Будешь моей!

Глава 23. Ленточка

Проснулась я на рассвете. Нависшие в сером небе тяжелые дождевые тучи обещали испортить этот день с самого утра. Но даже они не способны были заглушить радость проснуться в объятьях Мирона. Не ушел! Это ведь что-то значит?

Снова окутал меня ручищами. Левая рука, на предплечье которой я лежу, обхватила мою грудь, а правой Койот сжимает мое бедро. Чувствую себя любимой винтовкой чемпиона по стрельбе. На пояснице горит кожа от прижавшегося к ней чемпионского стояка, отчего у меня уже привычно появляется тянущие спазмы внизу живота.

Повернув голову к нему, я разглядывала лицо Рона в рассеянном свете лучей выплывающего из-за горизонта солнца. Взъерошенные волосы придавали его мужественному лицу еще больше дерзкой сексуальности. Теплое дыхание Мирона щекочет щеку, и у меня покалывает кончик языка от желания поцеловать эти идеальные губы. Повезло Койоту, минимум усилий — в душ сходил, зубную пасту выплюнул и уже неотразим.

Мысль пришла в голову вовремя, я-то вряд ли сейчас краше кикиморы болотной! Осторожно освободившись от волчьих объятий, тихонько ускользнула в ванную.

— Мать моя… меня бы не узнала! — по мышиному пропищала я, увидев себя в зеркале.

Волосы у меня слишком густые и длинные, если их на ночь не расчесать, то потом на голове такой сеновал, что впору сельскохозяйственный комбайн вызывать на сенокос.

Оперативно приняв душ, я старательно наносила нюдовый макияж, который еще называют «макияж без макияжа». Естественный вид сияющей ровной кожи и подчеркнутые достоинства приближенными к натуральным средствами. Этот вид мейка — секретное оружие женщин и незаменимая вещь, если ты просыпаешься с мужчиной, к которому неровно дышишь.

Моя вчерашняя смелость выветрилась вместе с парами алкоголя, и я боюсь продолжения разговора с Роном, но в то же время сердце колошматит от желания снова услышать, что он не хочет со мной расставаться.

Может, он и правда не шутил про загс? Пусть меня закидают тапками ярые реалисты, но для меня это было бы гарантией. Я из тех женщин, что свято верят в брак и волшебный штампик в паспорте. Ленточка Борзова! Как же это круто звучит! И плевать мне на миллион примеров, что мужчину это не остановит, если захочет удрать.

Моей укладке позавидовала бы и голливудская звезда — так старательно я уложила волосы, зная, как нравится Мирону их трогать. «Моська готова, прическа тоже, бусы надевать не буду», — посмеялась я мысленно над собой. Дурочка влюблённая.

Времени я в ванной провела много и успела решить, что останусь еще на неделю. Дам нам шанс узнать друг друга лучше. Сегодня же приглашу на свидание Мирона, а потом попрошу все эти мероприятия, на которые он потратил усилия. Может, в моей голове сейчас сплошная розовая вата и ванильные мечты, но я хочу рискнуть.

Немного потряхивает от ощущения, что я стою на краю пропасти, но если он прыгнет в нее со мной, я выберу его. Лучше лететь рядом, испытывая захлестывающие чувства, чем существовать вдали от него, не чувствуя ничего, кроме тоски.

В предвкушении разбудить Рона и уже на трезвую голову заглянуть в его глаза, я впорхнула в спальню и разочарованно уставилась на пустую постель. Уходя, и окно нараспашку открыл, наверное, чтобы проветрить.

Подходя к окну, хотела прикрыть немного и увидела своего Койота около бассейна. Откуда силы у него на плавание в такую рань? Решив полюбоваться на него, я забралась на подоконник, укутавшись в плед.

Какой же он все-таки обалденный! Два метра стали в идеально сложенном атлете, пронзительный взгляд уникальных глаз и генетически заложенная борзота. Мечта, а не парень!

Эх, был бы сейчас смартфон под рукой, сделала бы видео! Пены на бассейне уже практически не было, и я видела, как Мирон скользит по дну, нырнув с бортика сразу под воду.

