Челябинский драматический театр имени С.М. Цвиллинга

СЧАСТЛИВЫЕ СТРАНИЦЫ ИСКУССТВА

П. КУЛЕШОВ,

народный артист РСФСР, почетный гражданин города Челябинска

Зимние школьные каникулы уже позади, распорядок дня налажен, и потому я легко встал ровно в семь часов утра. Рванулся к окну, благо оно у самой постели, чтобы полюбоваться, как санным путем по Оке бегут крестьянские лошадки, запряженные в розвальни или дровни: на одних лежат березовые дрова, на других — мешки с зерном, а там — зеленое пушистое сено. Лошадки, словно со сказочных картин, фыркают, выпуская пар из разгоряченных ноздрей.

И во что только люди не кутаются в январские морозы: кто — в армяк, кто накинул поверх шубы сермягу, а иной, побогаче, и медвежью шкуру, кто-то сделал из мешка капюшон и надел поверх шапки, щуплый старикашка завязал голову и плечи женскою шалью. Но в тот день я лишился моих увлекательных наблюдений, мороз сплошь разрисовал окно своими причудливыми узорами. Наскоро перекусив, я отправился в дальний путь. Дорога от лесопильного завода (ныне в Калуге на этом месте стоит фабрика музыкальных инструментов «Аккорд») до моей школы тянулась немалая. Вдоль шоссе — раскидистые ракиты. И в это морозное утро они были пушистыми, как летом, только не зеленые, а искристо-белые, и так хороши, что невольно завораживали взгляд.

У школы толпа. Протиснувшись к зданию, я увидел приклеенную листовку в черной траурной рамке. Это было извещение о смерти вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина. Я еле добрел до своего класса и отчетливо помню, что весь день смотрел на портрет Ильича, висевший у классной доски, не мог смириться с мыслью, что этого человека уже нет в живых. Вся страна скорбела. Захоронение Владимира Ильича сопровождалось тревожными гудками предприятий. Пять минут гудели гудки Калуги — заводов, фабрик, мастерских, паровозов — словно рыдали всем миром.

Вскоре поэт Александр Безыменский написал волнующее, берущее за живое стихотворение «Партбилет № 224332», и меня особенно волновали строчки

...Летом 1937 года, проходя территориальный сбор в рядах Красной Армии под Сталинградом, я, как-то лежа в своей палатке, просматривал газету «Правда» и буквально впился в фотографию В. И. Ленина за письменным столом, раньше я никогда ее не видел. Но оказалось, что на фотографии народный артист СССР Борис Васильевич Щукин в роли Владимира Ильича Ленина в фильме «Ленин в Октябре». Это было началом большой истории создания в нашем кино и театре, а потом и в мировом искусстве, образа Владимира Ильича.

Вскоре вышел другой шедевр кинематографа — лента «Ленин в 1918 году». На драматической же сцене мне довелось увидеть воплощение образа Ленина в 1938 году, весной, на сцене Новосибирского театра юного зрителя. Там было одно мгновение, когда Ильич появлялся на трибуне, произносил исторические слова «Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась...» — раздавался ураган восторга действующих лиц и зрительного зала, чем и заканчивался спектакль. Меня так глубоко растрогало, что молодой театр отважился на такую ответственную работу, что и сейчас, при случае, я интересуюсь жизнью этого коллектива.

В сентябре 1938 года я приезжаю на работу в Челябинский драматический театр имени С. М. Цвиллинга. Меня встретил на вокзале заместитель директора милейший Григорий Давыдович Моргулес. Все для меня интересно: и новый город, и великолепные окрестности, и, конечно, новые актеры. Но больше всего меня как-то сразу захватила идея главного режиссера театра Меера Абрамовича Гершта поставить спектакль по пьесе Н. Ф. Погодина «Человек с ружьем». По этому случаю был объявлен внутритеатральный конкурс на лучшего исполнителя роли Ленина. Актеры все лето готовились к нему: читали и изучали произведения В. И. Ленина, проводили встречи со старыми большевиками, прослушивали записи грампластинок с голосом вождя, ходили по музеям...

Осенним вечером, в один из выходных дней, все актеры собрались в зрительном зале. Надо сказать, что зал без зрителей всегда бывает каким-то таинственным, загадочным, как бы весь в ожидании прихода тех, для кого он существует. Актеры занимают ряды в первом проходе и глубже к балкону, ближе к сцене садятся только члены постановочной группы (режиссер-постановщик М. А. Гершт, художник будущего спектакля Ф. М. Лупач и заведующий музыкальной частью Ю. К. Пенц). Актеры немногословны, буквально у всех угадывается скрытое волнение.

Занавес открыт, на сцене сделана выгородка, изображающая коридор, Меер Абрамович дает распоряжение:

— Начинайте, товарищи!

Появляется Анатолий Яковлевич Мазуров в роли Ивана Шадрина — солдата с фронта. Он в шинели, на ремне два подсумка, за плечами вещевой мешок, винтовка, а в левой руке — чайник белой жести.

Вот из арьерсцены, то есть из самой глубины, быстрой походкой выходит Ленин — артист Сергей Владимирович Светлов. Мы замерли... похож... очень похож... Но как заговорит, не разрушит ли произведенного впечатления?

Мазуров — Шадрин: «Уважаемый, где бы тут чайку мне?»

Светлов озарился доброй улыбкой и с огромным любопытством двинулся к Мазурову, тот оторопел, что ему уделяют такое большое внимание, и говорит: «Извините, уважаемый, мы издаля». И неожиданно Светлов произносит: «Соскучились по чаю... а?», точно с ленинской записи на пластинке.

Мы облегченно вздохнули: попал... в точку попал. Манера говорить — ленинская. И в дальнейшей работе это была самая большая удача — речевая сторона роли. Сцена прошла интересно, свежо, и нам казалось, что эти два актера, проработавшие несколько лет в одном театре, сегодня словно впервые встретились друг с другом — столько было в их диалоге сиюминутной свежести.

Затем вышел и сыграл в этой сцене другой претендент на роль Ленина — Евгений Иосифович Прейс. Для образа вождя, показанного этим актером, характерны кипучий темперамент, экспрессия ленинских суждений, философская сторона в роли.

Еще выход... В роли Ленина — Михаил Григорьевич Галин. Очень хорошо получился грим. Актер только подкрашивал свои волосы да приклеивал бородку с усами. Это давало огромное внешнее сходство с портретом, да и мимика была легкой, не затрудненной гримом.

В результате просмотра-конкурса было решено спектакль готовить с тремя исполнителями и уже в финале репетиционного периода определить, кто останется играть в спектакле, так как исполнитель должен быть единственным.

Очень скоро Е. И. Прейс тяжело и надолго заболел, а когда выздоровел, то репетиции «Человека с ружьем» заканчивались, так что на всем протяжении репетиционного периода роль готовили два исполнителя — С. В. Светлов и М. Г. Галин.

Упорная работа началась с маленькой, первой картины в окопе на русско-германском фронте, где фронтовики читают газету «Солдатская правда». Очень важно было показать отношение каждого к Ленину, правильно прочитать такие строки: «Передовой класс России, революционный пролетариат, все яснее сознает преступность войны...» Ведь солдаты-то читают по складам, а многие и вовсе неграмотные. Получалось то слишком декларативно, то очень забытовлено, а то просто слащаво...

Несколько дней упорных поисков — и сцена пошла, дала настройку всей дальнейшей работе. Исполнителем роли В. И. Ленина был оставлен Сергей Владимирович Светлов.

В канун двадцать первой годовщины Октября, 4 ноября 1938 года, состоялась премьера. Это была вторая постановка «Человека с ружьем» в стране после театра имени Евг. Вахтангова, где роль В. И. Ленина сыграл великий советский артист Б. В. Щукин.

Публика собралась на спектакль значительно раньше положенного. Атмосфера очень приподнятая. Зал полон. Гаснет свет люстры. Открывается занавес. На сцене — бруствер окопа, по горизонту рыщут беспокойные лучи прожекторов... Солдат Стамескин (А. А. Шешин) очень проникновенно, как бы вещая, говорит: «Тишина... Слышите, защитники, я вам говорю — тишина». Зал словно замирает и прислушивается к этой тишине. Тут уже легко Лопухову (В. В. Оссовскому) читать знаменитые слова Ленина из «Солдатской правды».

Проходит семь картин, и, наконец, коридор Смольного... Снуют матросы, служащие с бумагами, женщина читает что-то на ходу. Шадрин изучает обстановку, куда он попал... И вот из дальних дверей появляется Ленин...

Из зала несутся шквальные аплодисменты, потом мгновение — и все, как один, встают. Актер замирает, словно в стоп-кадре, и после оваций уже пошел текст.

Спектакль отличался особой слаженностью. Делали все, что было в силах и возможностях.

Кроме отличного исполнения роли Ленина Светловым, следует в первую очередь отметить игру Мазурова (Шадрин). Он создавал обобщенный образ человека из народа и в то же время удивительно индивидуализированный. Предельно правдив, внешность, говорок, манера двигаться, общение с разными людьми — все рождало гамму интереснейших находок-неожиданностей. Зная очень большую галерею отлично созданных им образов, я все-таки позволю себе считать лучшим Ивана Шадрина.

Питерского рабочего Николая Чибисова с большой достоверностью и полной отдачей играл Николай Александрович Ильинский — сам уроженец Питера и, очевидно, имевший возможность наблюдать в юности прототипов Чибисова.

Спектакль был для тех лет самой крупной удачей Челябинского драматического театра. За один только ноябрь его показали 26 раз! Газета «Челябинский рабочий» посвятила целую страницу, на которой выступили с отзывами зрители самых разных профессий и возрастов. Все единодушно признавали, что «Человек с ружьем» — большая удача театра.

Время шло. Спектакль приобретал все большую значимость. Стали поступать известия о том, что Николай Федорович Погодин работает над новой пьесой о первых шагах молодой Советской страны, о великом Ленине — пьесой, которая будет как бы продолжением «Человека с ружьем». Имея уже исполнителя на главную роль, театр приложил все силы, чтобы заполучить новый драматургический материал.

В 1940 году у нас появился первоначальный вариант «Кремлевских курантов», и решили приступать к репетициям. Но приходили все новые варианты пьесы, что сдерживало темп работы.

Идея пьесы — созидательный гений Владимира Ильича, кто уверенно и мудро руководил молодой страной, кто предвидел блестящую, ни с чем не сравнимую перспективу нового, социалистического государства. Это яркое повествование о людях, закалявшихся в борьбе со старым миром и старыми пережитками. Сергей Владимирович Светлов упорно работал над ролью, материал давал большие возможности всесторонне показать Ленина-Человека.

Нельзя не вспомнить Ивана Ефимовича Рагозина в роли инженера Забелина — до мозга костей интеллигента старой закалки. Через этот образ Рагозин убедительно показал: тем ценней перелом в его сознании под влиянием идей Ленина, тем радостнее, что он пошел вместе с передовой частью нашего народа.

Его дочь Маша обладала тонким благородством, пленяла своей лиричностью, и это хорошо передала Анастасия Спиридоновна Лескова. Особенно удавалась ей сцена с матросом Рыбаковым (Е. В. Кириллов). Чрезвычайно теплый образ Часовщика, сразу и безоглядно поверившего в Советскую власть, создал П. А. Гарянов. Очень точно выстраивал образ Английского писателя артист с отличными данными Б. Д. Радов.

Мне в этой пьесе повезло больше, чем в первой, где я играл солдата Евтушенко: теперь мне поручили играть деревенского звонаря Казанка, в чьи уста вложены слова народной любви к Ленину.

В избе крестьянина Чуднова шло приготовление к приходу Владимира Ильича, и Казанок, входя, приветствует хозяйку: «С праздником тебя, Анна Васильевна!» Мария Владимировна Кочубей, игравшая ее, и точно, вся сияла, как в светлый праздник. Когда она наставляла, как дать знак с колокольни, что приближается гость, я, Казанок, говорил: «Не вам учить меня. Знает Казанок, как ему для товарища Ленина в колокол ударить»,— вихрем вылетал из избы, готовый спрыгнуть с колокольни.

Коллектив театра работал над пьесой чрезвычайно напряженно и с осознанной ответственностью: мы знали, что первыми в стране даем ей свет рампы. Премьера состоялась 14 марта 1940 года. Спектакль заканчивался боем кремлевских курантов на Спасской башне. Звучала торжественная музыка. Публика выходила из театра, словно с великого праздника...

Один и другой спектакли о В. И. Ленине в постановке М. А. Гершта свидетельствовали о большом режиссерском мастерстве. Позже А. Панфилов в книге «Театральное искусство Урала» писал, что творчество Гершта отличается умением глубоко вскрыть идейную, философскую программу произведения, облечь его в яркую сценическую форму.

...Ежегодно, начав в 1950 году с поездки в Ленинград под руководством главного режиссера Н. А. Медведева, театр выезжает на летние гастроли в большие города нашей страны. Август 1955 года. Даются спектакли в Куйбышеве. В репертуаре — пьесы К. Симонова, А. Арбузова, В. Розова, А. Макаенка, широко представлена классическая драматургия — У. Шекспир, Ф. Шиллер, О. Бальзак, О. Э. Скриб, Лопе де Вега. Но театру явно не хватает историко-революционной темы.

К этому времени Н. Ф. Погодин заканчивает работу над новой редакцией «Кремлевских курантов». Вариант значительно отличается от старого: исключена сцена «В Спасской башне», которая тормозила развитие действия, исключены моменты бытовизма из сцены «В избе Чудновых», сделаны некоторые перестановки... Пьесе суждено стать классической. С той поры все театры ставят только тот ее, переработанный, вариант.

В 50-е годы в нашем театре работают такие сильные режиссеры, как заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Государственной премии СССР Е. А. Брилль, заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Государственной премии СССР Н. А. Медведев, опытный режиссер В. В. Люце, 20 лет проработавший в Ленинградском Большом драматическом театре имени М. Горького. Руководство театра поручает приступить к репетициям «Кремлевских курантов» в новом варианте уже во время гастрольной поездки. В Челябинск мы вернулись с наполовину готовым спектаклем. В роли В. И. Ленина — М. Г. Галин. Молодого матроса, коммуниста, репетирует опытный артист Ю. Козицин. Как будто все идет хорошо.

Но вот в нашу труппу приезжает артист В. Милосердов — бравый, сильный, с молодым задором. Оказывается, он семь лет прослужил во флоте и по окончании школы-студии МХАТа еще год проработал в театре Черноморского флота. Руководство театра сразу вводит его на роль Саши Рыбакова, и он очень убедительно доказывает, как важно актеру глубоко знать жизнь своего героя. Его Рыбаков получился правдивым, жизненным.

Премьера спектакля состоялась 25 ноября 1955 года, то есть ровно через пятнадцать лет после первой. Что же отличало ее? Прежде всего — взгляд на события сегодняшним глазом. За пятнадцать лет народ прошел через большое испытание — Великую Отечественную войну, уже налицо были достижения периода восстановления народного хозяйства. Все это придавало огромные силы для осуществления ленинских идей, что чувствовали в ткани пьесы и постановщик и исполнители.

Образ В. И. Ленина — центральный не только по идейному значению, но и по развитию драматического действия. Мы видим Ильича и в его рабочем кабинете, и в крестьянской избе, и на прогулке в краткие минуты отдыха. Рецензент отмечал, как неоспоримое достоинство спектакля, вдумчивую работу над сценическим воплощением образа В. И. Ленина артиста М. Г. Галина. Он не только отобразил некоторые, наиболее характерные черты внешности Ильича, но и воспроизведение их подчинил раскрытию внутреннего содержания образа. Убедительно, реалистично создали образы других героев пьесы: Ф. Э. Дзержинского — В. И. Стебаков, крестьянина Чуднова — А. Я. Мазуров, жены Чуднова Анны — Е. Л. Евгеньева, деревенского бедняка Казанка — В. А. Виннов... Роль Часовщика играли два исполнителя — П. А. Гарянов и Е. И. Прейс, и оба, каждый по-своему, были хороши. В итоге получился спектакль масштабный и в то же время земной и человечный.

Спустя четыре года, в декабре 1959, челябинцам была дана возможность увидеть спектакль «Третья патетическая» Н. Погодина — заключительную часть его трилогии о Ленине. Спектакль поставил очень интересный режиссер А. А. Добротин, оформил молодой, талантливый художник Д. В. Афанасьев, а яркая, впечатляющая музыка была написана композитором А. Фридлендером. Александр Александрович Добротин выступал здесь и как постановщик и как исполнитель роли В. И. Ленина. В созданном им образе были обаяние великой веры вождя в будущее, его неуемная, кипучая натура, бьющая через край энергия, темперамент ленинской мысли.

В спектакле высокое исполнительское мастерство показали: в роли Лаврухи Кумакина — Е. И. Байковский, дворника Абдильды с его мягким, трогательным акцентом — П. П. Соколов, светлой, звенящей молодостью Ирины — О. В. Климова. А как были хороши в роли Марии Ильиничны Ульяновой — А. С. Лескова, сильного, могучего по духу Гвоздилина — В. А. Петров, незабываемой в свой правдивости Насти — П. А. Босенко. Да все актеры играли с подлинным увлечением, искренностью чувств.

Театр завершил многолетний, большой труд, который явился одной из вершин в его последующих взлетах на пути творческого развития.

...Дорогой образ Владимира Ильича всегда в моем сердце. С концертной эстрады я читаю о Ленине уральские сказы П. П. Бажова: «Солнечный камень», «Богатырская рукавица», «Орлиное перо»... «Не зря люди сказывают — ходит он по нашим местам. Ходит! Уму-разуму учит. Чтоб не больно гордились своими крылышками, а к высокому свету тянулись. К орлиному, значит, перу...»