Дорога без конца

Глава 11. Квинтет избранных

Сказать, что экспедиция на Лабиринт стала для Аниты Ржавикиной неожиданностью, значило не сказать ничего. Ти-ви она не смотрела — работа куда интереснее любых ухищрений средств массовой информации. Особенно с тех пор, как Анита получила в своё распоряжение целый сектор, — самый интересный сектор Лунной Базы! И вместе с должностью — неограниченный доступ ко всем секретам внеземной биологии. О да, там было с чем поработать! Взять хотя бы жёлтую лептоспиреллу, не позволяющую начать активную колонизацию Славии. Ржавикина билась с бактерией долгих семь месяцев, пока получила устойчивый и эффективный прототип антигена. Она экспериментировала с математическими моделями вакцины, пока код-червь «Генезиса» внедрялся в мозги землян. Информация о десятках тысяч «счастливчиков», зачем-то ринувшихся на прежде закрытую от посторонних планету, прошла по краю её сознания, не заинтересовав. И вот когда эксперименты над виртмоделями дали положительный результат, когда пришло время вплотную заняться лабораторными опытами над малыми биологическими объектами — морскими свинками, говоря языком обывателей, — а в перспективе задуматься о наборе отряда добровольцев, на имя заведующего сектором «сигма» пришло письмо из Администрации Президента.

После первого прочтения Анита поняла лишь, что от неё требуют на время отложить интересную и очень важную для государства работу и отправляться к чёрту на кулички то ли на симпозиум, то ли на экспертизу. После второго прочтения оказалось, что лететь предстоит уже завтра на ту самую планету Лабиринт, а симпозиум посвящён якобы разработанной тамошними учёнными методике достижения физического бессмертия путём пересадки сознания в клоны. Как раз эту методику она должна подвергнуть экспертизе и, если та окажется действенной, перенять для использования в Евроссии.

Бессмертие? Пересадка сознания? Какая чушь! Практикующий нейрофизиолог, имеющий доступ к результатам всех подобных исследований, проводившихся в Евроссии, и к весьма многим за её пределами, Ржавикина знала, что тема закрыта как бесперспективная полстолетия назад. История походила на фейк, потому Анита принялась читать в третий раз. И добралась-таки до состава делегации. Вернее, до её руководителя — советника Берга. Сразу вспомнилась история пятилетней давности. Тогда она спасла косморазведчика Елену Пристинскую от умственной деградация, а, возможно, и от смерти. И вместо благодарности оказалась объектом глупого розыгрыша, в котором фигурировал пресловутый «советник Берг». Пристинскую Анита давно простила, как прощала всех своих неблагодарных пациентов: лучшая благодарность для врача — их выздоровление. Но почему теперь бывшая пациентка взялась за старое? Это было непонятно и нелогично, однако разгадывать ребусы, если они не связаны с нейрофизиологией, доктор Анита не любила.

Правильнее всего было забыть о глупом розыгрыше. Но письмо оказалось подлинным! Значит, игнорировать его Ржавикина не могла. И вежливым отказом ответить не имела права — её не приглашали стать членом делегации, ей предписывали это сделать! Придётся участвовать в розыгрыше до конца, и день, а то и два — коту под хвост.

На счастье, лететь на Землю в Администрацию Президента не требовалось, делегацию собирали по соседству, в Лунограде. Рассудив, что на долго розыгрыш не затянется, и, тем более, глупо к нему готовиться, Ржавикина отправилась в виварий отбирать «малые биологические объекты» для предстоящей серии опытов. А на следующий день за полчаса до назначенного времени вызвала лунотакси, переоделась в цивильное, взяла сумочку-косметичку и полетела в администрацию Лунограда.

Советник Берг существовал в реальности! Морщинки в уголках умных серых глаз, сильно побитые сединой коротко стриженые волосы, высокий, всё ещё крепкий, несмотря на возраст. И делегация присутствовала: четверо иностранцев, подозрительного вида белокурая женщина и двое охранников, чью профессию Анита определила по характерной экономности движений и цепким взглядам.

Блондинка демонстративно высветила на экране коммуникатора циферблат часов.

— Я полагала, что госпожа Ржавикина прибудет первой. Учитывая расстояние, которое ей пришлось для этого преодолеть.

