Будешь моей!

Глава 15. Ленточка

Больше недели мы с Таней изучали документы ее мутного женишка. Помимо карт там был целый архив исторических документов, старинных рисунков усадьбы Чернышевых и современных фотографий былого величия русского дворянства. Родовое имение Чернышевых считалось одним из самых богатых в Московской губернии, но из-за нехватки финансирования реставрационные работы все откладывали и откладывали, что разрушило некогда роскошный дворец, липовый парк одичал, прочие постройки пришли в негодность на огромной земле, принадлежавшей этой графской династии.

— Что там твой Игорек хотел найти? Царские червонцы? — удивилась я такому тщательному изучению этого куска земли. — Там и без него все перерыли давно!

— Я тоже так думаю, но Игорь знает гораздо больше других историков об этом месте. Хоть у него в роду никто фамилию Чернышев не носил, есть неоспоримые свидетельства, что Игорь — потомок этого рода. Вот эти трухлявые бумаги ему передала его прабабка, только ни черта не разобрать, что в них написано.

Дальше Таню было не остановить. Всю неделю я не только глаза ломала, сопоставляя карты современные и найденные в тайнике, но и выслушала о безобразниках графского рода, направо и налево штамповавших незаконнорожденных детей. Об их распутстве и любвеобильности. И ее убеждения, что Игорь имеет право на эти сокровища как никто другой.

Незаметно для самой себя я увлеклась этим делом, поверив, что залетевшая от графского сына потрясающей красоты крестьянка, получавшая от возлюбленного в подарок драгоценности, сныкала свое добро далеко от роскошных дворцов, которые, конечно, давно были выпотрошены. И вот она-то и была прародительницей рода Игорька.

— Таня! — перевозбудилась я, поняв, что эти шикарные развалины находятся недалеко от базы Борзовых и как раз в стороне от основного шоссе. Где-то там нас с ней и свела судьба. — Смотри, это территория усадьбы, это место, откуда я ехала в тот день, когда была авария. Примерно вот на этой дороге мы с тобой встретились!

— И как нам это поможет найти Игоря? — озадачилась она. — Может, он и не там, а правда жениться передумал и сбежал.

— Пока не знаю, но надо же с чего-то начинать! Может, его пытают тут! — ткнула я наугад в карту.

— В церкви? — уточнила зачем-то Таня.

— Может, и в церкви, заодно и распишетесь, а если откажется, тут и усыпальница рядом! — приободрила я ее, как смогла.

— Там одни руины и просто так не подобраться, на дорогах посты, а больше мы нигде не проедем на машине.

Снова уткнув носы в карты, мы вдоль и поперек их изучили. Хорошая новость — место, где Игоряша рисовал свои пометки, находится очень далеко от основных построек, скорее всего, раньше там было крестьянское поселение. И охране там делать нечего. Жилища давно исчезли с лица земли и все поросло бурьяном. Плохая новость — пешком туда не добраться, слишком большой круг делать надо.

— Квадроциклы! — осенило Таню. — Смотри, база вот тут, — деловито принялась она строить маршрут, — мы можем обогнуть вот это болотце по краю и, проехав километров шесть, попадем в нужную нам часть.

— Я не умею ими управлять. И у меня хвост, — кивнула я на окно, где отирался Борис, таскающийся за мной всю неделю.

— Управлять им даже ребенок сможет. Большой палец правой руки на кнопке газа, под левой рукой на ручке тормоз. А твой хвост вообще не проблема. Едем? — уже сворачивая карту, спросила Таня.

Никто не сможет объяснить, зачем ни в чем не нуждающейся девушке искать чужие сокровища, но к этому времени я уже вошла в такой азарт, что остановить меня смогла бы только полная амнезия. И самое главное, пока я копалась в секретах рода Чернышевых, я не думала о Мироне и о том, что между нами происходит. Старалась не думать. Но Койот как в воду канул. Конечно, мы договаривались только на поездку и Борзов-старший сразу говорил, что Питер можно, потому что Мирон все равно поедет, а в целом это не его уровень, но мог бы и проконтролировать еще своих подопечных!

