Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Глава 8

Целитель-альв нашей гвардии с важным лицом встаёт в дверях коридора.

— Роды прошли удачно! У вас мальчик, Ваше Величество, — торжественно сообщает он, словно я только что выиграл в царскую лотерею. Ещё и широкими рукавами разводит, словно дирижёр на кульминации симфонии.

Я смотрю на альва без всякого удивления.

— А я будто не знаю, — произношу с лёгкой усмешкой. — Дай дорогу уже, дружище, и можно без фанфар. Хочу на сына посмотреть.

Он, удивившись, послушно отходит в сторону, вежливо склонив голову, а я прохожу в комнату, шелестя крыльями. У альвов была раньше традиция не смотреть пол ребёнка до родов. Мол, судьба сама покажет. Но я не принадлежу к альвам, хоть и являюсь их королём.

Светка лежит на постели — счастливая, раскрасневшаяся. У неё на груди — здоровый младенец. Уже вцепился в мамку, уже усердно титьку сосёт, богатырь. Спокоен и целеустремлён — характер уже проглядывает.

На лету провожу поверхностное сканирование. Мгновенный анализ тканей, потоков, предрасположенностей, всё вплоть до нюансов эфирного поля. Энергоанализом занимается Дантес, а здоровье — на Маньяке. Садист-Целитель — отличный эксперт по редким нетипичным ситуациям с магическими мутациями. К таким смело можно причислить рождение ребёнка от телепата, который, между прочим, поглотил Демона и таскает в себе целых три собственных Дара. Против природы, вопреки логике — и плевать хотел на учебники по биомагии.

— Только без глупостей, — мысленно приказываю Маньяку, а то знаю я этого энтузиаста.

Маньяк фыркает в ответ:

— Я же садист, а не самоубийца. Не хочу больше с тобой связываться, шеф.

Один раз хватило.

Но, конечно, талантливый садюга всё равно под моим контролем, просто этого не знает.

В это время дверь снова открывается, и входит сияющая Лакомка. На руках альва несёт Олежека, которому явно пообещали что-то вкусное за хорошее поведение.

— А мы пришли братика посмотреть! — бодро сообщает главная жена. — Олежка, взгляни на Славика!

Олежека специально перенесли через портал из Невинска, но, судя по его лицу, вся важность момента ему по барабану. Мой первенец бросает быстрый взгляд на Славика, как на новый предмет мебели, и, агукнув, поворачивается к окну. Малыш кастует пси-конструкторы в виде синих птичек и гоняет местных воробьёв, которым не повезло оказаться на их пути.

— Ну, Олежек, ты чего? — слегка возмутилась Лакомка.

— Вот это по-настоящему важное дело, — смеюсь я. — Братик? Потом. А сейчас — в небе война.

Олежеку точно предстоит стать гением телепатии. Да он уже стал. В этом возрасте кастовать конструкты во всех мирах могли только единицы.

Славик же не будет тем, кто набирает в боевой телепатии сто пятьдесят очков из ста, как Олежек. Он не предрасположен к конструкторской псионике. Конечно, с возрастом Славик её освоит, и боевая телепатия ему дастся без проблем, да только к тому времени Олежек будет уже матерым Конструктором. Но зато у Славика — врождённая склонность к Провидению. Дар ещё не пробуждён полностью, он не активен в полной мере, но зачаток уже есть.

Только родившись, Славик одним глазом уже поглядывает в Астрал. Неосознанно, без усилий, без надрыва. А в Астрале давно спящие древние силы уловили касание. Что-то в них вздрогнуло. Они ещё не понимают, что именно произошло, ведь главное проскользнуло мимо их всевидящих глаз.

— О, шеф, твой сын — настоящая находка! — вдруг заявляет Маньяк.

— В смысле? — я ничего сверхъестественного не заметил. Да, Славик — предрасположенный Провидец, что делает его ценнейшим членом нашего рода, но это не должно отображаться на физическом уровне, и Маньяк это бы не понял.