— Я не думала… — Анита стушевалась.

— Не ворчи, Уна, всё нормально, — пресёк её оправдания Берг. — Госпожа Ржавикина не опоздала, прибыла точно в срок, минута в минуту. Так что все в сборе, можем отчаливать. Кстати, Анита, где ваши вещи?

— Мои вещи… — Ржавикина вконец растерялась.

— Должно быть, коллега предпочитает начинать путь к новым знаниям налегке, — ответил за неё худощавый пожилой индус. — Это правильно. Негоже отягощать ауру излишней привязанностью к миру вещей.

Девушка-латиноамериканка при этих словах вдруг покраснела так, что румянец стал заметен сквозь смуглую кожу, опустила глаза. А толстенький китаец со смешными усиками и клочком волос на подбородке, отмахнулся:

— Уважаемый, не надо возводить личное пристрастие к аскезе в ранг добродетели. Я, например, начал «путь к новым знаниям» с сытного обеда у здешнего губернатора. И ничуть об этом не жалею!

Пятый член делегации, — то ли араб, то ли турок, — лишь беспокойно переводил взгляд с одного собеседника на другого, отчего возникало сомнение, что он понимает английский, на котором шёл разговор. Всё это слишком походило на спектакль, пусть не дешёвый, но исполняемый дрянными актёрами. Реальностью были морские свинки, поджидающие её в лаборатории, свежесинтезированная вакцина, заботы, как добыть нужное количество добровольцев для опасных, что там ни говори, и весьма болезненных опытов.

Такие мысли клубились в голове Ржавикиной и когда она садилась в шикарный аэролимузин губернатора, и десять минут спустя на космодроме, когда занимала место в шаттле, и ещё двадцатью минутами позже, когда шаттл вышел на орбиту и состыковался с космическим кораблём, явно гиперпространственным. Только оказавшись на жилой палубе, когда симпатичный, но строгий капитан начал разводить пассажиров по каютам, Анита опомнилась. Никакой это не розыгрыш, она действительно летит на этот треклятый Лабиринт! Сейчас летит, без сменной одежды, без предметов первой необходимости, без всего. Даже без пижамы!

Она бросилась к Бергу.

— Постойте, задержите рейс! Я не могу лететь на семинар, я ничего не взяла с собой, даже пижаму! Я думала… это шутка.

Белобрысая, мгновенно оказавшаяся рядом с Бергом, уставилась на неё:

— Ничего себе шутка. Нет, из-за этого мы старт откладывать вряд ли станем.

— Не станем, — согласился Берг. — Анита, не переживайте, это поправимо. Пижаму не обещаю, но комплект нательного белья капитан обеспечит.

— Или спи голой! — подытожила блондинка, беспардонно переходя на «ты».

Анита не поняла, серьёзно это было сказано или в шутку. Когда добралась до отведённой ей каюты, убедилась — шутка. Потому что каюты были двуместными, оборудованными узкими двухъярусными койками. Да и вся прочая обстановка — спартанская.

Девушка-латиноамериканка, оказавшаяся соседкой по каюте, уже была здесь, копалась в громадном чемодане, что-то искала. Ржавикина присела на краёшек койки, помедлила. Предложила:

— Давай знакомиться? Я — Анита.

Девушка вздрогнула, оглянулась испуганно, будто угодивший в капкан зверёк. С трудом выдавила:

— Нина… Нина Дорадо.

Доставала она из чемодана пакетик с пижамой, пастельно-розовой, даже на вид мягонькой. Анита завистливо вздохнула. И, прикинув, что комплекцией они с соседкой схожи да и ростом та не намного выше, спросила:

— Нина, у тебя случайно нет запасной пижамы? Понимаешь, такая глупость, я чемодан с вещами… забыла.

Девушка съёжилась затравленно.

— Ты хочешь носить мои вещи? Я не знаю… Мне кажется… это неправильно.

Да что с ней такое? Анита пошла на попятный. Улыбнулась беззаботно, насколько могла:

— Нет, так нет. Не переживай из-за подобной мелочи. Капитан мне что-нибудь подберёт.

