День сурка: хроника личного бессмертия

Глава 11 Странное чувство

Термин «Дежа вю» впервые использовали в 1876 году, когда журнал «RevuePhilosophique» опубликовал письмо профессора философии средней школы, что в Поатье. Этот профессор Эмиль Бориак говорил об особой форме памяти. Он описывал эти воспоминания как «lesentimentdudejavu». Однако только в 1896 году Арнуд формально предложил термин «дежа вю» на заседании медико-психологического общества. Даже на этой ранней стадии было понятно, что термин «дежа вю» («уже виденное») подобран не очень удачно, что термин «дежа векю» («уже прожитое») гораздо лучше подходит для описания явления, с которым сталкиваются некоторые люди.

В мире это явление получило название парамнезии, но позднее его стали все чаще называть простонародным термином «дежа вю», который звучал более романтично. Фредерик Майерс, записавший переживания женщины, встретившейся с обезьяной (см. выше), предложил употреблять более точный термин «промнезия», но не стал настаивать на этом и в той статье, в которой описывал встречу женщины с обезьяной, написал:

…Неожиданное воспоминание о пригрезившемся ранее сновидении может вызвать чувство «дежа вю», то есть ощущение того, что вся эта сцена уже когда-то возникала когда-то в неопределенном прошлом… По-настоящему важный вопрос заключается в том, случайна ли эта связь, посетил ли человек, увидевший сновидение, эту сцену неким сверхъестественным образом или предвосхищал этот опыт, который ему было суждено впоследствии увидеть или пережить.

До сих пор не утихают споры о том, что же в самом деле происходит с человеком, переживающим «дежа вю». Иначе говоря, фундаментальная наука не имеет никакого понятия, о том, что происходит с человеком. Явление «дежа вю» объясняется широко распространенной гипотезой о сновидении, согласно которой человек видит во сне события, которые ему еще только предстоит прожить. Этого мнения придерживается ряд «серьезных писателей», как отозвался о них Оксфордский путеводитель по уму. Наука называет ощущение того, что ты видел какое-то событие во сне, ложным предчувствием. Данный термин возник из-за того, что подобное ощущение возникает у человека только в тот миг, когда он непосредственно свидетельствует событие. Следовательно, несмотря на то, что эти события были увидены во сне, они содержались в подсознании, и человек лишь вспомнил о них, когда произошли подлинные события. Это объясняет причину, по которой человек, переживающий дежа вю, не может предсказать это событие до того, как оно произойдет.

Дежа вю считается воспоминанием о событии, поэтому некоторые авторитеты от психологии и психиатрии считают данное явление примером парамнезии. Оксфордский путеводитель по уму утверждает:

Поэтому вопрос стоит не о том, как человек может вспомнить то, что он еще не пережил, а о том, почему он полагает, будто не пережил это событие раньше.

Но дело вовсе не в этом. Определение явления парамнезии интересно тем, что оно представляет собой круговую ссылку. В вышеозначенной книге это явление упоминается на 800 страницах, как предмет обсуждения. Пытаясь найти определение данному явлению, мы ходим по кругу. Если мы откроем «Оксфордский толковый словарь», то найдем в нем ссылку, но не определение. По сути, словарь отправляет читателя прямо к другому явлению, а именно явлению дежа вю! Складывается впечатление, что переживание дежа вю, по определению, есть пример парамнезии, которое, также по определению, есть пример дежа вю. По-видимому, первоначальное событие воспоминания было «подавлено», поскольку оно причиняло столько беспокойства человеку, что он попросту стирал его из сознательной памяти.

Любое повторение этого переживания не может вызвать сознательное воспоминание изначального события. Но оно служит для эго «напоминанием», которое и отражается в ощущении дежа вю.

С этим психоаналитическим объяснением связана одна важная проблема. Во всех письменных свидетельствах о дежа вю мы не встречаем ни одного трагического события. По сути, одна из главных особенностей явления дежа вю заключается в том, что когда-то уже увиденные события абсолютно банальны. Если бы это объяснение было правильным, тогда можно было бы счесть, что в подавляющем большинстве случаев человек должен вспоминать изначальный опыт с беспокойством, но мы видим, что это не так.

Гораздо более прозаическое (и, по-видимому, объективно достоверное) объяснение заключается в том, что эти события в действительности не переживались прежде, а просто очень похожи на некое подлинное событие. Тогда возникает вопрос о том, почему человек не отдает себе отчета в том, что некое место просто что-то напоминает ему… Человек, переживший дежа вю, страдает от другой формы парамнезии, которая на этот раз носит термин «ограничивающая парамнезия». По-видимому, парамнезия этой более тонкой формы случается с нами регулярно. Иногда мы чувствуем досаду, так как не можем вспомнить имя человека, с которым когда-то познакомились. В данном случае самая очевидная трудность заключается в том, что, когда нам не удается вспомнить чье-то имя, мы хорошо осознаем, что мы все-таки знаем этого человека. Дело в том, что мы все же способны вспомнить всю сцену нашей предыдущей встречи с этим человеком. В явлении «дежа вю» новым является весь опыт, а не какие-то его части.

В 1817 году по случаю похорон принцессы Шарлоты в капелле Святого Георга, в Виндзоре, собрался весь цвет аристократии. Среди присутствовавших аристократов был и доктор Ал Уиган. В знак траура все местные трактиры были закрыты, поэтому Уиган почти ничего не ел и всю ночь ворочался без сна в неуютной комнате, которую ему сдали внаем. Поэтому он пошел на службу в откровенно разбитом состоянии. Затем ему пришлось стоять почти четыре часа. Неожиданно, когда гроб опускали в место упокоения…

… я почувствовал, причем не смутно, а совершенно явственно, что я уже видел всю эту сцену прежде, в каком-то прошлом событии, и слышал даже эти самые слова, с которыми ко мне обратился сэр Георг Нейлор.

Уиган был поражен этим событием и решил как-то истолковать его. Он пришел к выводу о том, что явление дежа вю вызывается неправильным общением между двумя полушариями мозга. Он утверждал, что одно полушарие просто не поспевает за информацией, получаемой от чувств. Таким образом, бойкое полушарие обрабатывает информацию чуть быстрее вялого полушария. Сознание получает два одинаковых послания, между которыми есть небольшой временной промежуток. Уиган полагал, что ум будет осознавать только запоздалые данные, а более ранние сведения не сможет обработать полностью. Поэтому человек смутно чувствует, что ситуация ему уже знакома, когда приходит запоздавшая информация.