Когда он вынырнул обратно, я по инерции еще продолжала улыбаться, но с осознанием, что именно он вытащил со дна бассейна, моя улыбка сползла и превратилась в гримасу душевнобольной обезьяны. Мой лэптоп я могу узнать и с большего расстояния, тому виной идиотские яркие наклейки, которые я приляпала еще лет в пятнадцать. В отличие от многих, я не ношусь за новыми гаджетами, едва их выбросят на рынок, и для этого есть веские причины!

Бодро натянув первые попавшиеся футболку и юбку, я выбежала из дома, уже поняв, чьих это рук дело. Круг подозреваемых мгновенно сузился до одной эгоистичной волчьей морды! Ни девочки, ни Тоха, ни тем более мой брат этого сделать не могли!

— Доброе утро, принцесса! — заискивающе скалился Мирон, добавив моим ста процентам уверенности еще на сотню.

— Кто это сделал? — борясь с подступающими слезами, спросила я, ткнув в свои рыдающие водой бассейна гаджеты.

— Я, — сознался Рон и тут же лапы свои ко мне потянул. — Решил, что пора купить тебе новые, Котенок! Поехали, выберешь все что хочешь, я оплачу. А то если я сам куплю, ты опять будешь недовольна, как с платьем.

Мирон улыбался, будто не видел в этом ничего особенного. Возможно, для большинства в этом и не было бы трагедии, но для меня это просто катастрофа!

— Ты… ты эгоистичный ублюдок! Новые купишь? А все мои работы, все проекты… да там столько информации было! Только на нем, больше нигде нет этих данных! — сжав кулаки, отходила я подальше от него, чтобы не смел меня трогать.

От моего трясущегося вида Мирон растерялся и опустил свои руки, шаря по моему лицу взглядом.

— Надо было копии сделать или в облако, — принялся умничать Койот, ни капли не осознавая, что он натворил. — Ну что ты расстраиваешься, подумаешь, пару курсовых переделать, это же не смертельно?

Как объяснить ему, что эти работы для меня важны, не представляю, да и видно, что Борзов не сильно поменял обо мне свое мнение. Можно не сомневаться, что стоит и думает, что избалованная капризулька топает ножкой, потому что испортили ее игрушки.

— Знаешь что, гадкий Койот, ты сначала попробуй сделать хоть одну, а потом расскажешь мне, как это легко и просто!

— Откуда мне было знать, что там что-то важное? Учитывая, что свою голову ты не бережешь, то какой смысл переживать о наживном? — рассвирепел Мирон, намекая на мою легкомысленность снова.

— Ну, так раз ты считаешь, что я безбашенная малолетка, то не о чем и говорить больше! — рявкнула и я на него, сбегая обратно в дом.

Вот и поговорили о совместном будущем! Зато все прояснилось под хмурыми тучами утра. Влетев в кухню, я выпила залпом стакан воды, стараясь не впадать в истерику.

— Что за шум? — заглянула на кухню Вика.

— Принцесса лютует, — пробасил Мирон, подхватывая сестру за талию и отставляя назад.

Встав в дверном проеме, Койот не давал ей зайти, хмуро взирая на меня. Моя влюбленная душа рвалась наплевать на все эти ноутбуки, проекты, универы и прочее, но я оказалась слишком восприимчива к такому пренебрежительному отношению к тому, что я делаю.

Это даже хуже, чем когда мужик приходит в убранную квартиру, вкусно ужинает, носит чистую и выглаженную одежду и принимает это как должное, ни капли не ценит, пока не останется один. Вот и Рон искренне убежден, что в голове моей розовые опилки, обесценил мой труд, словно это ерунда какая-то.

— Не злись, принцесса! Я не думал, что ты пользуешься таким… старьем. У всех давно системы с автоматическим копированием на виртуальный диск! — пояснил свой необдуманный поступок Мирон.

Частично я с ним согласна, давно надо было поменять. Ведь если бы не его выходка, то ноут мог и сам сломаться или хуже того потеряться… но у меня так руки и не дошли разобраться в новинках в мире техники. Все эти параметры для меня темный лес.

— Подай карету принцессе! Поеду к купцам заморским, глазеть, какое в свете чудо есть! — как бы ни была я ошеломлена и расстроена потерей главного инструмента моей учебы и стажировки, долго злиться на этого парня в мокрых шортах и взъерошенной шевелюрой у меня не получилось.

