Бывшие. Верну тебя

Глава 27 Ева

Меня вышвырнули из кабинета, словно котенка. Понятия не имею, из-за чего Петя выставил жесткие условия касаемо моего присутствия, ведь все равно узнаю, о чем был разговор.

Я едва-едва придумала, как красиво преподать новость о недавнем задании. Том самом, где за один выезд мы лишились сразу троих бойцов.

Когда соглашалась на эту работу, то думать не думала, что все окажется так. Мне приходится вспоминать весь свой предыдущий опыт и выкручиваться, ибо если я подведу Долженкова, то всю часть ждет крах.

Он меня нанял для грамотной работы с населением, для освещения деятельности своих людей.

Жители города должны быть спокойны. Они в безопасности. Мы на страже.

Всех победим.

Но поведение Пети ни в какие рамки не лезет. Сегодня, стоя на «ковре» перед руководством, повел себя как настоящий псих.

Понятия не имею, что на него нашло, но Коновалов словно взбесился. Рвал и метал, выставил жесткие условия и не позволил высказать ни единого слова против. Обосновал свою точку зрения на все сто.

Удивительно, как Борис Юрьевич согласился, я была в шоке, когда он пошел на поводу у Пети, и меня выставили. Теперь сижу и думаю, о чем же они говорят.

Интересно жуть как.

— Ты чего такая кислая? — в мой закуток, который сложно назвать полноценным рабочим местом, заглядывает Серега. Ставит передо мной стакан еще горячего кофе. — Держи. Это тебе, — кивает на презент. — Специально купил.

Смотрю на друга и чувствую, как с сердца падает тяжесть. Оказывается, за время больничного я успела соскучиться по Петрову. Слишком долго его не было, увы.

Вдыхаю приятный аромат бодрящего напитка и выдавливаю из себя улыбку. Петров не виноват, что у меня паршиво на душе, он старался скрасить мой день, как мог.

— Спасибо, — отпиваю глоток и благодарю от чистого сердца. Мне приятны его забота и внимание, Петров ведь в курсе моего положения.

Делаю еще один глоток. Напиток такой вкусный, аж не хочется останавливаться. Я едва-едва сдерживаю стон наслаждения. Полный кайф.

— Без кофеина? — запоздало уточняю.

Петров улыбается краешком губ.

— Обижаешь, — отвечает достаточно красноречиво, чтобы дать понять. Про мою беременность он не забыл.

— Спасибо, — еще раз благодарю. Мне действительно очень приятно.

Хоть кто-то бескорыстно заботится обо мне.

— Какими судьбами здесь? — спрашиваю без задней мысли. — Тебя все-таки выписали? Или сбежал? — развив тему понимаю, что попала в точку. Чувствую нутром.

Серега не отвечает. Вместо этого он активно играет бровями и лучезарно улыбается. Его взгляд говорит гораздо громче любых слов.

— Сама-то как думаешь? — крайне ехидно отвечает вопросом на вопрос.

Если бы хорошо не знала Сережу, то решила, будто он заигрывает со мной. Но я уверена, у нас сугубо дружеские отношения, мы не интересуем друг друга в сексуальном плане.

Петров единственный, с кем мне легко и просто. Он как брат.

— Честно? — не отрываю от него внимательного взгляда. Так интересно наблюдать за эмоциями на серьезном, суровом лице. — Ты сбежал из отделения, — прямо высказываю свое мнение. — Так рано тебя бы никто не отпустил.

— А вот здесь ты глубоко ошибаешься, — заверяет со знанием дела. — Меня выписали. Официально, — говорит, явно хвастаясь.

Но меня ведь так просто не провести.

— После того, как ты написал отказ от госпитализации? — смеясь, уточняю.

По удивленному взгляду понимаю, что попала в самую точку. Петров не успевает нацепить на себя маску безразличия, пока я считываю изумление с его лица.

— Бинго! — от переизбытка эмоций хлопаю в ладоши. — Ты написал отказ и выписался из больницы! Ушел сразу, как смог нормально ходить, — констатирую факт.

Конечно, я слышала разговоры о предстоящей выписки Сережи и даже верила в нее, но сейчас, глядя в глаза друга, вижу реальное положение дел.

И мне оно не нравится.

Совершенно.

— Ну что ты, — Сережа миролюбиво разводит руки в разные стороны. — Знаешь ведь, я не мог поступить настолько безалаберно к собственному здоровью, — заявляет с самым безобидным выражением лица.

Смотрю на него и прыскаю со смеху. Петров тот еще юморист.

В их отряде, блин, все такие. Не понимаю, их набирали по умению шутить и прикалываться? Иначе как можно было столько юмористов в одной команде собрать?

— Я тебе, конечно, верю, — говорю, вспоминая слова старой песни.

— Я и сам все это видел, — подхватывает Петров. Улыбается хитро, явно желая переключить мое внимание в другое русло.

Останавливаю его прищуром глаз.

— Твои глаза не умеют лгать, — выдаю чистую правду. — Ты зачем на работу сразу после больницы приехал? — спрашиваю, решая не развивать дальше тему ухода с больницы, ведь Петров так и будет юлить. Правды от него добиться не смогу.