Теория Уигана о двойном сознании, хотя и «сырая» для современной науки, все же стала общепринятым объяснением явления дежа вю. По прошествии многих лет Роберт Эфрон усовершенствовал эту теорию, придал ей более твердую научную основу. У ведомого полушария нет способности говорить, поэтому, если эта сторона мозга получает внешний сигнал первой, она не может облечь в слова свое ощущение. По словам Эфрона, временная задержка Уигана длится несколько миллисекунд, пока сигнал движется через мозолистое тело, из получившего информацию немого полушария в ведущее полушарие, умеющее говорить. И только когда послание достигает ведущего полушария, сознательный ум воспринимает ощущение. Однако другая сторона мозга уже «увидела» данное событие, поэтому весь мозг получает послание дважды, словно в режиме повтора видео-эпизода. Для того чтобы обосновать свою теорию (а вместе с ней и идею, важную для следующих глав моей книги), Эфрон предположил, что повреждения тканей мозга, вызванные эпилепсией, могут еще сильнее замедлить продвижение сигнала. Интересно отметить, что главный момент в теории Эфрона заключается в том, что у каждого полушария есть своя концепция «настоящего». Мало того, что ваше понимание нынешнего мига отличается от чужого понимания, но еще существуют два параллельных восприятия нынешнего мига внутри вашей головы.

Несмотря на то, что у идеи Эфрона есть немало хороших сторон, она все же не может объяснить более широкие переживания, которые сопровождают явление дежа вю. Американка Фергусон, которая пишет о философиях течения нового времени, в своей книге «Революция мозга» говорит:

Это толкование неубедительно, так как не может объяснить субъективное ощущение, будто человек вспоминает далекое прошлое. Явлению дежа вю также порой сопутствует волна невыразимой ясности. «Воспоминания» сопровождается эмоциональным всплеском.

В этом отношении теория Эфрона неудовлетворительна. Какой объем информации можно обработать в долю секунды? На это нужно больше времени, чем на осознание процесса дежа вю. И именно вся полнота переживания, а не краткий миг восприятия, вызывает столь странное чувство. К этому можно добавить, что неврологи утверждают, что каждое полушарие мозга по-своему обрабатывает информацию из внешнего мира, поэтому подобные сбои маловероятны.

Отстаивая работу Эфрона, британский психиатр и писатель Оливер Сакс развивает его толкование, включая в него тезисы Фрейда и других психоаналитиков, объясняющие явление дежа вю. В своей работе «Мигрень» он, в частности, пишет:

Ученые создали целый ряд разнообразных психологических и физиологических теорий с тем, чтобы объяснить явление дежа вю и симптомы, с которыми оно обычно связано. Так, Фрейд относит сверхъестественность этого переживания неожиданному возвращению к подавленному материалу, тогда как Эфрон считает совокупность явлений (дежа вю, афазии и искажения субъективного времени) деформацией «классификации времени» в нервной системе. Эти две теории находятся в разных измерениях объяснения, и все же прекрасно сочетаются.

Пьер Жане стал первым писателем, который стал изучать явление дежа вю больше в личностной, нежели в психологической плоскости. Но нам также следует отметить, что Жане изучал явление дежа вю и спозиции психологии. По свойственному ему характеру, он подошел к этому явлению совсем с другой стороны. Для того чтобы объяснить дежа вю, Жане придумал термин «ложное узнавание». По его мнению, следует спрашивать не о том, почему наблюдатель не может вспомнить предыдущую ситуацию, а о том, почему наблюдатель чувствует, что он узнает нынешнюю ситуацию. Оксфордский путеводитель по уму отвечает на этот вопрос так:

Жане считал дежа вю одним из результатов хронической неспособности активно и адекватно реагировать на давление реальности. Суть дежа вю, по его мнению, представляет собой не «подтверждение прошлого», а «отрицание нынешнего». Вопрос не в том, как наблюдатель вспоминает нынешнее событие, а в том, как он его воспринимает.

Ранее в этой же статье уверенно утверждалось, что это явление «случайно переживается большинством нормальных людей», но здесь мы видим, что Жане заявляет о том, что «большинство нормальных людей… хронически неспособны активно и адекватно реагировать на давление реальности». Если большинство нормальных людей в самом деле не могут выдержать реальность, тогда общее душевное состояние людей должно обеспокоить нас.

У Жане было немало последователей, считавших дежа вю просто формой психической самозащиты. Классическая психоаналитическая теория рассматривает дежа вю как попытку эго справиться с тревогами. Считается, что ид и высшее «я» играют в этом процессе главную роль. Основатель психоанализа Фрейд считал необходимым разделить человеческую психику на отдельные индивидуальные составляющие. Этот подход удивительно напоминает концепцию двойственности Эйдолона/Даймона. Вместе со своим коллегой Брюером Фрейд предположил, что определенные воспоминания были захоронены глубоко в подсознании и там в своем анормальном состоянии излучают «патогенные идеи», как назвал их сам Фрейд. Несмотря на то, что Фрейд понимал, что эти воспоминания не могли попасть в обыденное сознание, он все же сказал, что их воспринимал некто в уме. И именно из этого первоначального предположения Фрейд развил систему восприятия-сознания.

Для Фрейда эта психическая структура всех людей состоит из трех частей: ид, эго и высшее «я». Ид представляет собой инстинкты и низшие потребности. Это самая примитивная часть личности. Высшее «я» — наиболее развитая составляющая, сознание. Через высшее «я» мы переживаем укорененные в нас чувства стыда и вины. Высшее «я» действует на самом высоком уровне сознания, и все же именно оно наиболее уязвимо. Оно активно и открыто влияниям сразу же после рождения, поэтому впитывает в себя все отрицательные переживания этого периода уязвимости. Эго — это часть того ид, который взаимодействует с внешним миром. А для этого эго должно приспособиться к давлению, которое вызывает подобное взаимодействие. Подобно дирижеру в оркестре, эго должно примирять силы ид и высшего «я» таким образом, чтобы увеличивать удовольствие и уменьшать дискомфорт.

