Будешь моей!

Глава 27. Ленточка

Со дня последнего звонка Мирона прошло уже больше трех месяцев. Я знала, что он вернулся в Москву, был на празднике у Браунов и, судя по количеству его фоток в инстаграм друзей с вечеринок, Койот вернулся к прежней жизни.

И я решила не ездить домой, пока не получится его разлюбить. Но тут же нашелся повод не просто смотаться в Россию, а сто процентов встретиться с Мироном на свадьбе друзей. И мне звонили все узнать, прилечу я или нет, а некоторые подозрительно часто.

— Ленточка, ты прилетишь на свадьбу Стефи? — раз двадцатый за неделю спрашивала меня Вика, а я все не могла решиться.

— Разве недостаточно того, что я была на их первой свадьбе в Вегасе? — отказывалась, я выдумывая массу отговорок.

Что за блажь жениться дважды в год? Причем не меняя партнёра.

— Жаль, ну если передумаешь, напиши мне!

— Не передумаю, — заверила я подругу.

Я была уверена, что не нужно мне приезжать, только раны бередить. До последнего держалась, не выходя из приложения онлайн-табло вылетов. Но как только поняла, что остался последний подходящий рейс, собрала вещи за полчаса и домчала до аэропорта за столько же.

Спонтанность поступков теперь мой главный недостаток.

Ещё и свадьба в каком-то лесу на базе отдыха! Лететь пришлось с пересадкой.

Пожалуй, первая свадьба этих чокнутых Ромео и Стефи была намного скромнее. Тут же в огромном пространстве кишит народ, очень шумно, и мне не так просто разобраться, кто с чьей стороны. Я и своих не всех помню.

Но все меня и не интересовали. Всю меня от головы до пяток поглотила злость, ревность и ярость, едва я увидела Койота в компании красивой девушки. Они сидели на диванчике, мило воркуя. Свою полигамную ручищу Мирон закинул на спинку за ее плечами и улыбался кудрявой сучке так искренне! Мне же всегда доставались от него только наглые ухмылки и еще более наглое вранье!

— Ваше Борзейшество! — с улыбкой кобры решительно подошла к скотине лесной. — Я смотрю, ты уже нашел себе подружку? Девушка, а он вам уже хвастался своим званием «Мистер секс на секундочку»?

Что именно испытывал Мирон, когда повернулся ко мне, непонятно. Глаза вроде вспыхнули радостью, но тут же сощурились от злости. Кадык дернулся, губы тоже сначала приоткрылись, а потом плотно сжались. Но в целом казалось, что его веселит эта ситуация, а это бесит меня еще больше!

— Что происходит? — пропищала девушка, хлопая длинными ресницами. Кажется, наращенные, но если так, то очень качественно.

— Все в порядке, милая! Просто Леночка ревнует, влюблена в меня по уши, — приобняв свою пассию, решил унизить меня Мирон.

Ах, вот насколько ты Гадкий Койот? Ну что же, я тоже не из стеснительных!

— Ой, Мирон, ну ты бы еще вспомнил о своем обещании подарить мне две полоски! Это было давно! — вошла я в роль, насмешливо и снисходительно разглядывая лицо, которое мне снится ночами. — У меня давно уже новый парень!

— И где же твой новый парень? Испугался отморозить свои крошечные яйца и не полетел? — снова у оборотня дыбом шерсть, и от гнева глаза пугающе горят.

— Он занят, у него операция по уменьшению пениса! — рявкнула я, привлекая внимание окружающих. — А то у нас бантик не налезает на него!

— Ну не будь такой лгуньей, Котенок! Он налезет даже на мой! Пойдем, проверим? — похотливо заблестели глаза Мирона, а мои предательски опустились на его ширинку! Блин!

— Воздержусь! Это только ты думаешь, что минет за измену не считается! Или ты с той стриптизершей на нем не остановился? Прокатил ее в зону турбулентности или ограничился вокальным номером, агент ходок?

