Дорога без конца

Глава 22. Атака безумцев

— Что такое «преонная пушка»? — спросил Берг, едва Корриган отключил связь с «Солнечным Ветром», дав Пристинской три минуты на размышление.

Вице-президент улыбнулся.

— Так вы не знаете? Неважно работает ваша разведка. Хорошо, я расскажу. Слишком глубоко в физические принципы вдаваться не буду, но в общих чертах обрисую.

Он принялся «обрисовывать». И чем дальше рассказывал, тем отвратнее Берг себя чувствовал. Проще всего было возразить, что такого оружия не может — не должно! — существовать в природе, а если и возможно его создать, то никому в голову не придёт им воспользоваться. Куда там старинным фантазиям о «Звезде Смерти»! Преонную пушку можно установить на самый маленький кораблик с гиперприводом, неуловимый и способный победить в сражении весь объединенный боевой флот Земли. Поистине, оружие Ада.

Однако Рихард не возражал, слушал молча. Понимал — такое оружие существует, Корриган не врёт. И готов им воспользоваться. Потому что себя человеком более не считает! Что-то с ним произошло на Горгоне, изменившее кардинально. Может, он тоже побывал в алом облаке, тоже превратился в монстра? Одного из тех, что описывала в своём докладе Пристинская. Не физическая оболочка, другая, невидимая — их пресловутые «тонкие тела». И если Корриган не человек…

Додумать Берг не успел, включился экран интеркома на пульте. Оператор в серебристом с синим комбинезоне выглядел озадаченно.

— Брат Джеймс, корабль начал движение и увеличивает скорость. Вы дали им разрешение?

— Какой корабль? — Корриган нахмурился. — «Солнечный Ветер» или наш шаттл?

— Шаттл отстыковался и полетел в направлении Лабиринта пять минут назад. Но теперь он изменил траекторию. Зато сам гиперкрейсер сошёл с орбиты.

— И куда он направляется?

— К нам. Вектор движения — строго по радиусу Лабиринта, ускорение — 1,2 «же». И оно увеличивается!

Корриган покосился на Берга, включил дальнюю связь.

— «Солнечный Ветер», это ЦУП, ответьте! Полковник Тагиров, что вы задумали?

Экран вспыхнул почти сразу, но лицо на нём принадлежало не Тагирову. Елена Пристинская улыбалась собеседнику:

— И снова здравствуйте, Джеймс!

— Вы? А кто в шаттле?

— Полковник Тагиров. У него собственные планы относительно будущего, а я возвращаюсь на Лабиринт, как и обещала.

— Бросьте паясничать! Если вы немедленно не прекратите сближение и не вернётесь на заданную орбиту, я прикажу открыть огонь на поражение.

Пристинская пожала плечами:

— Приказывайте.

— Ах так… — Корриган повернулся к оператору: — Приказ батареям двенадцатого и тринадцатого секторов: при сближении вражеского крейсера на расстояние эффективного огня — уничтожить. При попытках маневрирования подключайте смежные сектора.

— Слушаюсь!

Больше всего Елена боялась, что Георгий ей не поверит, как не поверил когда-то на Горгоне. Что придётся его уговаривать, объяснять. Когда закончила рассказ, затаила дыхание, ожидая вердикта. Но Тагиров не спорил. Сидел, молчал. И вдруг по почерневшей от трёхдневной щетины щеке его пробежала слезинка. Это было так неожиданно, что Елена испугалась:

— Гоша, ты что?!

— Нет, ничего. Просто я надеялся, что мы…

— …будем жить долго и счастливо, и умрём в один день? Я тоже об этом мечтала, но… не судьба, видишь.

— Не судьба. Нет, всё верно, мы должны остановить этих выродков. Но я не могу смириться, что ты… что я… — он ударил кулаками по подлокотникам кресла. — Что мы не сможем быть вместе до конца!

— Может, Виктор…

— Нет. Ты правильно придумала, на шаттле полечу я, работа слишком ответственная. А Виктор пусть занимается двигателями. Всё, пора! Времени нет рассиживаться.

