Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Глава 6

Родовое гнездо Дома Небесных, Сторожевой город

Лорд Трибель был в ярости. По вычищенному до блеска полу его кабинета уже катились осколки графина, и свежая чернильница, запущенная рукой в порыве бешенства, с хрустом ударилась об голову главы городской стражи. Тот стоял стойко, как вкопанный, даже не попытавшись прикрыться крыльями. А то прилетит потом еще сильнее.

— Да вы что, совсем охренели⁈ — заорал Трибель, его глаза налились кровью. — Почему у вас ничего не получилось⁈ Кровавые Рвачи же полные психи! Они уже давно на фронте, а демонский плен вконец их должен был свести с ума! Почему вы не смогли их спровоцировать на драку⁈ Почему им не сорвало крышу⁈ Почему ни один из них не начал бить вас на глазах прохожих⁈

Пальцы его вцепились в край стола, суставы побелели, а глаза метались, как у загнанного зверя. Глава стражи, с каплей чернил, стекающей по виску, едва заметно покачнулся, но голос его остался ровным:

— Мы пробовали, милорд. Пытались надавить по-разному. Вызывали словесные конфликты, оскорбляли последними словами, называли «рабами бескрылого» и «демонской падалью». Даже толкали их, пускай и несильно — чтобы нас самих не назвали зачинщиками конфликта.

— И⁈ — рявкнул Трибель, скаля зубы. — Что, вы не смогли даже удар в лицо спровоцировать? Где ваша креативность, где натиск, где смекалка⁈

— Мы пробовали разные методы, — оправдывается глава. — Одного Рвача — того чернокожего метиса — вообще облили из ведра с помоями. Он просто отвернулся и ушёл, — выдохнул глава стражи. — Правда… потом на нашего провокатора сверху ещё больше дерьма вылилось. Прямо с неба. Мы не выяснили, кто это сделал. Но нельзя было привязать это никак к чернорожему Рвачу.

— Вон! — процедил лорд, лицо которого перекосилось от ярости. — Вон, пока я тебя не выкинул сам, переломав все крылья!

Глава стражи кивнул и спешно покинул кабинет. Дверь за ним захлопнулась без стука, и Трибель остался один.

Лорд шагал по комнате, будто стервятник по клетке, сцепив руки за спиной. Раз за разом обдумывал провал. Не просто провал — а чертову загадку. Он рассчитывал на конфликт. Даже не на один, а на десятки драк Рвачей со стражей по всему городу. Но Филинов что-то сделал с этими серокрылыми смертниками, которые должны были сгинуть в мясных штурмах за Стеной. Рвачи действовали как обученные псы, как дрессированные машины. Не реагировали ни на давление, ни на эмоции. Не оставили ни одной ошибки.

Когда Филинов добился от Совета отдать ему Рвачей, это взбесило Трибеля, да и не только его, просто все главы Домов уважали Димиреля и не смели с ним спорить, когда не было железобетонных доказательств его неправоты. А Филинов уничтожил Пыхтуны и был на коне.

Но потом когда бескрылый мальчишка захотел ввести Рвачей в городские патрули, Трибель почувствовал шанс. Ведь Рвачи патрулировали улицы с одобрения Димиреля, который доверился Филинову. А может, Лунокрылый Димирель надеялся использовать мальчишку для захвата большей власти — руками Филинова поймать того кудрявого багрового зверя и затмить старую городскую стражу, которую курировал как раз Трибель.

А вот Трибель рассчитывал совсем на противоположное. Он ожидал, что с его небольшой подачи нестабильные Рвачи сойдут с ума на улицах. Начнут драки, дебоши, устроят побоища. Что на фоне хаоса можно будет созвать Совет и навесить на Филинова вину за самоуправство и произвол. В идеале — лишить бескрылого кресла в Совете да и вышвырнуть его из Херувимии. Выставить угрозой общественной безопасности, убрать как угрозу стабильности.

Но всё пошло не так. В первые дни Филинов вообще тянул с вводом Рвачей в город и разместил их на заброшенном складе. А когда они наконец появились — то этих психов будто подменили. Стража пыталась их провоцировать, унижать, создавать конфликты.

А Кровавые Рвачи — самые безумные из всех штурмовиков, воины, которых держала на службе лишь последняя капля рассудка — сохраняли полное спокойствие!

Гребаный Филинов оказался не липовым Грандмастером телепатии! Он правда умеет вправлять мозги!

