Бывшие. Верну тебя

Глава 30 Петя

Два дня метаний и полной неизвестности о нахождении Евы даются тяжело. Каждая попытка забыть про нее лишь подстегивает мои мысли и возобладать над ними становится невозможно. Она не идет у меня из головы, сердце тянет от тоски, а перед глазами то и дело мелькает ее образ.

Я помню каждый изгиб ее тела, аромат духов, улыбку, взгляд… Ее присутствие в моей жизни стало уже постоянным.

Но вот только после нашего разговора прошло два дня.

Два долгих дня страданий, рассуждений и метаний.

Пытка длинной в сорок восемь часов.

Я весь извелся, пересмотрел взгляды на жизнь и понял, что был полным дебилом, и Ева совершенно правильно сделала, исчезнув из моей жизни. Иначе до меня б не дошло, как сильно на ней завис.

Она прокралась под кожу, свила гнездо в моем сердце и устроилась там на ПМЖ. Мне не стоило игнорировать свои чувства, не нужно было отталкивать Еву. Все мои попытки сбежать от собственных чувств и эмоций были бесполезными.

Я вел себя как самый настоящий трус.

Боялся впустить Еву в свою жизнь.

Я люблю ее, и пора это признать. Принять как свершившийся факт и выжать максимум.

Пока не стало окончательно поздно. Пока она от меня навсегда не ушла.

Сейчас же я верю, что у меня есть шанс на прощение. Пусть последний, но он, зараза, есть.

Я просто обязан доказать Еве, что она и наш ребенок для меня все. Что я осознал свою вину, что исправлюсь.

Она меня любит, я чувствую это. Теперь осталось мне сделать так, чтобы простила.

— Ну же, Ева, возьми трубку, — произношу в пустоту. — Девочка моя… Пожалуйста, ответь мне.

Время третий час ночи, вокруг меня звенящая тишина. Даже звука автомобилей не слышно.

Город спит.

У меня же сна ни в едином глазу. Я сижу в своей служебной квартире на кухне, раз за разом набираю Еву, ломаю себя, но никак не могу до нее дозвониться.

Она игнорирует мои звонки, прячется и не выходит на связь. Отгородилась от меня по полной.

Дома Евы нет, на работе не появляется, телефон не берет. Понятия не имею, где ее искать, я уже все, что мог, перепробовал.

Она ведь никогда прежде не исчезала из моей жизни, всегда шла на контакт, и я эгоистично полагал, что ее поведение не изменится.

Дурак! Какой же я был дурак!

Так тупо просрал лучшую женщину на свете.

Я не могу есть, не могу работать, не могу спать. Ничего не могу! Пошли третьи сутки, как я не нахожу себе места. Меня добивает полный игнор со стороны Евы и отсутствие новостей про любимую женщину.

Дошло до того, что я забил на договор с Евой не посвящать в наши отношения Марью и начал расспрашивать свою беременную сестру. Она не стала задавать лишних вопросов, но призналась, что Ева просила не делиться со мной новостями.

Это удар ниже пояса. Однозначно.

Безысходность добивает. Я связан по рукам и ногам. Меня выворачивает наизнанку от собственной никчемности. Все бесит.

Опять звоню Еве. Снова в ответ тишина.

Меня опять накрывает.

— Да возьми же ты телефон! — рычу, нетерпеливо постукивая костяшками пальцев по столешнице. — Давай поговорим, — прошу, словно она меня может услышать.

После очередного сброса звонка, понимаю, она ни за что не станет со мной говорить. Я перегнул в последний наш разговор и теперь получаю по полной.

Пока не объяснюсь, не успокоюсь, поэтому придется идти другим путем. Не самым приятным, но в данный момент уже пофиг.

На войне все средства хороши, как говорится.

Наступая на горло собственной гордости, набираю Петрова. Кроме него никто другой мне не поможет и пора бы с этим смириться.

— Бурый, ты совсем сдурел? — возмущается Серега, как только принимает ночной звонок. — На время смотреть не пробовал? — пыхтит хриплым ото сна голосом.

— Где она? — без предисловий озвучиваю волнующий вопрос. Меня штормит. Кроет не по-детски, и я ничего не могу с этим поделать.

Необходимость увидеть любимую женщину, извиниться за свою несдержанность и заверить ее, что я на самом деле не могу жить без нее, выпили из меня последние соки.