— По крышам уходить будем? — высматривала я в окно варианты.

— Это в вашем Чикаго можно по крышам прыгать, тут расстояние между домами метров двадцать! — хмыкнула Таня и потащила меня на первый этаж. — Соседи — пенсионеры, летом живут на даче, а мы с Игорьком присматриваем за квартирой, — загремев связкой ключей, пояснила Таня.

— Мы же только на разведку? — уточнила я, спрыгнув с балкона пенсионеров на тропинку за кустарником у дома.

— На месте решим, — пожала плечами Таня, вызывая такси в приложении.

С детства я умирала по тачкам, мой папочка привил мне эту страсть к быстрой езде. Но только на автомобилях. Этот квадроцикл клоп какой-то на широченных колесах. Управлять таким агрегатом мне никогда не приходилось, и я сомневалась, что удержу руль на кочках, но Таня пропустила мимо ушей мой бубнеж о безопасности таких транспортных средств.

— Квадроцикл это мини-внедорожник, — пояснял нам инструктор, — для него не существует непроходимых дорог. Песок, глина, болото, лес… — все болтал он, выдавая нам нехитрую экипировку, состоящую из шлема, очков, наколенников и перчаток.

— Я впереди, ты за мной, на расстоянии метров десяти, а то пыль и ветки от меня тебе в лицо будут лететь, — нацепив мне на голову шлем, дико воняющий головами предыдущих арендаторов, командовала Таня.

Думать о том, что на мне ношеные кем-то вещи, я перестала с первой минуты езды. У этого клопа оказался довольно мощный мотор, развивающий неплохую скорость. Поначалу мои поджилки тряслись от страха, а потом уже все внутренности сотрясались на кочках, как овощи в блендере.

Кайф от поездки по лесным просекам, полянам и просто бездорожью я начала получать спустя минут десять. После того как поняла, что клоп очень устойчив даже на резких поворотах и на первый взгляд непреодолимых неровностях земли.

— Класс! — орала я, хотя за ревом моторов Таня меня не слышала, все больше добавляя скорость.

Ощущения просто непередаваемые! Настоящий полет души! Сердце заходится в грудной клетке, переполненной будоражащими впечатлениями. Ветер обдувает, мотор ревет, эмоции переполняют и с моего лица не сходит счастливая улыбка. Наперегонки с ветром я неслась за Таней, то выскакивая на просеку, то снова углубляясь в лес. Летела по лужам, оставшимся на разбитой дороге после дождя, по сложным перепадам в лесу. Ветки, листья и пыль фонтаном из-под колес, и я уже по уши в грязи, но зашкаливающие эмоции куда выше переживаний о грязной с головы до ног Ленточке.

Мы уже достаточно далеко отъехали от основных дорог, и добавившийся звук третьего мотора кубарем отправил сердце в пятки. Повернувшись в сторону звука, я нечаянно потянула и руль туда же. Даже заорать не успела, пролетая сквозь высокий кустарник на полном ходу, раздирая ветками лицо, руки и ноги. В мыслях было только одно — удержать и не перевернуться.

Черный байкер не ожидал такого финта от меня, тем более я вылетела ему прямо под колеса. Теряя управление, он завилял по узкой полосе между деревьями и скорее всего матерно выражал свое мнение о манере моей езды. Его экипировка не позволяла рассмотреть его совершенно, но неожиданные ассоциации застали врасплох. Метра два ростом, громадные плечи, узкая талия, длинные мускулистые ноги…

Брендированный байк «Borzz» мощность имел гораздо больше моего клопа, и хоть устойчивостью несравним с квадриком, в таких сильных руках это не имело значения. Наша встреча была мимолетной, всего несколько секунд, и он скрылся в дебрях, судя по звуку, удаляясь от меня все дальше. Он следит за нами? Мамочки! Куда я вляпалась?

