Бывшие. Верну тебя

Глава 39 Петя

Уставший до ужаса сажусь на бордюр. Ноги толком не держат, жажда сушит. Мне кажется, язык вот-вот приклеится к нёбу.

Особых сил идти дальше у меня банально больше нет и поэтому я, довольствуясь малым, позволяю себе небольшую передышку. Три минуты особой роли не сыграют, а мне помогут прийти в себя.

Сегодняшний день вышел адски тяжелым.

Стягиваю с лица балаклаву, вытираю ей лицо и шею. Черная ткань мгновенно промокает насквозь, хоть выжимай, но мне плевать, и я убираю ее в карман, все равно стирать придется.

Из кармана брюк достаю телефон. Очень хочется услышать голос Евы, на душе не спокойно. По непонятной причине дико переживаю за нее и никак не могу успокоиться. Мне даже не помогают знания, что с любимой женщиной все в порядке. Я ведь не просто отправил ее в безопасное место, но и успел отследить, где она.

Ева одна из немногих, кто успел выехать из района до того, как тот оцепили. Едва ее такси проехало, как перестали выпускать авто, народ до сих пор в пробке стоит.

Набираю ее номер, но телефон не пускает дозвон. В динамике глухо, связь до сих пор не включили.

— Твою ж мать! — рычу, злясь. Поднимаю вверх смартфон, в жалкой надежде поймать связь.

Но увы и ах, мои действия проходят впустую. Ни интернета, ни связи. Мы в информационной блокаде, как ни крути. Хоть сотовый иди и, блин, ищи!

Но мои желания и возможности расходятся, сил нет. Поэтому я заставляю себя остаться на месте.

Ева у Демидовых дома, с ней все в порядке. Мимо охраны Демьяна ни одна тварь не проскочит, там ребята что надо работают. Ева с Марьей справятся, не даром они лучшие подруги и через многое в жизни успели пройти.

— Все-таки чуйка у твоих парней то, что надо, — до слуха долетают обрывки разговора генерала с Орловым. Олег от усталости едва держится на ногах, но продолжает упорно стоять. Положение не позволяет присесть ни на минуту.

— Мы всего лишь делаем свою работу, — отвечает сдержанно, но вместе с тем максимально тактично. Не посылать же начальство, даже когда язык от усталости не желает двигаться. Начальство нужно уважать.

Вид Орлова кричит громче любых слов, ему бы присесть и попить, а не выслушивать похвалу от генерала из другого ведомства.

— У нас работают лучшие, — продолжает спокойно. — Ребята в отряде служат не первый год, прошли через многое. Опыт о многом говорит.

— Не стоит обесценивать их вклад, — мягко журит его генерал. — Сигнал о повторной детонации исходил от твоих парней, больше никто другой не догадался.

— Рады стараться, — произносит Олег и стреляет в мою сторону взглядом. Командир заметил меня и, оценив состояние, отвел глаза дальше. Типа не видел.

Несмотря на последствия первого хлопка и частичного обрушения здания, благодаря моей смекалке и своевременному реагированию, нам удалось предотвратить вторую волну, которая была запланирована.

Оцепив парковку, саперы приступили к работе, едва мы подали сигнал, и обезвредили устройство до того, как оно сработало. Лишь слаженная работа различных подразделений, полная отдача каждого из участвовавших в операции и отсутствие терок между руководством смогли достичь отличного результата. Жертв нет. Пострадавшие имеются, но явно не в таком количестве, как гады планировали.

— К понедельнику жду списки тех, кто участвовал в операции, — генерал дает указание Орлову, тот кивает. — Представим к награде. Заслужили.

— Будет исполнено, — чеканит Олег, но я дальше уже не вникаю. Что-то мне хреново, надо попить. Жаль, воды рядом не имею.

Облокачиваюсь на столб, прикрываю глаза, я дико устал. Сегодняшний день показал мой предел, и я впервые начал задумываться о смене профессии.

