Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Глава 7

Вблизи острова Замка Дракона — Рю но Сиро, Тихий Океан (пока еще Япония)

— Хо-хо! Хрусть да треск! Ну чего вы, филиппинцы? Драться будем? — громко выкрикнул Ледзор, раскидывая мускулистые руки в стороны, как будто приглашал всех к объятию… или к драке, кому как повезёт.

За его спиной стояли гомункулы из Морозной Гвардии — круглые, как боевые шары, уже успевшие увеличить массу с помощью геномантии. Тут же выстроились вытянутые альвы, охранявшие остров Кир. Над всем отрядом, словно отвалившийся кусок солнца, нависал Золотой Дракон, расправив крылья.

Они взяли филиппинское судно абордажем — с ходу, жёстко, точно и без предупреждений. Ржавая посудина, решившая приблизиться к Замку Дракона, даже не успела открыть огонь. На палубе уже скукожились филиппинцы — сбившись на пятак, с мачете, ржавыми винтовками и видом «мы тут случайно». В рванье, грязные, больше смахивали на попавших в шторм пиратов, чем на армию. Обычные, дешёвые.

Филиппинцы в панике тряслись. Один из них, посмелее, затряс обрывком ткани на палке, напоминающим флаг.

— Мы не драться приплыли! Белый флаг же подняли! — все, как по команде, закивали, а главный парламентер поднял тряпку повыше.

Ледзор прищурился, не торопясь с выводами.

— Он же жёлтый, а не белый. Мы даже не поняли, из-за чего вы его повесили.

— Да это просто ткань пожелтела! — неловко отозвался представитель делегации, скалясь золотыми зубами. — На солнце полежала… случайность…

— Хрусть да треск! Не могли тряпку получше найти. И что вам вообще надо? — лениво добавил Ледзор, перекладывая топор из руки в руку, больше от скуки, чем с угрозой.

— Мы торговцы…

— Торговцы? — переспросил Ледзор, всматриваясь пристально. — Что-то вы совсем не похожи. Больше смахиваете на тех, кто торгует чужими головами. Или детьми.

Филиппинцы переглянулись, дружно сглотнули. Самый говорливый, судя по всему самопровозглашённый лидер, сделал шаг вперёд:

— Уважаемый воин дайме Данилы… мы просто не с того начали. Честное слово. Волнение, нервы, Дракон над головой…

— Ну давайте попробуем ещё раз, — устало разрешает Одиннадцатипалый, делая щедрый жест топором, будто даёт шанс раскаявшемуся второгоднику.

— Несите выкуп! — тут же зло шипит парламентёр на своих спутников, не дожидаясь, пока они снова что-нибудь испортят.

Филиппинцы, не споря, мигом юркают в трюм и почти бегом возвращаются с здоровым сундуком. Один из них с натугой поднимает крышку.

Содержимое сундука впечатляло не только объёмом, но и хаотичным размахом. Он был набит под завязку. Внутри вперемешку лежали пухлые пачки либерийских долларов, потрёпанные французские франки, немецкие марки. Между ними вплотную набросаны золотые цепи, кольца с мутными и яркими камнями, кулоны разных форм, массивные подвески, немного старинных монет, припорошенных пылью. Всё это явно было награблено.

— Торговцы, говорите, — недоверчиво протянул ЛедзорНачало формы

. — И к чему вы это достали?

— Мы хотим вас нанять, — с готовностью заявили филиппинцы. — Чтобы вы уничтожили других торговцев. Дайме Данила славится своей мощью, его не смогли потопить даже военные нашего филиппинского короля.

— А те торговцы такие же как и вы?

— Нет, они мерзавцы. Они увозят людей из Малайзийской деревни в рабство.

— Хрусть да треск! Действительно мерзавцы!

— Ага, деревня типа наша была, — грустно кивает парламентер. — Мы малазийцев раньше грабили, в смысле, вывозили рабов на продажу. А теперь те другие — забирают всё, как будто они тут хозяева, только потому что у них больше кораблей и людей. Мы хотим, чтобы вы их… ну… того…

— Уничтожили, — спокойно закончил за них Ледзор. — Всё ясно.