Рвачи действительно были известны как опасные психи. Они должны были сорваться, но не сорвались. Димирель, правда, знал на кого ставить.

Даже Багровый Зверь — последний, самый непредсказуемый элемент — не появился. А ведь если бы это кудрявое чудовище возникло в городе и устроило погром, можно было бы обвинить Филинова в недееспособности его патруля и провале. Слишком зыбко, да, но за неимением лучшего можно было попытаться выставить это как катастрофу и поднять на Совете вопрос лишения Филинова права патрулировать.

Но нет. Зверь сидел тише воды.

Имитация появления Багрового, разумеется, рассматривалась Трибелем. Но риск был запредельный: если бы его уличили в подделке разрушений, Совет бы не стал тянуть — казнь последовала бы немедленно.

Трибель уже почти сдался, когда в кабинет после стука вошёл глава разведки.

— Милорд, — склонив голову, доложил он, — Думаю, вам это будет интересно. Кровавые рвачи поставлены охранять арену, где состоится бой короля Филинова с лордом Ангелом.

— Разве эта арена не принадлежит Организации? — удивляется Трибель.

— Всё верно, милорд. Маги Организации действительно обеспечивают общий периметр. Но я намеренно сделал акцент на том, что именно Рвачи привлечены к охране такого значимого события — там будет свет Сторожевого города. И именно Рвачи контролируют весь внешний периметр.

Трибель застыл. А затем расплылся в широкой, радостной ухмылке. В глазах вспыхнул азарт.

— Ха… этот мальчишка Филинов просто дарит мне подарки, — проговорил он с нарастающим восторгом. — Охрану лордов и леди доверить безумцам? Бескрылый что, спятил? Он же подставляется под удар, ха-ха!

Он захохотал, запрокинув голову. Его синие крылья вздрогнули от короткого приступа смеха. Разведчик лишь молча кивнул и исчез так же тихо, как появился. Он давно работал на лорда и не удивлялся его бурным эмоциональным проявлениям.

Трибель тут же схватился за связь-артефакт и начал обзванивать лордов из своей коалиции. Пусть все знают, на какую безумную глупость решился этот мальчишка. Чем больше провокаций — тем лучше. Филинову предстоит жаркая дуэль, и не только из-за Ангела.

Резиденция Организации ожила, как улей, в преддверии дуэли. Наша делегация подъезжает заранее и самой первой. Выхожу из кареты неспешно, и подаю руку женам да леди Гюрзе и Ольге Валерьевне. Ну еще Змейка хватается медными когтями мое запястье, мазакая на свой манер. Кстати, кольца с осколками Красного Меча она всё же не надела на пальцы — они висят на тонкой цепочке, обвивающей её талию, будто декоративный шипастый пояс. Но стоит им понадобиться — она одним движением отстегнёт цепочку, наденет кольца и разрежет любого обидчика. Ну и, разумеется, разденется. Это у неё тоже часть атаки.

А вот Красивой руку я не подаю — у сударыни сегодня лапки. Оборотница осталась в тигрином обличье, видимо, чтобы снова не шокировать бедного Эроса своей пышной красной шевелюрой и умопомрачительной фигурой.

Из другой кареты выходят пленники — мрачные Архил в строгом фраке и Габриэлла в платье с откровенным вырезом на бедре. По бокам их сопровождают двое Кровавых Рвачей, не отставая ни на шаг.

Я оглядываюсь. Резиденция представляет собой компактный ансамбль аккуратных зданий в строгом стиле. Арена расположена у самых ворот — круглая, хорошо укреплённая, с трибунами и магическими щитами. Безопасность на территории обеспечивают совместно: маги Организации и Кровавые Рвачи. Причём именно Рвачи ведут так называемый фейс-контроль, а Организация больше отвечает за контроль внешних угроз.

Булграмм, который ехал с нами, хмуро косится на капеллана Рому. Тот сейчас деловито раздаёт приказы, координируя дозорных.

— Петух… — бурчит Великогорыч, без особой злобы.

— Что это с ним? — по мыслеречи спрашивает Настя.

— Понятно, что ревнует, — усмехаюсь. — Воеводе не по душе, что караулы сегодня не за его таврами. Но таков мой замысел.

— Правда? — подключается к нашей мыслеречи и Светка. — И что же ты задумал, Даня?