Я такая тряпка! Он даже не извинился, только и делает, что поучает меня, а я смотрю на эту гору мышц и думаю только о том, как он меня обнимал всю ночь и что со вчерашнего момента у машины ни разу меня не поцеловал…

Мирон не стал спорить и ушел выгонять мою машину из гаража, а я судорожно пыталась вспомнить, сколько у меня осталось денег на карте после шопинга с девчонками и покупки билета вчера. Викуся наконец дорвалась до кофе, но все равно сидела какая-то грустная.

— На ноут может и не хватить, надо Андрея будить, — решила проверить я, не в моем ли братце дело.

— Не надо, он только уснул! — всполошилась Вика и покраснела до кончиков ушей. — Я добавлю, если что, потом отдашь.

Хорошо быть популярной блогершей. Вике никто лимит по картам не выставляет и расходы не контролирует. Но оказалось, Койот и не собирался отступать от своего намерения купить мне замену утопленникам.

— Мешочек чеканных монет, — протянул мне свою банковскую карту Борзов, ожидая у моей машины.

— Признайся, ты это сделал в отместку за свои орешки? — не спешила я забрать у него пластик с ярким лейблом агентства на черном фоне. Зарплатная, наверное.

— Не гони, Аристова, — открыв мне дверь, криво усмехнулся Мирон. — Но с орешками впредь будь осторожнее, не хотелось бы оставить наше Борзейшество без наследников!

Накрапывающий дождь загнал в машину Вику, а я все топталась у двери. Уезжать ужасно не хотелось, но если останусь, то опоздаю со сменой даты вылета.

— Что, вокруг красных девиц мало? Родит кто-нибудь для батюшки-царя… на исходе сентября.

Пробормотав это, я уже хотела нырнуть в салон машины, как меня мгновенно поймал Мирон, уперев свои руки в крышу по обе стороны от меня, не оставив пространства между нами совсем.

— Где родит? За морем, за океаном? — прищурил свои глаза Койот.

Чего? Что за качели для моей нервной системы с утра пораньше? Теряюсь от напряжения в его глазах и отвожу взгляд, пытаясь не попадаться в эти капканы. Мой взгляд касается его плеч, мощной груди, чувствую его дыхание на своей коже и пытаюсь сохранить ясность мыслей.

— Может, вам зонт принести? — слышу из машины голос Вики и только сейчас понимаю, что дождь усилился, и если на меня попадает не так много, из-за того, что Мирон висит надо мной горой, то по нему уже бегут ручьи. Снова от него кружится голова и мое по-заячьи стучащее сердце раздувается, иначе как объяснить, что так больно давит в груди от его взгляда.

— Мне пора. Отпусти, — подняв к нему лицо, зашептала я.

Наклонившись к моему лицу и закрыв глаза, Мирон касался моих губ своими почти невесомо, как будто он старался запомнить их очертание.

Так и стоял дикий Койот под дождем, провожая взглядом мою машину. Надо же так умудриться — потерять в одни каникулы все! И проекты, и мозги, и девственность! И все с одним человеком.

Оказалось, Викуся разбирается в технике не хуже опытного программиста. Работая в разных программах для своих роликов, она часто интересуется всякими параметрами и новыми фишками. Правда, пришлось потерпеть ее стеб по поводу наших странных диалогов с Мироном.

— Уж лучше разговаривать на языке Пушкина, чем как вы с Андреем… симбиоз Шнурова и Камасутры!

Вот лучше бы я молчала, всю дорогу из магазина обратно я слушала строки из нетленок Питерского певца.

— А… на… дубах… повисли желуди. А на губах… прости, не уходи! — весело напевала Вика, терзая мне сердце, не догадываясь, что они так и повисли между мной и Мироном без ответа.

«Не уходи», а точнее: «Останься». Как много в этих простых словах и в то же время как мало. Голову распирает от противоречивых мыслей. Тяжесть в груди от ноющей боли переходит в режущую. Я запуталась! И сейчас знаю только одно — я не улечу сегодня. Не могу.