Одиннадцатипалый кивает, щёлкнув суставами пальцев:

— Мороз на кости! Почему бы и нет! Давайте маршрут, координаты, схемы, фото, что угодно, лишь бы можно было выследить этих выродков и разобраться по делу.

— Да-да, сейчас… — закивал парламентёр, оборачиваясь к своим. Те лихорадочно начали перебирать какие-то рваные листки с записями, размазанные жирными пальцами. Передали всё, что было.

Между тем один из гомункулов по жесту Ледзора подходит и забирает сундук, взяв под мышку, будто это корзина с фруктами. Разросшийся геномант был сильнее человека раз в пять.

— Мы поплыли тогда, да? — с облегчением и радостью в голосе предлагает парламентер, уже повернувшись в сторону капитанской рубки.

— Куда это вы собрались? — с удивлением спрашивает Ледзор. Его громыхающий голос — как захлопнувшаяся решётка.

Филиппинцы замирают на месте. Один даже застыл с поднятой ногой, будто его поймали на горячем.

— Вы же работорговцы, хо-хо. А с такими у нас разговор короткий.

— Но… но мы же вывесили белый флаг! — запаниковал парламентёр. — По дипломатическим законам мы — парламентёры! Мы сдались! Это переговоры! Дайме Данила не должен… вы не имеете права! У вас обязанность…

— Ты не знаешь графа Данилу, хо-хо, — перебивает Ледзор, и в голосе его появляется веселая усмешка. — А я знаю. И сейчас я тебе покажу, как бы он поступил.

Он поднимает тяжёлый, боевой топор, обагрённый не в одной сотне боёв — и без замаха, без предупреждения метает его точно в голову парламентёру.

Тот не успевает даже вскрикнуть.

Сейчас вовсю кипит мой бой с Ангелом, бой не из легких, прямо скажем, хоть я и был готов ко всем его выкрутасам и подставам, и знаете, что я вам скажу? На большой просторной арене сражаться действительно приятно, мои перепончатые пальцы! Пространства хватает, потолки высокие, а с крыльями так вообще простор. Акустика тоже радует. Удовольствие — не только махаться, но и ощущать, как каждый приём звучит в этом зале особенно чётко. Надо будет потом себе тоже такую площадку соорудить где-нибудь в Невинске или в Золотом Полдне. Это не просто бой — это тренировка с бонусом в виде настоящего Грандмастера напротив.

Ангел на теневых стероидах ведёт себя как заведённый. Он не даёт ни секунды передышки, вынуждает меня действовать на полную, без расчёта на пощаду или ошибку. Мы но́симся по арене, поднимаемся к потолку, обрушиваемся вниз, режем пространство, как два яростных вихря в огромном стеклянном здании.

Воздух вокруг буквально кипит. Световые импульсы пролетают с бешеной скоростью, рассекают воздух с хрустом и оглушительным свистом. Они не просто ослепляют — каждый из них бьёт с тяжёлой кинетической силой, способной сплющить, даже не попав точно. Удары такие, что вибрации от них чувствуются в костях.

Очевидно, именно эти кинетические заряды Света и есть фирменное оружие Ангела. Он лепит их с яростью, как будто мечет молнии. Его Дар Света похож на тот, что носят Львовы, царственный род. Только наш Царь вдобавок прокачивается на чешуе Золотого, а этот бонус Ангелу не светит. Однако всё ещё остаётся одно «но» — Свет великолепен в наступлении, но плохо держит удар. В защите он слаб. А против атак у меня есть меч Цезаря, что кастует эфирные поля.

Ангел, заходя в очередной лобовой манёвр, истошно орёт сквозь напряжение и хрип, в голосе у него смесь ярости и чего-то личного:

— Я сильнее тебя, Филинов!

Я усмехаюсь, отлетая подальше — лобовые бодания не мой стиль:

— Даже если было бы так — нашёл, чем хвастаться. Мне, между прочим, ещё и двадцати одного нет. А тебе сколько? Сто пятьдесят? Сто семьдесят?