— Лена! Не смей так разговаривать с отцом своих будущих детей! — рявкнул Мирон громче музыки.

Девушка рядом с Мироном застыла с открытым ртом и округленными глазами, но, к моему ужасу, не она одна стала свидетелем нашей перепалки.

— Лена! Мирон! Прекратите! — слышу сбоку голос мамы и поворачиваюсь к ней уже краснее светофора.

Рядом с моей смущенной мамой стоит веселая мама Койота и, потягивая коктейль через трубочку, успокаивает мою родительницу:

— Да ладно тебе, Катюш, по-моему, это очень забавно!

Такого стыда я не испытывала никогда! Да что же за напасть такая? В этой России экология настолько плохая, что я начинаю вытворять глупости не успев приземлиться?

Я не смогла больше выдавить из себя ни слова, молча тряхнув головой, понеслась искать туалет. Если я немедленно не умоюсь ледяной водой, мои щеки сгорят!

Замысловатая расстановка шатров сбивала с толку, и, не понимая, куда идти, я остановилась у стены, где меня и догнал Койот, хватая за локоть и разворачивая к себе.

— Куда сбежала, лгунья? Мы не договорили! — прорычал Койот, возвышаясь надо мной.

Этот его Койотский аромат кому хочешь голову снесет. Хочу сорвать с него рубашку и, обняв мускулистый торс, уткнуться в его грудь носом, чтобы почувствовать его запах еще насыщеннее.

— Наконец-то хоть кто-то сюда пришел! — воскликнул парень с фотоаппаратом, — Девочки! Реквизит смельчакам!

Внезапно над нами загорелись лампы, с двух сторон окружили девушки, цепляя мне и Рону на голову блестящие шляпы, какие были у нас в Вегасе. Мирону всучили сигару и картонные усы на палочке, а мне картонные губы.

Наши попытки сбежать пресеклись самым жестоким образом. Девушки в буквальном смысле встали грудью, не выпуская нас из зоны фотостенда для мини-фотосессии, а фотограф и вовсе рявкнул:

— Что вы растерялись, как Билл Гейтс на «Горбушке»? Работаем! Нашим молодоженам нужны красивые воспоминания!

— Что, Койот, ты только в обнаженке фотографироваться любишь? — хотела съязвить я, но слишком поздно осознала, что сдала себя с головой.

Да, я нашла тот выпуск «Maxim» с ним на обложке! И он там был абсолютно голый, прикрывая свое Койотское хозяйство треклятым полотенцем. Как по иронии судьбы, именно в таком виде я дважды и попалась на его сексуальное тело, как мышка на кусочек вкусного сыра в капкане.

— Иди сюда, принцесса заморская! — поправив свою шляпу, Мирон опустил руку мне на талию и дернул к себе, подозрительно наклоняясь к лицу своими неразборчивыми губами.

— Руками не лапать, слюнями не капать! — отклоняясь от него, прогнулась так, что заныл позвоночник. — Еще заразишь меня герпесом своих «медсестричек»!

— Это тебя своими биологическими жидкостями орошают все кому не лень! — снова вспомнил тот злосчастный чмок в щеку Рон.

В тесной близости с Мироном мой мозг никогда не работал, а сейчас, после такой длительной разлуки, и вовсе спешно повесил вывеску «перерыв» и помогать мне ссориться с Койотом не собирался.

Так и не придумав, что ответить, я как обычно хотела пригрозить его моське царапками, но в последний момент вспомнила какой он бабник-сиськолов, и ткнула ему в нос средним пальцем. В этот момент Мирон опустил ладонь и сжал мой зад с такой силой, что я от неожиданности вытянулась струной, открыв рот.

Так и запечатлел нас фотограф — с пылающими пламенем взглядами, с рукой Мирона на моей заднице и моим факом у его лица.

— Обалдеть как здорово! А теперь с улыбкой! — радостно вопил фотограф.