— Сегодняшнее мероприятие — не просто дуэль, ведь соберутся все лорды и леди Великих Домов, — поясняю. — Димирель, не желая казаться слабым и скрытным, сделал дуэль публичной. А для меня это шанс продемонстрировать цвету Херувимии весь набор достоинств моего рода. И заодно ненавязчиво прорекламировать продукцию «Энергосинтеза».

— Наш практичный мелиндо, — с гордостью кивает Лакомка.

Мы переходим на террасу у аренного здания. Со скоростью молнии подлетает Лиан — в белом фраке, весь как с витрины. Турбо-пупс докладывает, что всё готово:

— Арена готова, конунг Данила! Как и площадка для гостей! Закуски, напитки, оркестр…

— Спасибо, малыш, — киваю. — Знаешь, сегодня ты прямо взрослый.

— Ой, ну прекрати… — смущается от гордости многовековый альв. — Я вообще-то и так взрослый…

Так смутился, что тут же убежал. Прямо пятками засверкал.

— Данила Степанович, а ваш меч ждет вас в раздевалке? — забеспокоилась княжнаОльга, глянув на мой спортивный костюм. Я не стал заморачиваться и оделся в удобный трикотаж.

— Мой меч пока еще далеко, но скоро подоспеет, Ольга Валерьевна, — улыбаюсь шикарной блондинке в голубом платье.

Вообще насчет меча, по правде, я еще не определился…

— Господин, я не отвлекаю? — по мыслеречи вдруг поступает голос Василисы, блондинки из управляющего моим конгломератом дуэта «Алиса–Василиса».

— Что случилось, госпожа директор? — отзываюсь спокойно.

— По нашим каналам, Цезарь сегодня собирается подписать приказ: обложить налогом на прибыль в восемьдесят процентов все винодельни, принадлежащие иностранцам. В том числе ваши. Нам также передали, что он готов рассмотреть отмену инициативы, если вы… предоставите ему гарем из альв.

Ох-хо-хо. Ну вот теперь с мечом я точно определился.

— Понятно, — отвечаю без тени расстройства. Даже думать тут нечего. — Пусть подписывает. Своих подданных я не продаю. Ни за виноград, ни за вино, ни за целый Рим.

— За это мы вас и ценим, — с теплотой откликается Василиса.

Вопрос исчерпан. Хотя с Цезарем мы еще поговорим очень скоро.

— Уважаемые, прошу проходить в банкетный зал с видом на арену, — улыбаюсь я женам, Гюрзе, княжне Ольге и заодно — пленникам. — Мне же хочется лично встретить гостей.

Все, кивнув, подчиняются. Только Габриэлла задерживается на полшага — ровно настолько, чтобы сверкнуть передо мной декольте и одарить взглядом с оттенком сомнения. Впрочем, исполнение безупречно.

Со мной остаются Красивая и Змейка.

— Фака, — бурчит последняя, проводя когтем по боковому шву платья и чуть его не разрывая. Ткань, увы, усиленная, специально для таких случаев. Змееволосая разочарованно вздыхает.

— Данила… — тигрица порыкивает, не сводя взгляда со златокрылой леди, скрывающейся за поворотом. — Почему ты взял с собой этих двух херррувимов? Им место в клетке, а не на дуэли.

— Сир Архил тут оказался попутно. А вот леди Габриэлла должна быть на дуэли. Она — часть плана.

— Что ты задумал? — прищуривается Красивая. Недоверие у неё на мордочке читается без перевода.

— Ты не поняла, сударыня, — качаю головой. — План не мой. Это замысел Лорда Тени.

Красивая тут же осекается. Её глаза округляются. Молчаливая по природе, но тут бы точно начала допрос с пристрастием — если бы не появление первых гостей.

Я встречаю их, несильно распинаясь. Это не бал — и мне не до ужимок. Просто здороваюсь и, указываю вглубь здания, мол, идите по стрелочкам, разметка подсвечена.

Гости же несильно спешат, оглядываюстя на строй Рвачей ставших у террасы в боевых доспехах. Некоторые парят в воздухе — крылья расправлены, каждый контролирует сектор.

В сторонке собирается группа гостей, которая дожидается лорда Трибеля. Явно его коалиция. И вот сам лорд Небесного Дома выходит на террасу, с натянутой гримасой раздражения. Не скрывая раздражения, бросает громко, встав посредине:

— Простите, король Данила, но не могу не спросить: почему охрана столь значимого мероприятия, где присутствуют высшие особы Херувимии, состоит из безумцев

Я поворачиваюсь к нему без удивления.