— Мне всего лишь сто сорок! — орет уязвленный херувим, взмахнув белым и черным крылом, и швыряет поток лучей. Сейчас это уже не кинетический удар, а огненный град. Дар Света — многосторонний, и одна из его сторон позволяет сжигать, словно Огненный Дар. Таким способом Царь Борис когда-то в одиночку сжег целый полк ханьцев. До сих пор на то пепелище водят экскурсии.

Справа кричит истошный женский голос:

— Король Данила! Осторожно!

Я морщусь.

— Тише, леди Габриэлла. Я не глухой, — и на всякий случай убавляю громкость ее ментального голоса. Ведь она кричит только в моей голове. Пока тело Габриэллы лежит в зрительской ложе, окруженное растерянным гостями, её сознание висит рядом со мной — подвешенное в пустоте, вырванное из тела.

Ну а атаку Ангела я отбиваю Водой-Тьмой. Вернее, это делает Воронов, пока я швыряю пси-копья в Ангела. Почти достаю его, но он окружает себя Световым полем. Хм, защита срабатывает даже против нематериальной псионики, интересно.

Габриэлла, выдохнув, вдруг растерянно оглядывается:

— Что я здесь делаю⁈.. Как это возможно⁈..

Она поворачивает голову, и взгляд падает вниз — туда, где её тело лежит безжизненно в зрительской ложе. Вокруг — столпотворение. Лорды и леди сбежались. Она пытается понять, осознать, что происходит.

Я говорю просто:

— Ваше сознание сейчас рядом со мной, потому что арестантский браслет, который вы носили, содержал сплав мидасия и антимагического металла. Когда вы стали подпитывать своего брата, я подключился к вам, взломал ваши щиты и вытащил ваш разум сюда. Это было необходимо. Я не мог допустить, чтобы вы наделали глупостей. Да к тому же ваша жизнь висела на волоске. Лорд Тень вас обманул.

Леди-херувим резко оборачивается ко мне, большие янтарные глаза выражают шок, голос срывается:

— Ты знал мой план⁈

— Нет, — качаю головой. — Щиты я вскрыл только сейчас. Но я конечно знал, что вы что-то готовите. Моя жена вас практические вывела на чистую воду, помните?

— Меня все провели, –златокрылая блондинка яростно трясет головой.

— Ага, вы даже не подозревали, что Лорд Тень вас использует. Что теневое крыло, которое наденет Ангел, просто жрёт вашу энергию. Если бы я не вмешался — вы бы умерли. Без шансов.

Подражая злодеям из кинокомиксов, Ангел вопит со злостью:

— Я все равно уничтожу тебя!

В его руке разрастается очередной световой шар. Но вдруг он гаснет. Погас сам, без моего вмешательства. Ангел зависает, дергая крыльями, оборачивается через плечо на теневое крыло, ничего не понимает.

Я бросаю в его сторону взгляд с усмешкой, не скрывая намеренно ни иронии, ни превосходства:

— Я отключил подачу энергии в твой апгрейд. Всё, лавочка закрыта.

Ангел мгновенно вскидывается, будто его ударили током:

— Ты не мог! — в голосе у него паника, переходящая в злость. — Это невозможно! Я…

— Ты просто дурак, — спокойно отвечаю я. — Не существует бесплатной силы. Никогда и нигде. Кто-то всегда платит. Ты думал, что тебе дали подарок просто так?

Мы зависли под куполом арены, и Ангел выглядит как молнией пораженный.

— Это моя сила! — рычит он, сжимая кулаки так, что пальцы белеют, а по крыльям проходит дрожь.

— Ой, да кому ты гонишь? — отрезаю я. — Крыло только передавало. Оно было не аккумулятором, а передатчиком. Пока ты носился, махал руками и пыжился, как герой, оно копило и расходовало не твою энергию. Подпитка шла извне — от леди Габриэллы, — киваю я в сторону бездыханного тела леди.

Лицо Ангела вытягивается.

— Крыло мне дала не сестра….

— Лорд Тень, ага, — киваю, и Ангел в шоке зависает.

