Дорога без конца

Глава 20. Лесные эльфы

Первое, что увидел Влад, открыв глаза, было лицо Янека.

— Ты как, дружище, нормально?

Ламонов огляделся. Сидит в коридоре на полу, оружие рядом валяется, — хорош часовой, ничего не скажешь. Он поднял руку, осторожно потрогал затылок, поморщился от боли. Шишка наличествовала, как и следовало ожидать.

— Это она меня приложила? — он покосился на дверь номера, занимаемого Паппе.

— Угу.

Ламонов вздохнул.

— Прав ты был, Янек. А я дурак! Полез к ней со своей любовью. Плевать она хотела на таких, как я. Знаешь, я передумал. Возвращаюсь на Новую, нечего мне здесь делать.

— Угу, — опять угукнул Шпидла. — Оставляешь, значит, меня одного.

— Да какая от меня польза! Толку, что здоровый вымахал, если меня любая пигалица об стенку как кеглю. Дубина я стоеросовая, а не опер!

— Во-первых, не любая…

— Всё равно! На кой я нужен, когда тут Паппе есть?

— Паппе больше нет.

— Как нет? — опешил Ламонов.

— Умерла она. Двадцать минут назад.

Глаза уральца округлились от изумления, губы сложились в трубочку. Но он не присвистнул, сдержался.

— Это как же… это ты её, что ли?!

— Не я. Один хороший человек. Вынужденный гость этой планеты, скажем так.

— И за что он её?

— Она слишком опасна.

— Для нас?

— В том числе. Но главное — опасна для Берга.

— Так Берг её и назначил старшей охраны!

— От ошибок никто не застрахован.

— Понятно… — протянул Ламонов. Хотя, честно сказать, ничего он не понимал. — Тогда да, тогда конечно я с тобой остаюсь, мы же напарники! А что мы делать будем?

— Охранять Берга, как и положено. Ты, главное, помалкивай и будь при мне. Что я делаю, то и ты. Выполняешь только мои приказы. — Шпидла посмотрел на часы: — Пока иди отдохни, выспись. До завтрака ещё пять часов мира.

Время старта челнока, увозившего делегацию обратно на «Солнечный Ветер», было определено накануне. Тем не менее Берг поднялся с постели загодя. Сделал обязательную физзарядку, умылся, принял душ. Затем собрал разбросанную Паппе одежду, понёс к утилизатору. Передумал, сунул ком в стенной шкаф. Вовсе не потому, что она кому-то могла пригодиться. Сегодня ночью Дин снова приходила. Попрощаться. Теперь Берг понимал, чему предстоит случиться и что следует сделать. Насколько вообще можно что-то понимать в этих их вариативных будущих.

В коридоре дежурил Ян Шпидла.

— Ночь прошла спокойно? — спросил Рихард.

— Да, спокойно.

Врал подполковник старательно и, в общем-то, умело, но советника Берга ему было не провести. Рихард прошёлся по коридору, остановился у номера Паппе. Покосился на Шпидлу: знает или нет? Решил, что знает.

Полчаса спустя начали просыпаться первые жаворонки. Ещё через полчаса явилась Рейнфорд приглашать гостей на завтрак. Отсутствие Паппе первой заметила Нина Дорадо — в кафе, когда рассаживались за столики.

— А где Уна? Она проспала? Может, надо её разбудить?

— Не стоит её беспокоить. Госпожа Паппе немного перебрала спиртного на банкете, — Дженнифер расплылась в снисходительной улыбке.

— И за это вы её убили, — тихо, чтобы услышали только стоящие рядом с ним Корриган и Рейнфорд, добавил Берг.

Улыбка на лице Рейнфорд превратилась в маску. Корригану понадобилось с полминуты, чтобы осмыслить новую вводную и выбрать линию поведения. Дорадо насторожилась:

— Надеюсь, ничего опасного?

— Нет, нет! Она лишь пропустит завтрак и поездку в космопорт, — заверил её Корриган. Тихо, для Берга, добавил: — Паппе могла создать неприятности. Поверьте, так будет лучше для всех.

— Что именно будет лучше? — не унимался Рихард. — Её смерть или сокрытие информации об оной?

— И первое, и второе. Насколько мне известно, за этой особой числятся преступления, караемые смертной казнью и по законодательству Евроссии, и по внутреннему уставу тайной полиции. Давайте считать, что правосудие восторжествовало.