— Вы зря оскорбляете моих гвардейцев, лорд Трибель. Я лично поработал над их ментальной защитой. Кровавые Рвачи дисциплинированы, надёжны и абсолютно подконтрольны.

— Неужели? — фыркает Трибель с наигранным смехом. — Это штурмовое мясо — и вдруг ответственные защитники? Ну-ну. Как же вы этого достигли?

— Я как Грандмастер телепатии знаю способы. Не советую повторять методику — она не для слабых менталистов.

Он смотрит на меня с плохо скрытым презрением.

— Позвольте проверить, — произносит он холодно. — Ради нашей безопасности.

Затем, не дожидаясь ответа, делает несколько демонстративно шагов к ближайшему из Рвачей. Им оказывается Ганнибал.

— Ну что, мясо, как твои дела? — усмехается Трибель, глядя на него как на насекомое.

Ганнибал не отвечает. Стоит по стойке и смотрит сквозь него.

— Ах да, ты же полукровка, — понимает лорд с ядовитым наслаждением. — Твоя бескрылая мать, наверняка, была изнасилована, а потом отброшена, как вещь, отслужившая своё. Ты ее, наверняка, даже не знал, ведь она умерла с голоду.

Никакой реакции. Ганнибал по-прежнему спокоен.

Трибель вдруг резко подаётся вперёд — и с размаху бьёт его по лицу. Звонкая пощёчина, хлёсткая, резкая. Удар от воздушного херувима, способный сбить с ног простого человека. Но Ганнибал не шелохнулся. Даже шея не дрогнула, щека не покраснела. Физику неподготовленный удар воздушника как щекота. Он смотрит Трибелю прямо в лицо.

Я спокойно говорю, чуть повысив голос:

— Ганнибал. Если лорд попробует ударить тебя ещё раз — сломай ему руку.

Трибель уже снова занес ладонь, но после моих слов немедленно ее опустил. Было бы справедливо, чтобы Ганнибал врезал ему под дых, но пришлось воздержаться. Урона Рвач не получил, а Трибель уже опозорен. И нам нужно показать, что Рвачи мирные, когда это требуется.

Димирель с полуулыбкой бросает взгляд на меня, потом на Рвачей:

— Что ж, а это интересно. Возможно, нам действительно стоит рассмотреть использование вашей методики, король Данила. Раз она способна излечивать разбитых штурмовиков от безумия.

Он делает шаг вбок, обходит линию Рвачей, рассматривает их, как коллекционер антиквара.

— И, кстати, ваши бойцы выглядят необычайно свежо. Учитывая, что недавно были в демоническом плену, потом — на заданиях, потом — в изоляторе. Обычно после такого даже элитные гвардейцы уставшие.

Я киваю:

— Это всё благодаря продукции моего «Энергосинтеза». Энергопайки и коктейли, меридаинные регуляторы. Если заинтересовались, лорд, прайс я вам вышлю.

Он приподнимает бровь. Остальные лорды переглядываются. Интерес — живой, голодный, как у детей перед витриной.

— Пожалуйста, король Данила, — просит Димирель.

— Дамы и господа, прошу в зрительный зал, — киваю я на входные двери. — Бой скоро начнется, ведь мой соперник уже прибыл.

Из последней кареты действительно вышел Ангел в черной мантии, закрывающего его полностью с пяток до горла. Магия Тьмы в этот раз от него исходит четкой струей.

Видно, Ангел подготовился на славу. Ну а мне надо забрать меч. И в этом мне поможет малыш «багровый зверь». Да же, Ломоть?

— Тяв!

Рим, Римская Империя

Цезарь довольно подписал приказ, и тут же собравшиеся сенаторы зааплодировали своему императору.

— Это самый патриотический закон! Славься, Цезарь! — поддакнул любимый советник Цезаря.

На иностранных винодельнях, включая те, что перешли под контроль Вещего-Филинова, вводился новый налог — восемьдесят процентов прибыли теперь уходили в казну. Ни один вменяемый бизнесмен не назвал бы это налогом. Это был откровенный грабёж, санкционированный с гербом Рима. Но Цезаря это не волновало. Он знал, кого бьёт.

— Так тебе и надо, Филинов, — пробормотал он с удовлетворением подкидывая в руке ручку. — Заграбастал престижный Ланг под Римом да еще не захотел делиться своими пышногрудыми альвами? Мне бы хватило всего десятка твоих иномирских баб, но ты уперся. Попробуй теперь с такими налогами заработать хоть один денарий!