— Ненавижу тебя! — ласково промурлыкала я, растягивая бантик в фальшивой улыбке.

— И я тебя! — прохрипел Мирон, с таким же оскалом, обхватывая меня двумя руками и, кажется, пытаясь меня к себе приклеить намертво.

— Ты не прикоснешься ко мне после своих заразных шлюх! — почувствовав его стояк, занервничала я. Точно понимая, что я не устою!

— Борзова, ты достала меня! — озверел Мирон, подхватив меня на руки и утаскивая из шатра на глазах всех родственников.

— Куда ты меня тащишь, пещерный человек!

— Трахаться без остановки, пока все, что накопилось с августа, не закончится!

Мирон чуть ли не пламя изрыгал от ярости, а во мне затрепетали все крылья развратниц по мере того, как до меня дошло, что он рычит.

— Ты хочешь сказать, что у тебя полгода не было никого?

— Разумеется, нет! — рявкает на меня бешеный пес, отправляя мою душу в рай.

Поставив меня около двери домика, Мирон одной рукой открывал замок, а второй прижимал меня к себе, как ценный приз. Если он думал, что я убегу, то сильно ошибался.

Планирую расставить все точки с Мироном, прежде чем прыгать к нему в постель, но у нас с ним опять нестыковки в расписании. Не выпуская меня из лапы, Койот протиснулся в дверь и, молча обхватив мой затылок, дернул к себе.

Тоска по его поцелуям усилила эффект прикосновения жестких губ, мгновенно разрываясь в голове ярким взрывом. Словно обработанные на компьютере спецэффекты он обрушился на меня, его вкус и запах электрическими импульсами пронзает каждую клетку. Дурманом опьяняет голову только от ощущения себя в его сильных руках, в жарких объятьях, с которыми не сравнится ни одно место в мире.

— Бля, еле дождался тебя, — хрипит Мирон, задирая подол моего платья.

Еле дождался? А встретить в аэропорту не захотел? Даже мои друзья не поленились встретить меня, а с ними я не виделась всего два месяца. Уж Рону точно не составило бы труда узнать, когда я прилетаю. Почему-то до этого момента меня не беспокоило то, что меня встретил папа, а не Мирон, но сейчас это вдруг показалось обидным.

— Ты лжешь! — разозлила меня мысль, что он все время обманывает, чертов хамелеон! — У тебя за пять месяцев не было пары выходных? Не прикасайся ко мне больше никогда, потаскун! Ненавижу!

Я не хочу снова обжечься, не выяснив на берегу, к чему приведет этот секс по случаю! От обиды, ревности и злости я даже не понимала, что молочу его кулаками по твердым мышцам груди, плечам, пытаясь сдвинуть этот монолитный монумент.

— Заткнись, Лена! Просто нахрен замолчи! — переливаются лихорадочным блеском глаза Мирона, в которых чертова бездна.

В этот момент я явно слышала, как трещит его черная рубашка, не выдерживая раздувающихся мышц оборотня. А сейчас это точно он. Всклоченные волосы и частое тяжелое дыхание добавляют его облику еще больше агрессивности, отчего в моей крови начинает бурлить адреналин, закипая вместе с носящимся по венам возбуждением.

Всего один поцелуй, и в моих трусах уже потоп! Агрессивный натиск и воспламеняющий взгляд, и я рядом с ним превращаюсь в похотливую кошку!

Я успела только скинуть ботильоны под прожигающим взглядом Койота. Пока он решительно шагал ко мне, демонстративно расстегивая ремень своих брюк, чтобы я не сомневалась, что он не отступит от своего обещания трахаться без остановки. Толкает меня к стене и, хватая за волосы, выворачивает мою голову, вновь овладевая моим ртом. Я хочу вытолкнуть его настырный язык, но он сплетается с моим, путая сознание и снова делая меня податливой игрушкой Койота.