— Его биоритмы выверены до абсолютного стандарта. Все показатели — в совершенном согласии друг с другом. Сердце бьётся ровно, глубоко, с такой точностью, что его ритм можно было бы использовать как образец в медицинских академиях. Ни малейшего сбоя, ни одной лишней вибрации. Органы работают в идеальном взаимодействии: лёгкие наполняются воздухом мягко, без усилия, с оптимальной частотой; печень, почки, железы — всё функционирует так, будто анатомия решила однажды создать эталон младенца и наконец его создала. Мышечный тонус сбалансирован, кости — плотные и эластичные, кожа — ровная, чистая, без малейших изъянов. Это не просто здоровый ребёнок, — с восхищением говорит Легионер-Целитель, который в виде чибика завис над малышом. — Это организм без слабых мест.

— А, ты об этом, — я сразу расслабляюсь, чуть усмехаясь. — Это всего лишь наследственность. Моя и Светкина. Мы с моими жёнами давно прошли полную стабилизацию — я позаботился об этом заранее. Так что малышу просто повезло с генетикой. Досталось лучшее из доступного.

— Что за стабилизация? — в глазах Маньяка загорается жадный огонь.

— Поизучай в Бастионе. В библиотеке — пятая полка слева, — я отключаю дотошного легионера, ибо свою работу он сделал.

— Даня! Всё в порядке⁈ — с тревогой спрашивает Светка, не отводя от меня своих голубых окуляров, полных напряжённого ожидания, пока Славик продолжает мирно причмокивать, сосредоточенно занимаясь материнским молоком.

Бывшая Соколова смотрит пристально, с почти незаметной дрожью в уголках губ. За внешним спокойствием — скрытая тревога. Она ждёт. И, конечно, волнуется. Ах да, я ведь действительно затянул с реакцией. Светка, как жена-дворянка и мать моего ребёнка, ждёт вердикта от главы рода. Ждёт ответа на главный вопрос: оправдала ли она свою роль? Достаточно ли хорош тот, кого она родила? Достоин ли он носить мою кровь, мою силу, мою фамилию?

— Настоящий Вещий-Филинов, — говорю я с лёгкой, почти торжественной улыбкой. — Вячеслав Данилович ещё даст о себе знать. Ему предстоит стать правой рукой и советником Олега Даниловича. Вместе они смогут перевернуть любой мир, если захотят.

— Фу-ух! Ну надо же… — выдыхает Светка. Прижимает малыша к груди, будто только сейчас поверила, что он настоящий, живой. Как, оказывается, важно этой егозе моё мнение.

— Славику пора в инкубатор. Колыбель сейчас ему очень нужна, — добавляю я. Обычно такие здоровяки не нуждаются в инкубаторе, но Колыбель ведь как раз создана, чтобы усиливать энерго-баланс новорождённого. Поддерживать, стабилизировать потоки.

Тут уже и Целитель зашёл, кивая на часы на руке. Светка вздыхает, но отдаёт уснувшего Славика акушеркам-альвам.

Немного поболтав с Лакомкой, я разворачиваюсь и направляюсь в комнату, где установили инкубатор. По дороге, почти у поворота, в коридоре сталкиваюсь с лордом Эросом и Архилом. Оба идут навстречу, и Архил, завидев меня, как-то вдруг смущается и, потирая браслет пленника, говорит:

— Король Данила, понимаю, что я ваш пленник. Но прошу позволения посмотреть на племянницу хоть ненадолго.

— Я что, не человек, что ли, сир Архил? — отвечаю с удивлением. — Как я уже говорил, вы свободны в перемещении по моему дому, пока за вами наблюдают, — киваю на высунувшуюся из стены когтистую руку Змейки, которая почему-то показывает сиру Архилу средний палец. — В инкубатор тоже можете заглянуть.

— Благодарю, Ваше Величество! — кажется, Архил впервые не бурчит и не орёт. Похоже, кому-то сидеть в плену очень даже полезно. Развивает вежливые манеры.