Он откинулся в кресле, скрестил руки на груди и позволил себе короткую, хищную усмешку. Этот мальчишка объявил себя королём и, похоже, возомнил себя кем-то особенным. Цезарь никак не мог понять, почему Российский Царь терпит такое своеволие от собственного вассала — да ещё и позволяет ему держать самых красивых женщин и могущественных воинов-магов не в своем Царстве, а на Той стороне, в каком-то Шпиле Теней. Но сам Цезарь не страдал подобной наивностью.

Цезарь долго давал молодому телепату шанс и посылал переговорщиков, намекал, предлагал вежливо. Но Филинов упорно твердил, что у него, мол, свободное королевство, где подданные сами решают свои брачные дела, и он, дескать, не собирается никого загонять в гаремы союзников, даже очень уважаемых.

Такое дерзкое заявление мальчишка ещё мог бы себе позволить… если бы не одно «но»: он владел лучшим виноградником на всей римской земле. А это уже была личная территория Цезаря. Отобрать предприятие напрямую тот пока не решился — нарушать торговые соглашения с Россией было бы глупо. А вот обложить его налогами до посинения — пожалуйста.

Цезарь резко поднялся. Надо было размяться. Он всегда считал, что тренировка очищает разум, особенно после напряжённой работы. Это вошло в привычку ещё с юных лет. Иногда он любил разминаться не только с гетерами на перине.

Он направился в личную оружейную — просторную залу в западной части резиденции. Вдоль стен стояли стойки с тренировочными мечами, глефами, тяжёлыми щитами. В центре на постаменте лежал футляр — длинный, покрытый красным лаком, с артефактной защитой. Там хранился гладиус — фамильный меч, артефактный, конечно же. Он производил эфирные поля.

Всегда заходя в оружейную Цезарь любовался фамильной реликвией. Цезарь подошёл, ввёл код. Зажглась голубая рунная печать. Он вложил ладонь, рунная плоскость пропустила биометрический узор, футляр щёлкнул, и крышка медленно отъехала в сторону.

Он посмотрел внутрь… и замер.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал повелитель Рима.

Меча не было. Вместо артефактного клинка на бархатной подушке лежал плюшевый филин. Серый, с круглыми бусинами-глазами, слегка перекошенными. Смешной и неуместный.

— Что… за херня? — выдохнул он. — Как… как он только…

Он отступил на шаг. Недоумённо моргнул, хлопнул ресницами, затем сжал кулаки, захлопнул крышку футляра — и, сделав паузу, открыл вновь. Но плюшевый филин не исчез. Тот же самый уродец продолжал лежать на подушке, как ни в чём не бывало, будто издеваясь.

Цезарь побледнел. Дыхание сбилось. Лоб покрылся испариной.

— Филинов⁈ — рявкнул он, срываясь на крик. — Да как ты, чёрт побери, это сделал⁈

На шум в оружейную ворвались стражники. Цезарь обернулся к ним, и в глазах у него плясал чистый гнев:

— Как вы могли упустить реликвию⁈ — заорал он. — Где вы были, тунеядцы⁈

Он сорвал футляр с постамента с такой силой, что тот раскрылся при ударе об пол.

— Найдите мой меч! Немедленно! — голос его срывался, становился всё резче. — Обыщите весь дворец! Весь Рим! Чтобы к утру меч был у меня в руке!

Но внезапно он замер. Что-то щёлкнуло у него в голове. Он резко выдохнул, сорвал с пояса коммуникатор и нажал на связь:

— Срочно! — крикнул он в эфир. — Немедленно отмените публикацию приказа! Приостановить налог! Ни копейки, слышите⁈ Пока мой меч не вернётся — никаких налогов! Ни на вино, ни на что вообще!

Он отключил связь и снова взглянул на плюшевого филина.

Тот по-прежнему лежал на подушке.

Усевшись в раздевалке, я рассматриваю гладиус Юлия Цезаря, перекинутый Ломтиком. Реликвия рода Цезаря. Рукоять из коричневого дерева, лезвие не заточено, но это не требуется. Главное — его артефактные свойства, которые отлично сработают против мага Света. То, что от Ангела веяло стихией Тьмой, меня не смутило. Если он не будет драться своим Даром, судья посчитает это жульничеством, а потому выбора у него нет.

— Даня, все гости поднялись, — рапортует по мыслеречи Настя.

— Тогда не будем заставлять их ждать, — произношу я, поднимаясь с места и направляясь к арене.

