Будешь моей!

Бонус

— Котенок, не расстраивайся, у нас обязательно получится! — ласково успокаивал меня Койот, осторожно забирая из моих рук тест с одной полоской. Снова. Ненавижу их! И все равно покупаю пачками.

— Не получится, у нас с тобой несовместимость! — зажмурила я глаза, пытаясь сдержать слезы.

И это не мои слова, это сказала мне врачиха, к которой я пошла тайком от Мирона еще месяц назад. У меня уже просто не выдержали нервы! Желание получить лично в руки килограмма три-четыре счастья с глазами Койота, плотно засело в моей голове. И учитывая старания неутомимого Мирона, который, кажется, стремится побить рекорд по количеству половых актов в день, я думала, что забеременею очень быстро. Но вот уже третий месяц всё безуспешно.

— Какая еще нахрен несовместимость? — мгновенно накрыло Мирона зверским негодованием.

Ярости в потемневших от злости глазах столько, что я на секундочку усомнилась в собственной вере, что Койот мне ни за что не причинит вреда. В эту секунду показалось, что он готов разнести в пыль всю планету, и меня заодно, раздавить как букашку. Снова все мышцы оборотня бугрятся и раздуваются

— Ты моя половинка! Лучшая часть меня, Ленточка! И на земле нет никого более совместимого, чем я и ты! — пытается быть хорошим парнем Мирон, но этот волчий рык из его голоса ничем не искоренить.

— Не надо было обещать то, в чем ты не можешь быть уверен на сто процентов! Все эти твои слова просто лирика! Романтика! А жизнь оказалась намного сложнее! Я жалею, что решила рискнуть и переехала к тебе! — взорвалась я, еще не зная, что за гормоны так меня разносят.

Настоящий нервный срыв открыл для Койота другую сторону Ленточки. Я не понимаю, за что он вообще меня полюбил, я ведь невозможная эгоистка и капризная мажорка. Койот сейчас в таком бешенстве, что, наверное, и сам не понимает, на черта ему такая дура. Тяжелый взгляд серо-оливковых глаз давит на меня, как гидравлический пресс.

— Я взяла билет на Сицилию. Хочу побыть одна и подумать. Помогу своим с подготовкой к свадьбе Андрюшки и Вики, — выдерживаю я могучий прессинг Койота и озвучиваю свое решение.

В эту минуту мое сердце обливается кровью и сжимается до размеров наперстка, потому что диодный свет в глазах Койота потухает. Мирон, сжав челюсти так, что о его заострившиеся скулы можно порезаться, молча уходит, со злостью хлопнув входной дверью.

Я знаю, что Мирон ушел просто прогуляться, чтобы не разгонять конфликт до скандала, но меня в этот момент переклинило, и я, собрав свои вещи, не стала ждать его возвращения и ушла к себе. Знаю, что я не одна такая дура, много женщин таким образом пытаются манипулировать мужчинами. Сбегают и ждут благоверного с цветами и серенадами.

Вернувшись в свою квартиру, я прорыдала до вечера. Все события накопительным эффектом вылились в этот нервный срыв. Решение перейти на дистанционное обучение и переехать жить в Россию было огромным стрессом для меня, как не крути. И я успокаивала себя тем, что вместо американской мечты у меня будет гораздо больше — семья, в которой будет и любимый муж и куча детей.

Мои переживания нивелировались в первые месяцы жизни с Мироном. Я купалась в его любви и заботе, стараясь отплатить тем же. И, скорее всего, так бы и пережила эту адаптацию к новой жизни, если бы не чертова врачиха, сказавшая, что немало случаев, когда молодые и здоровые люди не могут иметь общих детей. Именно в тот момент, когда я услышала ее приговор, у меня потемнело в глазах. Ничего у меня не будет!

Как настоящая истеричка, я, сама же состряпав ссору из ничего и сбежав, ждала, что Мирон придет ко мне мириться. Я привыкла к тому, что Койот самый уравновешенный и рассудительный из всех людей, которых я знаю. Но, кажется, я допрыгалась и довела его до ручки.

