Будешь моей!

Глава 30. Мирон

Давно известно, что в стрессовой ситуации люди способны на чудеса. Был случай, когда женщина подняла машину, под которой оказался ее ребенок, другая старушка перепрыгнула двухметровый забор, убегая от шайки пьяного быдла. Наш организм таит в себе множество секретов, и эти неприкосновенные запасы мощной энергии могут выплеснуться в жизни пару раз максимум или остаться нерастраченными. Именно этот феномен произошел с одной из заложниц Барышникова.

Нам повезло с самого начала, когда удалось установить истинное местонахождение господина Барышникова и девчонок Мещерякова. Быстро и распланировали захват бандитов и освобождение заложниц, так же доподлинно знали, что флешка с разработками оборонки еще у него.

Из частного заказа операция переросла в задачу особого назначения, и из нашей группы оставили только меня и еще двух снайперов. С самого верха мы получили полную свободу действий и силовую поддержку, руководил нами какой-то лысый тип, чей статус и погоны даже для нас были секретом. Нам не впервой сотрудничать с госструктурами, пересекаемся мы с завидной регулярностью на этих выездах. Но, в отличие от них, у нас помимо ликвидации еще и обязанности перед заказчиком.

Операция была рассчитана с точностью до секунды. На мою долю выпало начать торжество, ликвидировав главаря, и забрать старшую дочь Мещерякова от первого брака.

На этот раз мысли о Ленточке мне не мешали, скорее даже были на пользу. Я злился, что из-за какого-то урода не могу нормально с ней общаться, не могу поехать к моей девочке. Но именно поэтому рано расслабился.

Я был максимально собран и сконцентрирован, пока грохотали выстрелы, пока вокруг стоял шум борьбы, ломающейся мебели и крики упырей. Но в ту минуту, когда все в доме стихло и в наушнике лысый командир отдал приказ выводить заложниц, я уже мысленно собирал чемодан. Заскочить к Аристову в больничку, узнать, чего он там забыл, и к Ленточке. Обычно мы вообще не в курсе, пока работаем, что происходит дома, но в этот раз Вика дозвонилась до меня раза с двадцатого и что-то там в слезах прогундела про аварию.

«Младшая у нас», — сообщил мне мой подчиненный за пару минут до того, как я открыл дверь в подвал, где держали старшую.

Вонь стояла несусветная, будто помимо всякого хлама тут еще и выгребная яма прямо под домом. Света не было совсем, пришлось напялить очки ночного видения, и вот прямо по ним мне и прилетело обрезком трубы, да с такой силой, что я слышал, как ломается переносица.

— Сука! — вырвалось у меня, вместо того чтобы остановить грязную, вонючую девку в убогой рваной одежде.

Понятно, что я должен был успеть ей сказать, что я ее освободить пришел, но как-то не успел, да и челюсти сжались от адской боли как станочные тиски.

Второй удар я уже не пропустил, перехватывая трубу, но зрение охренеть как подводило. Перед глазами только кровавые пятна расплываются. Все произошло за секунды, и я до сих пор не могу восстановить в памяти, как именно мой пистолет оказался в ее руках, почему она выстрелила в меня. Только догадываюсь, что в тот момент Лиза словила тот самый выброс неприкасаемых запасов в отчаянной попытке сбежать из ада, в котором ее содержали почти год. Она была настолько быстрой и сильной, что мало соответствовала своей характеристике. Тихая, скромная девушка, дочь от первого брака Мещерякова, о которой он и не вспоминал, не будь тут второй дочери, он бы к нам и не обратился за помощью.

Елизавета сделала только один выстрел и, отбросив оружие, убежала. Ее, конечно, встретили на улице и метнулись за мной. Меня спасло лишь наличие у дома ультрасовременной машины скорой помощи «Шаман» и квалифицированных врачей. Пуля разорвала трахею, зацепила голосовые связки и чудом прошла мимо артерий.

Я не знаю, где меня оперировали, сколько времени прошло до того, как я пришёл в сознание и меня забрали в Москву. Да и там я не особо соображал. Даже не знаю, с чем сравнить свое состояние. Муторно и больно до тошноты, но хуже всего, что открывая глаза, вижу все размытыми пятнами и не могу говорить.

Меня не в первый раз зацепило боевое ранение, но это было впервые, когда реабилитация после операции была похожа дурной сон. Ощущение, будто находишься в прослойках пространства, и всё происходящее вокруг остаётся в памяти странными обрывками. Может, мозг так странно обрабатывал поступающую информацию, а может, то, что было наяву, путалось с бредовыми снами.

