Будешь моей!

Глава 33. Ленточка

В захвативших чувствах от услышанного, в целом спектре эмоций не было удивления. Всё это время меня терзали такие мысли, что Мирон не звонит, не потому что не хочет. Может, я паникерша, а может, рассказы Борзова-старшего об опасностях их работы так повлияли, но у меня были мысли, что с ним что-то произошло.

Наверняка Мирон бы рассмеялся, если бы разгадал в моем порыве обнять его желание защитить от всех пуль на свете. Конечно, это смешно, но ничего поделать с этим я не могу. В эту минуту меня одолевает желание никогда не выпускать его из зоны видимости.

Я настолько тесно прижалась к нему, что слышала, как бьётся его сердце за «пуленепробиваемой» оболочкой, чувствовала, как он напрягся от моих всхлипов.

Пока Мирон снимал линзы, в моей голове пронесся целый вихрь самых ужасных картинок. Возможно, для кого-то легче не знать о чем-то таком, но для меня лучше любая правда, иначе я придумаю что-то хуже.

— Почему ты мне не сказал? Разве я не имею права знать? Зачем ты заставил меня переживать всё это время? — хотелось мне выяснить, почему он так поступил со мной.

— Не начинай, Котенок, — приглушенно прорычал Койот, откинув голову назад, видимо, закапывая капли в глаза.

— А я хочу начинать! — забурлила во мне обида. Я столько ночей проревела из-за него!

— А, ну если принцесса хочет, то конечно! — рявкнул Мирон, оторвав от своего живота мои ладони и переместив их ниже.

Положив мою ладонь на свой пах, Мирон сжал мою руку и прокатил ею по эрегированному члену.

— Можешь начинать! — хрипло рыкнул Койот, продолжая двигать моей рукой по всё больше каменеющей выпуклости.

Охватившее меня возбуждение вызвало сладкую дрожь в теле. Дыхание сбилось, заставляя часто и порывисто вдыхать его аромат.

Спина оборотня забугрилась, раздувая мышцы, от которых веяло жаром, как от печи. Не знаю, всё он успел сделать или я ему помешала, но сейчас Койоту уже не до процедур.

Как смазанный спецэффект, перед моими глазами мелькнуло пространство, и я оказалась зажатой между раковиной и Мироном. Он тяжело дышал, приоткрыв губы, и шарил по моему лицу глазами, словно туман, застеливший его глаза, мешал ему меня рассмотреть в тусклом свете ванной.

— Люблю тебя, — легко вырвалось из меня признание, которое я тысячу раз представляла себе и каждый раз сомневалась, что смогу ему сказать, сомневаясь в ответных чувствах.

Длинные пальцы Мирона скользнули на мой затылок, стягивая волосы, и, сверкнув своими серо-оливковыми прожекторами, он впился в мои губы, больше не сдерживаясь. Напористый поцелуй Мирона, как и прежде, моментально кружит голову, невольно заставляя подчиняться ему, так что теряется способность мыслить.

Ураган страсти захлестнул обоих настолько, что мы буквально рвали одежду, стремясь как можно быстрее, ощутить обнаженную кожу друг друга. Я торопливо расстегивала ремень, одновременно пытаясь залезть под худи и снять с Койота брюки. Он комкал мою юбку, задирая её выше, за пару секунд избавил меня от кофты и лифчика. Это было как помутнение рассудка, нами завладела дикая животная похоть, никаких прелюдий. На них просто не было ни времени, ни желания. Мне хотелось только скорее почувствовать его внутри.

Оставив меня без одежды, Мирон стянул свой свитер через голову и тут же тесно прижал меня к себе, продолжая жадно оглаживать моё тело, и без слов было понятно, насколько сильно он изголодался.

— Моя Ленточка, — прохрипел Мирон, прикусив мочку уха, и, подхватив за бедра, поднял вверх.