Мирон не пришел ко мне и не позвонил. И все, что мне оставалось, это смотреть из своего окна на дом с другой стороны парка, где на крыше все еще горели китайские фонарики, создававшие атмосферу волшебства наших вечеров с любимым на крыше. И только сейчас я осознала, как бездумно и долго играла у него на нервах, пользуясь тем, что вывести Мирона из равновесия практически невозможно. Койот всегда добивается желаемого, не усложняя ничего и давая мне время остыть и догнать его в рассуждениях и выводах. Как же я завидую этой его способности! Не будь я такой скорой на расправу, мы бы никогда не ссорились!

Койот как сквозь землю провалился. На телефон не отвечал, дома не появлялся сутки и единственной весточкой от него, был подарок переданный мне через охранника. На коробке было написано “Котёнку”. Торопливо разодрав клейкую ленту, я опять разревелась. Ни цветов, ни записок “Вернись, любимая” в коробке не было. Он прислал мне самую обычную футболку с нарисованным на ней взъерошенным котенком, играющим с клубками ниток. И надпись под ним “Отлично мотаю нервы! Сколько вам клубочков?”

Конечно футболка моего размера и даже моего любимого белого цвета. Мирон оказался больше меня готов к семейной жизни, я же еще по сравнению с ним такая дура малолетняя!

Две недели в Италии я ходила как тень за мамками и Викусей, носящимися со всякими предсвадебными хлопотами. И мамы и Вика замечали мое настроение, но особо не лезли с вопросами, потому что я их сразу отшивала. Но когда мы поехали дегустировать свадебные торты, Вика не выдержала и, затащив меня в туалет, заставила все ей рассказать.

— Он меня не простит, — разревелась я, рассказывая, как глупо поступила и что я вообще самая ужасная девушка на земле и Мирон такого не заслуживает!

— Знаешь, мама говорит, что у мужской половины семейства Борзовых очень сложный внутренний мир. Характер, о который зубы можно сломать, еще не самое страшное. Но любовь творит чудеса, и даже самый матерый волк однажды сдался под ее натиском и изменил свою жизнь ради моей мамы и нас, борзых волчат.

— Я и говорю — не простит! Он гордый и своенравный, а я ему таких обидных слов наговорила! — еще больше разревелась я.

Мне хотелось рвать на себе волосы оттого, что я его потеряла. Самого лучшего! Самого любимого! Без которого я не представляю своей жизни. Если любовь это болезнь, то у меня самая последняя стадия. Неизлечимая.

— Мирон тебя очень любит! Помиритесь обязательно!

Оттого, что Вика все время повторяла, что Мирон меня любит, мне легче не становилось. А когда мы вернулись в зал дегустации и попробовали тортики, то мне стало совсем плохо, так что я едва добежала обратно до туалета.

— Мать! Ты что, беременна? — следом за мной ворвалась Вика, крича на всю пекарню.

— Я не знаю, — пробормотала я, уже боясь поверить в это чудо.

— Понятно, не ссы! То есть не писай пока, я в соседнюю аптеку за тестами! — приказала Вика и унеслась.

Спустя пятнадцать минут я, Вика, обе наши мамы и пара сотрудниц пекарни, затаив дыхание, глазели на полосатые тесты.

— Мамочки, что же теперь делать! — пропищала я, окончательно потеряв связь с разумом.

Как теперь все это рассказать Мирону? И как исправлять все, что я наделала? Я такая дура! Просто космическая!

Мамы и Вика пришли в себя быстрее, хотя тоже разволновались до слез, но видя мое состояние, принялись успокаивать.

— Не волнуйся, у меня большой опыт по воспитанию волчат! — ободряюще улыбнулась мама Койота.

— А у меня мини-мажоров, — поддержала моя мама.

— Адская смесь! — расхохоталась Вика.

— Что ты ржешь! Тебя это тоже касается! — прыснула и я, поддавшись всеобщему настроению.

— Да уж! Обменялись братьями!

С поддержкой мам и Вики я наконец-то пришла в себя и хоть и продолжала ужасаться собственному поведению, но теперь у меня будто рассыпался в прах камень, заваливший мне путь к счастью с Мироном.