Мысли о Ленточке горят в голове как расплавленное олово, сливаясь в сердце. Жжет по венам и лупит по виска́м. Я знаю, что ей не скажут, как и всем остальным. Единственная сила, которую папа не сможет сдержать, это Александра Борисовна, то бишь моя мама.

Бывают в жизни ситуации, когда тебе настолько хреново, что не хочется рядом никого, даже самых близких людей. Вот сегодня как раз этот случай. Лёжа на больничной койке, я намеренно не открывал глаза, слушая, как мама чихвостит папу.

— Как ты посмел отправить Мирона в это пекло? — шепотом ругалась мама на отца. — Или как ты думал? Типа: «У нас в этом помёте еще двое, Милену уже отдали в хорошие руки, осталось Макара пристроить, а если не заберут, то в ведре утопим»?

Папа никогда не спорил и не оправдывался, зная, что мама выговорится и успокоится. Она не хуже него понимает, что держать нас на привязи ещё хуже — начнём сами искать, где себя угробить, а тут хоть какой-то контроль с его стороны. Да и не виноват никто в этой ситуации, не часто заложники проявляют такую активность, на моей практике вообще впервые.

— Где его телефон? Хоть девочке его что-нибудь напишу, а то он ей и не позвонит же в ближайший месяц! — засуетилась мама, а я глаза растопырил, стараясь ее остановить взглядом.

— Это да. Нельзя в таком виде. Ленточка будет ревновать, что его офонарила не она, — хмыкнул папа.

— Ма-а-а-м, — вырвалось из горла сипение, раздирая его мелкими ножами на куски.

— Мальчик мой, — заревела мама, сев рядом и поглаживая мою морду. — Все будет хорошо, папка твой обещал.

Забавные существа эти женщины. Минуту назад она папку ругала, но тут же выдает себя с потрохами, что верит ему безоговорочно. К бабке не ходи, отец сейчас хищно щурит глаза, довольно ухмыляясь, жаль, что я этого не вижу.

Мама еще долго болтала, рассказывая мне и про аварию Андрея и про то, что Ленточка была тут две недели. Находилась совсем рядом, каждый день проходила мимо моего бокса. Значит, это были не слуховые галлюцинации, а ее голос.

Мне очень хочется ее обнять, быть рядом, поддержать и быть ее опорой, но мои родители сделали все правильно. Не лучшее время для новых потрясений у моей девочки, и лучше ей вообще не знать, что и такое у нас случается. Только с сообщениями я накосячил из-за того, что вижу хреново.

С середины февраля Ленточка на все мои сообщения отвечала одним: «Занята, напишу позже». Пуговица мелкая! Решила отомстить мне или выдрессировать?

Дышать самостоятельно я начал достаточно быстро, но все равно придирчивые врачи заставляли большую часть времени валяться в пластиковом наморднике аппарата. Это было капец как обидно! Даже Аристов уже гонял по больнице в кресле, а у него травмы были куда серьезнее моих, ногу по кускам собрали! А мне дальше бокса только раз удалось сгонять на МРТ.

— Всё, Койот, я в среду сваливаю! — вкатил ко мне в палату Андрей, паркуя свою электрокарету и присаживаясь в кресло.

Я чуть в окно не сиганул от такой новости! Из нас двоих я должен был раньше свалить!

— Признавайся, кому взятку дал? — сразу у меня возникли сомнения. — Ты же сшитый из кусков, а во мне только одна дырка была!

Несправедливость какая-то! Меня не хотят выпускать, а этого на болтах запросто? Не боятся, что он под весенними дождями заржавеет?

— Что ты там хрипишь? — буркнул Аристов, не расслышав моё тихое рычание.

Пришлось тащиться в кресло напротив. Я могу говорить громче, но голос сильно изменился, стал грубее, так что я сам к нему еще не привык. Зрение тоже до конца еще не восстановилось, и даже в этом мы теперь с Аристовым одинаковые очкозавры. Как будто, одновременно вляпавшись в лягушатник, наступили на идентичные тропинки судьбы.

— Нужен план побега, — решил я, что заколебался прохлаждаться тут уже.

— Тоже мне проблема, — скептически скривился Андрей. — Вы же с Макаром сквозь стены бегаете.

На деле еще и от приставленной охраны надо улизнуть незаметно, но в целом он прав, не особо сложно покинуть клинику, сложнее не оказаться тут снова через несколько часов.

— Ты не понял, надо бежать и сразу в аэропорт. Не улечу за несколько часов, меня обратно притащат за шкирку.

— Папа? — с пониманием кивнул Андрей.

— Хуже. Мама, — скорчил я ему физиономию типа той, что была у нас в детстве, когда кто-то говорил, что она нас ищет уже два часа.