Его горячая твердая плоть прижалась к моей промежности, отчего мои внутренности обожгло, тугой узел затянулся в низу живота. Это было почти больно — чувствовать его рядом и сходить с ума от желания почувствовать его в себе.

Под моими ладонями бугрились его плечи, которые я царапала в нетерпении. Скрещенные за его спиной ноги тоже пытались поторопить Койота, подпинывая его упругую задницу пятками, но этот сисичник уже отвлекся на верхние полушария, склонив голову и с вожделением облизывая вершинки груди. От прикосновений его губ и влажного языка к затвердевшим соскам меня словно молниями прошило, вырвав протяжный стон. Невыносимо так долго ждать!

— Начинайте, Ваше Борзейшество! — ухватив его за шевелюру, оторвала я Рона от доведения меня до потери сознания.

Ресницы Койота взлетели вверх, и я снова бы попалась в плен его глаз, если бы не увидела жуткий шрам на его шее.

— Т-т-ты... тебя ранили сюда? — с ужасом уставилась я на шрам, где еще даже не зажили проколы от наложенных швов.

— В глаза мне смотри! — зарычал разъяренный оборотень, обхватив мое лицо и заставляя запрокинуть голову.

— Бля, Лена! Мне уже крышу рвёт! — рявкнул Мирон, глядя на меня черными глазами.

— И мне, — пробормотала я, но глаза меня не слушались, я косилась на его шею.

Резко опустив меня на пол, Мирон рывком развернул меня к себе спиной. Намотав мои волосы на свой кулак, Рон ткнул меня щекой в холодный кафель. Моя нога взлетела на раковину, и я вскрикнула, почувствовав как он резко вошел и начал двигаться. Охренеть! Я даже пикнуть не успела!

— Маньяк уличный! — всхлипнула я.

— Да, твой личный! — оттянув мою голову за волосы, хрипло прошептал Мирон мне в ухо.

Он двигался тягуче-медленно, словно давая мне снова привыкнуть к нему, а может, просто оттягивая финал. С каждым его движением мне всё больше сносило крышу. Мирон ускорился, одновременно сменив угол и проникая так глубоко, что казалось, он проткнёт меня насквозь. Его жаркое дыхание как всполохи огня обжигало кожу везде, где он успевал прикоснуться губами — на шее, плечах, спине.

Продолжая двигаться, Мирон неожиданно прижался языком к моей шее сзади и провел им от лопаток до затылка. Я не знаю, что это за фишка, но меня словно током прошибло от головы до ног. Я выгнулась, прижимаясь к его паху, ловя будоражащие сладкие волны, которые усиливались от того, что Мирон ускорился, входя в свой звериный ритм размашистыми толчками.

Несколько минут слияния с любимым гадким койотом, и меня накрыло оглушительной волной. Просто ядерный взрыв в голове в совокупности с ошеломляющим оргазмом. Экстаз невероятной силы с такой бешеной пульсацией, что Мирон с трудом протискивался в сжимающие его стенки.

Глухо застонав и содрогнувшись всем телом, Койот стиснул меня крепче, тесно прижимая к себе, так что я чувствовала его литые мышцы бедер своими, мои ягодицы упирались в его пах, лопатки прижаты к часто вздымающейся груди. При этом он продолжал медленно двигаться во мне, согревая дыханием мою охлажденную на кафеле щеку.

Откинув голову ему на плечо, я еще какое-то время приходила в себя, слушая, как сердце постепенно начинает биться ровнее.

— Посмотри на меня, — медленно протянул Койот, завораживая меня новым звучанием своего хриплого голоса.

Приоткрыв глаза, я рассматривала его в отражении зеркала. Сейчас он больше всего напоминал неземное существо, способное соблазнить любую женщину, стремящееся утолить свои сексуальные прихоти. Развратный, порочный инкуб с яркой радужкой глаз и черными котлованами зрачков, в которых отражались красные огни. Взъерошенный, с припухшими и покрасневшими от одержимых поцелуев губами.

