклявшись Даниле в своей поддержке, то куда разумнее будет превратить его в союзника и родственника.

Во-вторых, очевидно выросшее влияние Данилы на лорда Эроса, чью дочь он спас.

И, наконец, стоило признать: у Филинова неплохо выходит держать Габриэллу в строгости и под контролем, причём так, что она не устраивает сцен и не идёт наперекор — а это, честно говоря, талант, которым сам Димирель далеко не всегда мог похвастаться.

— Как видишь, послушался, — вывел его из раздумий голос Ангела.

— Почему? — с жадным интересом спросил лорд, подаваясь вперёд.

— Да все по той же причтне, — пожал плечами Ангел. — Принц хочет умереть. А чтобы выполнить его просьбу, король Данила поставил условие: прежде чем он получит желаемое, Принц Кровавой Луны должен одолеть этого Спрута.

Пару минут назад я стоял и наблюдал, как из рощи, продравшись сквозь переплетённые ветви, выбрался Спрут. До этого гвардейцы Лунокрылых сдерживали его тяжелыми громобоями, но я дал отмашку прекратить огонь. Скоро ночь, и надо уже разобраться с черной громадиной.

Эту задачу взял на себя Грандбомж. Как там сказал Ангел? Принц Кровавой Луны? Совсем не смахивает. Больше похоже на бродягу. Только вот этот «бродяга» вдруг вырастил вокруг себя сотни кровавых щупалец, и сам начал напоминать гигантского кайдзю из какого-нибудь ночного кошмара.

Два «чудовища» — одно теневое, другое кровавое — сцепились так, что даже деревья по краям рощи начали трещать и падать. Щупальца переплетаются, хлещут, с хлюпающими звуками рвут друг друга, и от этого месива в воздухе стоит запах железа.

Ангел то и дело бросает на меня быстрые, удивлённые взгляды, переводя их с Грандбомжа обратно на моё лицо. Он, наверное, думает, что я не заметил, как он незаметно передал воспоминание о происходящем гвардейскому менталисту, а затем, отойдя за угол, созванивался с отцом. Но я всё видел. Впрочем, скрывать смысла нет — Димирель в любом случае узнает о Грандбомже, и это лишь вопрос времени.

Рядом с нами Габриэлла чуть слышно шелестит своими золотыми крыльями, словно в такт напряжённому ожиданию. Чуть поодаль, держа дистанцию, стоят мои тавры. Ещё дальше, на границе видимости, один из отрядов Рвачей прочёсывает рощу, откуда они только что эвакуировали гулявших по парку жителей. Настю и Змейку я заранее отправил домой — в этой заварушке им делать нечего, пусть отдыхают.

Бер лениво перекатывает в руках свой фламберг

— Даня, а мы что, не будем помогать этому кровавому чучелу?

— «Даня»? — взгляд Габриэллы становится колючим. — Король Данила, по-моему, твой оруженосец позволяет себе нахальное панибратство в отношении своего короля.

— Оруженосец⁈ — Бер едва не захлебнулся собственным возмущением, распрямляясь и сжимая рукоять фламберга. — Я — лучший мечник Золотого Полдня! Да я за свою жизнь положил десятки…

— Потом похвастаешься, Бер, своими подвигами, — отрезаю я, и кузен, затыкается, недовольно сопя.

Ангел, не обращая внимания на их перепалку, переводит взгляд на меня:

— Король Данила, откуда этот Принц Кровавой Луны вообще вышел на тебя?

— Да пристал по дороге, — вздыхаю. — Всё твердил: «Убей, да убей». Прямо как попугай.

— Может, всё же ему помочь? — уточняет Ангел, глядя на бой, где уже хлещут целые фонтаны чёрной и багровой жижи.

— Пусть отвлекает Спрута, — отмахиваюсь я. — Я жду своего Дракона, и тогда быстро разберусь здесь.

— То есть на Принца ты не надеешься? — округляет глаза Габриэлла.