Совсем скоро у нас с Евой появится ребенок, и на меня ляжет ответственность еще за одного человека. Я не могу рисковать собственной жизнью, когда от меня зависит благополучие семьи. Я должен стать не только опорой и надежным плечом, но и примером.

Ева уйдёт в декрет и некоторое время не сможет работать, она будет заниматься воспитанием малыша. Я считаю это правильным, ведь ребенку в первые годы жизни больше всего на свете нужна мама.

Финансовое благополучие семьи всецело ляжет на мои плечи, я должен суметь обеспечить родных всем. Ни Ева, ни наш ребенок не должны ни в чем нуждаться.

Сегодняшний день, как никакой другой, показал, насколько сильно рискую собой на работе. Когда ты одинок, то подобный риск не страшен, ты отвечаешь лишь за себя и можно так жить без проблем. Адреналин становится частью жизни, чувство страха стирается, каждый из нас готов идти под пули, мы подготовлены на все сто.

Но теперь, когда у меня будет семья, мысли принимаются крутиться в другую сторону, и я уже не уверен, что должен оставаться в отряде. Если со мной что-то случится, то Ева и наш ребенок останутся одни… А если я вдруг стану калекой, то забота обо мне вообще ляжет на ее плечи.

Сегодняшний день открыл суровую истину, как никогда. Пора двигаться дальше, как бы хреново это ни звучало.

Отряд… Вторая семья… Я буду вырывать их с частью собственного сердца.

Чувствуя, что отдохнул достаточно и могу дойти до своих, поднимаюсь на ноги, прохожу мимо Олега. Он по-прежнему общается с генералом.

— Бурый, да ты у нас, оказывается, герой! — Петров толкает меня в плечо. — Будешь в орденах и медалях! — ржет.

Парни начинают хохотать следом.

— Отвали, — отпихиваю его. — Дурачье! Если бы не проверили, то прикинь сколько взлетело на воздух?

— Все, — жестко констатирует факт Смирнов. — Спасибо, бро, — с чувством пожимает мне руку.

Обмениваемся с парнями короткими фразами, каждый из нас устал и без сил. Но как иначе, если без юмора справиться с ситуацией? Даже если он будет черным, плевать. Главное — остаться в строю и не поехать крышей от перегруза.

— Командир идет! — сообщает Иванов. Мы с парнями тут же прекращаем свои шуточки, Олегу явно не до них сейчас.

Орлов подходит к авто, открывает багажник, достает оттуда пачку воды и опускает ее на асфальт.

— Пить хотите? — спрашивает с насмешкой. Берет бутылку и с жадностью принимается пить. Хватаю ближнюю к себе бутылку, откручиваю крышку и, не тратя зря ни единой секунды, припечатываюсь губами к горлышку, заливая в себя воду.

Живительная влага проходит по горлу, убирает сухость и дарит силы. Я пью и пью, никак не могу напиться.

Лишь выдув половину тары притормаживаю, осознаю, что нужно сделать перерыв, ведь после такого долгого перерыва от большого количества жидкости может быть худо.

— Что тебе втирал генерал? — интересуется Яковлев. — Какие его люди молодцы и как мы путались под ногами?

— Не только, — хитро щурясь, Олег косится на меня. Я едва заметно качаю головой, давая понять, что никому ничего не стал рассказывать. — Интересовался, где я взял таких орлов, — усмехается.

— Там, где взял, больше таких нет, — хохмит Смирнов.

— Мы единственные и неповторимые, — вставляет свое «веское» слово Сидоров.

— Незаменимые! — поднимая вверх палец, многозначительно заявляет Иванов.

Смеемся друг над другом.

— Все-то у них шуточки, — незаметно к нам подходит Борис Юрьевич Долженков. Едва заметив полковника, вытягиваемся по струнке.

— Здравия желаем! — горланим во всю мочь.

— Тише-тише, — благосклонно нас успокаивает. — Сегодня вы отработали выше всяких похвал. Благодаря острому уму, быстрому реагированию и самоотдаче мы смогли избежать настоящей беды, — от его слов по коже пробегают мурашки.