— Давайте, — согласился Берг, помедлив.

Что он испытал, узнав о гибели Уны Паппе? Сострадание? Облегчение? И то, и другое одновременно. Но эти чувства отступали перед осознанием того, что самая трудная и важная битва в его жизни началась.

Завтрак повара Лабиринта приготовили изумительный. Стейк из мраморной говядины таял во рту, сыры были подобраны на любой вкус, от камамбера до чеддера, а уж любитель овсянки и подавно мог язык проглотить. Анита едва ли заметила сей акафист чревоугодию. Сегодняшний сон не отпускал её, сон, более яркий и выпуклый, чем любая реальность. Не важно, о чём он, не важно, какие образы мелькали перед внутренним взором. Значение имеют лишь ощущения, которые он оставил. Вчера она соприкоснулась с сообщностью, ей показали глубинную сущность этого мира любви и единства. Сегодня она сделалась его частью. Анита не боялась возвращаться на Землю, не боялась оказаться один на один со ставшей вдруг чужой родиной. За её спиной раскинулось доминант-дерево, сотни тысяч ветвей. Она — его привой, она станет родоначальницей нового ствола, миллиарды новых…

Нет, не миллиарды. Вряд ли миллионы. Глубина доступна единицам из многих тысяч. Ей предстоит трудная работа: выискивать алмазы в толще породы, подбирать помощников — доминантов следующего уровня, — растить дерево. Но каким же прекрасным оно станет — обновленное, очищенное от пустой породы человечество! Что станет с прочими? Да кого интересует судьба породы, ушедшей в отвалы! О них позаботятся, несомненно. Кто-нибудь.

На корабль они возвращались тем же минишаттлом, однако на этот раз в салоне было просторно — три из восьми кресел пустовали, Берг с охранниками остались на Лабиринте. Ржавикина была почти рада данному обстоятельству, так как от советника исходило ощущение опасности. Она и прежде его побаивалась, но тот страх выглядел иррациональным, каким-то детским. Теперь опасность была вполне обоснованной. Просто на той глубине, где она таилась, не существовало ни слов, ни образов, чтобы её описать.

Взамен вместе с делегацией на Землю летела Пристинская, вернувшая после операции свой прежний, такой привычный облик Елены Прекрасной. Почему-то она ощущалась странно: с одной стороны, она была частью сообщности, с другой… как бы и нет. Возможно, всё дело в доминантах? Ржавикина пока не разобралась с этим, списывая двоякие ощущения на недостаток опыта. В любом случае, Пристинской в салоне не было, она предпочла занять место рядом с пилотом. И никто не мешал пятерым избранным обсуждать планы предстоящей работы. Национальных, государственных, тем более языковых и культурных барьеров между ними отныне не существовало. Они были мессиями будущего человечества, объединённые одной целью и одним доминантом.

Предложение лететь на Землю в качестве полномочного посланника Лабиринта застало Елену врасплох. Она ожидала чего угодно, когда Корриган перед ужином пригласил их с Танемото к себе в кабинет на совещание. Всего, чего угодно, но только не этого! Она чуть не позвала Половинку посоветоваться. Хорошо, Танемото её опередила:

— Мы согласны. Елена берёт на себя обязанности временного посланника Лабиринта. С одним условием: ты даёшь ей карт-бланш. Никакого контроля, никаких ограничений. Необходимых для своей миссии сотрудников Елена наберёт сама, на Земле.

— Конечно, конечно, — Корриган вскинул руки. — Я вам полностью доверяю!

Положим, в этом он лгал. Но понятней не становилось. Не для того же Елена устраивала побег на Лабиринт, чтобы её здесь зверски убили, воскресили и отправили восвояси на Землю?! Поучительный жизненный опыт, ничего не скажешь.

Продолжения разговор не получил — на совещание прибыл Берг. Его скорое согласие Пристинскую если и удивило, то самую малость. Больше заботила позиция Половинки. Должно же быть разумное объяснение этой «дипломатической миссии»!

Никакого объяснения Елена тем вечером не получила. На банкете Корриган не сводил с неё глаз — и в прямом смысле, и в переносном, — потом исчезла Танемото, ни о чём не предупредив. И даже когда Рейнфорд отвезла её «домой», то есть в апартаменты Альментьевых, Пристинская не решилась начать мысленный разговор, очень уж непростой соседкой была Ангел.