Мне нужно увидеть Еву. Поговорить. Объясниться.

— Кто? — Петров не понимает меня, говорит хмуро и не скрывает свой негатив. Еще бы! Почти три часа ночи.

— Ева! — рявкаю несдержанно и крайне зло.

Затем делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, пытаюсь хоть немного утихомирить свой пыл, ведь Серега — моя последняя ниточка к Еве.

Если Петров встанет в позу, то никто уже не поможет. Лишь только к Долженкову идти, но я в таком отчаянии, что ведь пойду. Меня уже ничего не остановит.

— Ты знаешь где Ева, — констатирую факт. — Скажи, куда она спряталась. Мне нужно с ней поговорить, — поясняю, тщательно контролируя свой тон.

Не время поддаваться эмоциям, я уже и без того наворотил с лихвой. Теперь бы разгрести последствия.

— Слушай, Петь, — с того конца провода доносится тяжкий вздох. — Давайте-ка разбирайтесь с ней сами. Без моего участия, — сливается тут же.

— Раньше нужно было думать, — сурово отвечаю ему. — До того, как предлагал ей выйти за тебя замуж. Не понимаю, ты вообще кем себя возомнил⁈ — опять взрыв.

Да что такое! Почему не могу себя сдерживать?

— Тебя это не касается, — сухо, но твердо отрезает.

А меня, блин, бомбит. Никакие методики по контролю гнева не помогают. Они сломались и больше не работают.

— Меня как раз-таки касается, — парирую, скрежеща зубами.

— Раз касается, то сам у нее и спроси, — не сдается Петров.

— Знал бы, где она, то спросил! — взрываюсь.

Когда дело касается Евы, то моя выдержка дает сбой.

Поднимаюсь со стула, прохожусь по квартире. Меня бомбит от нерастраченных чувств.

Каким же я был дураком, когда решил перебороть свою любовь к Еве. Она все равно оказалась сильнее. Сделала меня по полной. Скрутила рогом.

Вместо принятия своих чувств к самой невероятной женщине на свете, я пытался сбежать, отгородиться, а в итоге едва не уничтожил себя самого.

Надеюсь, у меня еще есть время все исправить, и Ева меня простит.

— Она в больнице, — признается Петров. После его слов кровь от лица отливает.

— Из-за чего? — внутри меня все замирает от беспокойства.

В голову лезут самые дурные мысли, душу рвет на куски от осознания, что до больницы ее довели мои слова. Ева ведь исчезла после нашего жесткого разговора, когда я на эмоциях попер на нее.

— У нее было кровотечение, — все тем же спокойным и уравновешенным голосом отвечает Серега.

Пол уходит из-под ног.

— Ребенок?.. — произношу, не узнавая собственный голос. Он сиплый и безжизненный, как никогда. — С ним все в порядке?

— Врачи делают все, что могут, — Петров озвучивает неутешительный прогноз, а я вдруг четко осознаю, что должен немедленно увидеть Еву. Я просто обязан с ней поговорить!

Девочка моя, ну почему ты ничего не сказала? Почему опять решила пройти испытание в одиночку? Почему не доверилась мне?

Вопросов тьма. На часть из них у меня нет ответов, а на ту, что есть, они мне не нравятся.

— В какой больнице Ева? — задаю единственно важный на данный момент вопрос. Все остальное не имеет значения.

— Не лезь к ней, — предупреждает.

— Я сам решу, — отрезаю. Больше никого не собираюсь к ней подпускать. — Она беременна от меня.

— Знаю, — говорит как ни в чем ни бывало.

— Даже так? — охреневая, накидываю поверх футболки ветровку. — Ева где?

— Бурый, — я буквально вижу, как Петров качает головой. — Не лезь к ней. Не стоит, — говорит со мной, словно с раненым зверем. — Врачи едва стабилизировали ее состояние, ребенка удалось спасти, но дальнейшее сохранение беременности под большим вопросом.

Каждое его слово отравленной стрелой врезается в сердце, причиняя острую боль. Сковывая. Лишая кислорода.

Я в полной мере осознаю, каким был ублюдком по отношению к любимой женщине. Меня кроет с такой силой, что хочется разнести все вокруг.

— Ты где? — уточняет Серега. Он говорит уже более бодро.

— Дома, где ж мне еще быть, — ухмыляюсь недобро.

— Приезжай ко мне. Поговорим.

— Захватить что-то для «разговора»?