Как раз в это время теневой Спрут явно перехватывает инициативу: с силой опрокидывает Грандбомжа, разрывает десяток его кровавых щупалец, сам Грандбомж, вылетев из своего «кровавого спрута», кувырком уносится куда-то в сторону ближайшего квартала. Там он теряется среди крыш, оставив за собой вмятины на черепице и каменных парапетах.

Слабоват нынче Грандбомж, конечно. После боя со мной, он ослаб и не мог завалить Спрута, который соответствует багровому уровню угрозы.

Впрочем, Грандбомж точно не убьется. Его бешеная регенерация работает в автоматическом режиме, и, признаюсь, я ни у кого не видел ничего подобного. Даже если пропустить его через мясорубку и разнести на куски, магия, встроенная в его тело, соберёт его обратно по ДНК-коду, словно сложит пазл. Единственное, что действительно способно его убить, — некротика, и то не всякая, а высококонцентрированная.

Золотой, наконец, подлетает, расправив свои сияющие крылья.

— Что надо, человек? — раздраженно спрашивает по мыслеречи желточешуйчатый. Он в последнее время не в духе из-за своей диеты. Но его никто не заставлял мучаться ради Одарения.

— Давай, жги теневую каракатицу, но не слишком, — командую я, указывая на цель. — Если спалишь насмерть, будешь мне должен такого же.

Дракон отвечает лишь низким, вибрирующим рёвом и выпускает из пасти широкую полосу пламени. Жар обрушивается на Спрута, заставляя того резко дёрнуться и отпрянуть. Воспользовавшись моментом, я расправляю синие крылья, поднимаюсь в воздух и, зависнув на приличном расстоянии от Лунокрылых, достаю артефактное зеркальце. С земли Ангел и Габриэлла не смогут разглядеть трофейную приблуду.

Мгновение сосредоточения — и я закладываю в Спрута особую «закладку». Делать это сразу было нельзя: эта тварюха упряма в управлении, даже с магическими примочками. Сперва надо ослабить.

Теперь решаю, куда его запихнуть. Моя собственная тень и так забита под завязку. Настю и Змейку я уже отправил домой, так что выбор невелик. Ну что ж, тогда леди Габриэлла. Всё-таки она до сих пор официально моя пленница, а значит, я могу позволить себе подобное — в пределах разумного.

Златокрылая леди застывает, не отрывая взгляда от своей тени, в которую буквально втягивается огромная, колышущаяся теневая масса Спрута.

Я спускаюсь обратно на землю.

— Что вы сделали, король? — Габриэлла опускает взгляд на свою тень, которая теперь заметно шевелится, словно внутри что-то живое пытается найти выход.

— Просто поместил в вашу тень Спрута, леди, — спокойно поясняю я, как будто речь идёт о том, что я сложил в кладовку пару лишних мешков.

— Почему… я? — глаза у неё округляются, а по телу проходит заметная дрожь, от бёдер и до самой пышной груди.

— Другой подходящей тени рядом не оказалось, — пожимаю плечами. Хотя, если подумать, можно было бы засунуть его и к Золотому, но ему я доверяю куда меньше. Еще сожрет Спрута с голодухи. Ну а Ломтику рано дрессировать этого гиганта. — Пусть у вас пока посидит.

И тут из её тени вылезает одно чёрное щупальце, тянется вверх и осторожно, почти нежно, касается золотых локонов Габриэллы и начинает гладить их, пропуская пряди между своими полупрозрачными, но ощутимо плотными отростками.

— Король Данила⁈.. — замерев, девушка дрожит и жмурится. Золотые крылья подрагивают, кончики перьев чуть шуршат.

— Я заложил в него настройки, — спокойно заверяю я. — Он вас не тронет…кхм… ну, разве что вот так — погладит, мда. Потом заберу, когда закончу с остальными делами.

Ангел смотрит на гладящее Габриэллу щупальце.

— Эм, ну ладно…Теперь надо заняться другими тварями в парке, — произносит лорд, и переводя взгляд в сторону зарослей.

— Я ими уже занялся, — отвечаю я спокойным тоном. — В парке никого не осталось.

