Бывшие. Верну тебя

Глава 26 Петя

Физподготовка сегодня идет полным ходом, такое ощущение, будто Орлов сорвался с цепи.

Он с самого утра гонял нас по стадиону по полной, затем отправил в зал.

После легкой разминки зарядил всем отправляться на татами, где поставил нас в пары и заставил отрабатывать удары на полную силу в контакт.

Давно не видел, чтобы Орлов нас так сильно гонял. Видимо, из-за последнего выезда он получил нагоняй и теперь отрывается.

Еще бы! Три сотрудника ушли на больничный! После выписки им еще предстоит всех нас нагонять.

— Коновалов! Глаза разуй! Отражай удар! — грозный голос Олега отлетает от стен, а мне ощутимо прилетает в плечо.

Иванов, зараза! Все-таки нащупал брешь, пробил мой блок.

— Давай еще раз, — предлагаю Коляну, он кивает в знак согласия, и мы снова встаем в стойку.

— Бурый! Не спать! — продолжает лютовать Олег. Он сегодня явно не в духе, требует от нас запредельной отдачи.

Мужики смеются, а мне не до смеха. Ночью глаз так и не сомкнул.

Лежал, думал про сестру и про Еву, про ситуацию в целом, и чем дольше размышлял, тем сильнее приходил к мысли, что все-таки не смогу держаться в стороне от любви.

Ева первая женщина, она первая всегда и во всем. Сама того не подозревая, подобрала ключи к моему сердцу, открыла дверь и навела там свои порядки.

Как бы мне не хотелось, но игнорировать чувства к ней не могу. Только стоит представить ее с другим, как я теряю разум, ревность и ярость затмевают сознание. Я перестаю контролировать себя.

— Я не сплю, — отвечаю невозмутимо. Орлов хмыкает и качает головой.

— Ну-ну, — бросает с едкой усмешкой. — Я вижу.

Одариваю его красноречивым взглядом, недобро ухмыляясь, возвращаю внимание Иванову. Понимаю, как могу его перехитрить.

Отступаю, загоняю Кольку в ловушку, осуществляю захват и бросаю на маты. Иванов падает плашмя на спину с такой силой, что ему выбивает воздух на десять секунд.

— Твою мать! Коновалов! — сурово режет Олег. — Не жести. Нам осталось еще покалечить друг друга на отработке ударов.

— А ты не напирай, — отражаю ему. — Мы знаем, что делать.

Сталкиваемся взглядами. Никто не желает отводить глаза в сторону.

Напряжение становится запредельным.

— Смотрите, какая цыпа, — говорит Яковлев. — Однозначно, нужно к ней подкатить, — присвистывает и отвешивает несколько похабных шуточек в сторону Евы.

Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, про кого он говорит. Ни одна другая не сравнится с Лукьяненко у нас на базе.

— Пасть захлопни, — резко осаживает его Орлов. — Если увижу рядом с ней, то пеняй на себя. Девочку трогать я запрещаю, — отрезает сурово.

— Только мне или всем? — не успокаивается Леха. Его так и поднывает вывести Олега из себя.

Удивительно, что на Яковлеве сегодня не отрываются.

Орлов первым разрывает наш зрительный спарринг и переводит внимание на Леху. Лицо Олега не выражает ничего хорошего.

— На татами. Живо, — ему заявляет.

Переглянувшись с Коляном, отходим в сторону и начинаем заниматься своими делами.

Я раз за разом покоряю турник, а Иванов отправляется тягать штангу.

В голову то и дело лезут мысли про Еву, но я старательно держу их в стороне. Если позволю забраться в голову, то будет крайне печально.

Полностью сконцентрировавшись на упражнении, поднимаю свое тело вверх и опускаю вниз. Слежу за дыханием, за состоянием в целом.

Мне осталось двадцать раз подтянуться, и смогу побить личный рекорд. К этому дню я иду уже второй месяц.

— Утяжелителей не много на себя нацепил? — недалеко от меня на маты приземляется взмокший насквозь Иванов. — Смотри, не перетрудись, — предупреждает.