Последние двустворчатые двери распахиваются сами собой, подчинившись встроенной магии, и я выхожу на круглый помост, засыпанный мелким, хрустящим под ногами песком. Пространство вокруг замерло в напряжённой тишине.

Наверху, по правую руку, подвешен стеклянный куб — наблюдательная ложа для гостей. К нему ведёт изящная винтовая лестница. Там, за прозрачными стенками, уже разместились зрители — кто-то с бокалом, кто-то с закуской, все с нетерпением следят за ареной. Лица моих жён сосредоточены, внимательны, но в них нет ни тени тревоги — в отличие от Гюрзы и Ольги Валерьевны. Леди-дроу и великая княжна все же не так хорошо меня знают, как мои благоверные.

Интересная архитектура арены. Обычно бойцов запихивают в стеклянные «аквариумы», но здесь всё наоборот: зрителей надёжно изолировали в защищённом кубе, а поединщикам, напротив, дали максимум простора для манёвров. В случае Грандмастеров это решение выглядит куда более зрелищным — и оправданным.

По правую сторону от меня, ближе к краю круга, стоит судья — высокий, с алыми крыльями, сложенными за спиной

Так, но где же мой противник?

Проходит не меньше десяти минут. Я успеваю ещё раз прогнать потоки по меридианам, разогнать кровь, освежить тонус мышц — не то чтобы это было необходимо, но приятно быть в форме, когда на тебя смотрит весь цвет Сторожевого города.

Наконец из противоположного выхода появляется Ангел с глефой в руках. Идёт медленно, в мантии, скрывающей фигуру. Крыльев не видно.

Я усмехаюсь:

— Лорд Ангел, к чему балахон? Смущён Тьмой, что носишь под ним?

— Мне нечего ни стесняться, ни стыдиться, Филинов! — резко отвечает он, голос срывается в рычание, но дальше шаг сделать не успевает.

Судья поднимает руку с властным жестом, не оставляя сомнений в своей ведущей позиции:

— Ни шага дальше, лорд Ангел. Я, сир Брешь, назначен судьёй вашего поединка. Моя задача — обеспечить его честность. А это значит, что запрещены любые внешние источники энергии. Разрешены только артефакты с замкнутыми аккумуляторами. Так что же за источник маны скрывается у вас под плащом, лорд Ангел?

— Ничего запрещённого, — отвечает Ангел, послушно останавливаясь на границе круга.

Он делает резкое движение, и мантия срывается с его плеч, падая на песок. Перед всеми открывается пара крыльев — одно ослепительно белое, излучающее свет, второе — чёрное, как провал в пропасть.

По рядам зрителей пробегает волнение. Несколько шёпотов. Лица лордов вытягиваются. Лорд Димирель мрачнеет, его щёки дёргаются, губы кривятся. Очевидно, глава Лунокрылых не ожидал, что его сын появится с таким комплектом.

— Это всего лишь имплант-катализатор! — громко заявляет Ангел, отчётливо, почти театрально, словно обращаясь сразу ко всем — и особенно к тем, кто сидит в стеклянном кубе. — Да, он создан из Тьмы, но служит Свету. Он аккумулирует мою силу, заменяет утраченное крыло. Больше ничего.

— Разрешите, лорд, — вступает судья, спокойно подходя ближе. Он поднимает руку, касается тёмного крыла и на несколько секунд закрывает глаза. На арене воцаряется тишина. Проходит минута. Потом ещё одна.

Меня несильно волнует вердикт судьи. Конечно, Ангел мухлюет, и конечно, они с Лордом Тенью на пару смогут провести судью. Впрочем, я и не предполагал другой сценарий. Моя задача — выжать из него плюшек по максимуму.

Наконец судья медленно кивает:

— Это действительно катализатор. Энергия внутри — чистая, херувимская.

Он отходит за пределы круга, делая шаг назад. Голос его звучит ровно, но громко, разносясь под куполом арены:

— Сражайтесь, король и лорд. Пусть поединок начнётся.

Арена в резиденции Организации, Херувимия

Габриэлла почти впечатывается всем телом в прозрачную стену ложи, напряжённая до предела, с взглядом, намертво прикованным к арене внизу. Там, в центре песочного круга, в яростной схватке сталкиваются две фигуры — её брат и король Данила. Всё вокруг озаряется вспышками света: удары и блоки, резкие развороты в воздухе, хлопки крыльев, всполохи магии, гул искр и пульсации заклинаний. Пространство содрогается под напором их силы, арена дрожит, и всё происходит с такой скоростью, что взгляд едва поспевает. Но она не отводит глаз, не мигает, не дышит — полностью сосредоточена на сражении.