— Пойдёмте вместе, лорд Эрос, — обращаюсь к главе Краснопёрых. — Моего сына тоже понесли в инкубаторий, а леди Лазурь уже должна быть там.

— Конечно, король Данила, — могучий херувим выглядит встревоженным, хоть и не подаёт виду.

Миновав охрану у двери, мы попадаем в наблюдательную комнату со стеклянной стеной. Здесь раньше была тренировочная зона, а наши медики сделали из стеклянной арены-аквариума инкубаторий. Златокрылую малютку-девочку уже поместили в Колыбель. Леди Лазурь сопит, убаюканная нянями. Крошечные крылышки чуть шевелятся.

Рядом с ней кладут и принца Славика. Он смотрит на соседку, и леди Лазурь, сонно захлопав ресницами, с удивлением отмечает, что не только она занимает данную жилплощадь.

Лорд Эрос улыбается, глядя на свою кровинку.

— Спасибо, король Данила, — шепчет лорд Краснопёрых, и глаза у него предательски блестят. К моему удивлению, и у Архила глаза тоже заблестели, он даже брата обнимает за плечо.

— Вы действительно человек слова, — признаёт однокрылый Архил, утирая нос.

Честно говоря, я не ожидал от могучих херувимов такой слезливости. Пока меня не затопило, поспешил прочь. Всё равно инкубаторий охраняет пятёрка Мастеров-тавров, а Змейка дополнительно приглядывает за Архилом, так что мой наследник в безопасности.

Мне же хочется расставить все точки над «и», а именно разобраться есть ли у меня еще один смертельный враг. Как-то же теневой осьминог попал на арену Организации, верно же? Скорее всего, ее пронес лорд Трибель, который потом сразу исчез. Почему подозрения падают на синекрылого лорда? Да потому что он сам признался Габриэлле перед ее обмороком, что контактирует с Лордом Тенью.

А потому, пока я еще не снял крылья, решаю через окно рвануть в сторону главной резиденции Небесного Дома.

Глава Небесного Дома, лорд Трибель, сразу принимает меня в своём кабинете.

Захожу без стука. Он поворачивается ко мне, улыбается ядовито. Вид у него — будто всё под контролем.

— Король Данила… слушайте, — вдруг задумывается лорд напоказ. — А почему альвы выбрали вас королём? Ведь вы — человек с примитивной энергоструктурой.

— Вы мою энергоструктуру вообще видели, лорд? — спрашиваю. И, раз мне не предложили сесть, подхожу к серванту и достаю бутылку вина со стаканом.

Трибель сужает глаза, но воздерживается даже от замечания. Видимо, придерживается правила: не можешь контролировать — не возникай. А меня контролировать он точно не может.

Ну а я откупориваю зубами пробку и наливаю в бокал. Мой план прост: выведу синекрылого из себя и увижу его настоящую душонку.

— Да, мои сканеры говорили, что вы проапгрейдили себя сравнительно неплохо, — с пренебрежением говорит лорд. — Но если свинья научится ходить, она не станет равной нам. Те же альвы уже рождаются более сбалансированными, чем люди. Что уж говорить о нас, херувимах — идеалах сбалансированной силы.

Я игнорирую сравнение людей со свиньями и опрокидываю в себя бокал. Мм, вино не хуже, чем в Ланге.

— Изначальные данные у херувимов действительно лучше. Крылья вам неплохо помогают, — соглашаюсь. — Но, знаете, терпение и труд всё перетрут.

— Кто сказал такую глупость? — возмущается Трибель.

— Лорд, зачем ты пронёс теневую тварь на арену? — резко перевожу тему, ибо в мои планы не входит что-либо доказывать упёртому расисту. — Что Лорд Тень тебе обещал?

— Что⁈… да я… я никакого отношения не имею… — пытается возмутиться синекрылый херувим, да только уже десяток показателей мимики и жестов сдали его с головой.

