День сурка: хроника личного бессмертия

Глава 3 Одиночество

Итак, вселенная в действительности вовсе не такая, какой кажется нам. Мы уже поняли, что неким непостижимым образом именно наше «я» является главным для существования. Разумеется, говоря о вселенной, я подразумеваю именно ту вселенную, в которой вы живете. Люди оказывают перекрестное влияние на соседние вселенные, так как ваша вселенная сообщается с другими через синапсы других сознаний. Умы всех сознательных существ своими вечными струнами плетут сеть, удерживающую в целостности всю огромную вселенную. Поэтому мои слова могут повлиять на ход ваших мыслей. Моя книга «появляется» в вашей вселенной как критерий вашего сознания, которое в свою очередь неким тонким образом повлияло на мое сознание. Нам неизвестно, есть ли у этой книги некое объективное существование, потому что в настоящее время она существует исключительно в качестве идей, которые по законам Свернутого Порядка передаются от меня к вам.

Полученные нами сведения основаны на доводах физики и космологии. Сами по себе эти сведения очень интересны, и все же они очень далеки от нашего маленького мира. Какими бы ни были выводы описанных теорий (Толкования Множества Миров или кошки в ящике), все равно эти эзотерические концепции не близки вам лично, а между тем я решил написать книгу именно о вас. Поэтому нам нужно «спуститься с небес» и обратить внимание на жизнь обычного человека.

Солипсизм — это мысленное упражнение, к которому время от времени обращаются очень многие умные и думающие люди. Именно солипсизмом обычно занимаются люди в, казалось бы, бесконечные ночные часы, когда их мучает бессонница. Это просто понимание того, что вы абсолютно уверены лишь в одном, а именно в том, что вы думаете.

Если вы сосредоточитесь точно на том, чем вы являетесь, то поймете, что вы есть как раз мысль, а не машина, которая порождает мышление. Вы представляете собой программное обеспечение, которое работает на «жестком диске», то есть в своем мозге. Даже мысль о том, что вы владеете мозгом, кажется вам нелепой, когда вы осмысливаете смысл этих своих слов.

Вы реагируете на внешний мир стимулами, обычно их порождают ваши нервы. Например, вы чувствуете острую боль в пальце. Где находится боль? Она в вашем пальце или в голове? Болеутоляющие таблетки могут изгнать вашу боль, но куда же в таком случае она уйдет? Все равно рана остается, просто вы не чувствуете боль, так как ваш мозг находится под воздействием наркотического вещества. Однако, если мы продолжим анализ, то сможем задаться вопросом о том, что представляет собой сама боль. Мы еще не изобрели такой аппарат, который мог бы объективно просчитать боль, потому что у нее нет независимого существования вне того, кто испытывает ее. Во многих отношениях боль становится аналогом волны, которая не имеет объективного существования, кроме того эффекта смущения, который она оказывает на посредника. Когда вы говорите стороннему наблюдателю, что вам очень больно, для него эти слова ничего не значат. На самом деле, научно установлено, что у каждого человека есть свой порог болевой чувствительности. Боль существует только в уме того, кто ее испытывает.

Такую же дискуссию можно устроить на тему цветового восприятия. Цвет, как и боль, представляет собой исключительно субъективное переживание. Красный цвет не существует вне ощущений наблюдателя. Наверно, не так уж и трудно признать тезис о том, что боль является субъективным переживанием, но когда речь заходит об отсутствии объективного существования цвета, человеку не так легко принять эту мысль. Давайте представим себе, что мы с вами сидим в какой-то комнате и смотрим видеофильм «Список Шиндлера». Мы будем поражены тем, что во всем этом черно-белом фильме цвет присутствует лишь один раз, на красном пальто, которое носила маленькая девочка. На черно-белых кадрах это неожиданное появление красного пальто стало очень сильным кинематографическим приемом, который усиливает воздействие душераздирающей истории. Посмотрев фильм, мы с вами обсуждаем его и вспоминаем, как это красное пальто дважды появляется на экране и служит горестным символом более великой трагедии. Мы оба соглашаемся в том, что красное пальто в самом деле появлялось на экране, и не сомневаемся в его внешнем существовании.

Затем мы перематывает пленку на начало фильма для того, чтобы удостовериться в том, что это пальто действительно было красным. Вы увидите красное пальто, и я соглашусь с вами в том, что оно в самом деле красного цвета. Это подтверждение качества, внешнего для нас обоих, уверенно доказывает, что качество «красноты» существует вне нашего личного мировосприятия. По сути, мы можем дважды проверить свои взаимные ощущения, сравнив воспринимаемое нами красное пальто на телеэкране с карточками разных цветов, одна из которых красная. Мы оба согласимся с тем, что красное пальто того же качества, что и красная карточка. Но любой использованный нами объективный критерий будет доказывать, что качество, известное как красный цвет, находится вовне, во внешнем мире, который философы называют «феноменальным» миром, чтобы отличать его от внутреннего мира мысли и восприятия.

Однако все это можно считать иллюзией, если задаться одним простым вопросом: где именно находится этот красный цвет? Скорее всего поначалу вы ответите точно так же, как и большинство людей: красный цвет находится на самом пальто, пальто красное, потому что красную краску наложили на материю пальто. Но разве красное пальто всегда красное? А что происходит во тьме? Разве красное пальто остается красным несмотря на то, что мы воспринимаем только черный цвет? А что будет, если мы будем смотреть на это пальто при лунном свете? Красный цвет превращается в серый. И все же люди в своем большинстве верят, что пальто по-прежнему красное, что на наше восприятие материи влияет количество света. Красный цвет все также является изначальным качеством пальто. Но это ошибка. Это пальто не красное, не зеленое и не синее. В своем естественном неосвещенном состоянии оно черное, как и все остальное. Освещенные объекты окрашиваются. Что же мы подразумеваем, когда говорим об освещенности?

Чистый белый свет, проходящий через призму, разбивается на цвета радуги. У этой радуги семь цветов: красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, индиго и фиолетовый. На самом деле, внутри этого спектра присутствует великое множество тонов и полутонов, но перечисленные цвета спектра воспринимает большинство людей, и здесь нет разногласий. Цвет возникает, когда белые волны света (или фотоны) изливаются на объект. Итак, в эпизоде фильма «Список Шиндлера» мы видим красное пальто на юной актрисе. В этой сцене, снятой несколько лет назад, свет упал на пальто, в котором актриса бежала по съёмочной площадке. Поверхность пальто поглотила весь свет кроме красной части спектра. Красный свет отразился и некоторые из его лучей попали в кинокамеру. Образ этой девочки и все вокруг нее, в том числе и ее пальто, запечатлела кинопленка. Режиссер этого фильма придумал удивительный прием: он оставил на пленке только красное пальто на черно-белом фоне. Я могу лишь предположить, что все остальные цвета были исключены уже после съемки этой сцены, в процессе монтажа фильма.