— Ты знаешь это ⁈ — в голосе звенит страх, ведь за сговор с теневиком отец-лорд его не погладит. — Филинов, будь ты проклят! Откуда ты все всегда знаешь⁈ Неужели ты Провидец?

— Ха! Мозги надо уметь включать, — я киваю на тело Габриэллы, пока ее сознание висит рядом со мной. — Вы с ней родственники. У вас близкие по структуре Дары. Так ты и провел судью. Но у тебя своего источника не хватает, чтобы поддерживать такой темп боя. Энергия, которую ты жёг в нашем сражении, — не твоя. Ты всё это время просто высасывал собственную сестру. Вот она и лежит без сил.

Ангел поднимается выше, медленно зависает в воздухе, смотрит вниз, на сестру. Его руки дрожат. Голос — почти шёпот:

— Что с ней?..

Я отвечаю безжалостно:

— Леди Габриэлла — дура. — Златокрылая блондинка смотрит на меня не с яростью, не с обидой, а как побитая собака. Безропотно, молча, будто признала это раньше, чем я озвучил. — Она сговорилась с Лордом Тенью хотела тебя угробить в этом сражении. А в итоге подставила и тебя, и себя. У тебя два варианта, Ангел. Сбрось теневое крыло и сразимся по-настоящему. Или ты будешь пить жизнь из сестры до последней капли, пока она не умрет?

Ангел молчит, стиснув челюсти. На самом деле, я уже перекрыл канал подачи. Это не сложно, ведь на изящной руке Габриэллы браслет из сплавы мидасия, а значит не только ее разум, но и тело с энергосетью в моем подчинении. Крыло больше не может питаться. Габриэлла вне опасности. Но Ангел об этом не знает. И мне интересно — что он выберет.

Он снова смотрит на сестру. А потом не говоря ни слова, поворачивается ко мне спиной.

— Руби, Филинов — говорит он тихо. — Надеюсь, ты поступишь как мужчина.

Я не колеблюсь. У меня нет привычки страдать всякими тщедушными глупостями. Просто подлетаю. Один взмах клинка, и всё решено.

Чёрное крыло с хрустом отсоединяется, отлетает в сторону и падает, медленно вращаясь в воздухе. Оно исчезает в теневом портале Ломтика, распахнувшемся точно внизу.

Пригодится. Потом изучим — спокойно, по слоям. Место рассечения я заживляю с помощью лекаря-легионера.

Сознание Габриэллы рядом со мной всхлипывает. Голос — тихий, сдавленный:

— Брат пожертвовал победой ради меня… А я хотела его уничтожить…

Но девичье слёзы сейчас не важны.

Я поворачиваюсь к Ангелу, который на одном крыле тяжело спланировал вниз на песок арены. Больше летать он не может.

— Что дальше, Филинов? — хмуро роняет он.

— Как что? — усмехаюсь. — Продолжим бой. Или вы сдаетесь, лорд?

Он удивленно поднимает брови, а потом, благодарно кивнув за второй шанс, оскаливается и взмахивает глефой.

— Никогда! Продолжим бой, король Данила! Пускай победит сильнейший!

Арена Организации, Сторожевой город

Лорд Трибель был в ярости. И в ужасе.

Габриэлла лежала на мраморной плите, исцеленная. Её золотые крылья вновь обрели сияние и дрожали в полудрёме, будто пытаясь расправиться. Тело блондинки было восстановлено, жизненные потоки наладились, но она всё ещё не приходила в себя. Её лицо оставалось безмятежным, а ресницы неподвижными. Да только выздоровление блондинки пугало Трибеля. А также его терзали слова королевы-друида Лакомки о браслете. Если это не только антимагический металл, то что еще?

По-видимому, Лорд Тень допустил роковую ошибку. И не только он.

Трибель мрачно вспомнил свою неосторожную реплику, брошенную Габриэлле накануне ее обморока. Он сам, своими устами, признался в чём-то, в чем не следовало. Если она проснется, то сдаст Трибеля. Конечно, прямых доказательств его связи с Лордом Тени не было — фраза звучала двусмысленно, мало ли о каком общем знакомом он говорил. Но факт оставался фактом: он сказал слишком много.

