Чокнуться можно!

Глава 13

Я медленно убрал телефон в карман. Вибрация затихла, однако свежая новость продолжала крутиться у меня в голове.

Астахов вернулся.

Ладно, с призраком из прошлого я разберусь во второй половине дня. Сейчас передо мной живой человек, и он — прямая угроза моей легенде.

Я встал, подошёл к двери и повернул ключ в замке.

— Вы что делаете? — мужчина дёрнулся, его рука сильнее сжала портфель.

— Создаю условия для конфиденциальной беседы, — я вернулся в кресло, но сел не за стол, а сбоку от пациента, чтобы убрать психологический барьер между нами. — Вы сказали, что я — не тот Астахов. И вы правы.

/Объект: Денис Николаевич Шишкин (согласно карте на столе). Состояние: острая паранойя, гипервентиляция. Требуется снижение уровня кортизола через признание значимости. Раппорт малоэффективен/

Придётся разбираться исключительно за счёт навыков общения. Кипящие в пациенте гормоны мешают использовать навыки системы.

Мужчина победно вскинул подбородок, но я не дал ему вставить ни слова.

— Тот Алексей Сергеевич, к которому вы ходили год назад — мой однофамилец. Тёзка. И, к моему глубокому сожалению, коллега. Я знаю о его «подвигах». Он приверженец методик, которые лично я не одобряю. Знаю, что он ломал людей и называл это лечением. А я — врач. И если вы приехали сюда, чтобы плюнуть ему в лицо, то ошиблись адресом. Но если вы приехали потому, что рана, которую он нанёс, до сих пор кровоточит… Тогда присаживайтесь поудобнее. Поговорим.

Денис замер. Его боевой настрой начал стремительно осыпаться. В глазах пациента теперь читалась только усталость.

— Однофамилец? — недоверчиво переспросил он. — Но как… такая схожесть?

— Мир тесен, Денис Николаевич. А в медицине — особенно. Можете верить мне, можете проверить документы, но лучше ответьте на один вопрос: зачем вы проделали такой путь? Чтобы снова разбередить старые раны? Вы ведь не просто так пришли ко мне. Вы даже деньги за приём заплатили. Ради чего? Хотите за что-то отомстить моему однофамильцу?

Я отключил все системы интерфейса, которые могли бы выдать лишнюю информацию. Сейчас мне нужен не «Раппорт», а искренность.

— Он сказал, что я ничтожество, — глухо произнес Денис, глядя в пол. — Когда жена ушла, я пришёл к нему за помощью. А он… он посмеялся. Сказал, что такая женщина, как она, не могла остаться с таким… слизняком! Сказал, что я сам виноват, потому что не умею быть мужиком!

— И вы поверили, — я вздохнул, а затем вернулся за свой стол. — Вас это задело, потому что вы сами так думали. Чувствовали вину. Скажите, Денис Николаевич, какой была ваша жизнь до её ухода? Только честно.

— Я старался, — Денис заговорил быстрее, слова начали выплёскиваться из него неостановимым потоком. — Работал по четырнадцать часов. Купил ей ту машину, которую она хотела. Никогда не повышал голос. Я… я просто хотел, чтобы всё было правильно. А она сказала, что задыхается. Что я «пустой». Представляете? Я для неё всё делал! А в итоге оказался пустышкой!

— И тот, другой Астахов, просто подтвердил этот приговор, — кивнул я. — Он не лечил вас. Я бы сказал, что мой так называемый коллега вас добил. Денис Николаевич, прислушайтесь, пожалуйста. Жена от вас ушла не потому, что вы «слизняк». И не потому, что вы «пустой».

— А почему? — вскинул брови он.

— Потому, что вы пытались купить любовь. Превратили отношения в обслуживание, понимаете? Вы покупали её расположение как подписку. Но в отношениях людям нужен человек, а не деньги. Человек со своими сильными и слабыми сторонами. Вы же, получается, всё время проводили на работе. И пытались компенсировать своё отсутствие деньгами, — рассуждал я. — Не беспокойтесь, я понимаю, что поступить иначе вы не могли. Суть в том, что винить себя в произошедшем не стоит. Такое случается со многими. И часто!

Денис молчал, и в этой тишине я чувствовал, как внутри него начинает ворочаться что-то тяжелое и честное.

Вот оно! Чувствую, что мы уже близки к решению его проблемы. Но сегодня я выступаю не в роли психиатра. Сейчас я работаю как психотерапевт. Лечу не сумасшедшего, не наркомана, а обычного человека, который запутался и загнал себя своими кривыми идеалами.