Итак, красное пальто существует на кинопленке. Затем материал кинопленки перевели на видеопленку и продали нам. По прошествии многих лет после съемки сцены с девочкой, где она бежит в красном пальто, эти образы воссоздаются на вашем телеэкране. Пленка в видеомагнитофоне посылает в телевизор сигнал, согласно которому телеэкран в определенном порядке бомбят электроны. Сигнал «приказывает» телевизору воссоздавать все сцены в черно-белом варианте, за исключением маленького участка, который должен быть красным. Электроны, бомбящие телеэкран, побуждают экран излучать красный цвет, который пересекает комнату и попадает в глаза.

Красный цвет, а точнее поток фотонов, в свою очередь бомбят чувствительные к свету клетки на задней стенке глаза. Получается, что красный цвет мистическим образом исчезает с телеэкрана и воскресает на задней стенке глаза. Тогда вы переживаете ощущение красного цвета и «видите» красное пальто на телеэкране. Но где же во времени и пространстве находится этот красный цвет? Нам известно о том, что его не было в пальто, кинокамере, кинопленке, видеопленке, телеэкране и на задней стенке глаза. Пальто стало «красным», только когда вы стали воспринимать его как красное. Ваше внутреннее видение, или назовите это как вам угодно, истолковывает воссозданные световые волны как «красное пальто». Красный цвет порожден самим зрителем, так он воспринимает частоту световой волны. Красный цвет не существует вовне — в том, что мы ошибочно называем реальностью.

У ученых дискуссии подобного рода вполне обычны. Они даже придумали для этого внутреннего создания ощущений (цвета, вкуса или звука) особый термин «qualia», который распутывает весь этот клубок человеческих отношений. Проще говоря, красный цвет и боль, и прочее — все это не существует вне воспринимающего их человека. Они представляют собой порожденные умом иллюзии, вроде сновидений или галлюцинаций.

Философы тоже придумали термин для этого своеобразного толкования восприятия. Их концепцию солипсизма очень часто критикуют, и все же она очень интересна. Главная идея солипсизма заключается в том, что человеческий ум никогда не воспринимает напрямую внешний мир. Мы видим мир благодаря световым волнам, отраженным от объектов. Мы слышим мир благодаря звуковым волнам и чувствуем его через электрические импульсы. Все эти стимулы — не подлинный объект, который мы воспринимаем. Британский идеалист Брэдли в своей книге «Видимость и реальность» писал:

Я не могу выйти за пределы переживания, а данное переживание принадлежит именно мне. Отсюда можно сделать вывод о том, что нет ничего за пределами меня. Дело в том, что сами переживания и есть мое «я».

Этот мир переживания, «феноменальный мир» философов, представляет собой внутреннюю проекцию возможной внешней реальности. Однако тот факт, что он сотворен факторами внутренней деятельности позволяет нам прийти к неизбежному выводу о том, что получаемая нами картина мира не точна, она не в полной мере отражает внешний мир. Этот неприятный вывод легко подтвердить, стоит лишь немного «перебрать» за столом.

Философ Пирс считал субъективный мир чувств подлинным психологическим явлением. Для этого внутреннего мира он даже придумал термин «фанерон».

Итак, все мы существуем в своих фанеронах. Мы уже познакомились с теорией Множества Миров и теорией Свернутого (Имплицитного) Порядка, поэтому теория фанеронов уже не может потрясти нас, как философов 19 и 20 вв. Джон Уиллер — один из величайших физиков-теоретиков современности. В 1973 году в журнале «Интеллектуальный дайджест» была публикована его статья, выдержку из которой я привожу далее:

Ни одна физическая теория, которая ограничивается лишь физикой, никогда не сможет объяснить физику. По моему мнению, пытаясь понять вселенную, мы одновременно пытаемся понять человека. По-видимому, в наши дни мы начинаем догадываться о том, что человек — это не просто крошечный винтик, который не играет большой роли в работе огромной машины, что между человеком и вселенной существует гораздо более тесная связь, чем нам до сих пор казалось. И только когда мы осознаем эту связь, мы сможем продвинуться в решении наиболее сложных из стоящих перед нами задач. Каждый человек, который думает об этом с такой точки зрения, непременно спрашивает себя, имеют ли свойства частиц какое-то отношение к сотворению человека. Человек — первый и последний объект исследования, потому что физический мир в неком глубоком смысле связан с человеком.

Уиллер довел положения Копенгагенского Толкования до логической крайности. Он предположил, что для того, чтобы существовала вселенная, любая вселенная, ей нужен сторонний наблюдатель. В 1983 году он придумал теорию, которая получила название соучастной вселенной Уиллера. По мнению Уиллера, у нас есть весомые теоретические аргументы, позволяющие предположить, что наблюдающий человек творит не только нынешнюю вселенную, но также состояние этой вселенной миллиарды лет до рождения этого наблюдателя. Если Уиллер прав, тогда вы, наблюдатель своей «Вселенной Эверетта», несете ответственность не только за ее существование, но и за ее зарождение много миллиардов лет назад. Изучая факты, говорящие о Большом Взрыве, вы одновременно вызываете этот Большой Взрыв. Подобные предположения ошеломляют. Получается, что сама личность действительно имеет огромное значение. Эта вселенная принадлежит вам, и только вам.

В 2002 году Уиллер объяснил, каким образом это могло случиться. Должно быть, астрономам самыми таинственными объектами кажутся квазары. Их можно разглядеть в телескоп, они кажутся обычными звездами. Однако в последние годы ученые обнаружили, что эти объекты расположены на невероятно огромном расстоянии от нас. Иногда тот или иной квазар оказывается самым отдаленным от нас объектом во всей вселенной. А между тем, квазары настолько яркие, что у нас создается впечатление, будто они находятся недалеко от земли. По мнению Уиллера, один из этих объектов позволяет нам увидеть в новом свете рассмотренный нами выше таинственный эксперимент о частице, пролетающей через два отверстия.