Возможно, идея о высшем «я» появилась у Фрейда после события, которое произошло в 1904 году. Он проводил отпуск в Греции и как-то раз вместе с братом Александром посетил афинский Акрополь. И там у него случилось глубокое дежа вю. Через много лет по случаю своего семидесятилетия Фрейд написал о своих чувствах, возникших в тот день, другу Ролланду. Когда он стоял и разглядывал это древнее величественное здание, ему на ум вдруг пришла удивительная мысль: «Так все это в самом деле существует, как нас и учили в школе!» Фрейд удивился, потому что эта мысль исходила не из сознательного ума, ее произнесло нечто, пребывающее глубоко в нем. Ему показалось, что он уже видел прежде эту картину, неким таинственным образом. Это примечательное событие поразило психиатров, когда Фрейд рассказал им о своих переживаниях в 1936 году. Некоторые ученые предположили, что в действительности Фрейд пережил процесс психической самозащиты, о которой говорил Жане. Это малопонятное психологическое состояние получило название «повторное осознание». При этом у человека неожиданно возникает ощущение, словно все, что видят люди, на самом деле не реально, что это просто форма проекции в уме. У этого явления есть две главные характерные черты. Во-первых, как описывал Жане, это форма психологической защиты с целью что-то удержать от эго, отмежеваться от него. Во-вторых, это зависимость человека от прошлого, от хранилища воспоминаний эго и от более ранних горьких переживаний, которые человека, возможно, подавил в себе. Другими словами, Фрейд уже пережил ситуацию у Акрополя в какое-то другое время (может быть, даже в неприятных обстоятельствах), и его ум подавил эту память. Однако из биографии Фрейда мы узнаем о том, что речь идет о его первой поездке в Афины. Как он сумел вспомнить место, в котором прежде никогда не бывал? Очевидно, ранее он видел какие-то фотографии, но это событие вызвало в нем всеобъемлющее, а не просто зрительное переживание.

Теперь ты уже не будешь удивляться тому, что воспоминание о моих переживаниях у Акрополя преследует меня так часто после того, как я постарел и стал нуждаться в уходе, и уже не могу путешествовать.

Как мы уже видели, Жане истолковал дежа вю как некую форму повторного осознания. Может быть, в действительности Фрейд в тот день в 1904 году пережил встречу со своим Даймоном, и у него случилось сильное переживание дежа вю?

В своей книге «Процесс запоминания» сэр Фредерик Бартлетт предположил, что память представляет собой скорее динамичный и конструктивный, нежели пассивный процесс. Мы не помним событие, случившееся в прошлом, а реконструируем его, учитывая переживания и ощущения, которые были у нас после того, как произошло вспоминаемое событие. Мы помним подсознательно искаженную версию событий и каждый раз, вспоминая какое-то событие, изменяем его. Поэтому то, что мы помним, представляет собой не изначальное событие, а наше воспоминание о нашем последнем воспоминании его. Некоторые психологи утверждают, что, чем чаще мы вспоминаем изначальное событие, тем сильнее мы искажаем его и тем слабее субъективное соответствие между нашим нынешним воспоминанием и любой репрезентацией подлинного изначального материала. Когда мы видим изначальный материал, между нашей «памятью» о чем-то и его реальностью есть когнитивная несогласованность. Это смущение вызывает диссоциацию, которая приводит к дежа вю. Сознательный ум не может узнать обстоятельства как подлинное воспоминание, но остается подсознательное узнавание.

Технический термин для этого смущения снова включает в себя специальное слово «парамнезия». В данном случае мы говорим о подавленной парамнезии. Следовательно, здесь речь идет скорее о забывании, чем вспоминании. Психологи Банистер и Зангвилль утверждали, что такое объяснение неверно. По их мнению, явление дежа вю отличается от парамнезии, так как оно предполагает повторное проживание некого события во всей его полноте, а не просто вызывается некой характерной чертой. К тому же, явление дежа вю может не иметь параллели в истории человека, тогда как в случае подавленного переживания парамнезии всегда выясняется, что у него есть подлинное основание в прошлых переживаниях. Так считали не только Банистер и Зангвилль. В своих поздних работах Пикфорд поддерживал их.

Еще один недостаток толкования явления дежа вю в качестве подавленной парамнезии заключается в том, что, если мы в самом деле сталкиваемся с обычным воспоминанием, тогда почему мы не переживаем дежа вю все время? Человек замечает дежа вю потому, что это явление очень странно и необычно, а не потому, что оно абсолютно обыденно для него. Получается, что психологи и психиатры в своем большинстве запутались в своих попытках не увидеть то, что совершенно очевидно: дежа вю это именно то, чем его называют люди, пережившие это явление. Они вспоминают событие, которое переживали прежде или место, в котором побывали ранее.

Вернон Непп не запутался. Этот пожилой лектор и консультант по психиатрии в Университете Уитуотерсранда признан лучшим экспертом в области дежа вю. Ему хотелось рассмотреть это явление объективно и рационально, и он почувствовал, что оно нуждается в простом определении. По прошествии многих лет исследований Непп предложил следующее определение дежа вю:

Любое субъективное и ошибочное впечатление о том, что настоящая ситуация знакома вам и связана с неопределенным прошлым.

По мнению Неппа, нам очень важно точно понять, что мы подразумеваем, когда используем термин «дежа вю». Он утверждает, что это не чувство, а именно впечатление; скорее узнавание, нежели ощущение. Он также полагает, что не менее важно отличать дежа вю от других похожих явлений — например, от ретроспекции, криптомнезии и исполненного предсказания. В своей книге «Концепция дежа вю» Непп объясняет:

Для начала давайте рассмотрим в определении дежа вю фразу «переживание в настоящем прошлого». Для того чтобы возникло ощущение знакомой ситуации, необходимо сравнение. Опыт дежа вю крепко укоренен в НАСТОЯЩЕМ. Это сравнение делается ПРОШЛЫМ. Акцентируя настоящее, человек получает возможность отличить интерпретируемый компонент дежа вю от чисто эмпирических ретроспекций. В переживании ретроспекции человек может видеть, как перед его глазами проносятся картины из его прошлого. Человек может на краткий миг воспринимать себя не в настоящем, а по-настоящему в прошлом. Ретроспекции (по сути, воспроизведение записей прошлого) отличаются от нормального яркого воспоминания. Дело в том, что в ярком воспоминании человек воображает и осмысливает прошлое, но при этом укоренен в настоящем. Оба этих состояния отличаются от дежа вю. Для того чтобы случилось дежа вю, должно быть переживание, которое происходит именно сейчас, и как раз это переживание кажется знакомым. Дежа вю также отличается от криптомнезии (буквально, скрытые воспоминания), так как в случае криптомнезии человек вспоминает то, что не случилось с ним, но не имеет сравнения с настоящим, являя собой чувство, всего лишь ощущение прошлых мыслей, которые знакомы, хотя не должны быть знакомы, так как явно не существуют.