— Плохую компанию ты себе выбрал, ублюдок, — я ставлю бутылку обратно в сервант.

Трибель резко расслабляется и злобно улыбается:

— После таких слов ты ещё надеешься выйти отсюда живым, бескрылое ничтожество?

— Прекращай угрожать, всё равно ты не нападёшь на меня открыто, — хмыкаю. — Я — герой Сторожевого города. Я уничтожил четвёрку Пыхтунов, я разогнал Демонскую армию. И куча народу знает, что я сейчас у тебя в гостях. Хотя можешь попробовать, — приглашающе раскрываю крылья. — Но тебе ведь слабо?

Он мрачнеет и, обдумав мои слова, выдыхает:

— Проваливай.

Эх, а я ведь действительно надеялся, что он попробует. Хоть бы дёрнулся. Был бы отличный повод укокошить — и по закону, и по совести.

— Раз уж ты теперь снюхался с Лордом Тенью, советую приглядывать за собственными тенями, — бросаю напоследок, уже уходя.

По пути, в холле, чувствую — воздух будто напитан чем-то липким. Медленно действующий яд, рассчитанный на то, чтобы подействовать не сразу, а когда уже я буду далеко за порогом.

Ну конечно. По-другому и не умеют. Только подло, только исподтишка.

Не на того напали. У меня в голове сидит легионер-Целитель, а регенерация работает быстрее, чем у яда хватает сил. Пусть подавятся. Да, кстати, надо прихватить сувенир.

— Ломоть, сделай, — бросаю по мыслеречи, и моя тень слегка шевелится, будто повиливая хвостом.

Резиденция Небесного Дома, Сторожевой город

Трибель смотрел вслед ушедшему Филинову.

— Проклятый щенок! Думаешь, что раз надел крылья, то стал равным нам! — лорд вскочил и, схватив бутылку вина, что осквернил человек своим ртом, разбил её об стену. Затем бросил ворвавшемуся на грохот гвардейцу:

— Выпустите яд в холл! Пускай это ничтожество надышится им!

Трибель не привык, чтобы кто-то уходил от него не поклонившись. Не привык, чтобы кто-то другой оставлял за собой последнее слово. И уж тем более — не привык, чтобы кто-то выходил из его кабинета живым после таких разговоров.

Прихватив из серванта какую-то бутылку, Трибель падает обратно в кресло, с сожалением глядя на потёки вина на стене. Всё же он поторопился, разбив эталонное вино, которого осталось всего в десяти бутылках на вес золота. Придётся теперь пить это пойло.

— Свинья бескрылая… — выдыхает он.

Он тянется к бокалу. Рука дрожит едва заметно — от ярости, которую нельзя выплеснуть.

Вдруг теневое пятно выныривает из его тени рядом с креслом на полу и резким рывком чёрных жал вырывает ему правое крыло.

— А-а-а-а-а! Моё крыло! — орёт лорд, выкатывая глаза. Упав с креслом, он ползёт назад, пятится, лихорадочно шарит взглядом по полу, в углы, в щели между шкафами.

Лорд активирует воздушный доспех, но никто больше не нападает. Пока что.

Гарпия уже нырнула в тень Ломтика, а сам пушистый малыш наблюдает из тени шкафа за трясущимся лордом.

Ломтик не любил сам делать жестокость. Не его метод. Но у стаи есть звенья, и у каждого звена — своя функция.

А вожак сказал: использовать теневых подручных.

И Ломтик — использовал.

Ауф.

Возвращаюсь домой тоже по воздуху. Напоследок налетался вдоволь, накружил виражей, да по прибытии зову гомункулов отсоединить крылья. Только предварительно велю гомункулам руки помыть, а то они пришли, уминая сладости, пухлые руки в шоколаде и чипсах.

Наконец отсоединяют крылья — красное и белое, прямо как название магазина.