Я завороженно наблюдала, как Мирон оглаживает мою грудь, то медленно кружа по ней ладонями, то сжимая их. Подняв руку выше, Койот надавил мне не подбородок, заставляя приоткрыть рот и очерчивая большим пальцем мои губы. Несмотря на то, что у нас с Мироном было еще не так много близости, я уже понимаю, в каком направлении потекли мысли этого ненасытного. Как минимум, потому что снова чувствую его твердое намерение продолжить секс-вечеринку.

— Отвечаю на твой вопрос, Ленточка. Я уверен, потому что люблю так, как любят в жизни только раз.

Это признание раздуло моё сердце до размеров воздушного шара. Наверное, только в этот момент я поняла, почему я верю ему всегда. Ведь если бы я смотрела на его отношения со стороны, находила бы к чему придраться тысячу раз. Мирон с первого вечера зарекомендовал себя тем самым наглым типом, цепляющим себе девчонок на одну ночь в клубах. Даже его единственный подаренный цветок и приглашение в кино можно назвать ухаживаниями с очень большой натяжкой. Но всё это перестает меня волновать только потому, что о своих чувствах он говорит прямо и спокойно, даже не волнуется ни капли. Словно просто озвучивает неоспоримый факт, и лично меня это подкупает. Мне всегда казалось, что люди, говорящие о своих чувствах слишком эмоционально, произносят слова любви в порыве, а вот сказанное то же самое спокойно и уверенно звучит более убедительно.

Позже, когда мы уставшие лежали на белых простынях, я снова наткнулась взглядом на ужасный шрам на его шее. От мысли, что его могло не стать, во мне все внутренности каменели и покрывались инеем. Мы оба лежали обнаженные и удовлетворенные, наслаждаясь этими волшебными минутами вместе. Я чувствовала себя невероятно счастливой рядом с ним, и нет уже сомнений, что я готова на всё ради того, чтобы провести с Койотом всю свою жизнь. Отравляла только одна мысль, что с его работой это счастье может оказаться очень коротким.

— Это была нелепая случайность, Ленточка, — заметив мой взгляд, небрежно сказал Мирон, словно он не пулю словил, а мизинцем об шкаф просто ударился.

— Ты мог погибнуть, Мирон. Еще на пять сантиметров выше, и тебя бы уже не было, а я продолжала бы получать твои сообщения на тайминге.

— Не четыре, — равнодушно поправил меня Койот, будто мы не о его жизни говорим.

Если верить убеждению, что половинки должны дополнять друг друга, то мы идеальная пара. Железобетонное спокойствие и уравновешенность Мирона сейчас как раз полная противоположность моему состоянию крайней взволнованности, негодования от обиды и всепоглощающего чувства страха потерять его.

— Гадкий ты Койот! У меня уже целая копилка твоих обещаний! Ты обещал дождаться, пока я закончу универ, обещал забрать меня к себе в логово и исполосовать все тесты двумя полосками!

— Не наглей, Борзова. Я прямо сейчас готов тебя забрать, но ты же не поедешь, — ловко перевернул мои слова в свою пользу Мирон, обхватив мой подбородок и задирая мою голову к себе.

Мне снова приходиться бороться с соблазном прекратить разборки и поддаться его настойчивым поцелуям. Прикосновения его губ для меня настолько желанны, что всё остальное моментально отходит на второй план.

Обняв меня своей ручищей, Рон пробежался подушечками пальцев по позвоночнику, нежно, почти невесомо, но я как расплавленный воск тут же выгнулась, прижимаясь к нему ближе. С самого первого раза на берегу водохранилища мне до безумия нравится чувствовать его обнаженное тело, прижимающегося ко мне.

— Это нечестно, Мирон. Я не выдержу еще два года таких мучений. Ладно, я дура легкомысленная, но ты-то мог держать себя в руках? А теперь каждый день в разлуке как пытка! — наехала я на Койота, ведь если бы не его дурацкие игры, я бы не попалась в эти сети.