Журнал «Discover» опубликовал статью Уиллера, в которой тот предположил, что световым источником этой новой версии знаменитого эксперимента является квазар, расположенный на немыслимо далеких задворках вселенной, в миллиардах световых лет от нас. Световой год — это расстояние, которое частица света (фотон, или волна) преодолевает за год, поэтому мы, наблюдая за квазаром, видим его не таким, какой он есть сейчас, но таким, каким он был миллиарды лет назад. Вообще-то, многие космологи полагают, что квазары существовали только в самом начале истории вселенной и исчезли сотни миллионов лет назад. Остается только удивляться, когда слышишь о том, что мы, наблюдая за объектами во вселенной, видим их прошлое.

Уиллер попросил нас вообразить, будто между этим квазаром и Землей находятся две огромные галактики. Они расположены параллельно друг другу посреди отрезка между Землей и этим квазаром. Земное притяжение может отклонить свет подобно лупе, поэтому такие гигантские объекты, как галактики, искривляют пути всех световых волн (или фотонных потоков), которые пролетают мимо них. Поэтому две галактики могут выполнять ту же роль, что и параллельные прорези в эксперименте с частицей, проходящей сразу через два отверстия.

На Земле группа астрономов решает наблюдать за этим квазаром в телескоп. В первоначальном эксперименте был задействован фотонный детектор, а в данном случае в этой роли выступает телескоп. Из-за огромных расстояний, свет от наблюдаемого квазара попадает в телескоп один фотон в единицу времени. Если астрономы направят телескоп в направлении первой из стоящих на пути этого света галактик, то увидят тот же результат, который получается при наблюдении второй из этих галактик. Если ученые сумеют настроить зеркала определенным образом, то получат две группы фотонов, которые одновременно запечатлеваются на фотографической пластине. Сноп света и темные полосы отобразятся на пластине именно там же, где они появились во время первоначального эксперимента с барьером и двумя прорезями. Но на этот раз появляется некая странность. Когда фотоны ударяются о фотографическую пластину, по одному в единицу времени, возникает точно такая же ситуация, что и во время земного эксперимента. Для того чтобы создать «полосатый паттерн», каждому фотону придется пройти обоими путями до земли, одновременно по обеим галактикам.

Дальше появляется еще больше странностей. Как и в эксперименте с двумя щелями, а также в другой его версии, кошкой Шрёдингера в ящике, именно сам факт наблюдения заставляет фотон «решить», какой галактикой он пролетел. Форма прошлого времени в этой фразе очень важна. Фотон пролетел по этой галактике сотни миллионов лет назад, но наделенный сознанием наблюдатель меняет событие, которое произошло еще прежде, чем на Земле зародилась жизнь. Складывается впечатление, будто мы создаем свою вселенную, в ее нынешнем и прошлом виде.

Логика подсказывает нам, что такое состояние вещей невозможно. Время течет в одном направлении, поэтому мы не в силах изменить прошлое. Однако эксперимент Уиллера получил подтверждение уже в 1984 году, в Университете Мэриленда. Результаты опыта ясно указали на то, что пути фотонов, участвующих в эксперименте, не были заданы, твердо закреплены до тех пор, пока физики не провели свои измерения.

Выводы этого эксперимента не вызывают сомнений. Индивидуальное человеческое сознание, по-видимому, не только создает вокруг себя реальность, но также каким-то хитрым способом пребывает вне времени и пространства. Интересно отметить, что из-за узкой специализации наук между ними не происходит перекрестного обмена идеями по этой теме, особенно между такими «жесткими» науками, как квантовая физика и астрономия, и такими «мягкими» науками, как психология и социология. И это очень печально, так как выводы таких теорий, как Соучастная Вселенная Уиллера и Положение о Множестве Миров Эверетта, отразились интересным образом в экспериментальной психологии и социологии религии. Идея Уиллера о том, что человеческое сознание действует субъективным и вневременным образом, поражает нам, но найдет ли эта идея поддержку у нашего высшего авторитета — жизненного опыта?

Вы удивитесь, но факт того, что человеческий ум способен возвращаться назад во времени, подтверждается анекдотическими историями о сновидениях. Должно быть, в определенных обстоятельствах сценарии сновидений вызываются побуждениями, которые возникают уже после сна. Французский ученый и писатель Альфред Мори в своей книге «Сои и сновидения» классически описал такое событие:

Я лежал в своей комнате в несколько расстроенных чувствах. У моей кровати стояла мать. Я грежу об эпохе террора. Я свидетельствую массовую бойню и предстаю перед революционным трибуналом. Я вижу Робеспьера, Марата и всех страшных персонажей эпохи террора. Я спорю с ними. Наконец, по прошествии многих событий, которые я помню очень смутно, меня осуждают, приговаривают к смертной казни, везут в телеге посреди огромной толпы, на Площадь Революции. Я восхожу на эшафот. Палач привязывает меня к гильотинной доске. Он толкает меня, и нож падает. Я чувствую, как моя голова отделилась от тела. Я пробуждаюсь, охваченный диким ужасом, и вижу, что сверху мне на шею упала передняя спинка кровати, словно нож гильотины. По уверениям матери, это случилось в один миг, но именно этот заключительный «аккорд» со спинкой стал отправной точкой моего сновидения со всей последующей серией событий. В тот миг я неожиданно вспомнил эту ужасную машину, задачу которой мне так живо напомнила передняя спинка кровати, воскресив во мне все образы эпохи, символом которой стала гильотина.

Складывается впечатление, что подсознание юноши Альфреда создало все сновидение для того, чтобы истолковать воздействие спинки кровати на его затылок. Таким образом, либо сновидение пронеслось в его голове в долю секунды между ощущением прикосновения спинки к его шее и регистрацией этого удара со стороны сознательного ума, либо само сновидение воспринималось «с конца к началу», то есть сновидение началось с момента удара и развивалось назад, к сцене суда. Любой вариант указывает на то, что время текло искаженно, в той или иной степени. Мори делает вывод о том, что сновидения возникли из внешнего побуждения, мгновенно соединившись со впечатлениями, когда они возникли у спящего человека. Другими словами, подсознательный ум способен мгновенно обрабатывать внешние звуки и события, а затем создавать из них цельную и субъективную основу сновидения. Все это происходит в одну микросекунду.