Теперь отдам пернатые артефакты Лунокрылым и Краснопёрым в счёт будущего взаимодействия в Прорыве Астрала. Там нам будет чем заняться, и лорды Димирель и Эрос должны помочь мне добиться строительства исследовательского пункта. Правда, сами лорды пока еще не дали ответа.

Зато в качестве компенсации мне досталось синее крыло, вырванное у лорда Трибеля. Его я закидываю на шкаф в своем кабинете.

Что в итоге имеем? Трибель пронёс теневого осьминога на арену. Лунокрылым, наверняка, будет интересно, что синекрылый лорд покушался на меня и Ангела. Возможно, Димирель примет меры.

Выглядываю из кабинета, чтобы сбегать на кухню да найти что-нибудь сладкого и вкусного. Например, тортик… Не успеваю сделать шаг, как из-за угла появляется Ольга Валерьевна в легком платье. Княжна буквально сияет.

— Данила Степанович, поздравляю с рождением второго сына! Вы добились столь многого! Иметь такого отца как вы — настоящее счастье! — радостно объявляет она, интуитивно беря меня за руки.

— Спасибо, Ольга Валерьевна, — улыбаюсь.

Едва Гюрза подходит чуть сбоку, как Ольга покраснев отпускает меня.

— Я уже слышала! Поздравляю, король Данила! — улыбается леди-дроу.

— Я признателен вам, Гюрза.

Дамы еще поздравляют меня, и мне приходится потоптаться немного на месте, прежде чем наконец вырываюсь на кухню. Да на лестнице застает Булграмм и от души хлопает меня по спине так, что я чуть не вылетаю из собственных ботинок:

— Вот это ты молодец, конунг! Ещё один наследник — и в бой! В смысле — в жизнь. Хо-хо! Вот я помню, когда у меня родился младшенький….

Приходится послушать ностальгические реплики Великогорыча, все-таки главный воевода многое сделал во благо нашего рода.

Наконец — кухня. Схватив долгожданный тортик, заваливаюсь за стол, готовлюсь к святому моменту первого укуса… но не успеваю даже донести ложку до рта, как на мозг наваливается лавина по мыслеречи.

— Поздравляю, Данечка! — Лена сияет восхищением. — Он так на тебя похож, я видела!

пинг

— Молодец, брат! — Катя, сестрица. — Когда крестить будем?

пинг

— Шеф, разреши доложить! Наш славный род обзавёлся новым наследником! Поздравляю, командир! Жив-здоров, по всем показателям годен к величию! — вещает Студень.

пинг

— Это было предопределено, Ваше Величество! Наш народ поздравляет тебя! — чинно сообщает Зела.

пинг

— Хо-хо-холода тебе побольше, граф! — хохочет Ледзор. — Кстати, я знаю недурной способ, как с младенчества закаляться! На мне испробовано, хо-хо!

пинг

пинг

пинг

Я вздыхаю и смотрю на торт. Да что ж вы делаете, демоны во плоти! И главное — ведь не отрубить канал. Вдруг придет важное сообщение, да и…приятно, чёрт побери. Приятно.

Через три минуты я понимаю: фактор поздравлений непреодолим. Сдаюсь и под радио непрекращающейся мыслеречи зову капеллана Роме.

Кровавый Рвач появляется и смотрит, как я грустно ем тортик.

— От всего нашего братства поздравляю тебя, Брара!

— Да-да, спасибо, — киваю, откладывая ложку. — Но давай к делу. Я тебя позвал насчет патрулей. Сокращай их число до пяти…нет, даже трех. Пусть по городу летают редкие большие отряды. А то городская стража может придумать на днях новую акцию. Я сегодня имел разговор с лордом Трибелем. Он настроен очень радикально.

— Понял, — кивает Рома, но всё же, после паузы, решается спросить, скосив взгляд на Ломтика, развалившегося на шкафу. — А что с Багровым Зверем?