— Вообще-то я тоже заколебался засыпать и просыпаться с эрекцией в сторону Стэнфорда! — возмутился Мирон.

Я, конечно, не против, что он привез её сюда, но из-за его появления теперь город влажным климатом накрыло. Если бы можно было обналичить каждый заинтересованный взгляд на него по доллару, мы бы озолотились.

Койот потерся о мою макушку подбородком, укладываясь удобнее. Умаялся, волчара, мало того что перелет не из легких, ещё и день насыщенный и вечер энергозатратный.

— Поспим немного, а то скоро утро, надо будет бантик на хвост намотать. Хочу кончить в твой ротик, Котенок, — пробормотал Мирон, засыпая.

Вот же Гадкий Койот, для него ляпнуть какую-нибудь пошлость вообще ничего не стоит, а я теперь лежи и мучайся от смешанных чувств и попыток прогнать мысли о его планах.

Утром я проснулась раньше Мирона и долго лежала рядом, смотрела на него и понимала, что ни на какую стажировку я не поеду. Просто не могу и не хочу расставаться с ним ни на минуту, пока есть возможность. Он, конечно, и не поймёт, какая это жертва ради него. От мыслей, что меня ждёт за такое пренебрежение к проекту, желудок сводило, мандраж на грани панической атаки. Только одного взгляда на Мирона хватило, чтобы осознать, что никакие силы меня не заставят оторваться от него сейчас.

В это утро я влюбилась в глаза Койота ещё больше, едва он их распахнул, сразу ища меня взглядом, в моей груди всё встрепенулось, сердце едва не разорвало от распирающей нежности и любви. Самые красивые в мире, в них будто две вселенные соединились в единое целое, нежно-оливковую радужку окружает, словно защищает, стальная серая.

— Ленточка, — хрипло проурчал Мирон, ткнувшись носом в мою щеку и стояком в бедро.

— Хочу быть сверху, — прошептала я, сопротивляясь его попыткам завалить меня на спину.

Хищный взгляд на секунду вспыхнул изумлением, но тут же эта вспышка потерялась в темнеющей радужке. Откинувшись на спину, Койот позволил мне самой руководить процессом, конечно, пока его самого это устраивает.

— Мне нравится твоя практика, — ухмыльнулся Борзов, сообразив, что я не поехала на стажировку.

Это утро было самым прекрасным из всех в моей жизни, и мне не хотелось спешить. Главное было насладиться каждой минутой, каждым прикосновением.

Перекинув ногу через его бедра, я оседлала дикого койота, медленно оглаживая его крутые плечи, скользя ладонями по груди и ощупывая пальцами каждую впадинку его рельефных жестких мышц.

Его кожа становилась всё горячее, дыхание становилось тяжелее, раздувая необъятную грудную клетку.

— Иди сюда, — севшим голосом приказал Мирон, подглядывая за мной из-под полуопущенных ресниц.

Наклонившись к его полуоткрытым губам, я намеренно дразнила Койота, едва заметно касаясь их.

— Нарываешься, Котёнок, — рыкнул Мирон, сжав мой затылок в руке и припечатав к своим губам.

Как бы я ни пыталась перехватить инициативу, Мирон мне не позволил, внаглую проталкивая свой язык и заставляя меня терять голову от его жаркого поцелуя. Удерживая мой затылок одной рукой, вторую он опустил на мои ягодицы, сжав их стальной хваткой. Никакого преимущества от того, что я была сверху, я не получила, в любом случае Койот не даёт мне маневра и, дернув меня выше, прижимается к моему лону членом.

— Сначала бантик, — нашла я способ вернуть власть в свои руки, сам же сказал — утром надо намотать.

Съехав ниже по его ногам, я опустила взгляд на его Койотское хозяйство. Это, конечно, единственный мужской прибор, который я видела вживую, но мне кажется, не всем так везет с размерами и эстетикой.