Дорадо не ответила, принялась заталкивать чемодан во встроенный шкаф. Чемодан был чересчур объёмным и тяжёлым, никак не хотел входить в проём. Ржавикина дёрнулась было помочь и осадила себя. Как врач она поняла — у соседки проблемы с коммуникативными функциями. Не стоило пока усугублять ситуацию, вторгаясь в личное пространство девушки.

Наконец чемодан поддался, и Нина торопливо вскарабкалась на верхний ярус. Тем самым сделав излишним вопрос, где она предпочитает разместиться.

Спустя час их позвали в кают-компанию на ужин. Там Анита узнала, что «Солнечный Ветер» уже сошёл с орбиты и полным ходом удаляется от плоскости эклиптики, чтобы где-то там в космической пустоте проделать Манёвр Перехода. А ещё — познакомилась со всеми участниками экспедиции, постаралась запомнить имена. И подивилась странному подбору научной делегации. Что общего приглашающая сторона нашла в профессиях астрофизика, кибернетика, нейрофизиолога, филолога и химика-технолога? В довесок темпераменты у всех тоже различались. Индус почти ничего не ел, на коллег поглядывал с явным высокомерием. Китаец, напротив, поглощал пищу обильно и неряшливо, причмокивая, сопя и отрыгивая, словно никого, кроме него, за столом не было. Араб ел в меру, медленно, комментируя каждое блюдо. Правда, делал он это на своём языке, и понимала его разве что полиглот-латиноамериканка. Переводить Дорадо, ясное дело, не собиралась. Сидела весь ужин, уткнувшись носом в тарелку, и словечка не проронила. «Странные люди эти четверо!» — к концу ужина сделала вывод Анита. Подумала, и добавила к странным Уну Паппе, которая не столько ела, сколько следила за всеми. Ещё лучше подумав, включила в группу странных и себя — ради справедливости. По-настоящему нормальными в их делегации были только охранники. И, возможно, советник Берг. Хотя его она пока не раскусила.

После ужина Паппе принесла ей пакет с форменным корабельным бельём:

— Держи. Капитан говорит, самый маленький размер, какой у них есть.

В пакете были майка и трусы-боксёрки. Не пижама конечно, но ничего не поделаешь! Анита вздохнула и отправилась в душевую. «Самый маленький размер» на три номера превосходил тот, что она носила. Майка висела бесстыдно коротким платьицем, трусы не хотели держаться на бёдрах. Вдобавок санузел на корабле расположен ужасно неудобно — через коридор от кают. И если в пижаме она бы свободно преодолела эту преграду, то в подобном наряде — никак. Пришлось натягивать брюки и джемпер.

Нина была в каюте. Лежала на втором ярусе в своей замечательной пижамке и таращилась на соседку. Анита потопталась у койки. Демонстрировать висящее как на вешалке бельё не хотелось, но просить, чтобы девушка отвернулась — вдвойне глупо. Она решительно потянула джемпер через голову. Ясное дело, майка увязалась за ним, оставив хозяйку топлес. Ржавикина поспешно привела себя в порядок, начала снимать брюки… боксёрки повторили тот же финт, что и майка. Чувствуя, что пунцовеет как варёный рак, Анита юркнула под одеяло, отвернулась к стенке, зажмурилась. И заснула на удивление быстро и сладко. Чем-чем, а бессонницей она никогда не страдала.

Когда Анита проснулась, на тумбочке у изголовья кровати лежала аккуратно сложенная бежева пижама.

— Спасибо, Нина, — поблагодарила она.

Наверху заворочались.

— Пожалуйста. Носите на здоровье, — донеслось оттуда.

Собственно, это была самая длинная фраза, какую она услышала от Дорадо за два дня полёта сквозь Солнечную систему. «Разговорчивость» девушки дальше «Доброго утра» и «Спокойной ночи» не заходила. Ржавикиной не составило труда диагностировать расстройство аутистического спектра. Пожалуй, она смогла бы помочь Нине. Но, во-первых, не за два дня, во-вторых, не тогда, когда головы участников экспедиции заняты «семинаром по бессмертию» или что там предполагается. Она твёрдо пообещала себе поработать с соседкой по каюте на обратном пути.

Выполнить обещание Анита Ржавикина, заведующая сектором Лунного карантина, лучший врач-нейрофизиолог Земли, не смогла. По причине более чем уважительной.