Мори написал это в 1870-х гг. Возможно, с течением времени ситуация изменилась, но определенные психологические состояния остались прежними. В 1980-х гг. по просьбе ученых Института Кёстлера люди стали присылать им рассказы о чудесных совпадениях в их жизни. Бриан Инглис опубликовал многие из этих рассказов в своей книге «Совпадение: дело случая или синхронность?». Однако в одном из этих рассказов суть заключалась не в совпадении, а во времени. Корреспондент Хьюс рассказал о своем случае:

Я достал старинный будильник (прежде он всегда работал безупречно, но несколько лет я не пользовался им) и поставил звонок на утренние часы.

Под утро мне приснилось, будто я боксирую. Я упирался изо всех сил, но меня уговаривали несколько раундов биться с огромным профессиональным боксером. Было видно, что он выбьет душу из моего тщедушного тела, не затратив ровно никаких усилий. В конце концов меня все же вытолкали на ринг. Я едва перевел дух, как прозвучал гонг.

Я проснулся. Прозвучал сигнал того самого будильника. Он издал один, всего лишь один короткий звонок (бом!), в самый подходящий момент моего сна (или же мое сновидение подстроилось под тот момент, когда прозвучал сигнал будильника). Прежде этот будильник никогда не звонил так коротко.

По мнению Мори и Хьюса, случилось нечто очень странное. Эти сновидения свидетельствуют о том, что в определенных условиях человеческое сознание способно воспринимать то, чему еще только предстоит произойти. Подсознание Мори неким образом восприняло события, которое должно было произойти в будущем (падение передней спинки кровати), и создало сновидение для того, чтобы объяснить давление на его затылок. А что касается Хьюса, то весь его сон о боксерском матче был вызван услышанным им коротким звонком будильника.

Фантаст Дик нашел целую «золотую жилу», разрабатывая тему этих любопытных временных аномалий. В своем романе «Особое мнение», который впоследствии экранизировал Спилберг, Дик описывает особую группу людей, которые умеют в определенных условиях осознавать то, что случится в ближайшем будущем. В этом фильме есть поразительный эпизод, в котором главный персонаж с помощью предсказательницы прячется от преследователей в переполненном торговом центре. Предсказательница умеет предвидеть местоположение и ход мыслей «плохих парней», поэтому она рассказывает герою фильма, куда и когда следует перейти для того, чтобы быть постоянно вне поля зрения людей, которые хотят причинить ему вред. Сам Дик верил в это «искусство», но раскрыл свои идеи в рамках фантастического жанра. Для Дика не только время, но и сама реальность — явная иллюзия, подделка, не позволяющая людям узнать подлинное строение вселенной. Его мнение не столь эксцентрично, каким кажется поначалу всё это есть и в современной физике. Дик верил, что у него случилось озарение, подтвердившее его правоту. В автобиографическом романе «Саквояж» он описывает несколько своих переживаний, случившихся в 1960-х гг., благодаря которым он пришел к выводу о том, что наша обыденная реальность чувств представляет собой шараду. Эту шараду Дик назвал «черноглазой тюрьмой». За пределами этой сверхчувственной иллюзии пребывает подлинная вселенная. Эту реальность Дик назвал Матрицей. И это не просто совпадение. Авторы фильма «Матрица» очень признательны Дику. Однако братья Ваховские изменили смысл термина: они называли Матрицей иллюзорную реальность, которой управляют машины. Если Дик был прав, это означает, что все мы способны заглянуть за границы этой иллюзии.

У многих людей случался странный опыт, когда они слышали неожиданный громкий шум. Человеку кажется, что он отскакивает еще прежде, чем слышит шум. Складывается впечатление, будто вы подсознательно уже осознаете этот звук, и ваше тело реагирует еще прежде, чем ваше сознание зарегистрирует звуки. Этот эффект издавна не дает покоя ученым, так как он означает, что осознание запаздывает за событиями и вашими действиями. Такой расклад объясняет сновидения Мори и Хьюса как способность делать краткосрочные предсказания. Если все мы порождаем окружающий нас чувственный мир, тогда не стоит удивляться тому, что мы подсознательно знаем о том, что произойдет в следующий момент. Однако истина может оказаться более причудливой. Может быть, мы созерцаем запись этого рукотворного фанерона? В таком случае мы просто воспоминаем то, что уже произошло, а не предсказываем то, чему еще только надлежит произойти, как поступали предсказатели Дика в «Особом мнении».

22 мая 2002 года произошло одно из самых знаменательных событий в современной психологии. Оно случилось в Словацкой Академии Наук благодаря выступлению ученого на трехдневной конференции, на которой обсуждалась невозможность установить местонахождение частицы в квантовой физике и связь этого явления с сознанием человека. Здесь нужно отметить следующее: несмотря на то, что эту тему редко затрагивают в обществе, тем не менее, она далеко не маргинальна и представляет большой интерес у некоторых весьма влиятельных групп научного сообщества. Поздно вечером начались слушания по этому вопросу. Тема выступления имела эзотерический оттенок: «Эмпирическое подтверждение очевидной биологической аномалии времени: функциональное исследование предчувствия». Однако этот доклад «потряс некоторые основы», как позднее его прокомментировали ученые.

Читал доклад Биерман, из Университета Амстердама. Он говорил об открытиях, сделанных после нескольких экспериментов, которые он со своим помощником Радином провел в конце 1990-х гг. Биерман объяснил, что во время этих экспериментов группу подопытных людей сажали перед компьютерными экранами. Указательный и средний палец каждого участника эксперимента был соединен с детектором, измеряющим кожную проводимость. Мы уже знаем о том, что кожная проводимость — хороший показатель эмоциональных перепадов.

Каждый человек начал эксперимент, нажав кнопу на клавиатуре. По прошествии 7,5 секунд на экране появилась случайная картинка и сохранялась определенный период времени. Эти картинки были либо спокойными, либо очень эмоциональными. До появления картинки, во время ее демонстрации и после ее исчезновения детектор определял кожную проводимость пять раз в секунду.

Результаты эксперимента наглядно показали, что между эмоционально спокойным и эмоционально возбужденным состоянием есть различие в кожной проводимости. На самом деле, именно это и ожидали получить. Но по-настоящему удивляло то обстоятельство, что кожная проводимость изменялась еще прежде, чем картинка появлялась на экране. Биерман утверждал, что объяснением в данном случае может послужить лишь то, что человеческий ум каким-то образом умеет сканировать эмоциональное содержание своего непосредственного будущего.