Он рывком встал с кресла. Пристинская тоже поднялась.

— Тебе помочь? — спросила. Обряжать трупы в скафандры — та ещё работёнка.

Тагиров покачал головой.

— Не нужно, Виктора попрошу. Ты сиди здесь, будь на связи. На случай, если господин суперчеловек опять поболтать захочет.

— Хорошо. Постарайся уйти подальше.

— Да понял я, понял.

Он шагнул к двери рубки, остановился. Не говорил ни слова, но Елена и сама знала причину заминки — они расстаются навсегда! Бросилась к нему, обняла. Прижалась крепко.

— Прости, — шепнула на ухо.

— За что?

Георгий удивился искренне, поэтому она ничего не стала ему объяснять.

С неприятной процедурой мужчины управились быстро. Потом Пиврон вернулся на корабль, а Тагиров отстыковал шаттл. Мёртвую Рейнфорд они тоже перетащили в салон, хоть обряжать в скафандр её и не требовалось. Елена была им благодарна за это: любое напоминание о том, что натворила механическая кукла-убийца, разрывало сердце. Правда, ей предстояло злодеяние куда худшее, но до него, на счастье, дожить не требуется.

— Удачи! — Тагиров помахал с экрана закованной в броню скафандра рукой. — Я люблю тебя, Мышонок!

— И я тебя люблю, Гоша… — Елена помахала в ответ. Словно расстаются всего на несколько дней.

Затем она тоже надела скафандр. Выждала, пока шаттл круто свернул прочь от Лабиринта, от плоскости эклиптики, принялся набирать скорость. Включила интерком. Пиврон уже ждал.

— Виктор, у тебя всё готово? Запускай планетарные двигатели. На полную мощность.

— До скольких «же» будем ускоряться?

— До скольких успеем.

— Понял. — Он чуть помедлил и вдруг выпалил: — Капитан, спасибо! Приятно было с вами летать!

Корпус «Солнечного Ветра» еле ощутимо вздрогнул. Бурый шарик планеты на озорном экране сдвинулся в сторону, стал постепенно увеличиваться, приближаться. И так же постепенно усиливалась тяжесть собственного тела. Елену прижало к креслу-ложементу, затем начало вдавливать.

Корриган отреагировал достаточно быстро: «я прикажу открыть огонь на поражение!» Нет, он не испугался атаки, он пока не понял, что это атака. Для него манёвр «Солнечного Ветра» был непонятным и глупым ходом отчаявшегося противника.

Планета наваливалась на обзорный экран, стремилась заполнить его весь без остатка. Стали различимы детали поверхности: безжизненные каменные осыпи, скалы, ущелья. Где-то там спрятаны батареи антиастероидной защиты, не разглядишь, пока не получишь залп в упор. После Горгоны Пристинская неплохо представляла эффективную дальность стрельбы этих орудий. Скоро… совсем скоро… в любую секунду теперь.

Она затаила дыхание.

Первое распоряжение Танемото — убить эмпатку — Коцюбе не понравилось. Выполнила, потому что Леночке обещала. Зато второе оказалось отменным! Оно требовало от неё всех её человеческих и нечеловеческих сил, и никто, ни одна тварь на этой червивой планетёнке не смогла бы с ним справиться. Вот это будет красивый финал! Настоящий фейерверк под занавес!

Пневмомобиль едва не вышиб ворота ведущей к пункту назначения галереи. Двое в чёрном выскочили навстречу.

— Куда прёшь?! Не видишь, что написано? «Стоп! Проезд ограничен!»

— В самом деле нельзя? — деланно удивилась Коцюба, вылезая из пневмомобиля.

— Шутница?..

Шутницей Елена не была, но охранники этого понять не успели, так быстро она их убила. Впрочем, воспринимать убийством подобные штучки Коцюба давно разучилась. Они же «бессмертные»! Просто такой специфический вид спорта. Она юркнула в оставшуюся незапертой дверь и побежала по галерее. Нужно поторапливаться, где-то там, над головой, Леночка пошла ва-банк.