— Охоту отменяем, — отмахиваюсь. — Если кто станет спрашивать, почему патрули сократили, скажи, что зверя заметили далеко за пределами города, и пока он не проявляет интереса к возвращению, но часть патрулей вы оставили на этот случай.

— Хорошо, брара! — капеллан бьет себя по груди и уходит.

А я нащупываю в уме ментальную нитку — и вытягиваю линию к Архилу. Связь идёт через браслет из сплава мидасия, который носит брат Эроса. Щиты его я не ломал, но сигнальный канал работает стабильно.

— Сир Архил, — мысленно произношу я. — Я хотел бы получить ключ Совета Домов. Не мог бы ты уточнить как мне его быстрее получить.

— А почему ты говоришь это мне, король Данила? — недоуменно спрашивает сир.

— Потому что лорд Эрос сейчас пляшет от радости — у него родилась дочка. А Димирель занят леди Габриэллой. Так что — почему бы и не тебе? Не нужно быть лордом, чтобы это уточнить в Совете, так же?

— Ладно, — бурчит он наконец. — Уточню. У меня есть связи в аппарате Совета.

Ха, а сир Архил не горит желанием работать.

Проходит немного времени. Архил сам выходит на связь:

— Эм, король Данила? Аллло!

— Я слышу тебя, — усмехаюсь на неуклюжую его попытку связаться по мыслеречи.

— Ключ Совета находится в здании Совета. Его можно забрать без церемонии. Так велел лорд Трибель.

О, конечно, синекрылый так велел. Я уже понимаю, почему. Ему не хочется афишировать передачу ключа и делать мне рекламу. Он боится, что моя слава в Сторожевом городе станет громче. А ему и одному крыла хватает, чтобы комплексовать.

По мыслеречи велю тавров запрячь карету. Пусть здание Совета и недалеко, но топать пешком не престижно для короля. Мне-то пофиг, но херувимы почем-то не уважают тех, кто на своих двоих передвигается. Либо летай, либо каретой пользуйся. А крылья я уже снял.

Тут Змейка подходит ко мне с сияющим выражением лица и протягивает дымящуюся чашку:

— Мазака, коффе.

Ну я как раз тортик только-только съел. Запить бы кофейком.

— Спасибо… Мать выводка, что за дела? — оглядываю нашу нудистку. — Почему ты опять не одета?

Змейка хлопает себя по бёдрам, звонко — там болтается цепочка с кольцами и красными мини-клинками.

— Рр-я одета, фака! — возмущается она, как будто я чего-то не понимаю.

— Этого маловато будет. Иди одевайся — тогда возьму с собой в Совет.

— Уби-и-ивать, фака⁈

— Нет, просто прогуляться.

У Змейки плохо с пониманием, что такое одежда, она может на себя натянуть и шторы, мешок из-под картошки, если ее заставить идти переодеваться, конечно. Сейчас, правда, она натягивает на себя какое-то желтое платье, в котором она даже мило смотрится.

По пути в Совет думаю о Трибеле. Он принёс теневого осьминога на арену, это уж точно. Но насколько лорд участвовал в планировании покушении? Он работает с Лордом Тенью на равных или просто его глупая пешка?

Пока я просто оттяпал у него крыло. Надо понаблюдать за ним немного. Скоро будет ясно, насколько глубоко он погружен в планы Лорда Тени, а там, глядишь, можно будет лорда Небесного Дома и в Легион добавить.

Карета тормозит у широкого крыльца, и я со Змейкой захожу в здание Совета.

Сразу за холлом идем сквозь магическую каменную арку, явно предназначенную для обнаружения запрещённого — что-то вроде детектора.

Подходим к окошку. Самое обыкновенное, как в старых учреждениях из моего старого мира — стекло, рамка, уныние. За стеклом сидит мадам с синими крыльями и тремя подбородками.

— Добрый день, уважаемая. Я пришел за ключом от Сторожевого города, которым должен обладать каждый член Совета Домов, — говорю без лишних церемоний и представлений. В конце концов, местные чиновники должны знать членов Совета.