Танюши уже и след простыл, куда ехать, я не знала, но и на месте стоять было страшно, поэтому я продолжила поездку. Вся эйфория улетучилась, и теперь я замечала, и как устали руки управлять шустрым квадроциклом, и грязь на теле, и пыль, забившуюся в нос, и песок на обветренных губах.

Немного успокоившись, что байкер не повесил меня на ближайшем суку, я все же глазела по сторонам и в одно мгновение снова увидела его мелькнувшим за деревьями. Гаденыш! Если это проделки Койота, я ему его хвост в поросячий закручу! А ведь он, правда, очень похож комплекцией на Борзова!

Разозлившись, я хотела ехать в его сторону и содрать с него шкуру, и чуть не пролетела мимо квадроцикла Тани и ее саму рядом.

— Дальше пешком надо, — пояснила мне Таня, раздвигая ветки и показывая брешь в загораживающем территорию заборе.

Пробираясь по заросшему липовому парку, мы шумели как стадо мигрирующих кабанов, но до заброшенной церкви добрались необнаруженными.

До церквушки мы не дошли, разглядывая из-за кустов отирающихся там мужчин. На мой немой вопрос, нет ли среди них женишка, Таня отрицательно покачала головой и вдруг побледнела как поганка. Снова повернувшись к полуразвалившейся постройке, я сама чуть в обморок не шлепнулась. Четыре мужика вытащили из дверей гроб без крышки, из которого свисала рука в окровавленной рубахе странного фасона.

Вернувшись к квадроциклам, мы хотели вызвать полицию, но ни мой, ни ее телефон не ловил.

— Поехали к Борзовым, — решила я, что это самый быстрый и надежный вариант задержать преступников с поличным. — Только ни слова про наше расследование! Скажем, просто катались, мне и так достанется из-за тебя! — напутствовала я перепуганную и без меня Таню.

Казалось, до базы мы долетели минут за десять, погрузившись каждая в свои мысли. Таня переживала за жениха, а мою голову занимал чертов байкер.

Оказалось, явились мы в разгар тренировки. Бойцов десять в камуфляже и широких защитных очках носились по страйкбольному полигону, где были различные ангары, лабиринты и прочие форматные сооружения.

Борзов-старший сидел на вышке на этой площадки и, наблюдая за тренировкой, вносил знаки напротив позывных своих подчиненных, в замысловатую таблицу. «Хам» заработал больше всех плюсиков, интересно, за что?

Выслушав наше сумбурное полувранье, дядя Саша спокойно отдал команду свободной группе, но меня с ними не отпустил. Тане тоже не разрешил ехать с ними, но, в отличие от меня, ее удерживать он не мог, и она полетела сама следом на своем квадроцикле.

На площадке, как я догадалась, было сражение между бойцами с синими повязками и красными.

— Почему «Хам»? — в ожидании Тани от скуки приставала я к работающему человеку.

— Лень было написать полностью. Хамелеон, — пояснил дядя Саша, гоняя спичку во рту.

— А где он? — продолжала я отвлекать главу волчьего семейства.

— Сейчас появится тут, смотри, — ткнул мне карандашом в заросли кустарника около какой-то странной постройки Борзов.

Последнее слово мог бы и не говорить, я и так во все глаза таращилась, особенно когда боец появился на скорости звука из этих кустов, вылетая и стреляя по бойцам с повязкой другого цвета на рукавах.

Я такого никогда в жизни не видела! Он перемещался и вертелся по площадке, словно у него турбированный мотор в груди. Такое ощущение, что он вот-вот взлетит на таких высоких скоростях, при этом «мочит» противника точно в голову или в грудь, прямо в движении.

— Вау! — не сдержала я своего восхищения этим суперменом. — Марвеловский Флэш решил подзаработать в вашем агентстве?

— В следующий раз не будет позволять кусать себя питерским Женщинам-Кошкам, — не отвлекаясь от своего занятия, проворчал дядя Саша, а у меня сбилось дыхание от догадки, что это за боец.

Пряча покрасневшие щеки от Борзова, я залипла на этом провинившемся бойце, и у меня совершенно вылетело из головы, что я избегать его собиралась, а не восхищенно таращить глаза на него. Но где я еще такое увижу?