Мои непослушные руки путают сопротивление с жадными ласками, и каждую мою попытку перестать наглаживать его шею Рон пресекает, перехватывая кисти и закидывая мои руки обратно на свои плечи. Он так горяч и нетерпелив. И я слишком соскучилась, чтобы не трогать его перекатывающиеся мышцы, не реагировать на жадный натиск горячего тела.

Жемчужные шарики пуговок моего платья рассыпаются по полу, и шелк с шелестом стекает с меня, падая к ногам. Меня трясет от разрывающей смеси эмоций — злости, ревности, ослепляющего возбуждения, от желания поколотить его за все месяцы моей тоски по нему, и я с размаху влепила ему пощечину, звонко опуская ладонь на колючую щеку.

— С-с-стерва! — зло шипит Мирон, обхватывая мои ягодицы и поднимая вверх. Резко впечатывает меня в стену, вдавливает своей двухметровой цельнометаллической тушей и вонзается зубами в мою шею. Его горячая кочерга утыкается мне между ног, отчего живот сводит мучительными спазмами в ожидании наслаждения.

Его колючая щетина царапает кожу, когда настойчивые губы опускаются ниже, ловя вершинки груди. Как зеркальное эхо от его горячего языка, вдавливающего сосок, у меня между ног разгорается влажный жар. Мое тело истосковалось по Мирону и отзывается на каждое его прикосновение новой отарой мурашек. И вспышками импульсов везде, где его каменное тело прикасается к моему в безудержном танце страсти.

— Скучал по вам, мои сладкие! — хрипло бормочет Мирон, мягко сжимая соски губами, втягивая их и кружа языком.

Какой же он придурок! Хочу на него разозлиться, но не могу. Койот делает меня своей слабой самкой, опьяняя прикосновениями своих губ, сметая сопротивление своей одержимой похотью.

— Гадкий Койот! Не смей меня трогать! — хочу быть агрессивной, но мой голос дрожит как панакота на центрифуге.

Пытаюсь погасить в себе стон, но проигрываю, как только его рука скользит мне по бедру, пробираясь к промежности, и сдвигает кружевные нитки. Пальцы Койота жадно скользят по влажному входу, и с моих губ слетает стон вожделения, когда он проникает внутрь в сопровождении шипящего хрипа Мирона.

На миллисекунду я вспоминаю о защите, но тут же эта мысль стремительно вылетает в воронку накатившего оргазма. Тяжелое дыхание Мирона возвращается к моим губам:

— Хочешь меня, стерва! — сдавленно хрипит Рон, мучительно медленно исследуя меня пальцами.

Хочу снова влепить ему пощечину, но мои руки выходят из-под контроля и оказываются у Мирона под рубашкой, царапая его разгоряченную кожу на титановых мышцах живота. Закусываю губу, сдерживая рвущиеся стоны. Но не справляюсь с вибрирующим во мне наслаждением, от которого вот-вот разорвет на части, и я со стоном громко выдыхаю его имя.

— Еще раз! — требовательно рычит Мирон.

В его расширенных зрачках я вижу свое отражение и снова попадаю в капкан его радужки. Как мотылек лечу в это серо-оливковое пламя. Молча мотаю головой, чувствуя искрометное приближение оргазма в нарастающей дрожи. Крепче сжимаю ноги на его талии, впаивая пятки в идеальную задницу.

— Скажешь, стерва! — вибрирует в ушах эхо.

Губы Мирона вжимаются в мою щеку, обе руки подхватывают бедра, и я чувствую давление тугой эрекции. Долю секунды мы смотрим друг другу в глаза, и он проталкивается в меня, подарив забытое ощущение болезненной наполненности. Во мне взрываются салюты, яркими вспышками разлетаясь по всему телу.