Король Данила сражается необычным мечом, который не столько атакует, сколько формирует эфирные щиты. Световые лучи её брата, вылетая с характерной мощью, натыкаются на них и рассыпаются, словно обломки стекла. Излюбленная техника Ангела — это лучи кинетического света, энергии, которая не просто слепит, а толкает, давит, ударяет с силой волны. Но в столкновении с эфирной блокадой всё это оказывается бесполезным — щиты не пропускают даже резонанс.

И вот — вспышка. Резкая, ослепляющая, как удар молнии прямо в глаза. Ангел выпускает взрыв света такой плотности и ярости, что сам песок под ногами бойцов плавится и превращается в зеркало. Он использует другой аспект Дара Света — не кинетический, а сжигающий, направленный на разрушение. Это уже не просто импульс — это испепеляющая волна, которой эфирные защиты уже не противостоят.

По периметру арены разлетаются желтоватые молнии, свет вспарывает воздух и режет глаза даже через защитную стену ложи. И в этот момент король Данила отвечает: он разливает по арене густой, текучий мрак, странный вид Тьмы, и он поглощает свет, гасит пламя, словно заливает его вязким безмолвием.

В голове у Габриэллы царит хаос. Мысли мечутся. Ангел слишком силён. А если он всё-таки убьёт Данилу?.. Нет, стоп. Почему её это вообще волнует? Разве не этого она хотела с самого начала — увидеть, как Филинов повержен, как он исчезнет из её жизни? Но… нет. Что-то внутри сжимается при одной только мысли о его гибели. Это нужно остановить. Всё это нужно остановить — прямо сейчас.

Она уже почти кричит, но в тот же миг ощущает, как внутри неё что-то рвётся. Будто все силы разом уходят. Она хватается за ближайшую колонну, пальцы соскальзывают по гладкому мрамору, колени подгибаются, дыхание сбивается, в груди нарастает тяжесть. К горлу подступает тошнота, а мир вокруг теряет очертания — всё начинает плыть, распадаться на пятна, и даже собственное тело уже не кажется ей своим.

Её начинает качать. Она пошатывается — и в следующий миг чья-то рука ловит её под локоть. Холодная, крепкая. Слишком близко.

Лорд Трибель.

Он склоняется к ней, голос его почти ласков, едва слышный, как змеиный шёпот:

— Наш общий знакомый просил передать, что…эмм, как же там? Ах, точно: «ты умрёшь вместе с братом и чертовым Филиновым».

Она замирает, не в силах вымолвить ни слова.

— Те…кры…

— Да, по-видимому, теневое крыло сосет твои жизненные соки, — кивает Трибель. — Именно так Лорд Тень обманул судью.

Габриэлла задыхается. Даже вдоха не может сделать — грудная клетка будто сжата изнутри.

Данила… нет… этого не может быть…

Синекрылый Трибель, не оборачиваясь, уходит, растворяясь в толпе, а Габриэлла медленно оседает на пол. Сознание ускользает, тьма мягко накрывает её изнутри, и всё вокруг перестаёт существовать.

Арена в резиденции Организации, Херувимия

Лакомка наблюдала дуэль с ложи вместе со Светой и Настей. Змейка держалась поблизости, хотя явно была не в духе. Она, в облегающем платье, шевелила плечами, всё чесалась, всё норовила сорвать с себя наряд, как только представится возможность. Пока держалась.

Лакомка скользнула взглядом влево и заметила, как Гюрза переговаривается с поверенным лорда Димиреля. Перекинулись парой фраз — едва заметный кивок, лёгкая улыбка — и Гюрза вручила ему каталог. Возможно, у неё были планы на сотрудничество.

Ольга Валерьевна в это время общалась с другими лордами, то и дело переходя с нейтрального на подчёркнуто дружелюбный тон. Очевидно, налаживала дипломатические связи. Лакомка знала, что племянница Царя не теряла времени зря. Благодаря Даниле обе девушки выполнят свои миссии.

Архил стоял в стороне, в тени, прижав левую руку к боку. Он держал её так, словно случайно, но Лакомка заметила — антимагический браслет спрятан. Не хотел напоминать всем, что он пленник. Хотя все и так знали.