Как истинная болельщица, я вцепилась в деревянный поручень вышки руками и не сводила глаз с бойца «Хам», переживая, что в него попадут этим шариком с краской. Надо ли говорить, что за полчаса этой тренировки я переступила за грань.

Не только его профессиональные навыки впечатляют, но и то, какой он бесстрашный, сильный и ловкий. Как хитро и лихо он обводит вокруг пальца соперников, которые, казалось бы, знают его давно.

— Ой! — вскрикнула я, когда он выпрыгнул наперерез двоим «синим» прямо под нашей зоной наблюдения.

Задравший голову боец с припухшей от укуса губой отвлекся на меня, получив от «синих» целую очередь красковых пуль. Проиграл…

— Мирон, на лазеры! — рявкнул Борзов-старший в рацию.

— Это я виновата! — решила я заступиться, увидев, как Мирон снял очки с расстроенной моськи. Кажется, Койот не любит разочаровывать папочку…

— В настоящем бою ему эти отмазки не помогут, — улыбнулся мне старший волк.

Естественно, я напросилась посмотреть и на эти лазеры, и вот тут я поняла, что на улице это был детский сад по сравнению с этой комнатой ужасов! И я официально признаю себя идиоткой, что пошла на это смотреть. Как бы далека я ни была от всех этих стрелялок, но то, что вытворял Мирон, сражаясь с десятками роботов, норовящих зацепить его лазерными лучами в кромешной темноте, это просто невероятно. Миллионы девчонок влюбляются в экранные образы героев боевиков, как устоять, когда перед тобой самый настоящий? Стрелял Мирон одинаково быстро и точно обеими руками, ещё и выпендривался, подкидывая и перезаряжая свое оружие на лету.

Досмотреть на битву Мирона с машинами мы не смогли, отзвонилась хохочущая группа захвата и отчиталась о том, что на указанном объекте ведется подготовка к съемкам какого-то кино и труп в гробу ненастоящий.

— Ну, ты даешь, Ленточка! — хохотал и дядя Саша. — Отправила вооруженных до зубов ребят на съемочную площадку! Душевые там, если тебе надо! — мазнул взглядом по мне дядя Саша, и я только опомнилась, что выгляжу как Баба Яга после турне по лужам.

Припустив в указанном направлении, я торопилась до того, как вернется Таня, на полном ходу влетая в раздевалки. Стоящие около лавочки берцы пригвоздили меня к месту. Такие же здоровые, как у черного байкера.

— Проходи, раздевайся! — раздался голос Мирона от дверей душа.

Крутящийся ответ прилип к языку. Нисколько не стесняясь, Мирон стоял, закинув полотенце себе на шею и держа его края в кулаках. Кроме полотенца, на нем были только татухи и наглая улыбка.

Зачем я трачу на румяна кучу денег? Краска с моих щек не исчезает ни от общения с Койотом, ни от воспоминаний о нем в любую свободную минуту!

— Не до глупостей мне! Где тут женский душ? — старалась я не смотреть на его обнажённое тело, но выходило из рук вон плохо.

— Какие глупости, все серьезно! — оскалился гадкий Койот, подходя ко мне. — И мои глаза выше, Ленточка!

Глаза еще хуже вообще-то! Эта серо-оливковая радужка как капкан для меня. Нежно касаясь моего подбородка, Мирон поднял мою голову, не давая пялиться на его высеченные из камня мышцы. Не могу смотреть на него спокойно! Встречаюсь с ним взглядом, и в груди все замирает, только развратные бабочки в животе отчаянно крутят задницами, танцуя тверк. Влипла я по самую макушку! Где-то должны найтись мысли, способные отрезвить, но слишком поздно. Я уже попалась в ловушку его необычных глаз, зрачки которых превратились в бездонный черный котлован и утаскивают меня в пропасть.

— Опять бегаешь за мной, грязная девчонка? — включил свой мурашкообразующий баритон Мирон, осторожно стирая пыль с моих губ.