Мирон не прекращает рычать, трахая меня как животное, толкая мои бедра себе навстречу. После длительного перерыва мне кажется, что меня он буравит меня своим распухшим хвостом, пытаясь еще и яйцами настучать мне по заднице. Внутренности обжигает от скорости трения его члена, вдалбливающегося так быстро и глубоко, что я практикую упражнение Кегеля, сжимая мышцы таза прямо с гоняющим во мне поршнем. Помещение вокруг начинает кружиться, мое тело не было готово к такому напору сразу, и слишком быстро оргазм утягивает меня в свои владенья кристально-чистого наслаждения, оглушая настолько, что я едва различаю жаркий шепот Койота:

— Ты моя? — сдавливает мои ягодицы до синяков Мирон, загоняя себя в меня длинным рывком до упора.

Мои опухшие от поцелуев губы не способны сейчас воспроизводить иные звуки и выводят только невнятное «м-м-м».

Отлепив меня от стены, с которой пытался сравнять, Мирон несет меня в комнату и опускает на пушистый ковер у небольшого камина. Нависает надо мной, протиснувшись между бедер и снова ловит свой член, направляя в меня.

— Будешь Борзовой? — врезается в меня так резко и глубоко, что у меня пальцы на ногах сжимаются, и в ответ я успеваю только вскрикнуть.

Его плечи подрагивают под моими пальцами, в оливковой радужке плавится столько нежности, что мне хочется застрять с ним в этом моменте времени и отдать ему всю любовь, что живет в моей душе под семью замками.

— Люблю тебя, Ми-Рон, — старательно выводят мои губы, выпуская признание из плена сердца.

Затуманенные глаза Мирона силятся разобраться в тумане моих, а я хочу увидеть ответ в его. Мирон замедляется, даже, кажется, перестает дышать, гладя мои волосы, после чего жмурится и снова прижимается к бантику губами. Но прилива нежности оборотню надолго не хватило, поцелуй углубился через секунду, а через две возобновился режим дикого траха Койота. И я отпускаю себя, снова позволяя ему все, что его койотским душе и хвосту угодно.

Переизбыток чувств грозит прикончить меня прямо в сверкающей искрами эйфории, потому что мне кажется, мы уже целую вечность не можем оторваться друг от друга. Мои ноги раз пятый сводит судорогой от того, как я стискиваю ими каменную задницу. Если я не смогу свести ноги обратно, все решат, что мой «Тампакс» после двенадцати превратился в тыкву.

На волне очередного оргазма я сквозь полуприкрытые глаза вижу, как искажается лицо Койота в гримасе безумного наслаждения. Это так кайфово, видеть и чувствовать его реакцию, впитывать как губка все рычаще-шипящие хрипы его участившегося дыхания, и плевать, что в эти моменты он сжимает меня до хруста костей, навалившись всем телом и толкаясь так глубоко, что у меня выступают слезы.

То, что произошло потом, мне лучше не вспоминать без впитывающих влагу прокладок. Дождавшись, когда затихнет пульсация во мне, Койот встал на колени, задрав мои ноги на свои плечи, и, опустив взгляд, смотрел, как он вонзается в меня. Все грани его мышц словно заострились, в напряжении скручиваясь и раздуваясь до выступающих вен. Это не мужчина, а виагра для женщин!

Всего в несколько движений он догоняет меня, я вижу, как по его прессу пробегает дрожь, что необъяснимо передается мне. Выплеснув дозу своего семени в меня, он выходит, обхватывая свой стояк, и с нечеловеческим рыком орошает мой живот, грудь, и я не успеваю понять, как его бедра оказываются у моих плеч. Пальцы Койота сдавливают мои щеки, заставляя открыть рот, и упругая, гладкая головка толкается в мой язык, заливая его спермой. Налез бантик.

Не зная, что мне делать с его чемпионскими сперматозоидами, я сглатываю, глядя на Мирона распахнутыми глазами, и осторожно касаюсь его подрагивающего члена языком.