Не отвечаю. Молча делаю рывок за рывком, сосредотачиваясь исключительно на своих движениях. Ничего иного меня не должно волновать, я должен добиться желаемого результата.

После проведенной с Евой ночи в голове полный сумбур. Требования тела и сердца противоречат здравому смыслу.

— Коновалов! — опять окликает Орлов. Не отрываясь от своего занятия, смотрю на Олега.

Но, к своему удивлению, рядом с ним вижу Еву, и тут же получаю удар под дых. Сердце начинает гонять кровь с ускоренной силой.

— Что надо? — нарочно грубо бросаю.

Ева удивленно округляет глаза. Она прежде никогда не видела, чтобы я общался подобным образом.

— К Долженкову, — показывает пальцем наверх и сухо бросает.

Спрыгиваю с турника. До рекорда не хватило трех подтягиваний.

Печально.

— Сейчас буду, — коротко отвечаю.

Перевожу дыхание, снимаю обвесы. Беру полотенце и вытираю им пот.

Я знаю, по какой причине меня вызывают, и готов получить по первое число, ведь, по сути, совершил преступление. За Марьей была организована слежка, а я тот, кто позволил ей сбежать.

— Давай живее, — поторапливает Олег. Он явно не в курсе произошедшего, иначе бы с самого утра на меня наорал.

— Дай хоть переодеться, — показываю на насквозь промокшую майку. — Или предлагаешь явиться к руководству в таком виде? — снимая майку, бросаю ее на сумку. — В мокром я к нему не пойду.

Орлов хмыкает, Ева стыдливо отводит взгляд в сторону, словно не видела меня такого с утра.

— Я, пожалуй, лучше подожду вас в коридоре, — шелестит еле слышно.

Мне реально становится смешно от ее слов.

Ну же, детка, давай, не строй из себя скромняшку. Ты же огонь огненный. Не хочешь зажечь меня? Так поздно. Я уже горю.

— Чего вдруг ему от тебя понадобилось? Премию выписать? — ржет Смирный. Он приехал на базу, проигнорировав запрет врачей на нагрузки из-за ушиба ноги.

— Скорее леща поддать. Чтобы работал бодрее, — подтрунивает Яковлев. Ему лишь бы меня подколоть.

— Заткнулись все! — одной фразой Олег заставляет притихнуть. — Чтобы к моему возвращению закончили разминку и были в тире. Учения на носу, мы не имеем права посрамить свою часть.

— Так точно! — хором, но с юмором отвечают оставшиеся в зале. Замолкают и начинают снова пахать.

Тишину в зале нарушают лишь пыхтение и лязг металла. Каждый из оставшихся отрабатывает свою программу по максимуму, ибо знает, какова может быть цена лени. На нее никто из нас не имеет права.

Мы обязаны поддерживать свою форму на высшем уровне, ведь неизвестно с каким противником можем столкнуться. Бывали случаи, когда скорость и сноровка решали все.

Отряд уже лишился троих. Благо, что временно, а не навсегда.

— Заходите, — говорит Долженков, как только замечает нашу троицу возле своего кабинета. — Дверь закройте, — предупреждает сурово после того, как первый из нас переступает порог.

Пропускаю Еву вперед, захожу последним и плотно прикрываю дверь за собой.

— Явился, — недобрым взглядом одаряет меня самый наш главный руководитель. — Проходи. Будем беседовать, — заявляет сурово.

— Борис Юрьевич, я могу поинтересоваться, что произошло? — интересуется Орлов.

— Можешь, — хмыкает Долженков и протягивает Олегу лист бумаги.

Тот берет документ, читает его, и чем больше читает, тем суровее становится его лицо.

— Ты пошел против СБ? Ты идиот или прикалываешься? — дочитав до конца, впивается в меня требовательным взглядом.

— Что там? — еле слышно спрашивает Ева.

Крепко сжав зубы, дышу через раз. Я знаю, чего ждать от разговора, и не желаю, чтобы Ева стала свидетелем этой взбучки.

— Пусть она выйдет, — жестко отрезаю, смотря исключительно на Долженкова.

Он хмыкает.

— Ты еще условия выставлять мне будешь?