Он может сколь угодно долго рассказывать коллегам о своем чудесном исцелении, но мне прекрасно известны сроки восстановления после подобной операции. Когда ты провел свое детство рядом с медиками, многое начинаешь понимать и видеть иначе. Да и на болезни смотришь не так, как другие.

После моих слов Серега оглядывается, приоткрывает дверь и выглядывает в коридор, а после запирает ее на ключ.

Я заинтересованно слежу за его действиями, но не спешу задавать вопросы. Нутром чувствую, это бесполезно. Он расскажет все сам, но чуть позже.

Ему требуется немного времени.

И я его даю. Вдоволь.

— Поговорим и открою, — предупреждает, безошибочно считывая мое беспокойство. — Не хочу, чтобы нас прервали, — поясняет. И без задней мысли убирает ключ от кабинета в задний карман своих брюк.

Напрягаюсь мгновенно. Я не готова оказаться взаперти с ним.

— Не переживай ты так, — смеется, заметив мою реакцию. — Я не кусаюсь.

— А только откусываешь? — вопрос вырывается до того, как успеваю прикусить свой длинный язык.

Переглянувшись с Сережей, смеюсь. Становится легче. Беспокойство отступает и дает нормально думать.

Петров явно ничего дурного не сделает мне здесь.

— Хорошо. Давай поговорим наедине, — соглашаюсь, а сама все равно не спешу расслабляться. Продолжаю настороженно следить за его действиями, сижу и слежу за Сергеем. Меня не застанешь врасплох.

Физическая форма у Сережи, конечно, лучше моей в разы, но он после ранения и если вдруг полезет ко мне, то получит по первое число. Я не стану церемониться, буду применять все свои умения.

Не даром в детстве никто из мальчишек не желал связываться со мной.

Петя проходит вглубь кабинета. По внешнему виду мужчины видно, что он достаточно сильно нервничает. Я как ни пытаюсь предугадать причину странного поведения, но ничего в голову не идет.

— Не томи, — подталкиваю его уже, наконец, к действиям. — Говори уже давай, — поторапливаю.

Он останавливается напротив и горько ухмыляется.

— Если бы это было так легко, — признается, печально поджимая губы. Пожимая плечами, бросает на меня виноватый взгляд.

Садится в кресло, откидывается на спинку, а после наклоняется и ставит локти на колени, подается вперед.

Он явно волнуется, я тоже начинаю нервничать. Особенно после недавних событий с Петей, которые из головы так и не идут.

Коновалов в очередной раз меня оттолкнул. Сначала притянул, а после снова кинул. Он настолько сильно запутался в своих чувствах и жизненных установках, что не замечает, какую сильную причиняет мне боль.

Я словно мотылек, лечу к нему, позабыв обо всем на свете. Ему стоит зажечь спичку, а я уже тут как тут.

Но спичка тухнет. Петя увеличивает дистанцию до бесконечности.

А я в очередной раз остаюсь тупо ни с чем.

— Ев, — говорит Петров. И, поймав мой взгляд, замолкает.

Ему очень тяжело дается тема, которую собирается поднять.

— Слушаю тебя, — произношу, пытаясь его поддержать.

Сережа всегда относился ко мне хорошо. Он ведет себя как старший брат, ограждает меня от плохого влияния, защищает и не позволяет кому-то обидеть. Изначально ведь парней осадил.

— Ты в курсе, что Карина находится под моей опекой? — уточняет, подняв на меня наполненный эмоциями взгляд.

Киваю.

— Конечно, — подтверждаю его догадку. О сложной жизненной ситуации в семействе Петровых в части знают, мне кажется, все.

Я не стала исключением. Когда начала здесь работать, то меня достаточно быстро ввели в курс дела.

— Уже проще, — немного расслабляется.

— Думаешь? — усмехаюсь чуть нервно. Мне не нравится то, к чему идет разговор.

— Знаю, — заверяет с полной уверенностью.

Поднимается с кресла, начинает расхаживать по кабинету. А затем подходит к моему столу, опускает сжатые кулаки на деревянную поверхность и подается вперед.

Смотрит мне прямо в глаза.

— Слушай. Давай я не буду ходить вокруг, да около. Выходи за меня замуж, — последней фразой выбивает почву у меня из-под ног.

— Чего? — не понимаю.

Может я ослышалась? Мне, наверное, показалось.

Не мог же Сережа на полном серьезе предложить брак!

— Выходи за меня, — повторяет свое предложение.

Растерянно моргаю, не нахожусь с ответом.

А он, оттолкнувшись от столешницы, снова садится в кресло из которого недавно встал.

— Опека донимает. Прессингуют меня и Каринку. Ей, конечно, семнадцать, но все равно грозятся забрать в детский дом, — делится со мной откровением. — Единственный шанс жениться и оформить опеку над сестренкой. Поможешь?

Надежда в обращенном на меня взгляде столь сильная, что я не нахожусь с ответом. Мне не хватает сил сказать «нет».