Конечно, я попросила девчонок не болтать, потому что хочу сама поговорить с Мироном. Может, он и не горит желанием со мной встречаться, но на свадьбу сестры не приехать не сможет.

В день торжества я волновалась больше невесты, ожидая, когда в ворота виллы въедет автомобильный кортеж, который привезет всех гостей из дома моей итальянской прабабушки в Езоло. Именно там Андрей собирал своих друзей на мальчишник, и Мирон, конечно, тоже на нем был.

Нервно растрепывая пышную шевелюру куста азалии, я едва его не сгрызла, увидев, как из машины выходит Мирон. Знала ведь, что он самый красивый и статный парень на планете! Оторвите мне язык! Я больше так не буду с ним разговаривать!

Гордо расправив широкие плечи, Койот выпятил грудь, поправляя ремень брюк и широко улыбаясь встречающим мамам, неторопливо двинулся с ними в сторону дома. Торжество еще не началось, а я уже ревную его к каждой свободной девчонке! Где у меня были мозги, когда я решила предоставить ему выбор бежать за мной или остаться снова холостяком?

Шумная свадьба проходила мимо меня вторичным фоном. На протяжении церемонии и последующих мероприятий я глаз с Мирона не сводила. Мне казалось, что для Мирона уже все в прошлом. Он непринужденно беседовал со всеми, веселился вместе с парнями в курилке, а когда мы случайно встречались взглядами, у меня сразу начинало щемить в груди от его холодного и безразличного взгляда. Он даже не подошел ко мне ни разу, и я не решалась.

Нас рассадили за столом напротив друг друга, и из-за этого мне ни один кусок в горло не лез.

— Не жалейте добрых слов друг другу! Подкидывайте ими дровишек в семейный очаг, и это тепло вам вернется втройне! — громко горланили тосты молодым гости.

Не знаю, как это работает, но я тоже давала и тепло, и ласку. Только ледяной взгляд напротив говорит о том, что этого было недостаточно. Потух огонек, не успев как следует заняться.

Робко улыбнувшись Мирону, в ответ получила только горькую усмешку, от которой у меня внутри все перевернулось.

В результате и это, и все остальное напряжение вечера снова накатило в мои глаза слезы, и я ушла прогуляться по песчаному берегу лагуны.

Я слишком зациклилась на себе, на том, что искренне считаю, что я ради Мирона пожертвовала очень многим, можно сказать, практически всем. Именно из-за этого мне казалось, что он мне теперь обязан всегда и во всем потакать и чуть ли ни стелиться передо мной ковриком в благодарность за оказанную честь. Он слишком долго терпел мои заскоки и вот терпелка закончиламь. Тщеславие и самолюбие, страшный грех, за который я расплачиваюсь уже сейчас.

Так, опустив голову и пиная песок босыми ногами, я брела по берегу, размышляя о том, что моя эмоциональная незрелость несовместима с высоким эмоциональным ай-кью Мирона. То есть для меня-то это как раз бонус, а ему сплошные нервы.

Я непроизвольно охнула от неожиданности, когда мой взгляд наткнулся на босые ноги в подкатанных брюках. Сунув руки в карманы, Мирон стоял на моем пути в расстегнутой рубашке с закатанными до локтей рукавами.

С минуту мы молча смотрели друг на друга, словно пытаясь погасить вулкан эмоций взрывающийся в груди. Это было одновременно больно и волнительно, потому что я вижу в его глазах все те же чувства вперемешку со злостью.

Молча протянув мне руку, Мирон задержался взглядом на обручальном колечке, с которым я не расстаюсь даже ночью и переплетая наши пальцы, повел меня гулять по песку.

Говоря, иногда молчание может сказать больше тысячи слов. И сегодня было именно так. Я так крепко сжимала пальцы Мирона, что он не мог не почувствовать как я соскучилась и как его люблю. Прижималась к его плечу, когда он остановился на краю пирса и рассматривал качающиеся на волнах яхты. И в эти минуты я поняла, что какая бы не была у нас размолвка, легче всего и спокойнее мне дуться и обижаться, если Мирон рядом.