— Стой! — окликнули её откуда-то с боку.

Замедлять бег, терять время Коцюба не хотела, и в этого выстрелила из бластера. Тут же взвыла серена. Плассталевая плита переборки впереди пришла в движение, намереваясь отсечь Елену от цели. Она прыгнула, вложив в толчок столько силы, что берцы на ногах разлетелись к чёртовой матери. Ничего, босиком сподручней.

Пролететь в сужающуюся щель она успела. Но переборок оказалось две, вторая захлопнулась перед носом Коцюбы. В сердцах она саданула по ней кулаком. Толстая, бластеру батареи не хватит, чтобы прорезать. И главное — резать долго. Значит, придётся ломать голыми руками. Елена упёрлась в плиту переборки плечом, поднатужилась. Та не шелохнулась. Не только толстая, но и прочная, зараза, выдавить не получится. Тогда так сделаем!

Она пошевелила пальцами, готовясь… и с силой вонзила их в едва заметную щель между переборкой и стеной, потянула в сторону. Суставы побелели от напряжения, мускулы свело судорогой от боли. Но и скрытый в недрах плиты запорный механизм не устоял. Звонко хрустнуло, и плита покорно покатилась по направляющим.

Огненный залп в пять стволов ударил из открывшегося проёма. Выстрел в упор из бластера — неприятная штука. Конечно, можно затвердить кожу до крепости брони, но, во-первых, на это расходуется много энергии, а во-вторых, быть бронированной черепахой не очень-то сподручно. Елена поступила иначе: залп оборонявшихся пропал втуне, так как переборку она вскрывала, стоя не на полу, а на потолке. Опять же, позиция сверху удобнее для контратаки.

Вспомнилось, в какой восторг приводила её способность левитировать Корневых — тех, кто помладше. Как они упрашивали научить… будто это умение плавать или ездить на велосипеде! Единственное, что она могла для них сделать — покатать на загривке под восторженный детский визг…

Двум охранникам она сшибла головы пятками, двоих достала кулаками. Последний… хм, он оказался у неё как раз между ног, осталось лишь сжать на секунду бёдра. Истошный вопль резанул по ушам. Кричали хором, в три, а то и в четыре голоса. Полторы дюжины операторов-канониров — преимущественно женского пола — в тёмно-коричневых комбинезонах жались по углам оперативного центра антиастероидной защиты. Коцюба укоризненно покачала головой. «Чего вы боитесь, вы же бессмертные? — обратилась к ним мысленно. — Я вас быстро убью, не больно. А может, и не стану убивать. Если мешать не будете».

Четверо самых отчаянных мешать попытались. Остальные порскнули как крысы к развороченному выходу, напоследок отключив и обесточив терминалы управления, словно Елена собиралась захватывать этот нервный узел планетарной обороны Лабиринта. Нет, у неё была совсем другая задача! Благо, бластеров и батарей к ним теперь вдоволь.

Пять минут спустя, когда усиленный отряд службы безопасности — в защитных скафандрах, с тяжёлым вооружением! — прибыл к оперативному центру, тот походил на жерло вулкана после извержения. Вонь расплавленного пластика и горелой плоти стояла такая, что фильтры в скафандрах атакующим пришлось включать на полную мощность. Коцюба встретила их с улыбкой на губах. Она была довольна проделанной работой. Антиастероидной защиты у этой гнусной планетёнки больше не существовало.

Пауза получилась недолгой. Едва Корриган повернулся к Бергу, намереваясь, судя по ироничной улыбке, прокомментировать безнадёжную атаку «Солнечного Ветра», как экран интеркома вновь вспыхнул. На лице оператора отражалось не удивление — растерянность:

— Джеймс, мы потеряли контроль над Центром Антиастероидной Защиты.

— Что?!

— Кажется, диверсия. Мы переключаем батареи на автономную работу, но людям нужно время, чтобы добраться до капониров.