Естественно, были варианты и проще, но два месяца безделья толкали на то, чтобы немного взбодриться. Надоели обещания и уговоры, каждый раз мама требует ждать и таскает врачей со всей Москвы. А тем временем Ленточка всё больше меня игнорирует, всё чаще не отвечает на сообщения и перестала просить позвонить ей.

— Звони Тохе и Макару! Есть идея! — озарилось лицо Андрея той самой улыбкой, когда он творит что-то в голове у нормальных людей не укладывающееся. — Только бежим вместе! Я тут один не останусь!

Этот «Побег из Шоушенка» еще долго будет вспоминать весь персонал клиники, ну а наши родители и вовсе не забудут. Первым делом я купил себе билет, и с этого времени пошел обратный отсчет.

В восемь утра в палате появился Макар, притащил мне одежду и обувь. В десять ко мне, как обычно, приехали родители, пробыли около часа, рассказывая мне, что на днях мои глаза посмотрит какой-то очередной профессор. Папа с подозрением косился на крутящегося в коридоре Андрея, но по моему фейсу хрен он угадает, что этому пернатому неймётся.

Как только родители свалили, Аристов приковылял уже на костылях, оставив свое скоростное средство передвижения в палате.

— Моей одежды нет! — сообщил он мне, чего он там вертелся в нетерпении. — Макар сгонял в хранилище, а там только обувь!

— Поедем так, — отмахнулся я, карауля парней у двери.

— Ты-то ладно, в трениках! А я в этом платье с голым задом? — злился соучастник побега.

— Ты сам хотел острых ощущений! — хохотнул я, оценив видок этого беглеца. Из-за конструкции на ноге он ходил в какой-то тряпке, похожей на халат, надетый задом наперед.

Всласть поматериться Аристов не успел, потому что примчал Тоха, сообщив, что машина уже у черного выхода.

— Охранников отвлечет Макар, а вы бегом за мной! — приказал Слащев.

— Это ты своих подружек проси бегать за тобой! — забубнил Аристов, перебирая костылями.

Естественно, с такой расхлябанной командой нас ждал провал. Но то, что он ждал буквально в трех шагах от палаты, никто не думал. В дневное время персонал снуёт туда-сюда по своим делам и на нас никто бы не обратил внимания, если бы Андрей не задел тележку медсестры, с грохотом ее свалив.

Вот с этого момента и начался разгон адреналина по венам. На звон падающих пузырьков обернулись все, включая парней из охраны. Бег времени отсчитывался ударами пульса в голове, захлестнули знакомые ощущения опасности на грани.

— На тележку его! — прорезался мой голос грубым рыком, но зато сработал.

Закинув Андрея голым задом в тележку, мы с Тохой рванули к лифтам, распугивая медсестер. В этот момент я понял, почему тупили охранники Ленточки, когда она сбегала, они просто поверить в такой идиотизм не могли. Вот и наши подзависли, прежде чем кинуться в погоню. Но обрадовались мы рано, едва дверцы лифта разъехались, мы все трое хором поздоровались с главврачом Полиной Аркадьевной.

— На клизму торопитесь? — упирая руки в бока, поинтересовалась тетя Поля, намекая нам на наказание за выкрутасы.

— На волю! — радостно оповестил я, совершив почти полицейский разворот с другом в тележке, и, одной ногой оттолкнувшись от стены, понесся к лестнице.

Не знаю, как остальные, а я прям кайфанул от этой беготни. По дороге оба костыля Аристова Тоха пустил в дело, блокируя за нами двери, так что в итоге к машине этот голозадый Флэш летел уже на наших плечах.

Шлифанув покрышками, Макар довез нас до ворот, где мы в темпе пересели в «крузак» Тохи и разъехались с моим братом в разные стороны, глядя, как он потащил за собой целую вереницу догоняющих.

— Братан, ты не обессудь, но провожать я тебя не пойду! — с наигранным сожалением сообщил Андрей, ерзая на сиденье в своем платье.

— Поздно переживать о репутации, сестренка, — усмехнулся я. — Твою голую жопу вся клиника видела, а кто не успел, потом по камерам посмотрит.

По дороге в аэропорт пришлось ответить на звонок мамы, чтобы не нервничала, на что она тут же придумала мне задание посетить клинику Хопкинса, а то там-то врачи еще в моих глазах не ковырялись.

Как только самолет оторвался от земли, я больше ни о чем, кроме Ленточки, думать не мог. Голову атаковали мысли о предстоящей встрече. Я уже не задаюсь вопросом, что со мной происходит, просто уверен, что она моя единственная. Скучаю по ней так, что, кажется, в груди ребра сжимаются, расплющивая сердце и легкие. Скоро захапаю Котенка и уволоку к себе в отель!