Не будь между нами обид, это была бы самая красивая и романтичная прогулка в моей жизни. Босиком, в вечернем платье гулять по берегу с самым потрясным парнем на свете. Ему идет такой небрежный прикид, хотя когда его кубики обнажены, на него хоть мешковину вешай, а не то что белоснежную рубашку нараспашку с закатанными рукавами.

— Прокатишь меня на своей яхте? — чуть склонил голову Мирон в сторону пришвартованной неподалеку яхты Андрея.

— Легко. Права на ее управление у меня все равно еще год назад отобрали, — выдохнула я, что Мирон решился первым заговорить.

— Больше ничего не хочешь мне сказать, Аристова? — давит на меня Мирон и конечно имеет права, но я ему сто раз звонила, он не хотел меня слушать.

— А есть смысл, Борзов? Слышала, ты вернулся к прежней жизни и шерстишь танцполы в поисках приватниц на твой шест? — пожала я плечами, не подавая вида, как царапнуло мне слух его насмешливое «Аристова».

— Мой шест слег в глубокой депрессии после твоего решения уйти, — сузил глаза Мирон, кажется, вспомнив все, что я ему наговорила в тот день.

— А ты отпустил, — пожала я плечами, но в полы его рубашки вцепилась, чтобы не удрал.

— Стерва-котенок! — рявкнул Койот, и лишая ответить, накрывая мой рот своими губами.

Кажется воздух вокруг заискрился похлеще свадебного салюта Андрюхи и Вики.

— Подожди! — пытаюсь я на берегу, в прямом смысле, договориться.

В ответ его ладонь еще крепче сжимает мой затылок, а язык проталкивается глубже. С неистовством голодного зверя Мирон стискивает меня в руках и целует так, что у меня подкашиваются колени.

Ни сил, ни желания сопротивляться его двухметровой туше у меня нет, и я выгибаюсь ему навстречу, вставая на цыпочки. Эти две недели были хуже тех месяцев ожидания в универе. Я так истосковалась по сильному телу, по хриплому голосу и запаху лесного Койота.

Я не успела и охнуть, как Мирон подхватил меня на руки и понес на яхту.

— Я так скучала! Ты мне снился! Голый! — торопливо признаюсь я, потому что, судя по скорости моего перелета, очень скоро я лишусь возможности произносить что-то членораздельное.

— Блядь, Котенок! У меня и так стоит! — возмущается Койот, ухитрившись шлепнуть меня по заду на ходу.

По пути на яхту я успеваю оставить пару отметин на его шее, отчего у самой в животе становится еще горячее.

Опустив меня на мостик, Мирон лихо спрыгивает на палубу и протягивает ко мне руки, помогая спуститься за ним.

Едва я оказываюсь схвачена диким Койотом, мое платье летит за борт, а за ним и расстегнутый за долю секунды лифчик. При этом яхта не так далеко от берега, и любой, кому взбредет в голову погулять, может запросто бесплатно посмотреть порно из раздела хардкор на палубе.

— Ближайшие сутки тебе одежда не понадобится, — объясняет Мирон, хотя по рычащим ноткам это больше похоже на угрозу.

— Это самое сексуальное, что я слышала в своей жизни, — расплывается на моей моське довольная улыбка.

Мирон обхватывает мои бедра, приподнимая и устраивая на палубной тумбе с мягкой обивкой из эко-кожи.

Его оттопыривающая брюки эрекция упирается мне между ног, я снова не успеваю и выдохнуть, как его язык проталкивается в мой рот, а ладони Мирона жадно стискивают мою потяжелевшую грудь.

Моя кожа моментально покрывается мурашками, по телу бежит дрожь и между ног сладко сводит. Мирон все сильнее сжимает мою грудь, пропуская соски между пальцев, и мой стон глухо звучит где-то в горле, потому что Койот ни на секунду не прекращает яростно вгрызаться в мой рот.

В голове гаснет последняя мысль, что мне надо многое ему объяснить, но оказывается, что я уже слишком возбуждена для непринужденной беседы.