Мы уже встречали криптомнезию, когда говорили о воспоминаниях прошлой жизни. Непп утверждает, что это явление сильно отличается от дежа вю, как и ретроспекции. Для нас очень важно провести эту грань. Дежа вю представляет собой воспоминание не о некой предыдущей жизни, а об этом самом моменте во времени: повторное проживание подлинного события.

Неппу кажется важным, что наше ощущение охватывает некий неопределенный период в прошлом. Если бы человек мог определить, где произошло изначальное событие, тогда у тайны была бы совсем другая природа. В этом случае прошлое было бы, как говорит Непп, «самореализацией» в настоящем или ложным предчувствием. У человека возникает ощущение, словно нынешнюю ситуацию ему предсказали. Данное явление отличается от ясновидения, которое представляет собой предсказание какого-то грядущего события, то есть события, которому по самой его природе еще только предстоит произойти. Для того чтобы пережить ложное предчувствие, человек должен находиться в той точке времени, где предсказанное событие в самом деле происходит. В случае дежа вю человек не может вспомнить предсказание, у него просто появляется ощущение того, что оно сейчас осуществляется. Непп считает это особой формой явления дежа вю и называет его дежа преззенти.

Эту концепцию понять нелегко. В ней заключены различные точки зрения, местоположение во времени и субъективные мнения. Непп приводит пример о человеке, который описал следующее переживание:

В 1948 году у меня случилось очень интересное переживание в одном боливийском имении, которое было построено еще в 16 веке. Я гулял по комнатам в сопровождении владельца дома и вдруг понял, что я стою в коридоре, уже много раз виденном мною во сне, который снился мне двадцать лет. К изумлению хозяина дома я подробно описал расположение комнат и их обстановку во всем крыле еще прежде, чем он открыл передо мной дверь, ведущую туда. С того дня мне больше не снился этот дом.

Так человек повторно проживает все события сновидения, на этот раз в подлинной жизни. Непп считает это явлением дежа вю потому, что данная сцена распознается именно в тот момент, когда она развивается. До этого мига узнавания положение изначального сновидения во времени и пространстве неизвестно. По сути, для нас очень важно, что обстоятельства сновидения вспоминаются только в миг узнавания.

Выше мы уже познакомились с работой американского психиатра Функхаузера, живущего в Швейцарии. По мнению Функхаузера, многие переживания дежа вю можно приписать сновидениям. Дело в том, что сновидения почти всегда забываются после пробуждения, и когда возникают предвиденные обстоятельства, они удивляют наблюдателя. Это ощущение отражается в следующем описании, которое мы находим в книге Неппа, посвященной дежа вю. Он пишет о своем разговоре с 56-летним пенсионером, который приписывал все свои переживания дежа вю сновидениям. Однако только после того, как событие происходило, этот человек понимал, что он уже видел его во сне. Он утверждал, что всякий раз мог помнить свои сновидения всего лишь несколько минут после пробуждения. Он так описал свое дежа вю:

Это переживание случилось у меня, когда я еще работал. Оно подтвердило мое более раннее предчувствие и доказало правоту всего, что вы говорили о дежа вю и дежа антендю. У меня появилось чувство, что я уже знаком со всей этой ситуацией, потому что видел ее во сне. Но я не мог вспомнить само сновидение или день, когда увидел сон. Все, с чем я встречался, казалось мне знакомым. Я ощущал себя пророком, потому что я знал, что будет происходить. И я бы мог доказать, что я пророк, если бы сказал кому-нибудь о том, что произойдет в следующую минуту, но я так и не сделал это. Все началось, когда мне назвали имя одного из моих клиентов. Мне пришлось листать папку с бумагами (это часть моей работы), и тут я почувствовал, что произойдет в следующий миг. У меня было несколько таких переживаний. Все сновидения сбывались, но я хорошо помню только одно из них.

Этот опыт доказал и «теорию сновидения» Функхаузера, и работу Данна, хотя Функхаузера все еще удивляет один аспект этого явления:

Почему переживания дежа вю столь банальны? Почему я получаю анонс лишь этой обычной ситуации, а не чего-то более захватывающего или, по крайней мере, более значительного? Это просто некое случайное событие, как радиоактивный распад, или здесь есть какая-то скрытая высшая цель?

Этот вопрос очень важен. Абсолютная обыденность обстоятельств явления дежа вю — одна из ее наиболее важных характерных черт. На этой стадии нам будет полезно рассмотреть несколько этих переживаний, одни из которых случились у знаменитых людей, тогда как другие — у обычных людей, но все эти переживания отмечены прозаической природой обстоятельств.

В 19 веке американский писатель Хоуторн написал книгу «Наш старый дом», в которой описал событие, которое произошло, когда он жил в Англии. Как-то раз он посетил дом одного помещика в графстве Оксфордшир. Хоуторн описывает следующую забавную ситуацию:

Эти события происходили в Англии, поэтому я, гость из Америки, не мог видеть там ничего ранее. Примечательно, что, когда мы стояли на кухне и изучали ее, меня посетила поразительная мысль о том, что я каким-то образом уде видел прежде эту странную сцену. Я видел высокую кухню с черными стенами, в ней царила мрачная пустота. И тут я понял, что эта кухня столь же знакома мне, как чистая и опрятная кухня моей бабушки. Я должен признать, что никогда прежде у меня не было такого навязчивого чувства в этом странном состоянии ума, когда человек судорожно и неясно вспоминает какую-то сцену или событие из прошлого, считая нынешнюю ситуацию копией или эхом из прошлого.

Для нас очень важно заметить, что дежа вю Хоуторна не представляет собой ни воспоминание о пребывании в этом месте в далеком прошлом, ни припоминание некой прошлой жизни много веков назад в этом доме. Он вспоминает о том, что он в своей настоящей личности, именно как Хоуторн, уже был на этой кухне в этот самый момент времени. «Воспоминание» из его прошлого воскрешало событие в его настоящем. Это классический случай ложного предчувствия.