Трибель резко выпрямляется и жестом зовёт к себе сира менталиста из младшего Доама, давно находящегося под его влиянием. Сир подходит молча, в полупоклоне. Они обмениваются мыслеречью, не произнеся ни слова вслух.

— Что ты ощущаешь в Габриэлле? Где, Астрал тебя побери, её сознание? — требовательно посылает Трибель мысленный вопрос.

Сир, сосредоточившись, прикрывает глаза. Несколько секунд он ищет, прощупывает, скользит вдоль мозга Габриэллы, прежде чем медленно качнуть головой.

— Где она⁈ — уже с оттенком паники бросает Трибель, не сдерживая раздражения.

— Не в теле, — отвечает сир после паузы. — Возможно, в Астрале. Я не могу найти её, милорд.

Трибель сжимает кулаки до боли, ногти врезаются в ладони. Всё складывается в слишком опасную картину.

— Значит, Филинов держит её при себе, — про себя заключает он. — Вынул из тела и удерживает рядом. Конечно. Учитывая его Дар Роя, как докладывала разведка, он на это способен… Если он победит Ангела и останется жив, последствия могут быть для меня катастрофическими.

Сцена на арене неумолимо подтверждала худшие опасения. Там, на виду у всех, Филинов отрубил теневое крыло Ангелу. Толпа ахнула.

— Невообразимо! — воскликнула розовокрылая блондинка рядом. — Король Данила пощадил лорда Ангела и разрешил ему продолжить бой! Как это доблестно!

— Действительно, — пробормотал Трибель, тоже неприятно удивленный. Филинов должен был помереть, а не восхищать толпу херувимских аристократов.

Между тем Филинов снова сражался с уже однокрылым Ангелом — и, судя по зрелищу, Ангел терпел поражение. Сил у бывшего Организатора осталось немного.

Трибель отходит в сторону, скрываясь за колонной, спускается по винтовой лестнице, ведущей к закутку для персонала. Достаёт артефакт связи, активирует кристалл и прикладывает его к губам.

— Это Трибель, — коротко говорит он. — Твоя ловушка провалилась. Филинов переиграл тебя.

Ответ приходит мгновенно, яростный:

— Гребаный мальчишка! Но ничего страшного! В тени твоей кареты сидит теневая тварь. У Трибеля перехватывает дыхание.

— Ты использовал мою карету как средство доставки в Организацию этой твари⁈ — взрывается он. — Без предупреждения⁈ Ты подставил меня, теневик!

— А что такого? — невозмутимо отзывается Лорд Тень. — Это единственный шанс всё исправить. Ты пронес её через защиту периметра. Теперь выпусти её на арену. Пусть тварь убьёт Филинова.

Трибель молчит. Он чувствует, как под кожей разливается ледяной страх. А потом — злость. Он втянут в игру, выхода из которой уже нет.

Ангел всё ещё стоит на арене, будто готов к бою, но я уже вижу: сдулся. Световые копья — его фирменный приём — летят с задержкой и ослабленные. Он кидает техники в меня, уже надеясь только на удачу. Я римским мечом формирую эфирные щиты. Они вспыхивают, гасят кинетический свет, как занавес тушит вспышку прожектора. Глефа у него хоть и непростая и тоже бросается светом, но она подпитываеся от источника владельца, а сил у Ангела и без того немного.

Ангел — Грандмастер, спору нет. Но именно он сам слил большую часть своей силы в никуда, когда в самом начале боя начал разбрасываться техниками без разбора, сыпал ими вслепую, как фейерверками наугад. Он тратил не только силы Габриэллы но и свои.

Пока он пытается восстановиться, я продолжаю давить на него псионикой. Волна за волной методично, без перерывов. Он старается гасить мои атаки светом, отбивается как может, но с каждым раундом всё заметнее: держится на остатках. Свет его ещё работает, но уже с натугой.