Обжигая мою кожу горячим дыханием, Мирон спускается ниже и сдавливает губами мой сосок. От его гортанного, рваного хрипа, который больше похож на рычание, во мне бушует уже такая ядерная смесь острого желания и адреналина, что мозги превращаются в картофельное пюре.

— Даже не думай, что я тебя отпущу! — отрываясь от своих любимых близняшек, рычит Койот, отстраняясь и расстегивая ремень своих брюк.

— Это хорошо, потому что оказывается, что без тебя мне совсем плохо, — на всякий случай потянулась я руками к его поясу, переживая за целостность шкурки на своей заднице.

— Ты наказана! — хрипло рычит на меня Койот, опрокидывая обратно на спину.

Обхватив мои запястья, Мирон в два счета фиксирует их ремнем и привязывает к стойке борта. Ох, что творится-то! Только сейчас я понимаю, насколько сильно у Мирона желание меня проучить. Его горячее дыхание щекочет мое лицо, глаза заволокло беспросветным туманом дичайшего желания. В его потемневших глазах мелькают опасные вспышки, словно он смотрит на пойманную добычу, предвкушая долгую трапезу.

В несколько резких движений он сбрасывает с себя одежду, а я как похотливая самка с вожделением разглядываю его торс. Кажется, есть противоядие от моих гормональных всплесков. В следующий раз, когда меня снова переклинит, надо просто его раздеть! Одного взгляда хватит, что надо быть полной дурой, чтобы отказаться от такой секс-машины, да еще в таком шикарном корпусе!

— Кажется, у шеста депрессия закончилась, — бормочу я, глядя на здоровенный торчащий член Мирона.

Уголок рта Мирона дергается в легкой ухмылке, и он смотрит на распластанную меня на тумбе так, что у меня сводит все внутренности от желания скорее почувствовать его снова в себе.

К счастью, долго ждать не пришлось. У Койота тоже уже терпения ни на грамм. Через секунду на меня наваливается каменно-мышечная туша Койота и между влажных складок упирается его тугая головка. Чувствительность в крайне возбужденной плоти настолько сильная, что я вскрикиваю, когда он вонзает в меня свой шест резким, глубоким толчком.

С губ Мирона срывается шипящие рычание, его ладонь обхватывает мое лицо и мечущие молнии глаза фокусируются на моих.

— Я тебя предупреждал! — рокочет хриплый баритон.

Но я не успеваю сообразить, о чем он говорит, потому что Мирон начинает вбиваться в меня так быстро и глубоко, что у меня поджимаются пальцы на ногах. С сумасшедшей скоростью во мне закручивается узел, стягиваясь все туже вокруг его каменной плоти.

— Никогда больше не смей уходить! Ты моя! — выплескивает свою ярость Койот вколачивая в меня бешеными фрикциями этот неоспоримый факт, разгоняя скорость толчков до сверхзвуковой.

В ответ я могу только бессвязно мычать и впивать ногти в кожный ремень на моих запястьях. Дикий извращенец!

Натянутая спираль наслаждения разлетается во мне от самого сильного в моей жизни оргазма, так что, кажется, звездное небо над нами медленно осыпается в море. От моих криков и стонов наверняка все чайки попрятались в гнезда.

Мое сердцебиение еще не успевает прийти в норму, а ненасытный Койот уже подхватывает меня на руки, утаскивая на диваны в зоне отдыха яхты.

На берегу давно стихла музыка, а Койот все еще с упоением меня наказывал, доводя оргазма снова и снова. Заставляя повторять, кому я принадлежу навечно. Уверена, что теперь об этом знает вся Сицилия, услышав в разных тональностях имя Койота.

Когда моя удовлетворенная и размякшая в кисель тушка была безжалостно придавлена к дивану двумя метрами брутального влажного тела, я вспомнила, что так и не сказала Мирону главную новость.

— Руки развяжи, пить хочу, — попросила я Мирона.

— Стаканчик свежевыжатого белкового сока сойдет? — ехидно уточнил Мирон, но руки развязал.