Фантаст Андерсон прокомментировал эти любопытные открытия:

Работа Биермана показала, что человек способен в общих чертах предчувствовать свое будущее, подобно предсказателям в фильме Спилберга «Особое мнение», даже если эта способность распространяется не далее нескольких ударов сердца.

Существует еще один, не менее захватывающий вывод: все сознательные существа воспринимают внешние события уже после того, как они произошли. Иначе говоря, существует некий запаздывающий механизм, который удерживает сведения, полученные от органов чувств до тех пор, пока он не получит доступ ко всей информации. А затем, и только затем, сведения из внешнего мира поступают для обработки в сознание.

Как мы уже поняли, у нас есть весомые аргументы, свидетельствующие о том, что вселенная, которую вы воспринимаете как внешнее явление, возможно, существует благодаря самому факту вашего наблюдения за ней. Если нет вас, значит нет и внешнего мира. Как таковая ваша вселенная уникальна для вас. Возможно, вы единственное сознательное существо своего фанерона. Отсюда логичный вывод: этот фанерон является творением вашего мозга, а «внешний мир», если он в самом деле существует, представляет собой не что иное, как удобную иллюзию, созданную вашим мозгом. Это предположение резко противоречит здравому смыслу, который говорит вам о том, что все воспринимаемое вами в данный момент существует на самом деле («внешний мир» состоит из физических частиц, пребывающих вне вашего тела), при этом все события окружающего мира происходят в реальном времени.

Вы можете проверить правоту своих слов. Если вы закроете глаза, а затем откроете их, мир будет по-прежнему существовать. Все объекты, которые окружали вас, расположены там же, где и были, состоят из тех же веществ и выкрашены в те же цвета. Мир реален и непосредственен. Ученые назвали это явление прямым (наивным) реализмом (“ПР”).

“ПР” — это здравый смысл. Согласно этой теории, «внешний мир» существует именно таким, каким мы воспринимаем и переживаем его. Наши чувства в своей особой манере позволяют нам устанавливать прямую связь с воспринимаемым объектом. И то, что мы видим, существует на самом деле. Однако другая философская школа утверждает, что несмотря на то, что здравый смысл интуитивно приносит нам удовлетворение, он все же ошибается, как в случае с физическими частицами. Альтернативная теория (ее назвали непрямым реализмом или репрезентативной теорией (РТ), говорит о том, что наше восприятие реальности записывается в определенном процессе, аналогичном процессу, в котором компьютеры «запоминают» входящую цифровую информацию (например, когда мы скачиваем музыку из Интернета). Таким образом, компьютер «внушает» наблюдателю иллюзию цельного процесса. Только после того, как мозг «скачал» весь файл чувственного восприятия, он отправляет его в сознание.

По мнению последователей “ПР”, из экспериментов Биермана и Радина можно сделать лишь один вывод: некоторые (если не все) наделенные чувствами существа обладают способностью делать краткосрочные предсказания. Согласно лагерю ученых, придерживающихся РТ, вывод звучит гораздо более прозаично: все мы «видим» внутри себя факсимиле того, что в действительности происходит вовне. И остается только удивляться тому, что результаты экспериментов и эмпирического исследования РТ правильны, тогда как «здравый смысл» снова ошибается.

Впервые в авторитетности здравого смысла усомнились в 1972 году. Результаты эксперимента, которому в народе дали забавное название «Кролик бегает по коже», оказались не только очень интересными, но даже чем-то напугали. Психологи Джелдард и Шеррик посадили группу людей за стол. Человека просили положить руку на стол, под нее подкладывали подушечку. На руку в нескольких местах по всей ее длине устанавливали три телеграфных молоточка, на которые ритмично подавали ток. В ответ молоточки прикасались к руке подопытного человека. Обычно молоточки пять раз прикасались к запястью, два раза — к локтю и еще три раза — к предплечью. Между сериями прикосновений молоточков выдерживалась пауза. Таким образом, после пяти прикосновений молоточков к запястью проходило от 50 до 200 миллисекунд прежде, чем молоточки начинали прикасаться к локтю. После серии прикосновений молоточков к локтю также выдерживалась пауза, а затем молоточки еще три раза прикасались к предплечью.

Итак, на все серии прикосновений молоточков к руке затрачивалась примерно секунда. Удивило то, что человек не различал три различные группы «уколов» в определенных местах на руке, но вместо этого ощущал «мурашки», бегущие в четкой последовательности несколькими волнами, равномерно по всей руке. Человеку казалось, будто какое-то маленькое животное вроде кролика бегает по его руке. Описывая этот эксперимент, знаменитый ученый и писатель Деннетт в своей книге «Объяснение сознания» писал:

Сначала хочется спросить, как мозг узнал о том, что после пяти «уколов» запястья будут еще несколько таких же «уколов» в районе локтя? Участвовавшие в опытах люди переживают «перемещение» этих прикосновений с точки у запястья начиная уже со второго «укола». Вместе с тем, в контрольных экспериментах, в которых молоточки не прикасались к локтю, люди ощущают все пять прикосновений молоточков к запястью — именно там, где их и ожидают. Мозг очевидно не может «знать» о прикосновении молоточков к локтю до того самого мига, пока оно не произойдет.

Возможно, мозг просто выжидает. Сначала он регистрирует прием всех прикосновений молоточков, и лишь затем «докладывает» сознанию о том, что это событие произошло. До тех пор, пока мозг не получит последний «укол», все эти ощущения хранятся в некой «промежуточной станции», между рукой и активным сознанием.

Спустя четыре года, в 1976 году, несколько немецких психологов провели эксперимент, подтвердивший выводы Джелдарда и Шеррика. Добровольцы позволили ученым снять электроэнцефалограмму мозга: запись электрических сигналов в определенных точках черепа. Ученые фиксировали общую электрическую деятельность мозга, в какой-то момент людей просили согнуть указательный палец правой руки. При этом каждый человек должен был сам решить, в какой момент выполнить эту команду. Исследователь Корнбухер и его товарищи пытались выяснить, какая деятельность протекала в уме, когда человек принимал решение согнуть палец. И они открыли одну особенность работы человеческого мозга. Получалось, что между решением согнуть палец и самим движением пальца проходило от секунды до полутора секунды, а между тем самим участникам эксперимента казалось, что они сгибали указательный палец одновременно с самим решением сделать это. Этот факт сам по себе очень интересен, но затем психологи открыли, что реакция на внешний сигнал для выполнения определенного движения протекает гораздо быстрее, чем способность организма совершить физическое действие. Математик Пенрос в свой книге «Новый ум императора» так комментирует эти результаты:

…Скажем, сгибание пальца становится не результатом «свободной воли», но просто реакцией на вспышку светового сигнала. В таком случае время реакции (примерно в одну пятую секунды) вписывается в норму, то есть оно примерно в пять раз быстрее времени «волевого» действия, рассчитанного Корнбухером.