Сознание Габриэллы висит рядом, полупрозрачное, дрожащее. Леди-херувим продолжает рыдать, заливаясь слезами от осознания всего того, что успела наворотить. Ну да, глупая и злая девка — классическое горе в семье. Ничего нового.

Может, и исправится. Главное, чтобы не просто нюни распускала, а сделала из этого выводы. Все-таки плачет она искренне. Не напоказ. Её ментальные щиты спущены, и я вижу её сознание насквозь.

— Шеф, у нас гости! — прорывается в мой разум голос Воронова. Резкий, как выстрел. Легат заметил проявление Тьмы на арене.

Из-под ног Ангела внезапно вырывается огромная тень. Чёрная извивающаяся масса выпускает щупальцы, хватает Ангела за ноги. Он не успевает отреагировать — и его с глухим звуком вбивает в песок арены. Из земли вырастают другие черные щупальца, они сливаются, переплетаются, образуют тучную черную масса. Ангел пытается выбраться из тенет щупалец.

— Брат! — беззвучно кричит Габриэлла. Хорошо, что я убивал ей звук, а то сейчас бы оглох.

— Очередная теневая тварь, — замечаю. — Лорд Тень начал повторяться.

Я реагирую нестандартно. Никакой Лорд Тень не мог ожидать подобного, но телепаты умеют удивлять. Из моих крыльев вырывается плотное золотое облако. Оно разрастается и устремляется вперёд, охватывая тварь широким фронтом.

— Это же мой Дар! — восклицает поражённая Габриэлла, глядя с изумлением.

— Верно, леди, — киваю, не сбавляя концентрации.

Облако накрывает щупальца твари, охватывает их, и те начинают лопаться, рваться, рассасываться, как хирургические нити. Они отпускают Ангела, и тот, потеряв опору, глухо падает на арену, как мешок цемента.

— Сама займись зверюшкой, леди, — обращаюсь к блондинке. — Но без шуток, поняла?

Я ментально передаю ей вожжи управления своим же Даром. Она тут же кивает, лицо мокрое от слез.

— Спасибо за доверие, король! — говорит Габриэлла, отбрасывая с лица белокурую прядь. Это всего лишь ментальная проекция её облика, встроенная в сознание как шаблон поведения.

Честно говоря, я ожидал, что златокрылая просто повторит мою атаку. Но она меня удивила. Выпустила десятки крошечных облаков, золотистых, сверкающих, как миниатюрные солнца. Они слаженно обрушились на тварь со всех сторон.

Прикольно. Я ещё не успел досконально изучить все техники Габриэллы, да и не думал, что она в принципе способна на такую тонкую работу. Кажется, я не зря доверил ей закончить бой.

Тень корчится, извивается, вопит. Облака впиваются в щупальца, разрывают её основу.

— Не добивать, — приказываю, прежде чем Габриэлла успеет перейти к финальному удару.

Не пропадать же добру. Эту зверушку стоит пристроить к стае Ломтика. Экземпляр редкий.

Габриэлла не спорит. Она слушается, как будто у неё внутри сработал новый рефлекс. Всё-таки проклятые события кого угодно учат дисциплине.

Я поднимаюсь в воздух, плавно пролетаю над ареной, скользя вдоль места боя. Остатки щупалец распадаются, исчезая в световой пыли. Я поднимаюсь выше, к ложам, вглядываюсь в толпу ошеломленных зрителей.

А вот лорда Трибеля уже и след простыл. Смылся тихо и по-деловому, понимая, что ляпнул Габриэлле лишнего — то, что при пробуждении она наверняка вспомнит. А значит, могло стать проблемой. Он не стал дожидаться последствий.

Одна из стен стеклянного аквариума отодвинулась, и над пропастью встал лорд Димирель:

— Король Данила, вы используете Дар моей дочери!

— Верно, лорд. Леди Габриэлла в безопасности, — киваю. — Сейчас она со мной, мне пришлось её спасти.

— Вот как… — растерянно бормочет лорд.

Конечно, сам Дар Легиона (известный как Рой) не представляет загадки для разведки Дома Лунокрылых, как и для остальных всех желающих. О роде Филиновых легко найти всю информацию. Вопрос лишь в том, сколько легионеров я имею, и вот это точно нужно скрывать. Но Габриэлла не задержится в моём Легионе.