Ангел вместе с Габриэллой синхронно оборачиваются на меня, одинаково приподняв брови, в их лицах читается смесь недоверия и лёгкого изумления.

— Когда ты успел, король? — спрашивает он.

— Кровавые Рвачи огородили территорию, а доблестная городская стража мне помогла, — поясняю я, как нечто само собой разумеющееся и, правда, слегка преувеличивая заслугу последней.

— Лорд Ангел! — гневный рёв раздаётся из припарковавшейся неподалёку кареты, украшенной яркими голубыми гербами. Голос перекрывает гомон площади, заставляя гвардейцев оборачиваться. — Где мой отец⁈ Почему он до сих пор не объявился⁈

Следом из кареты выскакивает синекрылый щегол в дорогом камзоле, и все сразу узнают в нём лорда Гибибибеля, сына лорда Тирибеля. Лицо его перекошено от ярости, скулы ходят ходуном.

Ангел, стоящий рядом, поворачивает голову к новоприбывшему и отвечает с ледяной сдержанностью, в которой нет ни капли сочувствия:

— Лорд Гибибибель, приветствую. Совет уже должен был объявить вашего отца изменником и предателем, который заслуженно потерпел смерть. Вы разве не в курсе?

— Да как он может быть предателем⁈ — восклицает Гибибибель, и голос его срывается на высокий тон. — Кто это заявил? Вы, король Данила⁈

Он резко разворачивается ко мне, глаза полыхают обвинением.

Я же лишь безразлично пожимаю плечами:

— Вообще, я ничего не заявлял. Мне было не до того — гулял по Центральному парку, а затем по площади вместе с лордом Ангелом и леди Габриэллой. Насчёт же вашего отца Совет принял решение самостоятельно, основываясь на множестве доказательств, которые сегодня ваш лорд-отец и предоставил.

— Что за доказательства⁈ — вскидывается Гибибибель.

— Попытка убийства членов Совета, — отвечаю.

Гибибибель округляет глаза:

— Он не мог….он же не полный крети…

В этот момент к нам подходит отряд доблестной городской стражи — те самые синекрылые, что ещё недавно таскались со мной по парку. Я думал, что после сегодняшнего они уже забились по домам и сидят там закрывшись на все засовы, ай нет. Капитан останавливается прямо передо мной и, выпрямившись, гордо докладывает как своему командиру:

— Мы эвакуировали всех жителей с опушки парка как вы и велели, король Данила.

— Молодцы, доблестная стража, — киваю.

Ангел с Габриэллой переглядываются, в их лицах лёгкое недоумение

Наследник покойного Трибеля резко оборачивается к стражникам, голос его уже почти срывается на крик:

— Вы совсем, что ли, олухи⁈ Почему вы выполняли приказы этого бескр…кха-а, короля Данилы⁈

Капитан теряется, не сразу находясь с ответом:

— Ну… у короля Данилы были дежурные пароли, милорд.

— Какие нахрен пароли⁈ — взрывается Гибибибель, уже едва сдерживая желание перейти на прямые оскорбления. — Пошли отсюда, я сказал! Быстро на базу!

Я поднимаю руку, обрывая этот цирк, спокойно произношу:

— Я бы на вашем месте, лорд Гибибибель, не гнал их. Как член Совета, я использую доблестную городскую стражу для защиты населения от Багрового Зверя. Их работа еще не закончена.

— А что, кроме вас, чужака, больше некому защищать город что ли⁈ Когда вам давали такие полномочия, а король⁈

— Вы забыли указ Совета? — хмыкаю. — Мне поручена эта обязанность.

— Тогда речь шла о другом Багровом Звере! — зло парирует он, почти выплёвывая слова. — О мелком кудрявом меховом комке.

— Ну и что? — отвечаю я тем же спокойным тоном. — В указе просто сказано — Багровый Зверь. Конкретика не уточнялась, — пожимаю плечами. — Так что пускай ваши люди продолжат прочёсывать территорию и помогают всем, кто в этом нуждается.