Он не сказал, сколько времени потребуется для этого, но Берг и так догадался — «Солнечный Ветер» преодолеет зону поражения куда раньше. И Елена Пристинская, наблюдавшая за происходящим в пультовой с экрана дальней связи, догадалась. Улыбнулась уголками губ:

— Джеймс, что-то пошло не так?

— Вам это не поможет, и не надейтесь! — отрезал вице-президент. — Здесь не Горгона, трёхкилометровый каменный щит вам не пробить, даже если активируете гипердвигатель перед столкновением. Кстати, вы так разогнались, что для манёвра времени у вас не остаётся. Прощайте, самоубийца!

— Прощайте. Только вы ошиблись, у меня сегодня другое амплуа, — проговорила Пристинская медленно, придавленная тройной перегрузкой. — Как вы сказали, активировать двигатель? Так я и сделаю.

На последней фразе она посмотрела на Берга, будто видела его за кромкой экрана. И Рихард понял. Корриган тоже догадался, но на несколько секунд позже. Как раз их ему не хватило, чтобы дотянуться до сенсорной панели.

— Полундра! — заорал Берг и прыгнул на него. Откуда взялось в голове это слово, он и сам не понял. Не важно, лишь бы сработало.

Тренированное тело не подвело. Сбитый с ног Корриган опрокинулся на пол, тут же попытался высвободиться из захвата. Он тоже оказался не слабаком, под элегантным костюмом — сплошные узлы мышц. Пожалуй, они были равными противниками — в силе, ловкости, навыках рукопашного боя. Разумеется, безопасники с лёгкостью разрушили бы это равновесие… если бы были живы. Но — увы! С этим Корригану тоже не повезло.

Сильнее всего Янек беспокоился о Владе — справится уралец с ролью «зомбяка», не встрянет с какой-нибудь несвоевременной инициативой? Но беспокойство оказалось напрасным, отыграли как по нотам. Едва Корриган пробормотал «команду подчинения», Шпидла сделался «покорным-покорным». Положил на пол оружие, попятился в сторону. Главным было не переиграть. Они ведь не тупеют от этих команд, это блок где-то в мозгах стоит, заставляющий подчинятся.

Как раз это Ламонов не понял. Он повторил в точности то, что проделал Янек — как договаривались — но при этом скорчил такую дебильную гримасу, что любой мало-мальски знающий уральца человек заподозрил бы неладное. На счастье, Корриган был слишком занят Бергом и «Солнечным Ветром», чтобы следить за «обезвреженными» оперативниками. А прибежавшие безопасники, видимо, именно такими и представляли земных бойцов-громил, не особо задумываясь «хомо» те или «сапиенсы». Теперь оставалось стоять безмолвными истуканами, при этом не расслабляться и ждать команды. Настоящей команды.

Заранее они с Бергом ни о чём не договаривались. О чём тут договоришься, если неизвестно, как будут развиваться события? Советнику приходилось импровизировать, а Янеку — верить, что импровизация будет верной и своевременной. И что опыт оперативной работы в окружении высших чинов Евроссии поможет ему самому не ошибиться.

События развивались стремительно, особенно после того, как стало ясно — Пристинская пошла ва-банк. А когда к атаке подключилась Диана — кто другой мог зачистить оперативный центр? — Ян понял: с минуты на минуту придёт их черёд ввязаться в дело. Всей подоплёки происходящего он не понял, но это не важно, раз её понимают те, кто руководит операцией. Он — исполнитель. Хороший исполнитель. Самый лучший!

Шпидла покосился на Ламонова, кивнул чуть заметно: «Приготовься!» Повёл взглядом в сторону занявшего позицию у двери безопасника: «Твой». Как удачно, что они столько лет были напарниками — понимаю друг друга без слов. Влад моргнул: «Понял, сделаю».

— Полундра!

Вопль советника Берга ещё звенел в пультовой, отскакивая, словно мячик от стен и потолка, а безопасник за его креслом был уже мёртв: кулак Шпидлы размозжил ему висок. Второй успел обернуться и увидеть свою смерть: Ламонов хуком снизу сломал ему шейные позвонки и превратил челюсть в кровавое месиво. Нет, ребята наверняка были профессионалами, раз Корриган доверил им такое ответственное задание. Но они слишком верили в своего доминанта. А тот — в свои «стоп-команды».