— По-моему, бой пора прекращать, — громко заявляю я, перекрывая гул и шёпот, прокатившийся по аквариуму. — Лорд Ангел уже не в кондиции сражаться.

— Вы правы, — кивает лорд Эрос и даёт знак краснокрылому судье.

Медики выбегают на арену за Ангелом. Его поддерживают под руки два Целителя, он еле держится на ногах, лицо бледное, крыло дёргается.

Я между делом успеваю подчинить теневую осьминожку и стянуть её к себе в тень. Она уже была ослаблена, шевелилась вяло, почти не сопротивляясь — потому я не стал тратить силы лично, передал задачу Ломтику.

Пара его гарпий без палева высунулась из тени и, не поднимая лишнего шума, черными клювами аккуратно затащили осьминога внутрь.

— Король Данила, — требовательно говорит Димирель, кивает на тело блондинки, которое перенесли на носилки. — Что в итоге с моей дочерью?

Я спускаюсь в аквариум, и лорду Димирелю приходится посторониться.

— Леди Габриэлла была в сговоре с Лордом Тенью. Она планировала устранить вашего наследника — лорда Ангела, — передаю по мыслеречи, направляя слова только в разум Димиреля, без свидетелей. — Её цель была проста: занять его место и стать вашей главной наследницей.

Димирель замирает. Глаза расширяются, крылья подрагивают. Он медленно выдыхает, будто с трудом переваривает услышанное.

— Боги… — только и может вымолвить.

— Впрочем, в самом конце она покаялась, — добавляю я, подумав. — Хоть это уже, по сути, ничего не поменяло. Было слишком поздно.

Димирель сжимает зубы со скрипом, к удивлению окружающих. Лишь затем он кивает, жёстко, будто окончательное решение уже принято.

— Если всё именно так… я сам наложу наказание на дочь, — говорит он вслух. — Южные угодья отныне — ваши, король Данилы.

Со стороны согласно кивает лорд Эрос… Он всё это время держался в стороне, но видно, что спорить не намерен. По всем правилам дуэль вроде как завершена моей победой, хотя из-за вмешательства теневого осьминога кто-нибудь, конечно, мог бы попытаться оспорить результат. Но пока — молчат.

Я не спорю насчёт судьбы Габриэллы. По местному закону о сговоре она теперь не может оставаться моим пленником, потому что замышляла покушение на наследника великого Дома. Теоретически я обязан её сдать, причём без выкупа. Но вот это мне совершенно не улыбается. Сдавать пленницу просто так? Нет уж. Тогда что остается? С Ангелом снова дуэлиться? Ух, хватит. От их херувимских игр я уже устал.

Я подключаю к мыслеречи Эроса:

— У меня есть идея получше, чем банально карать леди, лорд Димирель.

— Какая именно? — мрачно спрашивает он, хмуря брови, а Эрос тем временем подходит ближе, явно заинтересовавшись.

— Леди Габриэлла и сир Архил останутся под моим контролем как пленники, — начинаю я, не спеша. — Но наказание будет не мечом, а местом. Они откроют исследовательский пункт в Прорыве. В самой его глубине.

Эрос и Димирель переглядываются. Я даю им минуту переварить.

— Какой пункт? — не догоняет Эрос.

— Исследовательский пункт, — терпеливо повторяю. — Я помогу его обустроить и обеспечу гарнизон для защиты. Что же, насчет крыльев ваших родственников, — киваю себе за сипну. — Вы их получите.

Димирель снова задумывается, теперь уже основательно. Затем кивает, коротко, но не без уважения:

— Это стоит рассмотреть… Но прежде — не могли бы вы вернуть сознание моей дочери?

— Конечно, — подтверждаю я. Да, действительно, леди засиделась в моей голове — пора возвращать.

Я поворачиваюсь к безмолвной Габриэлле, и мягким импульсом перекидываю её сознание обратно в тело. Мгновение — и она вздрагивает, глаза распахиваются, пышная грудь вздымается, дыхание прорывается сквозь губы. Она садится, немного качается, но быстро приходит в себя.