Людям довольно часто кажется, что им знакомо определенное место, обычно какой-то дом. По-видимому, определенные объекты в комнате могут повторно оживить давно утраченные воспоминания в подсознании. Что касается памяти, то мы подробно рассмотрели явление заряженных воспоминаний. Человек вдруг вспоминает, на первый взгляд, неважное событие в своем прошлом, которое остается живым образом в его уме. Этот образ никогда не увядает с течением времени и иногда может стать еще более ярким и сильным, когда мы становимся старше. Обычно эти воспоминания больше связаны с местами, чем с событиями. В эту категорию попадает случай одного из собеседников Неппа. 43-летний мужчина рассказывает:

В 1951 году мне было 15 лет. Однажды мы (то есть мама, я и моя младшая сестра) переселились из одного дома в другой. Прежде я не видел наш новый дом и принялся изучать его только со дня нашего переезда. Поэтому я сильно удивился, когда вошел в дом и вдруг понял, что уже знаю его. Я почувствовал, что прежде уже бывал в нем. Разумеется, это было не так. Ранее я никогда не видел это место. Как только я переступил порог, все мне показалось знакомым. От парадной двери я пошел прямо к дивану, и мне показалось, что комната осветилась. Мрак исчез, все вещи были видны четко. Мне показалось, что я окружен странным ореолом света, все мои чувства обострились. Я понимал, что знаю это место из какого-то другого времени, или мне просто это казалось. Все звуки были более чистыми. Я знал, как выглядят остальные комнаты дома еще прежде, чем входил в них. Я ходил из комнаты в комнату с нарастающим ощущением возбуждения. Я чувствовал одновременно возбуждение и любопытство. Это ощущение покинуло меня так же быстро, как и охватило меня. Оно длилось не дольше трех минут, в течение которых я под его воздействием ходил по всему дому.

Этот случай очень важен, потому что он буквально доказывает все психоаналитические объяснения дежа вю. Этот человек не воспринимает данный случай «частями» в полсекунды, как можно было бы подумать, учитывая толкования Эфрона и Уигана. Напротив, человек узнал соседнюю комнату и ее обстановку даже прежде, чем переступил порог дома. Его ведомое полушарие мозга просто не могло заранее увидеть комнату. Если принять это описание как нечто само собой разумеющееся, тогда получится, что дежа вю представляет собой либо воспоминание о прошлой жизни, либо некую форму предсказания. Другие объяснения здесь не годятся. Следующий случай также описан Неппом:

Это случилось в Родезии, в Ньянге. Тогда мне было лет двенадцать-тринадцать. Однажды мы поехали в горы. Прежде мы там никогда не были. Особое чувство охватило меня, когда мы проехали мимо особого дерева. Оно росло под особым углом, рядом с ним был пень. Деревья мне показались знакомыми, я знала каждое дерево. Мы ехали по прямой дороге, впереди показался поворот. Я знала, что мы, повернув, поедем вниз и попадем на мост. У меня возникло такое чувство, словно прежде я уже ездила по этой дороге.

Психоаналитики уверяют нас в том, что ум этой девушки в процессе дежа вю работал следующим образом:

1. «Смотри, какое причудливое дерево».

2. «Это дерево что-то напоминает мне, но я не могу вспомнить это» (классический пример парамнезии).

3. «Что же оно напоминает мне? Ах да! Я помню, что уже видела его прежде».

4. «Да! Теперь я вспоминаю все остальные деревья».

5. «Я помню, что за поворотом будет уклон вниз, а потом мост».

Однако есть и другое объяснение события дежа вю, которое, на мой взгляд, произошло. Эли Марковиц утверждал, что дежа вю это просто желание получить вторую возможность, чтобы избавиться от застарелого чувства вины. Он полагал, что дежа вю включает в себя скоротечные психопатические состояния, которые вызваны острым желанием повернуть время вспять. Как таковое дежа вю на самом деле анкор вю, потому что нечто неудовлетворительное повторилось как нечто удовлетворительное.

До сих пор мы рассматривали, что человек воспринимает, переживая дежа вю, но мы восприняли лишь одну сторону двухсторонней монеты. Неврологи, в отличие от психологов, интересуются другой стороной «монеты», а именно физическим подтверждением наличия сознания. По мнению многих анатомов и неврологов, сознание находится в лимбической системе.

Поль Брока открыл в мозге зону, которую назвали его именем, но он также придумал термин «лимбическая доля». В 1878 году он использовал этот термин для того, чтобы описать часть человеческого мозга, который окружает ствол мозга. Если мозг разрезать продольно, разделив его на два полушария, лимбическая система предстанет перед нами как скопление модулей, выступов, трубок и ганглий, лежащих под корой. Эти структуры включают в себя гипокамп, таламус, гипоталамус и миндалина. За исключением шишковидной железы, каждый из этих модулей дублируется в каждом полушарии. Брока не имел никакого понятия о том, какие функции выполняют эти структуры. И только в 1935 году ученые установили, что в этой зоне творится нефизический мир эмоций, а затем превращается в физическое действие.

Бешенство — одно из самых страшных заболеваний, известных людям. В течение нескольких часов оно превращает здорового, разумного человека в буйно помешанного. Укус бешеного животного (обычно собаки) вызывает столь значительные психологические перемены, что когда-то люди верили, что бедолаги, заразившиеся этим страшным недугом, были одержимы бесами или становились оборотнями. И лишь в 1930-е гг. анатом Джеймс Папез предположил, что какое-то вещество, попадающее в организм человека через кровь собаки, отравляет его мозг. Он открыл, что этим ядом был вирус, который распространялся от места укуса по нервам, вверх по позвоночнику. Это самый короткий путь к мозгу жертвы. Папез сумел определить, какая часть мозга подвергалась нападению вируса. Он препарировал мозг умерших от бешенства и открыл, что этот вирус вел себя особым образом в зоне, которую он поражал, а именно в лимбической зоне. Бешенство проявлялось вспышками гнева и ужаса, поэтому Папез понял, что эти лимбические структуры непременно играют роль в формировании эмоций и поведения человека. Через сто лет после того, как Брока открыл лимбическую систему, была установлена и его функция.

Впоследствии было установлено, что лимбическая система служит неким коммутатором. Она получает информацию из всех сенсорных систем (зрения, осязания, слуха, вкуса и обоняния), а затем пересылает их в другие части мозга. Она также неким образом обрабатывает данную информацию и в результате создает чистую иррациональную эмоцию. Обработкой этих данных занимается гипоталамус. Этот небольшой комок клеток посылает гормональные и нервные сигналы в гипофиз. Выполняя указания гипоталамуса, гипофиз может изменить действия многих таких телесных процессов, как производство слез, слюны, пота, температура тела и дыхание — всех процессов, которыми сознательный ум не управляет. Поэтому гипоталамус можно считать остатком первоначального не мыслящего мозга наших предков в виде животных и растений. Четыре главных функции гипоталамуса — драться, убегать, кормиться и размножаться.