Она моргает. Лицо — кирпич.

— А где ваше разрешение?

Я молча достаю из теневого портала тонкую папку.

— Прошу, — кладу в окошко. — Официальный протокол с решением Совета.

Она берёт, листает с подозрением. Потом кивает:

— Хорошо. Давайте ваш паспорт.

Пожав плечами, я достаю оттуда же документ и протягиваю в окошко. Она хмурится.

— Что это такое?

— Это паспорт дворянина Русского Царства.

— А надо — Херувимии, — резко бросает тетка.

Я пожимаю плечами:

— Ну так выпишите мне херувимский паспорт. Разве я возражаю?

Она вздыхает так, будто я предложил ей прыгнуть с крыши:

— Для этого мне нужна справка о вашей личности.

— И где мне её взять?

— Восточное крыло. Десятый кабинет.

Я качаю головой:

— А вы не можете выдать мне её тут?

— У меня нет должной печати Б-5. А без неё — никак.

— Значит, я пошел в десятый? — сам я никуда не иду, наоборот, опираюсь плечом о стену оконной ниши. Просто уточняю в целях понимания, что здесь творится.

— Он работает только пятого и седьмого дня декады. Приходите послезавтра.

Так и знал! Хм, я попал в бюрократический ад. А Трибель не так прост, как кажется. Но нет, в этот водоворот меня никому не втянуть, увольте.

— Это займёт слишком много времени. У меня его нет, уважаемая, — замечаю. — Мне нужно получить ключ прямо сейчас.

Она разводит руками:

— Таков порядок. Он одинаков для всех. Я ничего не могу сделать.

— Давайте еще раз, уважаемая — вздыхаю. — Мне нужно получить вот этот ключ.

Ломтик подкидывает мне в руку нужный предмет и я качаю желтым ключом перед окошком.

Тетка округляет глаза и тут же суетится, вводит шифр, открывает какой-то ящик — пусто. Она осознаёт, что ключ уже здесь, в моих руках.

— Как… вы его достали? Верните немедленно! Без бумаг не положено! Верните!

— А зачем? Он же мой. Совет принял решение. Я не собираюсь его возвращать.

— Но вы… вы должны подписать бумаги о получении ключа! Иначе меня уволят за его потерю!

— Ну, давайте подпишем, — соглашаюсь великодушно.

— Но мы не можем это сделать без справки о личности⁈

— Значит, не можем? — грустно вздыхаю и отворачиваюсь, подкидывая ключ в руке. — Ну что ж, до свидания.

— Подождите, пожалуйста! — вскакивает она со стула. — Я выпишу вам справку о временном проживании! Она тоже сойдет!

— Хорошо, сударыня, — возвращаюсь к окошку.

Она вытаскивает бумаги и тюбик чернил. Макнув перо, я подписываю, забираю себе копии и ухожу. Теперь официально я — член Совета. Даже прихвачена бумажка об утверждении моего членства на случай, если Трибель захочет прикопаться к процедуре.

И тут — пилик.

Арка, через которую мы снова прошли, подала сигнал. Со своего поста к нам подпрыгивает синекрылый сторож:

— У вас не снятая пломба! Что из имущества Совета вы проносите⁈

Оглядываю ключ — снизу к нему прикреплён чёрный кружок. Понятно, пломба. Её, судя по всему, должна была снять тётка при официальной передаче.

— Верно. Пломба, — киваю и срываю её без лишних церемоний.

— Где бумаги приёма-передачи⁈ — строго смотрит на меня сторож.

Я открываю папку:

— Вот сверху акт приёма-передачи, — говорю с ледяной вежливостью.

Сторож хмурится:

— Этого недостаточно! Для выноса ключа Совета у вас должно быть не меньше десяти согласующих документов!

Змейка свирепо косится на него, но я с улыбкой киваю:

— Конечно, сударь, — достаю из внутреннего кармана пиджака стопку бумаг, которая физически там не могла поместиться. — Думаю, тут найдется нужные бумаги.