— Папа, я согласна… Если важно мое мнение, я готова отправиться на исследовательский пункт, как велит король Данила! — произносит она чётко, будто репетировала. Конечно, она всё слышала.

Димирель смотрит на неё устало. Не злобно, не раздражённо, просто с тем выражением, с каким отец смотрит на дитя, в которое вложено всё, а оно всё испортило.

— Ты под арестом, — говорит он спокойно, даже без давления. — Набедокурила ты много, Габриэлла… Очень много.

И тут, почти сразу после слов Димиреля, раздаётся звонкий голос бывшей Соколовой:

— Даня! Я, кажется, рожаю! — Светка хватает себя за живот, бледнеет, как бумага, и смотрит на меня с востороженным видом. — Ура! Наконец!

Я разворачиваюсь на голос — и не успеваю даже выдохнуть, как со стороны раздаётся второй крик:

— Я тоже! — восклицает леди Пеленеля, уже хватающаяся за колонныу, глаза у неё округляются до размеров блюдец.

Лорд Эрос, обычно невозмутимый как статуя, подхватив свою жену на руки, вдруг умоляюще смотрит на меня. В его глазах — немая просьба: пожалуйста, король Данила…

А чего это он? А, точно, Колыбель же!

— Обеих рожениц — срочно в роддом… — говорю громко. — Вернее, в мою усадьбу. Немедленно.

Рим, Римская Империя

Цезарь сидел в зале удовольствий. На арфе играла его любимая гетера — та самая, которую ему подарили византийцы за какие-то дипломатические трюки. Пальцы её порхали по струнам, а в углу виолончель медленно подтягивалась, как бы в тон — всё было мягко, красиво, музыкально и… бессмысленно.

Каждый час к нему заходили сановники и докладывали, как продвигаются поиски реликвии и следов похитителей. Обшарили весь дворец от подвала до купола. Перетрясли голубятни, архивы, туалеты, задние ходы, передние ковры, фонари, вазоны и даже сундуки с молью. Результат был стабилен и беспощаден — ничего.

Найти бы хоть одну улику, хоть малейшее подтверждение, что за этим стоял Филинов — тогда можно было бы официально вызвать посла России и вручить ему гневную ноту. Но, увы, кроме плюшевого филина без единого отпечатка ничего не осталось.

Цезарь уже рассматривал и силовой вариант. Послать ассасинов Плутона, например. Но даже если тайные убийцы достанут Филинова, не далеко факт, что они вернут меч.

Очередной сановник влетел с бледным лицом.

— Ваше Императорское Величество… — начал он и сразу поник.

Цезарь не обернулся. Смотрел в пространство, слушал арфу, которая его не успокаивала.

— Ну? Нашли?

— Ничего не найдено, — пробормотал сановник, уставившись в пол с видом человека, который мысленно пишет себе завещание.

Цезарь вскочил, потянулся к ближайшей вазе с фруктами и метнул её в стену. За ней полетела ещё одна.

— Да как вы могли ничего не найти⁈ — зарычал он. — Вы проворонили мальчишку! Мальчишку! Это ж надо умудриться!

Не дожидаясь оправданий, он резко выдохнул, словно всё уже решил:

— Принеси мне бумагу на подпись!

Сановник замер, пытаясь не сглотнуть слишком громко.

— Что именно, Ваше Императорское Величество?

— А сам не догадаешься⁈ — Цезарь уже гремел.

— Приказ о… повышении налогов для иностранных виноделен? — осторожно предположил сановник.

— Какой, член Юпитера, ещё повышении⁈ — взревел Цезарь. — Ты что, хочешь моего разорения⁈ Нет! Приказ о льготах для иностранных виноделен! Пускай два… нет, три года они не платят налоги!

Он шумно выдохнул, успокаиваясь на секунду, и уже тише добавил:

— Будет Филинову подарок к рождению второго сына. У него ведь как раз жена беременна. Авось обрадуется… и вернёт мне меч.