А что же вторая пленница? Когда Лакомка нашла ее взглядом, Габриэлла вдруг вцепилась пальцами в колонну. Лорд Трибель постоял рядом с золотокрылой, а потом ушел, и леди закачалась. Светка, глянув на Габриэллу, ткнула локтем Настю:

— С златокрылой дурой что-то случилось.

Настя сразу рванулась вперёд. Всего за несколько секунд она подлетела к Габриэлле, схватила её за плечи, удерживая от падения. Та стояла, широко распахнув глаза, и беззвучно шевелила губами.

— Целителя! — крикнула Настя, оборачиваясь. — Срочно!

На глазах золотые крылья Габриэллы начали темнеть, словно увядающие листья. Перья скукоживались, тускнели, теряли блеск и начинали ломаться, как тонкие стеклянные иглы. Через мгновение ноги леди подкосились, и Настя едва успела подхватить её, аккуратно опуская на пол, стараясь не повредить хрупкие, почти мёртвые перья.

Вокруг мгновенно собрались лорды и леди. Хотя на арене продолжалась дуэль, внимание большинства было приковано к происходящему у ложи. Дежурный Целитель поспешно опустился на колени, поднёс ладони к телу девушки и сосредоточился, направляя потоки исцеляющей энергии. Но спустя несколько мучительно долгих попыток он выпрямился и развёл руками в бессилии:

— Магия не действует! Как будто внутри неё открылась пустота… что-то тянет энергию и гасит всё, что я подаю!

Димирель был уже рядом, лицо побелело, губы дрожали.

— Что случилось с моей дочерью⁈ Почему её перья чернеют⁈ — рявкнул он в отчаянии, обращаясь ко всем сразу.

— Успокойтесь, лорд Димирель, — спокойно сказала Лакомка. — Паника не поможет.

— Если моя дочь умрёт — Филинову придется ответить! — прорычал Димирель. — Я наплюю на клятвы. Я его раздавлю!

Рвачи уже среагировали. Несколько фигур в доспехах замкнули полукруг вокруг Лакомуки. Работали быстро и точно. Никого не подпускали. Змейка тоже напряглась, зашипев на Димиреля. Лакомка властным жестом остановила всех: и Рвачей, и Горгону.

— Не торопитесь с выводами, лорд, — произнесла альува спокойно. — Сир Архил тоже наш пленник, но с ним всё в порядке. Он цел и невредим. Значит, причина не в нас. Значит, на Габриэллу кто-то напал.

Димирель хмуро посмотрел на неё.

— Она под опекой Филинова, — процедил он. — Значит, Филинов отвечает за ее жизнь!

— И мы это не отрицаем, — кивнула Лакомка. — Доверьтесь королю Дание. Он предусмотрел больше, чем вы думаете. Посмотрите.

Она указала на запястье Габриэллы. Браслет пленницы засветился изнутри. Его свечение постепенно усиливалось, и вместе с этим происходили изменения — перья, ещё мгновение назад ломкие и потускневшие, начали возвращать себе прежний золотой блеск, разглаживаться. Кожа на лице и шее девушки выравнивалась, приобретая здоровый оттенок, дыхание выровнялось и вновь стало слышимым, уверенным. Целитель, всё это время наблюдавший за происходящим, невольно сделал шаг назад, не в силах скрыть потрясение — на его лице отразилось чистое изумление.

— Как… так⁈ — вырвалось у Димиреля.

— Это не простой антимагический браслет, — спокойно произнесла Лакомка. На этом она ограничила объяснение и повернулась к Целителю:

— Господин Целитель, прошу вас, позаботьтесь о леди Габриэлле.

— Разумеется, королева, — отозвался тот, уже вновь опускаясь на колени рядом с девушкой и начиная отслеживать стабильность её состояния.

В это время по мыслеречи к Лакомке обратилась Света, обернувшись к ней с едва заметной полуулыбкой:

— Ну давай, колись. Из чего браслет? Мне-то скажи, я ведь своя.

— Сплав антимагического металла и мидасия, — ответила альва спокойно, без прикрас. — Того самого, из которого изготовлены наши обручальные кольца. Сплав изготовил Гумалин. Именно сейчас, в критический момент, Данила взломал ментальные щиты Габриэллы, добрался до источника сбоя и перехватил контроль.

— Ха! — Светка не сдержалась и усмехнулась вслух. — Вот будет цирк, когда эта златокрылая выдра очнётся и поймёт, что теперь обязана Дане жизнью. Да она сгорит от смущения, бедняжка.