Денис Николаевич сидел неподвижно, уставившись в одну точку на моём столе. Его пальцы, сжимавшие кожаный портфель, начали медленно расслабляться. В кабинете стало очень тихо, лишь за окном слышался приглушённый шум проезжающих машин.

— Я ведь… я ведь думал, что это и есть забота, — наконец глухо произнёс он. — Мне так мать всегда говорила: «Отец твой ничего в дом не приносил, поэтому мы и разошлись. Будь мужчиной, обеспечь семью». Я и обеспечивал. А в итоге… всё равно исход точно такой же.

— Ваша мать транслировала вам свой страх бедности, а не рецепт счастья. Она не хотела вам зла. Но случайно внушила вам ошибку, которая теперь крепко сидит в подсознании, — я мягко откинулся на спинку кресла. — Тот врач из Саратова, мой однофамилец, просто пошёл по самому лёгкому пути. Он взял ваши старые комплексы и вывернул их наизнанку, сделав вас виноватым ещё и в том, что вы — не мужчина. Не альфа-самец. Но знаете, в чём ирония? Настоящая сила не в том, чтобы завалить женщину деньгами. А в том, чтобы иметь смелость быть собой. Вот и всё.

Денис поднял на меня глаза. В них больше не было подозрения или злости — только растерянность.

— Вы говорите такие вещи… Тот, саратовский, он бы заржал мне в лицо. Сказал бы, что это сопли какие-то!

Я взял чистый бланк, но не стал писать рецепт на лекарства. Вместо этого вывел на нём два простых слова.

— Вот ваша терапия на ближайшую неделю, — я пододвинул листок к нему. На бумаге было написано: «Побыть собой». — Никаких сверхурочных. Никаких попыток что-то кому-то доказать. Сходите в парк. Отдохните в одиночестве или с друзьями. Сделайте то, что давно откладывали. Начните знакомиться с собой заново.

Денис взял листок так бережно, будто это была бесценная реликвия. Он долго смотрел на эти два слова, и я видел, как в его глазах что-то меняется. Напряжение, которое сковывало его лицо последние минуты, окончательно ушло.

— Спасибо… Алексей Сергеевич, — он встал. Его движения стали более естественными, плечи расправились. — Вы правы. Я ведь действительно приехал сюда, чтобы меня снова ударили. Чтобы подтвердили, что я никчёмен. А вы… вы совсем другой. Тот врач… Он был как хищник. А вы… Вы человек. Простите, что я так накинулся на вас… с этими подозрениями. Понимаю теперь, что наговорил ерунды.

— Пустяки, Денис Николаевич. У нас у всех бывают тяжёлые дни. Главное — вовремя свернуть с ложной дороги, — сказал в напутствие я.

Покидая кабинет, пациент даже не обернулся. Он шёл вперед, и в его походке уже не было той дёрганой суеты.

Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Одной проблемой меньше. Но успокаиваться рано. Впереди ещё одна, куда более серьёзная проблема.

Экран моего телефона всё ещё светился уведомлением от Цезаря.

Астахов в Тиховоложске.

Рабочий день катился к закату, когда в дверях кабинета снова возникла фигура Степана Аркадьевича. Заведующий выглядел странно: галстук чуть сбит набок, на щеках неестественный румянец, а взгляд так и лучится суетливым дружелюбием.

Очень уж это на него не похоже.

— Алексей Сергеевич, дорогой! — пропел он, заходя внутрь. — Всё трудитесь? Всё о благе народном печётесь? Скажите-ка мне, вы сегодня… допоздна планируете?

Откуда столько вежливости? Обычно Капитанов меня прессует похлеще бандита из девяностых. Что это с ним приключилось?

Я откинулся на спинку стула, с подозрением разглядывая это внезапное преображение.

— Да нет, Степан Аркадьевич. Приезд губернатора только в среду, так что сегодня планировал закончить вовремя. А что случилось? — поинтересовался я.

— Прекрасно! Просто замечательно! — Капитанов едва ли не потёр руки. — Знаете ли, сегодня в стационаре у коллеги юбилей, семьдесят пять лет человеку! Главврач наш, широкой души человек, решил под это дело рабочий день подсократить. Так что вы не задерживайтесь, идите, отдыхайте. Сил набирайтесь перед великими свершениями!

Он буквально выставил меня из кабинета своим энтузиазмом. Поликлиника действительно начала пустеть подозрительно быстро. Юбилей действовал на персонал как магическое заклинание — коридоры затихли.

Эх и не люблю же я такое… Всё понимаю, праздник у человека. Но сокращать рабочий день ради этого? Как-то неправильно, на мой взгляд.