Страж замирает, на мгновение растерянный, затем берёт в руки протянутые бумаги. Лист за листом — и на каждом десятки печатей, наложенных вразнобой, поверх текста, на полях, иногда даже на заголовке.

— Всё заверено, — спокойно уведомляю его, наблюдая за его всё более офигевающим лицом.

— Десятки печатей на каждом…

— Много — не мало, — пожимаю плечами.

У Ломтика лапки, потому глупо с него требовать точного попадания. Он попросту нашёл всё, что можно было проштамповать, и поставил на всё подряд все печати, какие только удалось взять в зубы.

У сторожа брови спорят с лбом, глаза бегают по листам. Я прохожу мимо.

— Удачи, — говорю, не сбавляя шага.

Проходим с хищницей сквозь арку. Та, конечно, пытается нас просканировать — стандартная попытка выудить побольше информации. Но я мгновенно блокирую эту функцию, перекрываю доступ. Не вижу смысла давать Трибелю лишние сведения.

Цитадель Лорда Тьмы, Сумеречный мир

Лорд Тени был зол. А ещё он очень хотел пойти на свидание с Мадам Паутиной.

А Мадам Паутиной — это тебе не какая-нибудь дворцовая гетера, разукрашенная и дешёвая. Это утончённость высшей пробы, это изящество, заключённое в миллионах волосков на восьми ногах. К ней нужно приходить с цветами, галантным и весёлым.

Но Лорд Тень не мог покинуть свою цитадель.

Стоит ему только сделать шаг за порог, как Филинов, этот грёбаный мальчишка, обязательно воспользуется его отсутствием и каким-то образом наставит ловушек к возвращению хозяина. Он уже не раз это проворачивал.

Лорд Тень не имел ни малейшего представления, как Филинову удавалось раз за разом проникать в Цитадель. Всё, что только можно было придумать для охраны — артефакты, теневые твари, целые звенья сканеров и магов-наблюдателей — ничто из этого не смогло поймать паршивца. Ни один контур не сработал, ни одна ловушка не среагировала.

И вот Лорд Тени, скрежеща зубами, принимает решение — сделать ход, предложить Филинову перемирие. Не потому, что он действительно готов к миру, вовсе нет. Он лишь собирается пустить мальчишке песок в глаза, сыграть на видимость, дать ложную надежду и при этом сохранить контроль.

А вот сам Филинов, по его расчётам, должен быть напуган. Должен дрожать от ужаса. Ведь последняя атака — возникновение теневого осьминога прямо на его дуэли с Ангелом — должна была вселить страх в юного менталиста до самых глубин разума. Филинов сейчас, поди, трясётся и не знает, в какой угол кидаться. Ведь от Высшего Грандмастера Тьмы не спрятаться!

Лорд Тень призывает теневого попугая, одну из тварей, которые он достал из Всплеска Первозданной Тьмы до того, как Филинов отобрал его. С помощью Тьмы Лорд Тень внушает попугаю, что он скажет Филинову, и затем тот исчезает в теневом портале.

Сам Лорд Тень принимается готовиться к свиданию. Надевает вечерний костюм с паутинным галстуком. В нагрудный карман обязательно вставляет чёрный цветок — любимый Мадам Паутиной.

Портал колышется, и попугай возвращается.

— Ну что он передал? — спрашивает Лорд Тень.

Попугай зависает перед ним в воздухе и раскрывает чёрный клюв:

— Не брат ты мне, гнида черножопая! — читает он заложенную запись.

Щёлк — и из клюва вылетает взрыв-артефакт.

БАХ!

Лорд Тени отлетает в стену. Его вечерний костюм рвётся, цветок и галстук сгорают. Дым ползёт вверх, щиплет глаза, выжигает брови. Попугай же успевает нырнуть обратно в теневой портал.

И вместо свидания с Мадам Паутиной Лорду Тени остаётся только мазаться зелёнкой.