Восстановить американскую симку мне в Москве не удалось, поэтому пришлось купить новую и потратить кучу времени на регистрацию во всех аккаунтах и сервисах с нового номера, чтобы поменять билет.

Вика, пообедав со мной, умотала по своим делам, а я осталась в своей квартире, разбираться с новым ноутом и ждать, когда приедет папа, чтобы вынести мне мозг за отключенный телефон со вчерашнего вечера. Он сто процентов заедет после игры своей команды.

Звонок в дверь раздался ближе к вечеру, и я без энтузиазма потащилась открывать родителю дверь. Распахиваю ее и застываю каменным изваянием. На пороге стоит Мирон. Снова на нем черный комплект футболки и джинсов, слегка растрепанные влажные от дождя волосы и взгляд… странный. Обреченный какой-то.

— Пустишь? — впервые за все лето спрашивает у меня разрешение Мирон.

Отступаю назад, впуская его, и на всякий случай присматриваюсь. Вдруг это Макар?

Он проходит в прихожую, разувается и, положив жесткий диск на тумбочку, застывает. Напряженное молчание между нами грозит заискрить в любую секунду, и я уже открываю рот, чтобы предложить кофе, но не успеваю. Мирон делает шаг ко мне, прижимая к стене, и затыкает мне рот поцелуем.

Я официально признаю себя зависимой. В противном случае как объяснить, что у меня трясутся руки, которыми стискиваю его шею, и целую его в ответ с дьявольской одержимостью. Мирон отрывается от моих губ, тяжело дышит, уткнувшись своим лбом в мой, и в его глазах проносится ураган эмоций. Среди огненной страсти, жарких всполохов похоти в черных зрачках снова мелькает обреченная тоска. И она сквозит таким ледяным шквалистым ветром, что мне становится холодно, как только Мирон убирает ладони с моей спины.

— Не уходи… — хриплю я, цепляясь за его футболку, и, стаскивая ее с него, снова тянусь к его губам.

В ответ его ладонь сжимает мой затылок, желанные губы встречаются с моими, раздвигая их, чтобы запустить килотонны мечущихся искр по телу. Как бурлящее пузырьками шампанское, они несутся по коже.

Сейчас как никогда мне хочется услышать от него что-то приятное, хотя бы его «Котенок», но Мирон все делает молча, будто в последний раз. Молча срывает с меня платье, вжимая в стену своим телом, тиская ладонями мой зад. Мои дрожащие пальцы справляются с его брюками гораздо хуже, чем ловкие руки Койота, избавившие меня от белья за пару секунд.

Так же молча Мирон подхватывает меня, отрывая от пола, и несет на диван, не прекращая целовать. Мы падаем на заваленный подушками диван, вжимаясь друг в друга, будто это поможет сократить расстояние между нами в десять тысяч километров.

Лишь на секунду отстранившись, Мирон устраивает свои бедра между моих ног и поймав мой взгляд, входит, проталкиваясь сразу на всю глубину, заставив меня пошло стонать от фантастических ощущений наполненности.

Его кожа горячее моей градусов на сто, но вовсе не дождливый день заставляет меня ненасытно касаться ее, гладить и прижиматься губами к его татуированному плечу. Впервые Мирон выбрал такую позу, когда наши тела максимально тесно прижаты друг к другу, его твёрдые мышцы вдавливают меня в диван, хотя в основном его вес был перенесен на его локти и предплечья по обе стороны от моей головы, все равно этот каменный оборотень тяжелый. Но мне нравилась его тяжесть, нравилось быть беспомощной, распластанной и растерзанной диким, неудержимым Койотом.

Я больше не мечтаю о ванильной романтической ночи в свечах и лепестках роз. Ничего не может быть круче яростной страсти дикого Койота. Жадными фрикциями он неумолимо приближал меня к финишу, истерзав свой бантик и кусая скулы, шею, плечи… словно и вправду голодный хищник.

И посреди всего этого водоворота зашкаливающих ощущений и эмоций я сквозь гул в ушах слышу тихий хрип «люблю тебя». Оглушающий оргазм хлынул из меня, сотрясая и выкручивая тело вместе с криком, пятки вонзились в стальную задницу Мирона, намертво прижимая его к себе и не давая отстраниться.