Изыскания Хита расширили рамки нашего понимания лимбической системы. Хит оперировал людей, страдавших психопатией, не отключая их сознание. Прибегнув к методикам, похожим на те, что развил Пенфильд, Хит с помощью электрода посылал электрические заряды в район гипоталамуса, а также капал микстуру, содержащую нейротрансмиттеры, в открытую поверхность мозга. У некоторых пациентов…

…выражения муки и отчаяния мгновенно сменились на выражения оптимизма. Они испытывали приятные переживания, спокойно смотрели в прошлое и видели свое будущее в светлых красках. Пациенты могли считать быстрее, чем до стимуляции. У них значительно улучшилась память.

В 1969 году доктор Хосе Дельгадо из Йельского Университета также применил в отношении лимбической системы методы, придуманные Пенфильдом, особенно активно он работал с гипоталамусом и миндалиной. Он получил точно такие же результаты, что и Хит, но свыше этого установил, что переживания дежа вю можно вызывать напрямую с помощью электродов. Дельгадо с удивлением открыл для себя, что в определенных случаях электрический ток всего лишь в полсекунды изменял восприятия человеком того, что составляет «настоящее». Дельгадо заметил, что после стимуляции пациенты с удивлением и даже потрясением воспринимали свой диалог с врачом:

Но все это уже происходило раньше. Я знаю, какие слова вы произнесете, еще прежде, чем вы успеваете сделать это.

Эти слова удивительно похожи на фразу, произнесенную молодой женщиной тридцатью годами ранее, когда Пенфильд стимулировал ее мозг электродами:

У меня появилось такое чувство, словно я заранее знаю все, что случится в ближайшем будущем.

Через девять лет другая группа исследователей, возглавляемая доктором Халгреном, продолжила изыскания Дельгадо. Но в отличие от него, эти ученые работали непосредственно с людьми, которые страдали височной эпилепсией. Халгрен и его товарищи изучили 36 таких эпилептиков. Они стимулировали мозг пациентов 3.495 раз, сумев вызвать 267 ментальных переживаний, из которых 19 были выдержаны в стиле дежа вю. Халгрен предположил, что явление дежа вю носит скорее личностный, нежели психологический характер, так как 18 из этих 19 пациентов, переживших эти причудливые состояния, еще до операции испытывали дежа вю.

Результаты опытов Дельгадо и Халгрена подтверждают правоту Прибрама, который говорил о том, что лимбическая система представляет собой точку, в которой сознание встречается с трансцендентальностью. Ранее мы уже подробно обсуждали голографическую теорию Прибрама о памяти. По его мнению, воспоминания распределяются сразу по всему мозгу, а не локализуются в какой-то одной его точке. В статье, опубликованной в 1969 году, Прибрам писал:

Эпилептические поражения срединной части полюса височной зоны мозга, рядом с миндалиной, порою нарушает самосознание. Пациенты с таким недугом переживают ложные чувства дежа вю и жамай вю (ощущения знакомства и незнакомства), им не удается адекватно сравнивать их с воспоминаниями, возникающими, когда электрический заряд посылают в мозг. Поэтому эти клинические эпизоды наводят нас на мысль о трансцендентальности содержания, о феномене сознания без содержания (это явление также переживают в мистических состояниях), а также об упражнениях йоги и дзен, благодаря которым человек преодолевает двойственность осознания «я» и «другого».

В последние годы тезисы Прибрама о теории голографической природе памяти, выдвинутой Бомом, получили развитие благодаря книгам Германа Сно, психиатра из одной амстердамской клиники, в которых он описал свои теории. Сно активно изучал научные книги о явлении дежа вю и пришел к тем же выводам, что и Прибрам: ответ лежит в голограммах. Мы уже видели, что образ, содержащийся в голограмме, можно найти во всех частях фотографической пластины. Если эта пластина разобьется, мы увидим, что каждый ее кусочек содержит размытую версию всего первоначального образа, а не какую-то его часть. Прибрам, а теперь и Сно, полагали, что память работает по такому же принципу. Воспоминание расположено сразу во всем мозге, а не в некой его точке, и каждая часть содержит образ целой картины.

Сно утверждает, что, если воспоминания в самом деле хранятся в мозге как голограммы, значит каждая частица памяти содержит все сенсорные и эмоциональные данные, необходимые для оживления всего изначального переживания. Один элемент (звук голоса любимой или запах одежды ребенка) может вызвать в уме воспоминание обо всей сцене. Согласно этой модели, явление дежа вю случается, когда какой-то элемент нынешнего переживания настолько сильно напоминает некий элемент прошлого переживания, что в уме всплывает все воспоминание о прошлом событии. «В результате такого рассогласования мозг ошибочно принимает настоящее за прошлое, — говорит Сно. — Вы уверены в том, что прежде уже видели эту сцену».

Сно развил свою теорию. В частности, он говорил о том, что воспоминания записываются примерно так же, как и фильмы DVD. Как мы уже видели, у нас есть серьезные основания предполагать, что мозг записывает все входящие сенсорные данные, а затем проигрывает «образы» в сознании, когда нам нужна какая-то информация. Запись можно проиграть раз, дважды или миллион раз. Если процесс краткосрочного воспоминания перекрывается, тогда это «повторное отображение» человек может воспринять так, словно оно появилось в первый раз. По мнению Сно, похожий процесс вызывает чувство дежа вю. Он предполагает, что чувственные впечатления о нынешнем переживании, попадают в мозг «окольным путем» и воспринимаются не сразу, хотя информация хранится в памяти. Задержка в распознании, хотя и длится лишь долю секунды, создает тревожное ощущение того, что это событие, как объясняет Сно, «переживается и вспоминается одновременно».

Сно полагает, что явление, которое я называю «шлемом виртуальной реальности», представляет собой переживание дежа вю, а Прибрам утверждает, что височные доли мозга, подобно лимбическим структурам, составляют особую часть мозга, где ум и материя перекрывают друг друга. Но на этом вопрос не исчерпывается. По мнению Бома, реальность сама есть голографический образ — точно так же, самые современные теории о вселенной забавно перекликаются с его теориями о голографическом движении. Далее я приведу выдержку из статьи, напечатанной в журнале «ScientificAmerican», за август 2003 года:

Одна поразительная теория, которую называют голографическим принципом, утверждает о том, что вселенная похожа на голограмму. Подобно тому, как «фокус» со светом позволяет отобразить трехмерную сцену на плоской киноленте, вселенная, которая кажется трехмерной, может оказаться эквивалентной альтернативным квантовым полям и физическим законам, «нарисованным» на далекой, огромной поверхности… Физики надеются на то, что это удивительное открытие станет ключом к высшей теории реальности.