Сдавленный стон сквозь плотно сжатые зубы, чернеющее безумие в глазах и тонна белка вместо ужина стали мне наградой за старания. Очешуеть, как его от меня прет!

Гора мышц обмякает, рухнув рядом со мной на пол, и у нас обоих силы только пялиться друг на друга, пока пульс не перестанет бить рекорды.

— Я как будто тебя второй раз девственности лишал, ты такая тесная, — не успев отдышаться, скалится Мирон.

Если бы я не приехала, то точно бы все заросло. Сил снова разогнаться на эту тему у меня не было, а вот чувство голода появилось. Я последний раз ела в самолете, часов восемь назад.

— Я есть хочу. Тащи мой чемодан сюда, ты испортил мое платье.

Бесстыжий взгляд опускается мне на губы, и тут же в глазах вспыхивает похотливый огонек. Нет, я, конечно, буду рада, если он не соврал и долги там с августа копятся, но сейчас у меня нет сил даже отогнать его нахальные руки с моих сисек. Пошлый Койот рисует на них своей спермой, как художник на холсте.

— Я попрошу нам сюда привезти ужин, потом погуляем сходим.

Оставив поцелуй на моих губах, от сахарной сладости которого нам обоим грозит кариес, Мирон удалился в ванну, а я заползла на диван, укутавшись в клетчатый мягкий плед.

Что там так долго намывал Койот, я не знаю, но когда минут через десять раздался стук в дверь, я сама чуть под стол не полезла от страха быть застуканной в домике Мирона.

— Ленточка! Открывай! — раздался голос Саньки, и мое сердце начало обратный путь из пяток.

Завернувшись в плед как в кокон, потопала к двери и, распахнув ее застыла с открытым ртом. Санька, уже явно прибухнувшая, стояла, вся увешанная пакетами.

— Вика уехала! — сходу огорошила меня подруга.

— Жаль… но я-то при чем? — и расстроилась я, что не увиделась с Выкусей, и удивилась, нафига надо было меня искать, чтобы об этом сообщить.

— Ты при чем! Мы договаривались с ней пойти в баню! Как я теперь одна пойду, я этих Самойловских девушек не знаю! Ты идешь со мной! — тоном, не терпящим возражений, потребовала Санька, протискиваясь в дверь со своими кульками.

— У меня ничего… — только было открыла я рот, как подруга затараторила:

— Я все тебе взяла! Вот смотри! Купальник, валенки, полотенце, скрабики!

Я зависла, таращась на это изобилие, с одной мыслью: «Валенки для бани?».

— Ну, пожалуйста! Там караоке! Чай с чабрецом и сушками! Я так хотела сходить, кучу денег на эти скрабы спустила из-за твоей сестры! — неожиданно закончила Санька, глядя поверх моей макушки.

Почувствовав, как руки Мирона ползут по моей талии, я густо покраснела, но Саньку мы этим не смутили ни на грамм.

— Мирон! Там мужики собрались мясо жарить, иди тоже что-нибудь пожарь! Я не меньше твоего по подруге соскучилась! — тыкала она в нас белым валенком с красной шнуровкой и аппликацией вишенок по бокам.

— Я буду сосиски с сыром, как на даче! — обрадовалась я, что можно припахать Рона и заодно определить его в зону отсутствия всяких фиф, боящихся пропахнуть костром.

— Звучит как реклама гастрита, — скривилась Санька.

Мирон перенес все мои вещи в свой домик, подождал, пока я переоденусь, и проводил нас до бани, где уже шумела компания женщин.

— Котенок, только недолго, нам надо поговорить, — попросил Мирон, напоследок потискав меня у входа в банный комплекс.

— Ну скрабики же… часа полтора или два, — не стала я врать, что управлюсь мигом.

— Ладно. Но если через полтора не выйдешь, я сам зайду, — пригрозил Мирон.

— Тебя забьют тазиками и вениками, Койот! Какой бы ты секси ни был, женщины не простят вторжения в секреты женской красоты! — рассмеялась я, не поверив, что он рискнет выкинуть такое.