Танемото подошла к ней лишь на космовокзале. И когда обняла крепко на прощанье, Елена шепнула:

— Что происходит, можешь объяснить? Зачем меня отправляют посланником на Землю?

— Не забивать голову, для этого у тебя есть доминант. Лучше думай о Тагирове, который ждёт тебя на «Солнечном Ветре». А чтобы настроиться на правильный лад, послушай хорошую музыку. Например, «Музыку Сфер», отлично подходит для релаксации. В фонотеке пилота шаттла она наверняка есть. — Танемото обернулась к стоящей неподалёку Рейнфорд: — Я не ошиблась, есть у вас такая композиция?

Дженнифер пожала плечами:

— Не знаю, я не меломанка.

Танемото не ошиблась, аудиозапись с маркировкой «Музыка Сфер» нашлась среди незатейливой фонотечки, хранившейся в пилотской кабине минишаттла. Пристинская повертела в пальцах прозрачный кубик, вставила его в гнездо на обруче вилора. Повернулась к Рейнфорд, аккуратно выводившей челнок из подземного дока:

— Не возражаешь?

— Да пожалуйста! Нам почти два часа лететь, расслабляйся.

Так много времени не понадобилось. Уже через сорок минут Пристинская открыла глаза. Задумчиво посмотрела на черноту космоса за иллюминаторами, на разноцветные блёстки орбитальных спутников, на постепенно уменьшающийся шар Лабиринта. Сняла обруч, выковырнула из гнезда кристалл.

— Хорошая музыка? — полюбопытствовала Дженнифер.

— Превосходная.

«Музыка» в самом деле была превосходной. Елена разом получила ответы на все вопросы, какие хотела задать. А так же на те, о каких не помышляла. Корриган не смог узнать цель её появления на Лабиринте и постарался свести фактор Елены Пристинской в вариативном будущем к нулю. Потому и отправил обратно на Землю, «полномочным посланником» без охраны и сопровождения. Он не сомневался, что на Земле от неё постараются избавиться, как некогда избавились от экипажа «Христофора Колумба», а лучше — замуруют навечно в секторе «Сигма» с подачи доброго доктора Ржавикиной. И Берга не будет, чтобы защитить. Корриган всё просчитал правильно. Вот только он не слышал Музыки Сфер. О, как дорого бы он заплатил, чтобы добраться до этого кристалла! Или чтобы поковыряться снова в мозгах Елены Пристинской — в их нынешнем содержимом. Не выйдет. Лабиринт с его ментальным полем, где мысли слышны порой громче звуков, отделяет теперь от Елены надёжная изоляция — космический вакуум, ничто, архив пустоты.

Внезапно запищал внешний вызов. Елена напряглась. Но это был не Лабиринт.

— «Солнечный Ветер» вызывает шаттл «Химера-1», — донёсся из динамиков знакомый голос.

— «Химера-1» слушает, — тут же отозвалась Рейнфорд. — Что вы хотели?

— Елена Пристинская… она на борту?

— Да, твоя благоверная здесь. — Дженнифер растянула улыбку до ушей и включила видеоканал. — Вот она.

Тагиров забегал взглядом по кабине. Увидел Елену, тоже расплылся в улыбке:

— Лена… Леночка, это правда ты?

— Правда, я.

— Фух, слава богу! Мне передали, что ты возвращаешься, прямо гора с плеч. А то не знал, что и делать. Представляешь, я… — он запнулся. Присутствие в кабине посторонней ему явно мешало. — Ладно, прилетай поскорее, мы обо всём поговорим!

— Обо всём поговорим, — согласилась Елена.

Экран погас.

— Любит тебя, — резюмировала Рейнфорд. — Станешь его доминантом?

Пристинская не ответила, и Дженнифер истолковала её молчание по-своему.

— Боишься, что не сможешь удержать нить? И у меня сил не хватает новый узел на дереве начать. Не всем же быть скелетом и нервами, мясо тоже нужно. Слушай, а каково это, когда у тебя доминантом Корневая?

Пристинская удивлённо посмотрела на неё.

— В каком смысле?

— Ты разве не знала? Танемото — старшая из Корневых, ребёнок Джакоба Бовы. Не биологический, разумеется, метальное дитя.

— Я думала, вы все считаете Джакоба Бову отцом, — недоумённо пожала плечами Пристинская. Поправилась, спохватившись: — Мы все.