Гибибибель рычит сквозь зубы, уже окончательно потеряв самообладание:

— Сам командуй, раз такой умный!

Он резко разворачивается и, запрыгнув обратно в свою карету, газует прочь, не попрощавшись.

Ангел с Габриэллой смотрят ему вслед, и на их лицах всё ещё та же смесь удивления и лёгкой растерянности — явно они не ожидали, что мой разговор с сыном Трибеля завершится именно так. Полной капитуляцией последнего.

Отдав все распоряжения доблестной городской страже и Кровавым Рвачам — а именно тщательно прочесать рощу, проверить каждый куст, вдруг там ещё найдется кто-то, пострадавший от теневых зверей, — я уже разворачиваюсь, чтобы уходить.

— Ну, я пойду домой, — говорю я, ведь всё самое интересное на сегодня уже закончилось.

— Король Данила! А как же я? — Габриэлла останавливает меня, едва не уткнувшись в меня грудью, при этом её взгляд упирается в собственную тень. Оттуда, вновь медленно выскальзывает щупальце, но на этот раз оно не лезет к волосам, а осторожно, почти ласково, проводит по краю её крылышек, как бы подлизываясь. — Заберите свою тварь!

— Другой раз заберу, леди, — отвечаю я зевнув.

Про себя думаю: да и пускай… Забрать успею всегда, а таскать гигантского Спрута из тени в тень прямо сейчас — лишнее, да и затратное это дело. Пусть пока поживёт у леди. Габриэлла все рано не пострадает.

Тем временем тавры наконец нашли Грандбомжа и вынесли его из руин на носилках. Вид у него, прямо скажем, жалкий: устал, разбит. Со всех сторон в него притягиваются кровавые ошметки — остатки «кровавого спрута».

— Убей… — молит он жалобно глядя на меня.

— Уговор дороже денег, — пожимаю плечами. — Ты ведь не завалил Спрута.

Он поникает грустно.

Когда его уносят, я сажусь в карету и оттуда телепортом добираюсь домой и первым делом иду к Славику. Хочется проверить сынишку. Ведь я стараюсь и колупаюсь целыми днями с всякими теневыми зверьем ради семьи. Два отпрыска у меня уже, надо им подарить нормальный мир без высших теневиков со съехавшей крыше

В соседней комнате Олежек, мелкий проказник, видимо, соскучился по брату. Малолетний Грандмастер запускает крошечных псионических птичек в инкубаторий Славика. Безобидные, те ударяются о защитный купол Колыбели, искрят, и тут же рассыпаются на яркий ментальный пепел. Славик вместе со светленькой Лазурь весело смеются, наблюдая за этим мини-представлением.

— Хватит отвлекать брата от баиньки, — хмыкаю я, заходя в комнату и бросая на Олежку взгляд, в котором читается намёк, что подобные шалости лучше приберечь на потом. Тот тут же прекращает своё занятие, но, не растерявшись, протягивает ко мне руки и угукает, требуя, чтобы я с ним поиграл.

После недолгой возни с мелким я направляюсь в свой временный кабинет, и как раз в этот момент туда заглядывает Лиан.

— Конунг, что случилось в здании Совета? — интересуется турбо-пупс, явно заинтересованный в подробностях.

— Что-что… куча теневых зверюшек захотела поужинать Советом.

— Это мы уже поняли, — машет он своими короткими руками, как будто отгоняет лишние слова. — А как вы выбрались из ловушки?

— Вы же понимаете, что сильные теневые твари сами по себе не появляются, — отвечаю я и перевожу разговор туда, куда мне нужно. — Тут постарался один нам весьма знакомый высший теневик.

— Хитрый он, — Лиан нахмуривается и слегка покачивает головой. — И улики за собой не оставляет. Его просто так не возьмёшь.

— Что ж, понятно, — усмехаюсь я, уже прикидывая варианты. — Это я и хотел услышать.

— Что Организация не будет арестовывать Лорда Тени? — хлопает глазами турбо-пупс. — Злобного мага, кто уже не раз скрытно пытался тебя убить?