— А что, еще что-то осталось? — не поверила я, что этот секс-марафон не выжал из Мирона все запасы.

— Для бантика у меня всегда есть заначка, — усмехнулся Мирон, вскакивая и прогуливаясь по палубе с голым задом в поисках напитков.

Я знаю, где находится бар-холодильник, но не хочу говорить. Любуюсь на него, укутавшись в плед. Мне нравится смотреть на лучшего мужчину моей жизни, по версии Ленточки. Налив мне апельсиновый сок, Мирон вальяжно двинулся обратно.

— Не только ты доверила мне свою жизнь, Лена. Я тоже готов был отдать тебе свою. Привёл в свой дом и доверил тебе свить такое семейное гнездышко, какое тебе хочется. А ты наплевала на все и ушла, — отдав мне стакан, высказал свою обиду Мирон.

После такого бурного примирения этот разговор уже не вызывал у меня панического страха быть отвергнутой, но все равно было зябко от сквозящего холода в его голосе.

— Я обещаю больше не уходить, что бы ни случилось и как бы мы ни поссорились.

Протянув руку к его руке, я потянула его к себе, чтобы он сел рядом со мной, а то у меня голова кружится смотреть на него, задрав голову вверх.

— Прости меня. Я избалованная и капризная. Привыкла получать все и сразу. И мне так хотелось поскорее взять в руки маленькую копию тебя, что я изводила тебя и себя каждый день.

Мирон молча смотрел на меня, и я видела, как тает лед в его глазах, но все равно он был напряжен, будто решение на попытку номер два ему дается с трудом.

— Мне многому надо научиться. Но я буду стараться, потому что без тебя мне совсем ничего не хочется. Я тебя очень люблю, Койот, и хочу чтобы ты со мной был счастлив. А в тот день… я подумала, что если я не смогу родить тебе ребенка, то ты не будешь счастлив до конца со мной. Хотя мысли, что ты будешь с другой, меня тоже убивают.

Мирон осторожно переплетает наши пальцы и смотрит на обручальное колечко, которое я не снимаю даже на ночь.

— С тобой бывает непросто, Котенок. Ты действительно бываешь невыносимо капризна и упряма, но даже такую я тебя ни на кого не променял, — вздохнув, говорит Мирон, в очередной раз доказывая мне, что он лучший мужчина во вселенной.

— Тогда надеюсь, что через восемь месяцев у нас родится сын. Еще одну капризную принцессу в доме ты не вынесешь, — замерев в ожидании реакции Мирона, я слышала каждый стук своего сердца по ребрам.

По мере того, как до Мирона доходит смысл, его глаза распахиваются все шире и снова ловят в капкан радужки свет прожекторов с пляжа.

В этот момент в моей голове вспыхивают воспоминания, начиная с первой встречи в клубе. Свет его глаз из темноты и проявляющиеся черты лица как спецэффект блокбастера отпечатались в памяти яркими кадрами. Потом память переносит меня в Питер, где накал страсти между нами стер всё, что было лишним. Потом мы оба думали, что сможем забыть то лето, но встреча на свадьбе доказала, что ни он, ни я не способны держать себя в руках ни минуты. Тот день, когда он прилетел ко мне в Штаты и стоял посреди торгового центра как монумент.

— Повтори! — требует Койот, напряженно вглядываясь в мои глаза.

— Ты будешь папочкой, Мирон, срок уже шесть недель.

Кадык Койота дергается, взгляд мечется по мне, и мои глаза уже мокнут, потому что у Мирона даже пальцы на руках дрожат от нахлынувших чувств.

— Я тебя больше никогда не отпущу! — обещает мне Мирон, порывисто стискивая меня в ручищах и целуя, будто я самое ценное сокровище в его жизни.

Каждая моя клеточка вибрирует от переполняющего счастья, и чертовы гормоны снова превращают, мои глаза в Ниагарский водопад. Я знаю, что пока еще не достойна этого парня, но клянусь, я сделаю все, чтобы он никогда не пожалел о своем выборе. Так же, как и я уже не жалею, что выбрала его.