Во мне бешено пульсирует его каменная раскаленная эрекция, губы Мирона прижимаются к моему виску, выпуская сдавленный стон, и он выдергивает из меня член, сжимая его в руке и выплескивая остатки семени мне на живот и бедра.

Хочу притянуть его обратно к себе, но он не дает, все так же молча перекатываясь на бок и зачем-то укладывая подушки по краю дивана. Это что, нора Койота импровизированная?

Мы молчим, наверное, уже минут десять, пока мое тело не перестает дрожать, пульс и дыхание не возвращаются из космических пределов, но все это время мы лежим, глядя друг на друга, как в какой-то романтично-ванильной сцене кино.

— Я поменяла билет, — решаюсь я первой сделать шаг обратно ко вчерашнему разговору.

— Передумала улетать? — впивается в меня взгляд серо-оливковых глаз.

— Я не могу передумать, Рон. Пойми меня правильно. Мне придется поставить на кон все. Весь труд многих лет, все, к чему я стремилась, все мои мечты и планы, а тут… даже гарантий нет… мне кажется, нам не нужно принимать скоропалительных решений, Койот.

На секунду замолчав, я вглядывалась в его красивое лицо, пытаясь угадать, о чем он думает. И больше всего желая найти подтверждение, что мне не померещились его слова.

— Ты права, Котенок, — улыбнулся Мирон, накручивая мой локон себе на палец. — Я подожду. Просто не думал, что ты такая…

Хоть он и улыбался, и в его глазах не было разочарования, я почувствовала укол. Ощущение, как в анекдоте: «Слышал о тебе много плохого, решил познакомиться!», а познакомившись ближе, понял, что не такая я уж и безбашенная, как все считают.

— А что ты обо мне подумал? — спрятав глубже ненужные сейчас сомнения, спросила я.

— Ну… помнишь фильм «Секретарша»? Там, где у нее был особо устойчивый к служебным романам босс, а она решила его совратить? Как ты меня…

— Ты мне это питерское домогательство до конца дней моих будешь припоминать? — в шутку сузила я глаза, щипая его.

— Угу, — кивнул Мирон, хохоча, будто я его не щиплю, а щекочу.

— А что в ней особенного?

— В отличие от своего зануды босса, она могла выкинуть финт где угодно и как угодно. Есть сцена, где она на деловом обеде снимает с себя трусики и кладет ему в карман пиджака…

Рон все пересказывал сюжет фильма, а я смотрела, как горят его глаза. Он и впрямь зависим от адреналина, как герой одноименного фильма, его заводят такие штучки не на шутку. Интересно, это отклонение какое-то или на фоне его опасной работы все традиционное кажется пресным?

Трель звонка напугала меня так, что я слетела с дивана как крапивой ужаленная. Папа приехал, нам конец!

— Оденься и… под стол! — кидая Рону его шмотки, сама спешно натягивала платье и прятала белье.

— Зачем? — обалдел Мирон, натянув только боксеры и штаны до середины икр.

— Ну, пожалуйста! Быстрее! Ради меня! Я прошу! — умоляя тараторила я, сама толкая его под стол и закидывая остатки его одежды.

Трижды глубоко вздохнув, распахнула дверь и во второй раз окаменела. По ту сторону стоял Макар, как обычно, в наушниках.

— Привет! Мирон у тебя?

— Эм… нет! А что? — не успела я перестроиться от заготовленного вранья для папы.

— Да… просто… его машина у тебя под окнами, — пробормотал Макар, как-то странно склоняя голову и заглядывая в комнату, при этом на его лице расплылась улыбка.

Обернувшись, я поняла, куда он смотрит. Задняя стенка стола была короткой, и в щели между ней и полом красовалась задница Койота в боксерах, спущенные джинсы и босые ноги. Едва сдерживая смех, я повернулась к Макару обратно.

— Если увидишь его, — намеренно громко, чтобы слышал Рон, попросил его брат, — передай, чтобы срочно натягивал штаны и ехал на базу!

Кусая губы, чтобы не ржать, я кивнула Макару, так же весело мне подмигивающему, и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Койот меня сейчас загрызет!