Таким образом, Бекштейн подразумевает, что вселенная это голограмма, поэтому все, что есть во вселенной, также представляет собой голограмму, в том числе вы, ваш мозг и все, что вы воспринимаете.

В 1870 году в физическом журнале «Practitioner» появилась короткая заметка. Ее написал молодой врач, подписавшийся псевдонимом. Этоттаинственный доктор рассказал о том, что он много раз пережил дежа вю, но сила и частота этих переживаний увеличилась после того, как он обнаружил в себе новый недуг. Он добавил, что приступам этой его болезни всякий раз предшествовали сильные ощущения дежа вю или предчувствия. Его болезнь представляла собой особую форму припадка височной эпилепсии.

Через десять лет «первопроходец» в изучении эпилепсии Джексон заинтересовался статьей анонима. Джексон решил, что данный случай подтверждает его мнение о том, что все, называемое им «фантастическим состоянием», тождественно дежа вю и напрямую связано с эпилептическими припадками.

Другой пациент Джексона, также врач, которого называют просто буквой «Z», страдал от того, что Джексон назвал реминисценцией. Этим термином Джексон называл особое чувство, которое эпилептики испытывают перед самым началом припадка. «Z» описывал это ощущение так:

Я внимаю тому, чему внимал и прежде. В самом деле, все кажется мне знакомым, просто я как бы забыл это на какое-то время, а теперь вспоминаю с легким чувством удовлетворения, словно искал именно это… В то же время (а точнее, в непосредственной последовательности) я смутно осознаю, что данное воспоминание ложно, что мое состояние ненормально. Воспоминание всякий раз начинается с голоса другого человека или моей произнесенной мысли, или с того, что я прочел и озвучил мысленно. И я думаю, что, пока длится это ненормальное состояние, я чаще всего делаю лишь утверждение признания: «Ах да, я понимаю», «разумеется», «я помню» и т. д., но по прошествии минуты или двух я уже не могу вспомнить ни слова, ни произнесенную мысль, которая создала воспоминание. Я только ясно ощущаю, что они напоминают мне то, что я чувствовал прежде, при точно сходных ненормальных условиях.

По мнению Джексона, его «фантастическое состояние» не было свойственно только этому человеку, оно случается и у других людей, не страдающих эпилепсией. В 1876 году он написал:

Хорошо известно, что такие ощущения «реминисценции» довольно часто бывают и у здоровых людей, или у людей, болеющих обычными недугами.

Он полагал, что «реминисценция» — явление нормально работающего ума. К сожалению, его мнение не стало общепризнанным положением. По мнению многих врачей и неврологов, начиная викторианской эпохой и заканчивая современностью, дежа вю, реминисценция и фантастические состояния — все это неким образом связано с болезненными стояниями мозга. Считается, что если какой-то человек рассказывает об ощущении подобного рода, его следует внимательно обследовать, так как у него, скорее всего, развивается болезнь мозга.

В 1895 году сэр Джеймс Чричтон-Браун прочел в Лондоне лекцию Хирургическому Обществу. Он говорил об этих фантастических состояниях и особенно отмечал то воздействие, которое эти ощущения оказывают на творческих людей. В частности, он обсудил книги Россетти, Скотта, и Диккенса. Затем он также указал на то, что все эти писатели умерли от болезни мозга. Чричтон-Браун, как и многие в зале, полагал, что этого достаточно для того, чтобы внимательно изучать на предмет заболевания и людей, которые говорят о подобных переживаниях. Его мнение логично и разумно. Ненормальные психологические переживания любого рода могут оказаться симптомами чего-то гораздо более опасного. Игнорирование таких симптомов для врача было бы верхом безрассудства. Поэтому неудивительно, что психиатры и неврологи в своем большинстве считают дежа вю, фантастические состояния и реминисценции свидетельством психического отклонения, нарушения работы мозга. Однако, если прислушаться к рассказам людей, тогда стоит поверить в то, что дежа вю переживают гораздо больше людей, у которых возникла (или может возникнуть) эпилепсия или еще какое-нибудь заболевание мозга. Существует мнение о том, что сходные переживания дежа вю гораздо чаще отмечается у эпилептиков, но выдерживает ли это предположение проверку эмпирического анализа?

Доктор Непп всю жизнь изучал явление дежа вю, кульминацией всей этой деятельности стала его главная книга «Психология дежа вю», которая стала единственной большой работой на данную тему. В 1979 году он впервые начал изучать данное явление, опросив 84 женщины, которые посетили одну из его лекций в Южной Африке. Непп установил, что 96 % женщин утверждали, что в тот или иной момент жизни у них было переживание дежа вю, 30 % отмечали его этот опыт в последние 6 месяцев, а 19 % — в течение последнего месяца. Однако мы должны отдавать себе отчет в том, что, если человек решает посетить лекцию специалиста в определенной области, значит у него есть какая-то личная заинтересованность, основанная на его жизненном опыте. С учетом этого момента разумно предположить, что к нему пришли люди особого типа. Непп обратил особое внимание на тот факт, что свыше 90 % его слушательниц были старше 40 лет, тогда как в отношении дежа вю установлена закономерность, в соответствии с которой, чем меньше лет человеку, тем больше вероятность возникновения у него переживания дежа вю. Поэтому было бы разумно заключить, что положительные ответы слушательниц Неппа были вызваны особыми условиями, в которых они находились на тот момент, поэтому их следует рассматривать отдельно.

Непп проводил изыскания в этой области в начале 1980-х гг. Он проводил четкий и объективный опрос, в котором разговаривал с человеком, а потом просил его ответить на ряд вопросов, которые сам же и придумал. Он старался не только вычленить случай дежа вю, но также характеризовать пережившего его человека вместе с обстоятельствами этого случая. Он собрал одну группу с обычными людьми, а другую группу со специально отобранными людьми, у которых были какие-то психические отклонения. 71 % нормальных людей (из 76 человек) рассказали о том, что у них был опыт дежа вю в тот или иной момент жизни, причем 47 % — в последние шесть месяцев. Однако ответы людей, страдающих той формой эпилепсии, которая свойственна Анониму Джексона, потребовали дальнейшего анализа. У таких людей источник эпилептического приступа находится в височных долях мозга. Именно эту область Прибрам считал границей между умом и материей — той частью мозга, где «я» встречается с «реальностью». Непп установил, что 86 % эпилептиков «височного типа» рассказали о своих переживаниях дежа вю, на фоне 71 % контрольной группы. По-видимому, здесь происходит что-то важное.