Большой палец застывает на моих губах, прожекторы Койота вспыхивают, секундное колебание, звук щелчка замка за моей спиной, и тяжелая ладонь опускается мне на поясницу, а его вечно эрегированный хвост, пытается оставить отпечаток на моем бедре, как на Аллее Звезд в Голливуде — ладони.

Внизу живота разливается жар, и, борясь со сжигающим благоразумие желанием, поднимаю руки, чтобы сохранить дистанцию, и упираюсь ими в жесткий пресс. Сквозь грохот собственного сердца слышу сдавленное шипение Мирона. Он подается вперед, прожигая меня темным взглядом, наполненным огнем вожделения, и толкая меня к двери. Хочу сказать ему, что он слишком высокого о себе мнения, но не успеваю, потому что он прижимается к моим губам все в той же доминирующей манере, бесцеремонно вторгаясь своим горячим языком.

Я должна была раньше догадаться, что если постоянно думать о Мироне и той ночи, то, оказавшись в его руках, я снова потеряю голову, опять потеряю контроль, расплавившись от его поцелуев. Сдалась под его напором за миллисекунду, осознавая, что я пожалею об этом позже, но сейчас не хочу об этом думать.

Слетающая с меня одежда не принесла прохлады и не погасила языки пламени, гуляющие по телу следом за ладонями Мирона, бесстыдно оглаживающими мою грудь, нежно кружащими пальцами вокруг сосков и оставляющими мурашистые искры на коже.

Ноги потряхивает от возбуждения, так что приходится вцепиться в его круглые плечи. Как по команде, ловкий Койот, ухватил меня за бедра, подкидывая их на свою талию, и быстро уволок под теплые струи душевой лейки.

— Охрененные, — хрипит Рон, поднимая меня выше, набрасываясь на мою грудь и вбирая вершинки, обводит языком по ареоле, пропуская через меня тысячи киловатт электричества.

Закусываю губы, сдерживая срывающиеся стоны, но тонны воздуха покидают мои легкие, когда он дотрагивается подушечками пальцев там, где я жду больше всего, и начинает массировать клитор. Скорее всего, я уже подцепила от Мирона его дикое животное либидо.

— Готов всю тебя вылизать языком, Котенок, — прокладывая огненную дорожку ниже, рычит Рон, — в первый раз чуть в штаны не кончил!

Грязный гадкий Койот и такой же грязный его язык, заставляющий меня дрожать от нетерпения. Но меня еще больше заводит его болтовня, хотя я не помню на нем штанов в первый раз.

Ответить ему с моим внезапно обедневшим лексиконом до слов «ах» и «еще» я не могу и только со стоном откидываю голову на стену, когда его пальцы погружаются глубже.

Профессиональный банщик с гигантским перечнем интимных услуг продолжает ловко орудовать во мне пальцами, удерживая на весу и жадно исследуя мою шею, так и норовя снова укусить, но позволяет себе только слегка прижимать кожу зубами и зализывать боль языком.

Его каменный член, гордо задрав голову, упирается мне в живот, и я только хотела потрогать, опуская руку и осторожно обхватывая его.

— Бля, Котенок, я больше не могу! — рычит на меня Мирон, и я ничего понять не успеваю, как он одним рывком вгоняет его в меня, переместив свои руки на мою задницу.

Перед глазами пролетают яркие вспышки, дыхание сбивается, но Мирон старается быть нежным и двигается осторожно, компенсируя глубокими толчками и горячими влажными поцелуями.

Теперь я точно знаю, что это самое крышесносное, что я когда-либо испытывала. И сейчас я не хочу думать, что между нами происходит. Подчиняюсь ему полностью и изо всех сил стараюсь продлить это наслаждение от растягивающих меня внутри ощущений, но не получается. Мое тело содрогается в сладких спазмах, с губ срывается стон, зародившийся, кажется, где-то в груди, и, закрывая глаза, последнее, что я вижу, это сверкающие серо-оливковые радужки. И Мирона как будто лихорадит от слишком непривычного темпа.