График результата этого эксперимента показывает точку, в которой было принято решение согнуть палец. Пенрос говорит, что этот факт свидетельствует о «предвидении намерения согнуть палец».

В 1979 году ученые провели малоизвестный, но вместе с тем революционный эксперимент, который подтвердил мнение о том, что все люди воспринимают запись событий, а не переживают их непосредственно.

В эпизоде фильма «Список Шиндлера» мы видели маленькую девочку в красном пальто, которая шла по улице. Вы смотрели на телеэкран, и ваши глаза воспринимали, казалось бы, естественное событие. Однако на самом деле вы видели череду статических образов на телеэкране. Именно ваш ум создавал это движение. Девочка перемещалась в вашем уме.

Мы можем смотреть кино благодаря тому, что воспринимаем постоянное движение кадров, быструю смену статических картинок. Это явление называется очевидным (стробоскопическим) движением. Неспециалисту кажется, что этой концепции «визуальной непрерывности» достаточно для того, чтобы объяснить, почему мы видим иллюзию движения. Можно подумать, что глаз удерживает образ, а поскольку следующий образ возникает очень быстро, то он попросту «накладывается» на предыдущий образ. Однако эта теория непрерывности «кадров», пусть и кажется нам достоверной, все же не может объяснить очевидное движение. Она не может объяснить, почему нам не удается воспринимать промежутки между «кадрами». Два кадра на киноэкране сменяют друг друга с частотой 1/80 секунды. В эти крошечные периоды экран не только пустой, но и черный. Также любопытен тот факт, что мы не размываем образы. Когда один образ накладывается на следующий образ, сетчатка, подобно пленке в кинокамере, смешивает образы, а не разделяет их. Отсюда можно сделать вывод о том, что на самом деле мы «видим» фильм не глазами. Существует другой, более тонкий, ментальный процесс.

Впервые эта идея пришла в голову чешскому ученому Вертаймеру. В 1910 году он ехал в поезде. Этого ученого поразило, как его мозг умудряется обрабатывать визуальную информацию, поступающую к нему из окна поезда. Поезд сделал долгую остановку во Франкфурте, во время которой Вертаймер вышел на перрон и купил в магазине игрушек стробоскоп, а затем поехал дальше, по своим делам.

Возвратившись домой, Вертаймер сразу же стал размышлять. Он заметил, что две лампочки, вспыхнувшие через маленькие отверстия в темной комнате, кажутся одним движущимся огоньком. Это восприятие движения в неподвижном объекте он назвал явлением PHI, тем самым заложив основу всей гештальт-терапии. Вместе с двумя помощниками, Кохлером и Коффкой, он начал серьезно изучать явление PHI. Они несколько лет развивали эту тему, и все же в человеческом восприятии оставалась какая-то странность. Эта тема по-прежнему была интересной, она манила своей загадочностью.

В 1977 году философ Гудман поинтересовался у психологов Колерса и Михаеля фон Грунау, что произойдет, если в явление РНI две лампочки будут вспыхивать разными цветами. Этот вопрос был самым простым, и вместе с тем столь воодушевляющим, что эти два психолога тотчас же устроили эксперимент. У них были свои предположения: либо две вспыхнувших лампочки заменят один огонек, либо иллюзорный огонек поменяет свой цвет, пройдя все промежуточные оттенки. Но результат эксперимента потряс всех. Две лампочки разных цветов горели каждый по 150 миллисекунд (с промежутком в 50 миллисекунд). Огонек первой лампочки, казалось, двигался, а затем вдруг менял свой цвет посреди иллюзорного пути перемещения ко второй лампочке. В своей книге «Способы сотворения мира» Гудман задается следующим вопросом:

Каким образом мы умудряемся заполнить светом путь от первой до второй лампочки прежде, чем вспыхнет вторая лампочка?

По мнению Деннетта, ум каким-то образом удерживает все восприятие этого опыта до тех пор, пока полностью не поймет его. Сознание отмечает изменение цвета после того, как зарегистрировало обе вспышки. В той же книге Деннетт пишет:

Давайте предположим, что первая лампочка красная, а вторая лампочка, отстоящая не неком расстоянии от первой, зеленая. Если отмежеваться от идеи «предвидения» в мозге (эту экстравагантную гипотезу мы отложим на неопределенное время), то иллюзорное переживание превращения красного в зеленый цвет, на пути от первой лампочки ко второй, не может случиться до тех пор, пока наш мозг не зарегистрирует вспышку второй, зеленой лампочки. Но если вторая вспышка уже находится в «сознательном переживании», не запаздывает ли переживание иллюзорного содержания между сознательным восприятием красного огонька и зеленого огонька? Каким образом мозг совершает этот трюк?

В 1979 году ученые получили еще больше эмпирических сведений об этой задержке восприятия. Либет (Калифорнийский Университет) и Файнштайн (Неврологический Институт, Сан-Франциско) применили все свои познания в прямом эксперименте на открытом мозге. Данный эксперимент позволил нейрохирургам получить непосредственную информацию о переживаниях пациента. Вдоль теменной области на мозге располагается полоса, которую называют соматосенсорной областью коры. Ученым уже давно известно о том, что прямым возбуждением этого участка коры мозга можно вызывать в теле человека те или иные ощущения. Например, возбуждение точки на левой стороне соматосенсорной области коры может вызвать кратковременное ощущение покалывания в правой руке человека. Параллельно Либет посылал короткий электрический разряд через клемму на самой руке пациента и сравнивал периоды регистрации пациентом данных сигналов. Затем он спросил находящегося в сознании пациента, какой разряд он отмечает первым: прикосновение контакта к мозгу или к руке. Логика подсказывает нам, что человек должен сначала зарегистрировать разряд в самой коре, поскольку ему нужно преодолеть меньшее расстояние до сознания.