— Именно, — подтверждаю с удовлетворённым кивком.

— Но почему? — недоумение у него в голосе почти детское.

— Потому что это значит, что я смогу заняться им лично, — произношу я весело.

Мои альвы как раз тренируются штурмовать его цитадель. Посмотрим, как этот Высший Грандмастер выживет после такого приёма. Правда, нужен будет повод, чтобы Организация не заступилась за своего члена, и желательно такой, чтобы потом ещё и формально всё выглядело безупречно.

Дворец Цезаря на Палатинском холме, Рим

Цезарь сидел в своей личной императорской оружейной и терпеливо ждал, хотя терпение это было из той породы, что вот-вот готово лопнуть. Перед ним на постаменте стоял артефактный футляр под меч. Он уже несколько раз подряд закрывал крышку и снова открывал её, каждый раз вглядываясь внутрь, как ребёнок, проверяющий, появился ли подарок.

— Где же он… Где же? — бормотал Цезарь. — Филинов, имей совесть! Я же отменил поборы! Даже льготы тебе одобрил!

Снова открывает футляр и — оппа! — внутри проявился эфирный меч.

Плюшевый филин, что лежал рядом, никуда не делся, и это был знак, что пропажа клинка не померещилась Императору Рима.

— Мальчишка вернул мой меч! — выдохнул Цезарь, и радость в его голосе была настолько искренней, что гвардейцы у дверей заулыбались.

Он тут же резко обернулся к стоящему чуть в стороне советнику, который явно не ожидал такой вспышки эмоций:

— Отменяйте нахрен все эти льготы! Немедленно! Никаких поблажек этому русскому паршивцу! Я оставлю его без штанов! Заберу у Филиновых все винодельни! И выставите охрану в оружейной— круглосуточно, чтобы они глаз с меча не отводили! Немедленно сюда охрану, я сказал! — рявкнул Цезарь.

Гвардейцы спешно принялись выстраиваться вокруг постамента, занимая позиции, а Цезарь, с выражением глубочайшего удовлетворения, взял меч в руки, покрутил его, словно оценивая, всё ли с ним в порядке, и аккуратно положил обратно в футляр. На этот раз крышку он даже не захлопнул, оставив приоткрытой, чтобы ещё раз полюбоваться находкой.

— Стойте тут! — грозно приказал Цезарь гвардейцам. — Чтобы глаз с клинка не сводили!

Один из стражников, переминаясь с ноги на ногу, нервно бросал взгляды то на Императора, то на постамент. Наконец, собравшись с духом, он выдавил:

— Цезарь… вашего меча нет.

— Что значит «нет»⁈ — голос Императора хлестнул, как удар плетью. Он резко метнул взгляд на футляр — и действительно, там зияла пустота.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорал Цезарь, срываясь почти на визг, и вцепился в крышку, судорожно захлопывая и тут же распахивая её снова и снова, будто от этого клинок мог чудом вернуться.

— Ваше Императорское Величество… хм… так что делать с приказом о льготах? — осторожно подал голос советник, стараясь говорить тише и мягче. — Отменяем?

— Не сметь! — рявкнул Цезарь, продолжая свой безумный ритуал с крышкой футляра. — Льготы Филинову оставляем! Более того — доплачиваем! Даем эти… как их?.. Целевые субсидии на развитие стратегической отрасли! Без всяких условий! На его личное усмотрение, в размере четверти полугодового оборота…Пускай даже годового оборота!

Он снова резко открыл футляр — и меч лежал внутри, сияя, как ни в чём не бывало, словно и не исчезал вовсе.

— Всё… всё… — Цезарь шумно вдохнул и выдохнул, как человек, только что чуть не потерявший самого дорогого близкого.

— Вы уверены, Ваше Императорское Величество? — уточняет советник на всякий случай у повелителя, прекрасно зная переменчивое настроение последнего.

— Всё в силе! Переводите Филинову его субсидии! Прямо сейчас!

На этот раз Цезарь схватил клинок, крепко прижал его к груди.