— Служу Отечеству! — басит Иванов.

Орлов с нечитабельным выражением лица качает головой. Мол, как же вы меня достали, придурки.

— Сегодня после разгрузки пишите пояснительные, затем отправляетесь домой на заслуженный отдых, — удивляет своим решением. — В часть приедете во вторник.

— А понедельник чего? — уточняет у полковника Смирнов. — Тоже отдыхаем?

Вечно, блин, он лезет куда не нужно. Ведь можно ж было промолчать и не палить контору, а тут сейчас Долженков накидает обязанностей.

— В понедельник каждого из вас ждут у следователя, — объявляет. Чего и следовало ожидать. Минус один выходной, благодаря неуемному любопытству Ивана.

— Являться всем скопом или по времени? — Серега задает резонный вопрос. До этого момента он молчал и старался не привлекать к себе внимания, как и я.

— Вам позвонят, — поясняет Олег. — Борис Юрьевич, я объясню ребятам, — обращается к полковнику, тот кивает.

Едва Долженков уходит, как мы начинаем обсуждать планы на сегодняшний вечер. Грузимся в машину, рассаживаемся и тут же разговоры затихают. Устали.

Прикрыв глаза, молча жду, когда приедем в часть. Прислушиваюсь к телефону в жалкой надежде получить сообщение.

— Связь появилась! — восторженно сообщает Петров. Он сразу же принимается названивать Каринке.

Сидящий рядом с ним Иванов внимательно следит за другом, прислушивается, а я лезу в карман брюк и выуживаю свой смартфон. Мне нужно связаться с Евой.

Набираю номер любимой, но она не берет трубку. Ни первый раз, ни второй. На третий вообще вызов прерывается.

— Что за фигня? — недовольно бурча себе под нос, лезу в телефонную книгу и нахожу контакт сестры. Звоню.

Марья отвечает на звонок с первого же гудка. Ее голос взволнован.

— Марь, где Ева? — задаю единственный волнующий меня вопрос. Все остальное отошло на второй план, оно подождет.

— Петя! — облегченно выдыхает. Всхлипывает, а у меня внутри все замирает.

— Марья? — вопросительно повторяю.

Из динамика доносится лишь тихий плач, от которого мне становится жутко.

— Дай я, — слышу Демьяна.

— Держи, — шепчет сестра.

Плохое предчувствие увеличивается в размерах по экспоненте.

— Дем, что с Евой? — спрашиваю, едва понимая, что он держит телефон в своих руках.

— У Евы случилась отслойка плаценты. Ее увезли на экстренное кесарево.

Делаю резкий глубокий вдох и до хруста сжимаю кулаки.

Ева… Родная моя… Не уберег я тебя…

Что же мне теперь делать?..

— Где она? — голос подводит, говорить удается с трудом, но мне глубоко плевать на это. — Она… жива? — вместо сердца чувствую ледышку. Эмоций нет, они все ушли. Мне так хреново не было еще никогда в жизни. — А ребенок?.. Что с ним?

— Ничего не известно, — Демьян тоже едва сдерживается, слышу по тону. — Приезжай давай. Как Ева придет в себя, тебя пустят в палату, там все и выяснишь.

— Где вы? — Демидов называет адрес самой дорогой клиники в городе. — Макарыч! — обращаюсь к водителю. — У меня жена рожает! Отвези в роддом, — прошу его. Называю адрес.

Он хмыкает.

— Сейчас сделаем! — заверяет, меняя маршрут.

— Дем, я еду! — чуть ли не кричу в трубку. — Лечу!

— Давай, — отвечает глухо. — Мы ждем тебя.

Кладу трубку.

— Ева рожает? — уточняет Петров. Вокруг нас стоит звенящая тишина, весь отряд затаился в ожидании ответа.

— Да, — киваю.

И в этот самый момент салон минивэна наполняется шумом и гомоном.