— В том смысле, что он гуру, Учитель — безусловно. Но я говорю о другом. Мы пользуемся энергетическим уровнем, можем нырнуть на астральный, заглядываем в ментальный. А Корневые там живут! И если Корневой — твой доминант, то он и тебя может повести в глубину. Иорико Танемото умеет такое, чего не умеет никто. Представляешь, ей не требуется согласие, чтобы стать доминантом! — Рейнфорд быстро взглянула на Елену и хихикнула: — Конечно, ты представляешь. Она же вас «поймала» ещё тогда, после Горгоны. Вы поверили, что можете удержать Корневого доминанта пленником! Какие же вы, земляне, наивные. Но теперь-то ты не жалеешь?

— Не жалею, — подтвердила Пристинская искренне.

— Правильно. С таким доминантом за спиной ничего не страшно. Если на Земле с тобой что-то случится, Танемото тебя вернёт здесь, на Лабиринте. Пока существует Лабиринт, мы бессмертны.

— Пока существует Лабиринт… — повторила Пристинская. И прикусила щеку. Что это она так разболталась? Не иначе, Музыка Сфер до сих пор в голове звучит. Елена поспешила сменить тему: — Слушай, Дженни, дашь «порулить»? Соскучилась.

Рейнфорд с сомнением посмотрела на неё. Подумала, кивнула:

— Почему нет? Ты пилот, с «Солнечным Ветром» не хуже меня состыкуешься. А я пока музычку твою послушаю, раз сама Танемото её рекомендует.

— Ага, — согласилась Елена.

Они поменялись местами. Елена поёрзала в пилотском кресле, усаживаясь поудобнее. Итак, полдела сделано. Нет, только первый шаг. Она посмотрела на спутницу:

— А ты хотела бы, чтобы твоим доминантом оказалась Танемото?

— Не знаю… — Дженнифер неопределённо дёрнула плечом, открыла бокс, в котором хранилась фонотека, начала перебирать прозрачные кубики. — Скорее нет, чем да. Но она ведь спрашивать желания не станет. Она способна отобрать нити у другого доминанта. Среди тех, кого она увела на Дзёдо, большинство были людьми Джеймса, кстати. Если бы они умерли на Горгоне, он бы их вернул на Лабиринте, а теперь что с ними, непонятно. Танемото странная. И страшная, её многие побаиваются. Я тоже. Она ведь в любую секунду может взломать мою стоп-команду!

Пристинская не спорила, Рейнфорд права. Вот только она использовала неверную форму глагола «взломать».

Дженнифер наконец нашла нужный кристалл, вставила в гнездо вилора, надела обруч на голову.

— Ну-ка, послушаем.

— Слушай. Сиди. Не мешай.

Елена добавила ещё одно слово. Даже полиглотка Нина Дорадо не смогла бы определить, какому языку оно принадлежит. Но Рейнфорд поняла его отлично, её глаза округлились от изумления:

— Почему?!

Пристинская не ответила. Вместо этого активировала экран внутренней связи. В салоне шла оживлённая беседа. Звук Елена не включала, и так ясно — избранные делятся планами. Наивные «лесные эльфы» получили огонь бессмертия от своих небесных собратьев и везут его домой, чтобы щедро одарить сородичей. Они пока не понимают, чем обернётся это знание. Никто на Земле не понимает. И не скоро поймут, землянам предстоят годы эйфории, пока «огонь Прометея» запылает на всех континентах, разлетится по колониям. А затем он обернётся пожаром сегрегации и навсегда разделит человечество на два вида — разумных животных и бессмертных полубогов. Эта пропасть куда глубже, чем расы, нации, языки и религии. Даже старые сказки об элоях и морлоках не сравнятся с реальностью. Противостояние разумных видов вновь вернётся на Землю, как во времена неандертальцев и кроманьонцев.

Однако в этот раз «неандертальцы» постараются взять реванш, уничтожить удачливого конкурента, чтобы самим не исчезнуть. Их ведь подавляющее большинство, десятки тысяч на каждого «кроманьонца». А когда великая бойня закончится, окажется, что с «кроманьонцами» закончился и прогресс. Что человечество заперто на освоенных планетах словно в ловушках, и впереди — медленная, но неотвратимая деградация. Лишь Лабиринт продолжит восхождение — без помех…

Восхождение — куда? