Чокнуться можно!

Глава 11

Заведующий хозяйством — Эдуард Альбертович Копылов — насупился. Явно готовился к непростому разговору. Его я уже давно раскусил. Этот человек явно привык извлекать выгоду абсолютно из любых ситуаций.

— Начнём с хорошей новости, Эдуард Альбертович, — я откинулся на спинку стула. — Хочется верить, что утро пятницы может принести хоть какой-то позитив.

— Хорошая… — Копылов замялся, вытаскивая из папки какой-то бланк. — Хорошая новость в том, Алексей Сергеевич, что квартиру для вас всё-таки подобрали. И не просто комнату в общежитии, а полноценную «двушку» в кирпичном доме. Район тихий, потолки высокие.

Я почувствовал, как напряжение в плечах чуть спало. Две комнаты — это не жильё с Максом напополам. Это личное пространство и возможность наконец-то выспаться в тишине.

— Звучит слишком красиво для нашего города, — я прищурился. — А теперь давайте плохую новость. В чём подвох?

Подвох ведь точно должен быть.

Копылов вдруг замолчал. Он начал усердно разглаживать ладонью бланк на столе, избегая моего взгляда. В кабинете повисла тяжёлая пауза.

— Плохая… — он кашлянул, и его бородка дёрнулась. — Плохая заключается в том, Алексей Сергеевич, что эта квартира… Она как бы официально закреплена за другими нуждами поликлиники. Понимаете?

— Нет, не понимаю, — отрезал я. — Что за нужды?

— Ну… — Копылов явно пожалел о своих словах. — Скажем так, у этого объекта есть своя история. Она числится на балансе как ведомственное помещение для… особых случаев. Я и так сказал больше, чем хотел. Капитанов вообще запретил мне про эту квартиру заикаться.

Интерфейс перед глазами мигнул, транслируя мне фон завхоза.

/Объект: Копылов Э. А. Эмоциональный фон: болотно-зеленый. Страх, недосказанность, желание скрыть правду/

В этой квартире явно была зарыта какая-то собака. Что-то связанное с больничными тайнами. Но терять шанс на нормальное жильё из-за секретов Копылова я не собирался.

— Слушайте, Эдуард Альбертович, — я расположился поудобнее и заглянул ему прямо в глаза. — Мне вообще, откровенно говоря, плевать на эти «особые нужды», если там есть крыша и стены. Давайте договоримся. После моего приёма мы вместе съездим и посмотрим на этот секретный объект. Если меня устроит — я въезжаю. Идёт?

Копылов вытер пот со лба.

— Ох, накличете вы на нас беду, доктор. Вы не представляете, каким трудом я вырвал эту квартиру… Но ладно. В пять вечера у чёрного входа. Машина будет. Только чур — никому из начальства об этом ни слова. Особенно Капитанову, Коротковой и… Да и всем остальным!

Я кивнул и вышел из кабинета. Тайна квартиры интриговала. Что за «нужды»? Склад? Место для тайных встреч? Или там просто кто-то умер при странных обстоятельствах?

Узнаем вечером. А пока — пора в кабинет. Полина уже наверняка заждалась.

Рабочий день пролетел на удивление продуктивно. Видимо, вчерашний «шторм» от Каракатицы временно вымыл из коридоров всех случайных людей, которым медицинская помощь особо и не требуется.

Первой заглянула Марина — та самая пациентка с неуёмным желанием раздеваться при любом удобном случае. На этот раз она вела себя скромнее, хотя пуговицу на блузке всё же порывалась расстегнуть. Я подкорректировал ей дозировку седативных препаратов, отметил положительную динамику и выпроводил, пока она не перешла к активным действиям.

Следом зашёл Алик Захожев. Мастер выглядел на удивление свежо. Руки уже не отбивали чечётку по столу, а в глазах появилось что-то отдалённо напоминающее жизненную цель. Мои наставления про «якорь» сработали — Алик держался за трезвость как за последний шанс. Всё-таки медицина будущего, даже в таком урезанном виде, творила чудеса. Хотя местные врачи уже могли поставить на нём крест.

Но всё это было лишь прелюдией к главному событию.

В полдень в конференц-зале назначили общее собрание. Тот самый редкий случай, когда узкие специалисты и терапевты оказывались в одном помещении, не пытаясь при этом вцепиться друг другу в глотки. В президиуме уже восседали Капитанов, Короткова и один из замов главврача. А раз он здесь, значит, намечается что-то серьёзное. Возможно, как раз пойдёт речь о том, что рассказывал нам с Максом этим утром Денис.

В кармане моего халата находился журнал «косяков». Я планировал использовать его как аргумент, если вдруг во время собрания кто-то решит меня «атаковать».

Однако на самом входе в зале меня перехватил Капитанов. Заведующий выглядел так, будто его только что пытали в каком-нибудь подвале. Лицо бледное, галстук съехал, глаза лихорадочно блестят.

— Алексей Сергеевич, на пару слов! — он буквально затащил меня в нишу за колонной. — Умоляю, ради всего святого… О вчерашнем — ни звука. Ни слова про наплыв из терапии, ни слова про ту потасовку!

Я молча достал из кармана свой журнал и раскрыл его перед его носом. Список был внушительным. Фамилии, даты, ошибки, цитаты Рудкова и его компании.

Капитанов взглянул на страницы и, кажется, забыл как дышать.

/Жёлтый фон сменился багровым ужасом/

— Вы… вы с ума сошли⁈ Уничтожьте это! Немедленно! — он затрясся мелкой дрожью, хватая меня за рукав. — Если это увидит замглавврача, полетит не только голова Коротковой. Полетит несколько отделений. Мы все пострадаем!

Я смотрел на своего начальника и понимал, что всё изменилось. Ещё вчера между ними шла открытая война, а сегодня Капитанов покрывает своего злейшего врага с непреодолимым рвением.

Что же ему пообещала Татьяна Ивановна? Какую кость бросила этому интригану, что он теперь готов сожрать этот самый журнал, лишь бы её не тронули? Дело ведь явно не в заме главного врача. Тут что-то другое…

Влияние Коротковой над моим шефом стало абсолютным. Она не просто договорилась с ним вчера по телефону — она его купила. Или запугала так, что он превратился в её верного пса.

— Уничтожить? — я медленно закрыл журнал. — Ну уж нет, Степан Аркадьевич. Это — моя страховка. И если вы решили играть на её стороне, то имейте в виду — я в эти игры не играю. Я врач, а не политик. Для меня в поликлинике сторон вообще не существует. Но так уж и быть, без повода показывать этот журнал я не стану. Обещаю вам.

Я отстранился и шагнул в зал, оставив Капитанова позади. Собрание начиналось, и у меня было стойкое ощущение, что сегодняшняя планёрка перерастёт в нечто гораздо более масштабное.

Конференц-зал напоминал комнату со змеями. Коллеги, которые должны друг другу помогать, сидели в напряжении. Опасались друг друга и заведующих, которые, как правило, хороших новостей не приносят.

На трибуну, вальяжно поправляя дорогой пиджак, вышел Сафонов Евгений Михайлович — заместитель главного врача. Ему было около сорока, и он всем своим видом транслировал образ столичного человека, который волею судеб оказался заброшен в это болото.

— Коллеги, минуточку внимания! — Сафонов лучезарно улыбнулся, обнажив идеально белые зубы. — У меня для вас новости государственной важности. На следующей неделе к нам едет… нет, не ревизор, хотя контекст похожий. Нас посетит лично губернатор области — Владимир Сергеев.

По залу пронеслась волна тихих вздохов. Короткова в президиуме гордо выпрямилась, её «багровый» фон сменился торжественным золотом. Капитанов же, сидевший рядом, казалось, ещё сильнее вжался в кресло.

— Сами понимаете, — активно жестикулируя, продолжал Сафонов, — губернатор должен видеть не просто сухие цифры в отчётах. Он должен увидеть жизнь! Динамику! Триумф тиховолжской медицины! Мы устроим для него настоящее представление. Прямо на выезде из города, на перекрёстке, будет инсценирована авария. Разумеется, ненастоящая. Столкновение двух авто, крики, «пострадавшие»… Роли жертв исполнят актёры-добровольцы из местного дома культуры, я уже договорился. Такие учения уже проводили в Ртищевском районе. И они очень понравились министру здравоохранения. На камеры всех областных СМИ мы покажем, как наши бригады скорой помощи работают в режиме реального времени. Скорость, чёткость, профессионализм!

Я слушал этот поток сознания и чувствовал, как внутри меня что-то холодеет. В моём будущем такая имитация деятельности считалась бы позором, достойным немедленного отстранения от должности. Машины скорой, которых в городе и так не хватает, будут гонять по пустому перекрёстку ради красивого кадра? Пока кто-то в другом конце Тиховолжска будет задыхаться от отёка лёгких или переживать инфаркт, мы будем играть в кино?

Какая глупость…

— Гениально, Евгений Михайлович! — пророкотала Короткова, первой захлопав в ладоши. — Мои терапевты могут организовать массовку «спасённых» жителей.

— Безусловно, Татьяна Ивановна, безусловно! — Сафонов кивнул и вдруг перевёл взгляд на меня. Его глаза заблестели нездоровым азартом. — Но мы не ограничимся только аспектом скорой. Психологическое здоровье нации — вот приоритет губернатора! Алексей Сергеевич, это касается вас.

Я приподнял бровь, но даже не шевельнулся. В зале воцарилась тишина. Все взгляды сошлись на мне.

— Нам нужна сцена приёма психически больного человека, — Сафонов зашагал вдоль кафедры, за которой располагалось начальство. — Прямо в вашем кабинете, под прицелом телекамер. Актёр изобразит острый приступ, а вы — наш блестящий специалист из самого Саратова — проведёте молниеносное купирование агрессии. Гуманно, современно, эффективно! Губернатор будет в восторге.

Я медленно поднялся со своего места. Время для меня будто замедлилось. Такое иногда бывает. В особенно сложных ситуациях система увеличивает чёткость моего зрения. Я заметил, как бежала капля пота по лбу Сафонова, видел, как Жаров в заднем ряду прикрыл лицо рукой, и как Капитанов судорожно сглатывает слюну.

— Евгений Михайлович, — нарушил тишину я. — Как-никак, я психиатр, а не режиссёр массовых зрелищ.

Сафонов осёкся, его улыбка на мгновение превратилась в оскал.

— Простите? Вы, кажется, не поняли важности момента, Астахов.

— Я всё прекрасно понял. Вы предлагаете мне поучаствовать в каком-то балагане. Психиатрический приём — это интимный процесс, основанный на доверии. Приводить камеру к человеку, пусть даже актёру, и изображать «молниеносное купирование» — это как минимум непрофессионально и бредово. У меня нет желания в этом участвовать.

В зале кто-то громко ахнул. Короткова воззрилась на меня так, будто я только что признался в тонкостях своей прошлой жизни. По рядам пополз шёпот.

— Вы что себе позволяете, Астахов⁈ — взревел Сафонов, его эксцентричность мгновенно сменилась обыкновенной яростью. — Это распоряжение администрации! Вы — часть системы!

— Может быть, но ещё я — часть медицины. А то, что вы описываете, к медицине не имеет никакого отношения.

Это цирк, который отнимает ресурсы у реальных больных. Если губернатор хочет видеть работу психиатра — пусть придёт на реальный приём и посмотрит на настоящее горе. Но играть перед камерами… Нет, я, конечно, могу это сделать. Но всё же надеюсь, что Сафонов передумает.

Я почувствовал, как Капитанов сверлит меня взглядом, умоляя замолчать. Но мне больше и так нечего сказать. Своё мнение я уже озвучил.

— Садитесь, Астахов! — прошипела Короткова. — Вы позорите поликлинику своим упрямством!

Я обвёл зал взглядом. Жаров смотрел на меня с нескрываемым восхищением, Бахаев одобрительно кивнул. А остальные…

Остальные прятали глаза. Они уже привыкли прогибаться под капризы начальства.

— Я высказал свою позицию. Дальше смотрите сами. Если отдадите приказ — я его выполню. Но не с удовольствием, прямо вам скажу, — вернулся на своё место.

Сафонов побагровел, его пальцы вцепились в стол так, что даже костяшки побелели.

— Мы ещё вернемся к этому разговору, Алексей Сергеевич. В более приватной обстановке.

Планёрка продолжилась. Мои коллеги начали стандартный разбор полётов. Обсуждение статистики — сколько вылечено, сколько умерло, как выполняется план по пациентам и прочие детали, на которые я не желал обращать внимания.

Планы — это отдельная тема. К счастью, в будущем от этого уже отказались. Лично меня поразил тот факт, что в этом времени медицинская среда целиком завязана на планах. Ну серьёзно, мы ведь не табуретки делаем! Если план требует сбивать десять табуреток в день — хорошо! Можно и пятнадцать сделать при желании.

Но откуда врачам взять столько пациентов? Специально заражать население? А мне что делать? С ума людей сводить, чтобы они стали моими клиентами? Бред какой-то…

Приём после планёрки прошёл как в тумане. Я механически выписывал рецепты, пока в голове крутился образ Сафонова. Который, между прочим, вызвал меня к себе.

В кабинет к заместителю главного врача я шёл готовым ко всему. Выстроил внутри себя глухую оборону. Был готов к крикам, угрозам увольнения или пафосным речам о долге перед поликлиникой. Но Сафонов меня удивил.

Он сидел не за массивным столом, а в кожаном кресле у журнального столика. На нём не было пиджака, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Будто пытается создать образ хорошего знакомого, а не сурового начальника.

— Присаживайтесь, Алексей Сергеевич. Чаю? — он улыбнулся мягко, почти сочувственно.

Я сел, но расслабляться не стал. Включил систему.

/Объект: Сафонов Е. М. Эмоциональный фон: лазурно-серый. Имитация искренности, расчётливое спокойствие, подавленное раздражение/

— Вы на собрании всё правильно сказали, — вдруг произнёс он, глядя в окно на серые крыши города. — Цирк. Балаган! Думаете, я сам не понимаю? Я в Саратове в министерстве три года отпахал и эти «представления» печёнкой чувствую. Меня самого бесит эта провинциальная тяга выслужиться через показуху.

Он повернулся ко мне. И в его взгляде была такая усталость, что любой другой на моём месте уже начал бы ему сопереживать. Но цифры интерфейса не врали — это просто мастерская игра. Сафонов прощупывал почву, пытаясь найти ко мне подход.

— Но поймите и меня, — продолжал он. — Клинике нужно новое оборудование. А ещё — средства на ремонт кровли. Если Сергеев увидит, что мы тут вовсю работаем, что мы тренируемся, внедряем новые методики… он подпишет бюджет. Это маленькое зло ради большого блага. Просто помогите мне закрыть этот вопрос. Без фанатизма.

Классическая манипуляция по учебнику. Сначала разжечь в собеседнике гнев, а потом направить его в нужное русло.

Я молча наблюдал за тем, как вёл себя Сафонов. Он ждал моей реакции. Но спорить с ним сейчас — значит тратить драгоценную энергию, которой у меня и так кот наплакал. Плыть против течения в этой больнице — занятие увлекательное, но сегодня я всё же сэкономлю силы.

— Хорошо, Евгений Михайлович, — я кивнул, прерывая его затянувшуюся паузу. — Я всё понял. Раз нужно для бюджета — сделаем. Подготовьте своего актёра, я проинструктирую Полину.

Сафонов на секунду замер. Он явно ждал продолжения спора, готовил новые аргументы, а я просто выбил у него почву из-под ног своим согласием.

— Вот и отлично! — он снова лучезарно улыбнулся, но интерфейс зафиксировал вспышку торжества. — Я знал, что вы человек разумный. Мы с вами на одной волне, Астахов.

Ага, на одной. Я мысленно усмехнулся. Только я вижу его насквозь. На его манипуляции не клюну.

Я покинул кабинет заместителя. Пришлось принять условия его игры, но играть в неё буду по-своему. В конце концов, если они хотят шоу — они его получат. Но не факт, что сценарий им понравится.

— Алексей Сергеевич! — меня окликнули у поворота к моему отделению.

Это был Копылов. Завхоз очень торопился, нервно поглядывал на часы.

— Пять часов, — прошептал он. — Машина у чёрного входа. Пора ехать смотреть вашу… служебную квартиру.

Я поправил очки. Ну что ж, надо завершить рабочую неделю на приятной ноте. Хотя ещё не факт, что квартира меня порадует. Уж больно Копылов суетится из-за предстоящего показа. Есть в этом деле какой-то подвох.

Мы доехали до дома на старой служебной «волге». Машина дребезжала так, будто Копылов собрал её из запчастей списанных тракторов.

Район оказался на удивление приятным. Сталинские пятиэтажки, высокие тополя и отсутствие привычного для центра шума. Единственный минус — до больницы отсюда либо тридцать минут бодрым шагом, либо лотерея с местными автобусами. Но после однушки Макса это казалось сущим раем.

Квартира мне с ходу понравилась. Две просторные комнаты, паркет, который даже не особо скрипел, и потолки такой высоты, что я наконец-то перестал чувствовать себя запертым в консервной банке. Условия более чем приличные. Не пентхаус из будущего, конечно, но для этого времени — почти элитарное жильё.

Я медленно прошёл по комнатам, попутно активировал систему.

/Анализ пространства…/

/Фон: позитивный. Уровень психоэмоционального комфорта — 82 %/

/ВНИМАНИЕ. Обнаружена аномалия в фоновом шуме. Источник не определён/

Странно. Система фиксировала уют, но при этом выдавала какую-то помеху, которую не могла классифицировать. Как будто в доме есть что-то, чего она понять не может.

Ну, по крайней мере теперь я уверен, что в этой квартире никого не убивали.

— Ну как, Алексей Сергеевич? — Копылов заискивающе заглядывал мне в лицо и нервно теребил связку ключей. — Пойдёт?

— Квартира хорошая, Эдуард Альбертович. Но давайте начистоту. Почему вы так суетитесь? — я сложил руки на груди. — Что с этим местом не так?

Копылов замялся, его бородка снова задёргалась. Он подошёл к окну и прикрыл форточку. Будто опасался, что нас кто-то подслушает.

— Понимаете, доктор… — он понизил голос до шёпота. — Я же говорил — особые нужды. Официально тут никто не живёт. Поэтому… к вам иногда могут заглядывать люди. Странные люди. Они будут стучать, может, даже настойчиво. Но вы… просто игнорируйте их. Ключей у них нет, внутрь не попадут. Сделайте вид, что дома никого нет. Постоят, подождут и уйдут. Главное — дверь не открывать и в диалоги не вступать.

Я приподнял бровь.

— И кто это? Сектанты? Или кредиторы прошлых жильцов адрес перепутали?

— Я не могу распространяться на эту тему. Не спрашивайте меня! — Копылов махнул рукой, явно не желая продолжать этот разговор. — Просто делайте, как я сказал. И ещё условие… В субботу и воскресенье квартира должна быть абсолютно пустой. Переезжайте в понедельник утром. И, Алексей Сергеевич… про этот адрес — молчок. Даже близким не рассказывайте.

Загадка на загадке. Странные люди, пустые выходные и ведомственная тайна, которую Копылов, кажется, даже под пытками не раскроет.

Но когда я представил, что у меня наконец-то будет собственная ванная и комната, где я смогу спокойно отдыхать и работать, все эти нюансы показались мне терпимой платой. Кроме того, мне ведь за эту квартиру ни рубля отдавать не надо! Только за коммунальные счета.

— По рукам, Эдуард Альбертович. В понедельник я перевезу вещи.

— Вот и славно, — завхоз заметно расслабился. — Только помните — для всех вы всё ещё живёте в другом месте. Пока что. До понедельника.

Мы вышли из подъезда, и я в последний раз оглянулся на окна своей новой «двушки». Система всё ещё выдавала тихие помехи.

Что-то в этой квартире не так. Но выясню я это не раньше понедельника. А пока — законные выходные!

Я зашёл в супермаркет, набил пакеты продуктами так, чтобы хватило на пару дней существования, и направился домой. Окончание рабочей недели надо отпраздновать. Мы с Максом это заслужили!

Макс как раз оказался дома, когда я пришёл. Но вместо привычного грохота сковородок или матерных комментариев в адрес телевизора меня встретила тишина. Мой сосед сидел на диване, обхватив голову руками. Вид у него был такой, будто по нему самому машина скорой проехалась.

— Макс, — я выложил пакеты на стол. — Есть новость. Я скоро переезжаю. Дали служебку в другом конце Тиховолжска.

Я ожидал хоть какой-то позитивной реакции, но Макс лишь тяжело вздохнул, даже не подняв головы.

— Рад за тебя, Док… Честно.

— А с тобой-то что? Выглядишь, уж извини за прямоту, похуже некоторых моих пациентов.

Макс наконец поднял взгляд. Его лицо было бледным, а в глазах стояла муть.

— Похоже, Док, бабки те… реально меня сглазили, — прохрипел он. — День сегодня — чёрт знает что. Машина три раза глохла на ровном месте, вызовов навалилось столько, что я руль уже не чувствовал. А под конец смены… накрыло. Трясет всего, живот крутит, голова вообще не работает. Прокляли они меня, сто процентов. Решили и тебя, и меня изжить.

Я нахмурился, подошёл ближе.

— Макс, ты же знаешь моё отношение к магии. Брось этот фольклор. Дай-ка я тебя осмотрю.

Активировал систему, направляя фокус на соседа. Взгляд просканировал Макса, анализируя частоту пульса, температуру кожных покровов и ритм дыхания.

/Объект: Макс. Анализ состояния…/

/ВНИМАНИЕ. Обнаружен нетипичный деструктивный процесс. Подробная диагностика затруднена. Статус: состояние опасно для здоровья исследуемого/

— Ну, что думаешь, Док? — Макс попытался криво усмехнуться. — Сильно сглазили?

— Не сглазили тебя, Макс. Но проблему ты нажил серьёзную. Слушай меня внимательно…