Бывшие. Верну тебя

Глава 29 Ева

— Значит, это правда, — взгляд Коновалова не выражает эмоций. — Ты выходишь замуж, — сухо констатирует факт.

Слова бьют прямо в цель.

Мне становится так больно, что я задыхаюсь. Слезы наворачиваются на глаза. Держусь из последних сил.

Мы не виделись с Петей три дня. Он избегал общения со мной, я не искала встречи.

Каждый пошел своим путем.

Сердце обливается кровью от осознания, что Коновалов думает обо мне, но я лишь крепко сжимаю зубы и выше вздергиваю подбородок. Не собираюсь ему показывать свою боль.

После долгого и серьезного разговора с Петровым я четко поняла, что не могу его подвести. Сережа и Каринка, как никто другой, нуждаются в моей помощи, я ведь могу их обоих спасти.

— Сергей сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, — говорю чистую правду. Я ведь действительно не могла ему отказать.

Не согласись вступить в фиктивный брак и спасти молоденькую девушку, всю жизнь буду себя корить. Карина не виновата в трудностях, которые на них с братом свалились. Петров до последнего пытался обойтись без столь суровых мер, но не выходит.

Ему четко дали понять, что без брака сестру не сохранит.

— Не смогла отказаться, значит? — скалится.

— Да! — внутри все пылает. Мне приходится прикусить губу, чтобы не сорваться на крик.

Объяснить не могу. До свадьбы никто не должен знать о фиктивности брака, иначе Каринку точно заберут.

Петя смеряет меня взглядом, который по эмоциям говорит гораздо громче любых слов. Меня прошибает болью, что он испытывает.

Но я держусь.

Ради себя.

Ради него.

— Пожалуйста, услышь меня, — прошу, пока еще не теряя надежды. — Я не могла отказаться. Пойми!

— Никогда, — режет в ответ.

— Почему? — спрашиваю, кусая губы. Сердце бьется через раз.

— Сама подумай, — хмыкает. Отворачивается.

Меня его реакция едва не доводит до слез.

— Ты не желаешь нормального общения со мной. Не буду настаивать, — упрямо вздергиваю подбородок, в мой позвоночник слово воткнули кол.

Делаю шаг в сторону, желая обойти Коновалова, но он не позволяет. Перекрывает пути к отступлению, сверлит взглядом.

Нависает надо мной гигантской скалой.

— А как же мы? — в его глазах горечь. Ее так много, что она буквально отравляет меня.

— Мы? — хмыкаю.

Мне больно и горько, но я не подаю вида. Распадаюсь на тысячи миллионов осколков, держусь на силе воли.

И на своей любви.

К нему.

— Никаких «мы» нет, — с печалью озвучиваю печальный факт. — Ты сам виноват в этом. Я хотела быть вместе, но ты отказался, — шепчу. — Мне напомнить про аборт? Или про то, что ты не проявляешь ни малейшего интереса к ребенку? А ему нужен отец. Пойми!

Не представляю, как еще до него могу достучаться. Петя ни в какую не желает слышать меня.

Он настолько зациклился на уязвленной гордости, что не видит реальной картины. Увы.

Хочу уйти. Это единственный шанс не потерять остатки самообладания, ведь мне так больно ещё не было никогда.

Петя уничтожил меня, одним махом стёр все хорошие воспоминания.

Делаю шаг назад, выхожу из-под влияния морока, который окутывает меня каждый раз, когда Коновалов оказывается рядом.

— Не ищи больше встреч со мной, — прошу, судорожно хватая воздух.

— Мы с Петровым в одном отряде, Ев, — его напряженный взгляд попадает в самое сердце. — Думаешь, я смогу прикрывать спину тому, кто присвоил себе мою женщину?

— Он не присваивал! Ты сам разрушил всё, что между нами было, — пылко заявляю ему. Пусть говорю в порыве чувств и потом пожалею об этом, но лучше всё же высказать всё в лицо. — Ты отказался брать ответственность за ребёнка, которого сам же заделал. Вместо этого ты предложил избавиться от него!

Я зла.

Как же я зла сейчас!

Просто невыносимо.

Потому что мой малыш заслуживает самого лучшего, он вырастет и станет самым умным, самым сильным, а его недопапаша, который отказался от сына, когда тот был ещё в утробе, пусть гуляет на все четыре стороны! Ему прощения нет.

Я пыталась. Я столько времени потратила на принятие! Делала все, лишь бы Петя прочувствовал предстоящее отцовство, полюбил нашего ребеночка, но все тщетно.

Он не проявил никаких чувств к нему.

— Ты сама знаешь, что аборт был лучшим решением проблемы, — говорит твёрдо и своими словами в очередной раз уничтожает меня.

Ахаю. Делаю шаг назад.

Меня ведет от переизбытка эмоций.

Гад! Какой же Коновалов гад!

— Нет, Петь, — отвечаю без тени сомнений. — Ты предложил мне избавиться от маленького крохи, появившегося в результате нашей любви. Беззащитный, доверчивый комочек вырастет и станет сильным, сможет показать всем насколько он хорош. Своим же решением ты лишаешь жизни маленького ребёнка.

— Там ещё ничего не было! — Коновалов остаётся непробиваем.

Смотрю на него и тихо сгораю.

— А теперь там все есть, — стою на своем.

Демонстративно смотрю на часы, скрещиваю на груди руки.

— Тебе пора. Служба не ждет, — показываю на дверь в раздевалку и, пользуясь секундным промедлением Коновалова, пытаюсь прошмыгнуть мимо.

Но мне не удается застать его врасплох.

— Мы не договорили, — хватает меня за локоть и заявляет, гневно сверкая глазами. — Ты не выйдешь за него! Никогда! — отрезает.

От сквозящего между нами напряжения воздух искрится. Вот-вот последует взрыв.

— Бурый! — дверь раздевалки открывается, и на пороге появляется командир отряда. — Ты где прохлаждаешься? Нам пора на выезд! — произносит сурово.

Олегу достаточно одного взгляда, чтобы Коновалов отпустил мою руку. Едва почувствовав свободу, срываюсь на бег.

Внутри меня все трясется, успокоится не могу. Живот потягивает.

Почувствовав непривычную влажность, удаляюсь в уборную, а там, к своему великому шоку, на нижнем белье вижу… кровь.