Меч я все-таки вернул Цезарю. Ну пока что. Знаю я этого старика — рано или поздно он снова попробует поиграть с моим терпением. Вот тогда, когда он в очередной раз решит меня испытать, у него исчезнет не только этот клинок, но и вся его драгоценная оружейная коллекция. Обчистим с Ломтиком подчистую, а я уже заранее прикинул, куда и какой артефакт можно будет применить с максимальной пользой.

Когда гомункулы сняли синие крылья, я почувствовал себя свободнее. Не в энергоплане, а просто. Все-таки слишком габаритные они, да и неудобные, если честно.

Выйдя из дома, направляюсь в небольшой садик при усадьбе. Среди аккуратных дорожек и клумб Грандбомж бродит себе как потерянный. Его отмыли и переодели в просторный чистый балахон, но его настроение это несильно улучшило.

— Убей… — снова просит он без надежды.

Совсем не улучшило.

— Слушай, кровяной, — вздыхаю я. — А что случилось-то? Чего тебе не живется-то?

Он не отвечает. Лишь ещё сильнее сутулится, втягивает голову в плечи и, опустив взгляд в землю, плетётся дальше между клумбами. Видимо, сама причина для него настолько тяжела, что рассказать о ней страшнее, чем шагнуть навстречу концу. Впрочем, смерть он как раз жаждет.

В этот момент в голове звучит знакомая мысленная связка — дуэт «Алиса–Василиса». На линии именно Алиса. Сегодня очередь брюнетки носить кольцо из мидасия.

— Господин, Рим издал приказы о льготах и субсидиях, — восхищённо сообщает она. — Не представляю, как вы этого добились, но это настоящий прорыв!

— Значит, наше римское направление теперь выйдет в гигантскую прибыль, — спокойно отмечаю я. — Что ж, будет куда направить эти средства.

— Конечно! — с воодушевлением подтверждает она. — Господин, у вас настоящий талант к переговорам!

Скорее уж к шантажу и изощрённому газлайтингу… но спорить не стану. Пусть красивая управляющая продолжает хранить о моих «деловых качествах» приятное впечатление.

Честно говоря, мне уже изрядно поднадоело торчать в Херувимии, но несколько дел всё-таки надо довести до конца. И вот сейчас я направляюсь прямиком в усадьбу Небесного Дома. В компанию беру только Великогорыча — Булграмм, похоже, совсем застоялся дома и заскучал без приключений.

Правда, новый лорд встречать нас не пожелал: едва мы подъехали, из-за ворот выскочил гвардеец и заявил, что хозяина нет. Более того, нас даже не пустили на территорию — оставили прямо у ворот, как непрошеных гостей.

— Конунг! Они тебя не уважают! — возмутился Булграмм, уже потянувшись к топору. — Позволь, я научу этих крылатых, что такое манеры!

— Обожди, Великогорыч, — останавливаю я его и обращаюсь к гвардейцу, выглядывающему из-за створки:

— Передайте отсутствующему лорду Гибибибелю, — говорю спокойно, — что мне очень жаль, что нам не удалось встретиться. Я хотел обсудить с ним ракхасов, которых он перенёс в Херувимию. Но раз у него нет времени решать такие вопросы, я передам всё это Совету.

— Э-э… хорошо, — явно растерянно отвечает гвардеец. — Я передам, как только милорд вернётся.

— Передайте сейчас, — улыбаюсь я, не сводя с него взгляда. — Уверен, даже его отсутствие не помешает ему серьёзно отнестись к такой новости.

Гвардеец хмурится, но всё же уходит за ворота.

Проходит всего пару минут — и створки начинают открываться. Никто не выходит нас встречать, но сами открытые ворота говорят лучше любых приглашений.

— Чую, конунг, после такой угрозы нас могут встретить не пирогами, а сталью, — бурчит Булграмм.

— Держи топор крепче, Великогорыч, — киваю с лёгкой усмешкой. — Пироги тоже не отменяются — с мясом.

Карета неспешно катится вперёд, въезжая на территорию Небесного Дома.