Ламонов сунулся было к Бергу и Корригану, исполнявшим на полу нечто напоминающее борьбу нанайских мальчиков, но советник рявкнул:

— Назад, здесь моя работа! Вниз, быстро! Очистить пультовую! Держать периметр пока…

Он не договорил, Шпидла сам догадался — пока «Солнечный Ветер» долетит до планеты.

— Девять минут… — просипела с экрана Пристинская, подтверждая догадку. — Нет, уже восемь.

В большой пультовой народа было предостаточно. В том числе около взвода вооружённых лучевым оружием безопасников. Но атаки с тыла они не ждали, заняли оборону у наружных дверей. Не иначе, готовились встретить «диверсантов».

Не удержавшись, Янек хлопнул друга по плечу:

— Влад, давай попрощаемся на всякий случай.

— Не, не надо. Не люблю я этого. Мы с тобой ещё повоюем!

— А то!

И — пошло веселье. Пожалуй, здесь было тяжелее, чем на Горгоне. Но восемь минут-то они продержатся! Нет, уже семь.

Берг ощущал, что их схватка — не только физическое противостояние. Оно продолжалось далеко вглубь, в недра их сознания и дальше. Там, в глубине, Корриган был сильнее. Потому Рихард не позволил ребятам вмешаться. Если физическое тело доминанта отключится, он успеет выскользнуть из него и натворить многое. Оставалось одно — удержать. Руками, чувствами, мыслями, всей своей жизнью, прожитой ради того, чтобы сейчас удержать.

— Не сможешь… — прохрипел вице-президент. — Ты одиночка, Берг, а меня много!

— И где твои подопечные? Почему ты их не зовёшь, не дёргаешь за ниточки? Нет больше ниточек? Никого нет, а? И Джакоб Бова не спешит на помощь? Зови своего доминанта, что же ты!

Корриган позвал. Нет, не Джакоба Бову. Они были так сплетены, так проросли друг в друга, что Берг услышал: «Танемото! Иорико, ты что творишь?! Ты предала Лабиринт, «Генезис»!»

Ответ пришёл мгновенно: «Не старайся, Джеймс, Танемото далеко, не докричишься. Я — Диана Арман, ты не узнал меня? Но я могу быть и Танемото. Или Леной Пристинской. Мы — одно целое. И вместе с тем — каждая по отдельности». — «Что?! Не верю! Невозможно!» — «Ещё как возможно. Ты ведь только прикоснулся к креатрону Путников, а я побывала в самой его глубине». — «Ты не человек…» — «Ты даже не представляешь, насколько я нечеловек! Прощай, Джеймс. Надеюсь, мы с тобой никогда не встретимся. Ни в одной из вселенных».

И ещё она добавила так, чтобы Корриган не услышал: «Прощай папа… И прости».

Дурнота накатывала вместе с тяжестью. Дышать становилось всё труднее, о том, чтобы подняться из ложемента, не было и речи. Бортовой компьютер начал отсчёт последних минут до столкновения. Пять… Четыре… Три… Корриган прав, времени на манёвр нет. Чувствуя, что скоро потеряет сознание, Елена включила интерком. Прохрипела:

— Виктор, двигатель — на разгон.

— Параметры Перехода не заданы, куда прыгаем?

— Куда угодно…

— Есть прыгать, куда угодно!

Освещение в рубке мигнуло и погасло. И тут же ожил кибермозг преонной пушки. Задача, поставленная перед ним, по-прежнему была актуальна. Поток смерти рванул вдогонку.

«Солнечный Ветер» врезался в бурое, выщербленное метеоритными кратерами горное плато. Готовый к фазовому переходу гипердвигатель лопнул, превратил оказавшуюся в фокусе материю в ослепительно белый свет, расплескал его по безжизненной поверхности планеты Лабиринт.

Преонный поток пришёл десятью секундами позже. Чтобы сделать планету мёртвой по-настоящему.