Если вам когда-нибудь женщина пообещает вернуться из сауны с подругами через полтора часа, спорьте с ней на что угодно! Это просто невозможно. Потому что, едва я переступила порог предбанника, я словно вышла в пятое измерение. Где нет временных интервалов вообще.

— Чума, мы с этой настойки в прошлый раз с тобой опять в Самару рванули! — возмущалась какая-то тетя, разливая по пиалам красную жидкость.

— Так мы же были вдвоем! А сегодня с нами девочки! Смотри, какие невесты моим парням, а? — возразила тетя, на вид которой ее сыновьям не больше пятнадцати. — Ромочку женили, у Дани тоже есть Крис, а троих еще надо пристроить!

— Так это мама Ромео? — шепотом спросила я у Саньки, когда закончилась процедура знакомства и приветствия.

— Да ладно? — выпучила на меня глаза Санька.

И понеслось… настойка, караоке, чай с чабрецом. Потом нас избили вениками. Сашке понравилось, а я сбежала обратно в комнату отдыха, дыша как астматик в приступе.

— Мам! — зычно орал снаружи какой-то из сыновей Чумы по имени тетя Настя.

Веселые шлепки в парной подсказали, что парень охрипнет, пока дозовется, и я, посчитав, что полотенца на липучке и шапки на моей голове достаточно, приоткрыла дверь.

— Здрасте, она в парной, — в щелку сообщила я, — что передать?

— Передайте… Ой, здрасте, я Родион! — подпихнув дверь, распахнул парень ее шире и свою улыбку тоже, а я в изумлении на него таращилась. Не скажи мне он свое имя, я бы решила, что Ромео обожрался молодильных яблок. Они так похожи, словно с Ромки сняли дубликат.

— Я думаю, она это еще помнит, — нахмурилась, злясь, что он морозит меня на пороге.

— Ой! Я это… хрен принес! — еще больше вверг меня в смятение парень.

— Родька, занеси сюда, что ты девушку морозишь! — раздался командный голос за моей спиной.

Все три раскрасневшиеся красавицы выплыли из парной в одних купальниках.

— А зачем хрен? — не удержалась я от любопытства.

— В парной подышите! Это тертый корень хрена, я его сам выращиваю тут. Экологически чистый продукт! Прочищает не только бронхи и легкие, но и способствует удалению шлаков, если по лицу размазать! — радостно презентовал Родька.

— Сам свой хрен по лицу себе мажь, — тихо прошипела Санька, поглядывая на парня так, словно он ее любимого хомячка в унитаз спустил.

Не знаю, сколько мы рвали глотки еще в караоке, сколько литров настойки успели выпить, сколько смеялись и танцевали, но когда Самойловские родственницы засобирались, мы с Санькой вспомнили про скрабы и, прихватив с собой в парилку их и тертый хрен, пошли наводить красоту.

Развезло нас так, что я не то что про время не вспомнила, но и про сосиски забыла. Когда в парную ворвались Мироны и Тохи, размноженные и расплывающиеся, мы с Санькой уже встать самостоятельно не могли.

— Ленточка, ты в порядке? — опустилась моська Койота над моим лицом, с беспокойством заглядывая в глаза.

— Ты так вкусно пахнешь! — прошептала я, вдохнув его запах с мороза, что после тертого хрена казался ароматом райских цветов.

— Твою мать, Котенок! Ты что, снова налакалась? — растекся по моей коже любимый голос, хрипло вибрируя в ушах.

— Нет, что ты, мы совсем немного выпили! Это все Родькин хрен! — пожаловалась я своему парню.

— Чего? — хором спросили все Мироны и Тохи. И вокруг меня замелькали десятки светящихся оливково-серых глаз.

— Родька нам свой хрен давал нюхать, — пояснила Сашка, а я с радостью кивнула.