По мнению Неппа, дежа вю — некорректный и сбивающий с толка термин для определенных форм ощущения. Эта фраза буквально переводится как «уже виденное», но Непп утверждает, что во многих случаях человек переживает гораздо более широкое ощущение. Для того чтобы отразить этот момент, Непп предложил термин «дежа векю» (уже прожитое), который счел гораздо более точным. Несмотря на то, что этот термин оставляет в силе версию Эфрона о дежа вю, Эфрон все же не может объяснить дежа векю. Поэтому не приходится удивляться тому, что группа пациентов, страдавших височной эпилепсией, гораздо чаще свидетельствовали о своем переживании дежа вю, чем обычные люди. Из 12 человек трое чувствовали, что они «переживали всё». Вообще-то, американский психиатр Штраус уже писал о том, что дежа векю, в принципе, составляет главную часть всей височной эпилепсии. По мнению Штрауса, дежа векю представляет собой особый тип дежа вю, только с глубокой качественной составляющей, выходящей далеко за пределы ощущения знакомой картины, с порой столь большой силой, что человеку кажется, будто он в прямом смысле повторно проживает ситуацию. Штраус полагает, что этот особый тип дежа вю явно чаще случается у височных эпилептиков, чем у нормальных людей.

У людей, страдающих височной эпилепсией, переживания дежа вю имеют еще один побочный эффект. Из 12 пациентов 9 сообщили о том, что в таких состояниях они острее осознают свое окружение, их чувства обостряются, а 6 сказали, что эта осознанность значительно возрастает. Это описание напоминает опыт, описанный шизофрениками. А это значит, что у этих пациентов больше времени для обработки входящих сенсорных сигналов — другими словами, для них время запаздывало.

Открытия Неппа показывают, что височная эпилепсия тесно связана с явлением дежа вю. В статье «Случай дежа вю» он пишет:

Если говорить о частоте таких случаев, то люди, болеющие височной эпилепсией, гораздо чаще переживают явление дежа вю, чем другие группы.

В дополнение к временной задержке у височных эпилептиков переживание дежа вю сопровождается повышением сенсорной осознанности и некой формой психологического трансцендентализма. Складывается впечатление, что они лучше настроены на это явление, чем люди, не болеющие височной эпилепсией. Работа Уильяма Грея Уолтера посвящена именно этой теме. Работая в лондонской больнице Модели, этот знаменитый англо-американский психолог придумал серию тестов, призванных выявить уровень восприимчивости человека к этим примечательным «штормам» в мозге. Люди на протяжении многих лет верили, что мигающая лампочка способна вызвать приступ эпилепсии.

Грей Уолтер решил проверить это предположение и соорудил прибор с лампочкой, чтобы точно установить волновой ритм мозга человека. Затем пациент смотрел на мигающую лампочку и по просьбе ученого описывал, как он себя чувствует. К изумлению Уолтера, этот эксперимент вызывал не только эпилептические приступы. Многие люди начинали искаженно воспринимать течение времени. В одном памятном случае человек так описывал свои ощущения:

Вчерашний день был по одну сторону, вместо того, чтобы оставаться позади, а завтрашний день находился за пределами.

Русский писатель Федор Достоевский описывает подобную ситуацию в своей книге «Бесы». Два главных персонажа книги, Ставрогин и Кирилов, горячо обсуждают тему жизни и смерти, что вообще свойственно произведениям Достоевского. Ставрогин спрашивает Кирилова, верит ли тот в будущую вечную жизнь:

«Нет, не в будущую вечную жизнь, а в здешнюю вечную жизнь. Есть минуты, вы доходите до минут, и время вдруг останавливается и будет вечно».

«Вы надеетесь дойти до такой минуты?»

«Да».

«Это вряд ли в наше время возможно, — тоже без всякой иронии отозвался Николай Всеволодович, медленно и как бы задумчиво. — В Апокалипсисе ангел клянется, что времени больше не будет».

«Знаю. Это очень там верно; отчетливо и точно. Когда весь человек счастья достигнет, то времени больше не будет, потому что не надо. Очень верная мысль».

«Куда ж его спрячут?»

«Никуда не спрячут. Время не предмет, а идея. Погаснет в уме».

Достоевский описывает ощущение, похожее на то, что описал автор апокрифической «Книги Иакова». Может быть, видение неизвестного человека в Книги Иакова было частью эпилептического припадка — точнее, частью ауры, предшествующей приступу? А вдруг эпилепсия открывает нам «дверь» в височную область — мир нашего Даймона?

У нас есть много фактов в поддержку того, что дежа вю представляет собой больше, чем просто расстройство работы мозга. В этом явлении люди обычные могут ощущать жизнь шире. По-видимому, одна группа людей даже шире воспринимают область трансцендентности, я подразумеваю височных эпилептиков. Все, что они видят и чувствуют до приступа и на его протяжении, неописуемо. Это как если бы кто-то попытался описать небо слепому человеку. Именно Достоевский попытался облечь это ощущение в слова в книге «Идиот», когда описывал ощущения князя Мышкина:

Он задумался между прочим о том, что в эпилептическом состоянии его была одна степень почти пред самым припадком (если только припадок приходил наяву), когда вдруг, среди грусти, душевного мрака, давления, мгновениями как бы воспламенялся его мозг, и с необыкновенным порывом напрягались разом все жизненные силы его. Ощущение жизни, самосознания почти удесятерялось в эти мгновения, продолжавшиеся как молния. Ум, сердце озарялись необыкновенным светом; все волнения, все сомнения его, все беспокойства как бы умиротворялись разом, разрешались в какое-то высшее спокойствие, полное ясной, гармоничной радости и надежды, полное разума и окончательной причины.

Но эти моменты, эти проблески были еще только предчувствием той окончательной секунды (никогда не более секунды), с которой начинался самый припадок. Эта секунда была, конечно, невыносима.

В этих нескольких строках мы видим всё: трансцендентность, озарение, гармонию и, что еще важнее, запаздывание времени. Что касается височных эпилептиков, то они, по всей видимости, в отличие от остальных людей, настраиваются на другую версию реальности — возможно, на реальность самого Даймона.