Обхватив его налитый член рукой, я наклонилась, медленно втягивая его в рот, тугая головка уперлась в язык, и как и в первый раз, меня моментально бросило в жар от этих необыкновенных ощущений. Мирон вздрогнул и с протяжным звуком втянул воздух сквозь сжатые зубы. Обводя языком гладкую кожу, я подняла взгляд на Мирона. Он лежал с закрытыми глазами, слегка откинув голову назад, сейчас этот огромный и сильный мужчина был в моей власти, и это невероятно меня заводило.

Медленно скользнув губами, я опустилась ниже и так же медленно поднялась вверх, слегка задевая зубами бархатную кожу. Поглаживая языком извилистые вены, я старалась возместить неопытность количеством разнообразных движений.Ускорившись немного, я услышала тихий стон и громкий треск простыни, сжатой в кулаках Мирона. Каждый его тихий выдох отражался в моём животе горячими спазмами, закручивающимися в огненный шар.

— Глубже, Лена, — прохрипел Мирон, наматывая мои волосы на свой кулак.

Надавливая на мой затылок, Койот приподнимал свои бедра мне навстречу, толкаясь до основания. Я совсем не ожидала, что эта штуковина будет стучать мне по задней стенке горла. От такого вторжения диафрагма подпрыгнула, глаза намокли, и только я хотела остановить Мирона, как услышала его глухой стон.

В его черных глазах был дикая, первобытная страсть. Только животный голод, на грани безумия. Койот не остановится, пока не получит что хочет.

Он всё быстрее поднимал бедра, толкаясь мне в рот, крепко держа голову. Его бедра покрылись мурашками, по телу как молния пробежала дрожь, и спустя несколько секунд его член вздрогнул в моем горле, пульсируя и заливая его спермой.

С хлюпающим звуком выпустив его, я машинально облизала губы, поднимая взгляд на Мирона. Он смотрел на мои губы с какой-то маниакальной одержимостью, от этих дьявольски порочных глаз во мне уже кипела лава, тугим узлом закручиваясь в узел.

— Это самое охрененное утро в моей жизни, Лена, — сообщил довольный Койот и резво вскочив, закинул меня на плечо, утаскивая в душ.

Все мои планы на субботу были безжалостно отменены ненасытным диким зверем. Весь день мы провели в номере, не удосужившись даже одеться.

— Хочешь прогуляться? — ближе к вечеру спросил меня Мирон.

— Издеваешься? У меня колени до сих пор трясутся! Я не дойду даже до двери! Никогда больше не буду сверху! — возмутилась я, вызвав короткий довольный смешок Койота.

— Рано, Борзова. Лет через пять будем спорить, кто больше устал и чья очередь кайфануть без напряга, — обрадовал меня Мирон.

Опять он говорит о будущем без тени сомнений, может, этим и отличаются мужчины от женщин? У них всё просто и понятно, мы же везде найдём себе повод для переживаний.

В воскресенье я все же решила показать Мирону, чем моя жизнь здесь отличается от жизни в России.

Как и любой женщине, мне хотелось, чтобы Мирон ценил меня, чтобы знал, от чего я отказываюсь ради него. Но говорить об этом в лоб мне казалось неправильным и слишком далёким от его понимания. Хотелось, чтобы он всё увидел своими глазами. Поэтому я намеренно попросила водителя прокатить нас по побережью, мимо корпусов корпорации «Эббот»

— Это корпорация «Эббот», самая крупная в Америке. Я не только прохожу тут практику, но и вхожу в группу подготовки кадров, то есть я гарантированно буду трудоустроена в один из филиалов по окончанию обучения. Для многих это неосуществимая мечта, а для меня это шанс, возможно, единственный в жизни, добиться успеха. Может, во мне больше, чем в других, присутствует эта потребность в самореализации, не знаю. Мне пришлось очень много учиться и работать, чтобы получить эту возможность.

— Зачем ты мне это говоришь, Лен? — спросил Мирон, от тона которого повеяло арктическим холодом.