Работы Либета, Корнбухера, Джелдарда/Шеррика и Колерса/фон Грунау — все они свидетельствуют о том, что мозг использует буферную память, как обычный компьютер. Мозг ждет до тех пор, пока не получит все данные, и лишь затем представляет их сознанию. Эту сотворенную внутренними процессами копию реальности Деннетт назвал «картезианским театром». Так Деннетт обозначает точку в мозге, в которой «всё сходится воедино». В своей книге «Объяснение сознания» он пишет:

Где-то в мозге существует очень важная граница, или предел. Там поступающие данные уравновешиваются с «представлениями» жизненного опыта. Человек осознает именно то, что происходит в этой области мозга.

Если в мозге есть одна точка, в которой всё сходится, тогда логично заключить, что в нем можно найти точку сознания. Представление о том, что сознание расположено в определенной области мозга, основано на одном простом логическом заключении: нейронным сигналам, посланным внешними стимулами, нужно время для того, чтобы перейти от органов чувств в точку сознания. Другими словами, если сознание расположено в различных точках мозга, то каким же образом мы с вами воспринимаем «реальность» в терминах временных интервалов? У всего, что мы воспринимаем, есть два состояния: «еще не исследованное» и «уже исследованное». Нас интересует связь между этими двумя состояниями. Она устанавливается в определенный момент времени. Если «наблюдатель» в вашем мозге перейдет эту грань, сигналы мозга придут в каждую точку в свое время. Сам факт того, что вы воспринимаете все входящие данные (вид, звук и прикосновение) в одной и той же точке, говорит о том, что «вы» как наблюдатель расположены в определенной точке, в качестве совокупного результата всех этих процессов.

Несмотря на убедительность этого аргумента, местоположение «Духа машины», как саркастически назвал это понятие английский философ Райл, не нашли до сих пор. На самом деле, у нас есть веские доводы, говорящие в пользу того, что такие свойства мозга, как память, присущи каждой его точке, а не расположены в некой особой области. Деннетт, критикуя картезианский дуализм, горячо убеждает нас в том, что это верование неверно, что в сознании нет никакой центральной точки. По мнению Деннетта, сознание находится равномерно во всем мозге.

Если все поступающие в мозг стимулы удерживаются, пока их сравнивают, цифруют и «голографируют», тогда вопрос о расположении сознания снимается. Картезианский театр начинает свое «представление» в сознании по прошествии кого-то времени после получения данных. Главный вывод Репрезентативной Теории заключается в том, что мозг работает подобно программируемому видеомагнитофону. Представьте себе, что вы хотите записать с телевизора какой-то фильм. Предположим, что мы договорились пойти прогуляться и обсудить наиболее интересные моменты толкования множества миров Эверетта. Вы читаете телепрограмму и отмечаете, что, пока нас не будет, по телевизору покажут «Список Шиндлера». Я говорю, что в этом фильме есть интересный эпизод, который очень важен для нашей темы. И тогда мы программируем видеомагнитофон, чтобы он сам записал этот фильм, пока вас не будет дома. Пока мы сидим где-нибудь в кафе, видеомагнитофон самостоятельно включается в положенное время, записывает сигнал с телеантенны, а затем, в момент окончания фильма, по команде таймера отключается. Через три часа мы возвращаемся. Вас не оставляет волнующая мысль о том, что миллиарды наших версий пришли домой посмотреть фильм в миллиардах альтернативных вселенных. Мы садимся на диван, перематываем кассету на начало и смотрим фильм. Видеомагнитофон записал фильм, чтобы позднее показать его нам. До того момента, пока на экране телевизора не появилась видеозапись, образы не ложились в наш ум, а просто существовали на ленте кассеты. Но как только телеэкран стал получать эти образы, весь фильм начал отображаться на экране и переходить в наше сознание.

То же самое верно в отношении картезианского театра Деннетта. Мозг обрабатывает поступающие в него сенсорные данные без участия сознания. Видеомагнитофон записывает телевизионный сигнал, минуя телевизор — нечто подобное происходит и в мозге. Все поступающие в него сенсорные данные машинально записываются для того, чтобы позднее поступить в сознание. Деннетт неспроста выбрал для этого понятия образ театра. Дело в том, что в театре есть сцена, на которой играют спектакль. Сцена, как и телевизор в моем примере, существует «где-то там», помещается в трехмерном мире, который также содержит другие «реальные» (то есть не являющиеся частью записи) объекты, как сам телевизор. По моему мнению, слово «театр» недостаточно хорошо передает всю полноту переживания, поступающего в сознание. Мозг порождает трехмерное событие, активизируя все чувства, а не только зрение и слух. Наблюдатель «ощущает» этими чувствами воссоздаваемый мир. Чувства могут регистрировать положение тела в пространстве, отмечать давление объектов, прикасающихся к телу. Это не просто театр, а скорее шлем виртуальной реальности со специальным костюмом. В этом «скафандре» человек так глубоко поглощен иллюзией, что уже не может отличить подлинную жизнь от мультфильма, в котором находится. Шлем виртуальной реальности создает иную картину жизни, используя голографические процессы, о которых говорил Бом. Поэтому картезианскому театру Деннетта я предпочитаю шлем виртуальной реальности Бома.

В фильме «Матрица» есть эпизод, в котором у главного героя Нео случается переживание, получившее название «дежа вю». Он видит, как в дверь вошла кошка, а через секунду замечает, что в дверь вошла «вторая» кошка. Его товарищи говорят ему, что на самом деле это событие было повторным проигрыванием первого события, что все переживания «дежа вю» вызваны перепрограммируемой «реальностью». Разумеется, это фантастика. В нашем мире ничего подобного не происходит, потому что в противном случае мы стали бы сомневаться в том, что же представляет собой внешняя реальность. Запомните это предубеждение, а я тем временем познакомлю вас с отрывком из книги Джона Пристли «Человек и время»:

Я лишь однажды пережила явление смещенного времени. Это случилось, когда я работала кухаркой в замке Дунравен, на юго-западе Уэльса. После субботнего обеда в раздаточной комнате остались три человека: разнорабочий Ханс, главная кухарка Рената и я. Терракотовый пол в комнате был оранжевого цвета. Я увидела, как Рената подняла кувшин, белый кувшин, с шоколадным соусом. И когда она повернулась к Хансу, намереваясь передать ему кувшин, то уронила его. Кувшин разбился, и соус пастельного цвета разлился по полу ровным пятном, уподобившись амебе, как ее изображают в школьном учебнике биологии. И вдруг вся сцена исчезла и, словно на кинопленке, начала разыгрываться заново. Я ужаснулась! Я помню, как я кричала Ренате, когда она поднимала кувшин, чтобы она не прикасалась к нему, как я визжала, наблюдая за тем, как соус разливался по оранжевому полу пятном предвиденным мною формы. Я попыталась объяснить им, что за пару секунд до происшествия я увидела, что должно произойти. Разумеется, они сказали, что, если бы я не закричала, то это происшествие не произошло бы.