Я уже вышел из поликлиники, но тут же понял, что мне чего-то не хватает. Похлопал себя по карманам и похолодел. Ключи от новой служебной квартиры остались в ящике стола. Возвращаться не хотелось, но перспектива ночевать под дверью собственного жилья грела ещё меньше. Вещи уже собраны. Возвращаться к Максу — не вариант. Можно, но не хочется.

Я быстро прошагал обратно, миновал пустой пост охраны и поднялся на свой этаж. Стараясь не шуметь, подошёл к двери своего кабинета, вставил ключ и мягко нажал на ручку.

В следующую секунду я замер на пороге.

Мой рабочий стол — тот самый, за которым я ещё утром принимал пациентов — сейчас использовался крайне не по назначению. Степан Аркадьевич Капитанов, раскрасневшийся и порядком растрёпанный, самозабвенно жамкался с заведующей терапевтическим отделением.

Массивная Короткова, она же Каракатица, полностью оправдывала своё прозвище. Она буквально нависала над щуплым заведующим, прижимая его к столешнице так, что та подозрительно поскрипывала.

Моё появление произвело эффект разорвавшейся петарды. Капитанов дёрнулся, попытался экстренно выпрямиться, но лишь запутался в полах собственного пиджака. Каракатица же, проявив неожиданную для её габаритов прыть, попыталась сползти со стола, попутно зацепив стопку моих медицинских карт.

— Алексей… Сергеевич? — прохрипел Капитанов. Его лицо окрасилось в цвет томата. — А вы… вы как здесь? Мы тут… это… производственные вопросы обсуждали! Срочные!

Я молча перевёл взгляд с его расстёгнутого жилета на тяжело дышащую Короткову, которая судорожно поправляла прическу.

— Ключи забыл, Степан Аркадьевич, — ответил я максимально будничным тоном, хотя система в моей голове уже давно определила уровень возбуждения, исходивший от моих коллег. — Ключи от новой квартиры. Продолжайте обсуждение, не смею отвлекать от важных государственных дел. Только пожалуйста, приберите потом за собой.

Стол придётся дезинфицировать. Желательно чистейшим медицинским спиртом.

Вот всё и встало на свои места. Теперь-то я знаю, почему Капитанов так легко согласился завалить меня терапевтическими пациентами несколько дней назад. Ему ведь Короткова что-то предложила.

И теперь я понимаю — что!

Два заведующих отделениями, которые долгие годы боролись и конкурировали друг с другом… нашли не самый шаблонный способ примирения.

Я не стал задерживаться в поликлинике. Хватит мне и того, что уже увидел из-за своего возвращения! Теперь придётся самому себе психологическую травму лечить.

Быстро дошёл до дома Макса. Внутри было тихо, видимо он ушёл дежурить. Я без лишнего шума забрал свои немногочисленные сумки. Теперь, когда у меня были ключи от служебного жилья, оставаться здесь не было смысла.

Уже на улице, направляясь в сторону нового адреса, я набрал Цезаря. Трубку сняли после первого же гудка.

— Ты видел сообщение? — вместо приветствия прохрипел Цезарь.

— Видел. Рассказывай подробно, что там по нашему путешественнику? — я прижал телефон к уху.

— Слушай, Док, расклад паршивый. Те мутные типы, с которыми он тёрся в Таиланде… Похоже, это не просто местные бандиты. Они помогли ему сделать новые документы и переправили обратно в Россию. Зачем — не знаю, но он не стал отсиживаться в тени. Сразу рванул в Тиховолжск. Прямым курсом к тебе.

Я нахмурился, перекидывая сумку на другое плечо.

— Он ищет встречи? — спросил я.

— Похоже на то. Злой как чёрт, и, судя по всему, ему что-то от тебя очень сильно нужно. Денег или возвращения «имени» — чёрт его знает!

— Ты сказал ему, где я сейчас обитаю?

— Ну ты чего, Док! — в голосе Цезаря прорезались нотки обиды. — Я не самоубийца. Сказал, что связи с тобой нет, и вообще я сам не в курсе, где ты засел. На данный момент он не знает ни твоего адреса, ни того, что ты переезжаешь.

— Ладно. Будь на связи и мониторь вокзалы. Если он всплывёт где-то ещё — звони сразу, — велел я.

И сбросил вызов.

Встреча с настоящим Астаховым была неизбежна, как осложнение при запущенной болезни. Он вернулся не для того, чтобы мило побеседовать. Он пришёл за своим — или за тем, что считал своим.

Я посмотрел на ключи в ладони. Новая квартира должна была стать моим убежищем, но теперь она казалась лишь очередной клеткой, в которой меня рано или поздно зажмут. Главное — успеть подготовиться к этому визиту.