Фильм «Матрица» содержит ряд поразительно точных размышлений о реальности, хотя предположительно повествует о вещах выдуманных, тогда как женщина из книги Пристли написала о своем переживании не менее 40 лет назад. А сам опыт случился у нее на много лет раньше, а между тем она описывает это событие так, словно пересказывает эпизод из фильма. Мне хотелось бы, чтобы вы обратили внимание на ее слова о том, что «и вдруг вся сцена исчезла и, словно на кинопленке…». Благодаря своим знаниям о голографическом изображении и памяти мы можем легко объяснить, что происходило на этой кухне так много лет назад. Внутреннее визуальное восприятие этой женщины почему-то подверглось «ускоренной перемотке». Позднее мы еще убедимся в том, что такие вещи не только могут происходить, но и регулярно происходят, пусть и не в столь зрелищной форме. Эта молодая кухарка случайно на протяжении нескольких секунд созерцала «экран шлема виртуальной реальности».

Самый захватывающий момент подобных переживаний заключается в том, что вы как наблюдатель не можете сказать, является ли эта трехмерная картинка записью событий, случившихся несколько миллисекунд или тысяч лет назад. Таким образом, явление дуализма поднимается на новую высоту, на этот раз проявляясь в психологии, нейрофизиологии. В каком-то смысле это служит доказательством тому, что всё воспринимаемое вами в данный момент, то есть эта книга, ее слова и идеи, а также остальное, что окружает вас, представляет собой созданную внутри вас версию реальности — копию, которая проецируется перед вами как невероятно сложная виртуальная реальность, подобная компьютерной игре. Эта внутренняя реальность возникает благодаря манипуляции «голографическими» образами и технической мощи лучшего компьютера во вселенной: человеческого мозга.

Сейчас вы читаете эту книгу. Лучше сказать, что вы воспринимаете образ, который содержится в этой книге. Поднимите глаза и оглядите окружающий вас мир. Все это иллюзия, серии созданных внутри вас голографических образов. Вас вообще здесь нет. Вас «водит за нос» ошибочная мысль о вашем существовании. На самом деле, вы находитесь совсем в другом месте. Из этого места вы создаете окружающий вас мир, воссоздаете его часть за частью, секунду за секундой. Мы уже знаем об этом благодаря фактам, полученным квантовой физикой. Как предполагал Эверетт, вселенных в буквальном смысле триллионы. Вы существуете всего лишь в одной из соучастных вселенных Уиллера, творя свою вселенную каждый миг своей жизни каждым своим самым незначительным решением. Тем самым вы ежесекундно создаете новый отсчет времени, уподобляясь очередной ветви на «волшебном дереве».

Но с вашей личной вселенной связано одно большое затруднение. Если вы всегда существовали исключительно в своей рукотворной версии реальности, то каким образом вы умудрились создать столь богатый и разнообразный окружающий мир? Если вам известна только эта вселенная, то как вам удалось сотворить жирафов, квазары и поп-музыку? Для того чтобы создать такие концепции, вам следовало в какой-то момент познать эти вещи и проецировать их в свою версию реальности. Разве может быть иначе? Вы подобны ребенку, которого бросили на пустынном острове. Ребенок растет, но все его познания ограничиваются островной действительностью. Как ребенку представить в уме что-то помимо своего непосредственного опыта — например, ледник? То же самое верно в отношении вас. Скорее всего в вашей вселенной есть Эйфелева башня. Вы можете даже посетить Париж и осмотреть его виды с вершины Эйфелевой башни. Здесь я замечаю одну странность. Я пишу эти строки дома, в Англии, за окном замечательное июньское утро. Такова моя версия Англии, таково мое представление о том, как должно выглядеть замечательное июньское утро. Я выбрал Эйфелеву башню в качестве примера известного рукотворного творения. Сейчас вы читаете эти строки в своей версии вселенной, в окружении объектов и погодных условий, которые сами же и сотворили. Но странность заключается в том, что вы оживляете в памяти образ Парижа, посреди которого господствует Эйфелева башня. Каким образом в наших с вами головах возникает похожее видение? Как мы умудряемся создавать внутри самих себя объект, о размерах, форме и расположении которого можем договориться, хотя мы никогда не встречались и вообще существуем в абсолютно разных версиях реальности? Где-то в наших обеих версиях прошлого есть реальный мир, заполненный реальными объектами, животными и зданиями. По сути, эта изначальная «объективная» вселенная может служить аналогом библейского райского сада, в котором все мы получили изначальную копию объективной реальности, где во всем своем величии возвышается изначальная Эйфелева башня. Этот внутренне сотворенный мир есть копия, но у всех копий должен быть образец — оригинал-макет, если угодно.

Так должно быть. Некогда в обеих наших далеких версиях прошлого был такой момент, когда мы впервые восприняли не только Эйфелеву башню, но также все замечательные объекты, концепции и структуры, которыми мы теперь заполняем свой иллюзорный мир. Это понимание позволяет нам сделать одно из главных открытий в отношении того, что же такое наша жизнь.

Вы должны задаться вопросом о том, каким образом вы узнаете об Эйфелевой башне, а также о любом событии, случае или месте из своей жизни? Посредством какого механизма вы можете мгновенно вызвать в своей памяти образ Парижа весной или Майна осенью? Этот механизм мы называем своей памятью. Всё, что вы знаете о себе и мире, обязано вашей способности запоминать. Единственный неподвластный памяти элемент вашего восприятия «реальности» составляет зыбкая концепция, которую мы называем настоящим мгновением, крошечный временной отрезок, соединяющий то, что «было», с тем, что «будет». Всё остальное это просто память. Давайте же выясним, что именно мы подразумеваем, когда говорим о памяти. Наверно, вы уже догадались о том, что память, как и все прочие вещи, представляет собой не совсем то, чем мы считаем ее.