Служебная квартира была тихой и очень светлой. После хаоса, который я пережил у Макса, мне даже поверить трудно было в своё счастье. Я бросил сумку в прихожей и первым делом зашёл в ванную.

Разница была колоссальной. В старом доме, где обитал Макс, местное ЖКХ придерживалось какой-то извращённой логики: каждую ночь там стабильно отключали холодную воду, оставляя при этом горячую. Это превращало быт в кошмар. Там, если не повезёт и среди ночи приспичит в туалет, приходится набирать ведро кипятка и аккуратно заливать его в бачок, стараясь не обвариться и не сломать внутренности унитаза.

А уж про мытьё рук после всех процедур и вообще вспоминать больно. Будто руки в лаву опускаешь. Я бы понял, если бы на ночь отключали горячую воду. Но почему холодную⁈

Загадка.

Здесь же всё работает как часы. Современный смеситель, ровный напор и — о чудо! — наличие холодной воды даже после полуночи. Квартира действительно хороша, хотя не стоит забывать, что за этим подарком от поликлиники скрывается какая-то тайна, которую мне до сих пор не раскрыли.

И вряд ли раскроют. Всё придётся узнавать самому.

Однако сейчас я думаю о другом. О плюсах своего нового жилья. И главное его достоинство — это акустика. Точнее, её отсутствие. Толстые стены надёжно отсекают звуки города и соседей. Никаких криков за стеной, никакого топота сверху — идеальное место, чтобы хоть на пару часов дать мозгу остыть.

Вечером, когда я решил выбраться в ближайший магазин за продуктами, город преподнёс мне ещё один сюрприз. Проходя мимо лавочки у подъезда, я невольно уловил обрывки разговора двух местных старушек.

— … да, тот самый Астахов, — заговорщицки шептала одна, поправляя платок. — Мне подруга звонила. Сказала, у них там бабульки от него в восторге были. Говорят, и выслушает, и таблетку правильную даст, не то что нынешние костоправы.

— Ишь, ты, — кивала вторая, провожая меня внимательным взглядом. — И на вид справный, серьёзный. Хорошо, что к нам его перевели, а то терапевты наши только и знают, как грубить да в Саратов посылать к более опытным врачам! А в Саратов с моими ногами не наездишься!

Я невольно усмехнулся про себя. Слухи в Тиховолжске распространялись быстрее, чем ветрянка в детском саду. Информация о моих подвигах в другом конце города уже догнала меня даже здесь. Это хорошо. Добрая репутацию мне не помешает. В каком-то смысле это даже удобно, но в моей ситуации лишнее внимание — всегда лишний риск.

Вернувшись из магазина, я разобрал пакеты и только было собрался поставить чайник, как телефон на столе коротко звякнул.

Сообщение пришло с незнакомого номера. Короткое, резкое, без лишних вступлений:

«Я знаю, где ты живешь. Скоро приду, нужно поговорить. Серьёзно».

Я тут же нажал кнопку вызова. Абонент был в сети, но после первого же гудка сбросил звонок, а затем и вовсе отключил аппарат. Скрываться смысла не было. Цезарь предупреждал, что этот человек уже в городе, и, видимо, его связи оказались эффективнее, чем я предполагал. Скорее всего, настоящий Астахов уже меня нашёл.

Что ж, тем лучше. Прятки с призраком из прошлого начали меня утомлять. Пора было расставить все точки над «и», а затем выяснить, что от меня нужно этому человек.

Я приготовил кофе и сел в кресло напротив двери. Предварительно активировал систему. Нужно быть в полной боеготовности. Ожидание затянулось почти на час. Наконец, в тишине подъезда послышались тяжёлые, уверенные шаги, а затем раздался настойчивый звонок.

Я поднялся, поправил одежду и, не спрашивая «кто там», распахнул дверь.

Слова приветствия застряли у меня в горле.

На пороге стояла женщина. Если бы вульгарность имела физическое воплощение, она выглядела бы именно так. На ней был костюм, который едва ли прикрывал хоть что-то из того, что положено скрывать в приличном обществе. Лицо было разукрашено так густо, словно на него вылили ведро косметики. Она, словно корова, пережёвывала жвачку. И с глупой ухмылкой таращилась на меня.

Женщина облокотилась о косяк, обдав меня волной сладких духов, и дерзко прищурилась.

— Ну что, вызывали, доктор? — пробасила она.

Я смотрел на это явление и чувствовал, как внутри нарастает странное чувство смеси абсурда и дежавю.

М-да, а я ведь совсем забыл, что мне советовали не открывать в этой квартире дверь неожиданным незнакомцам. По крайней мере, одно я могу сказать точно.

Передо мной не тот врач, который продал мне документы.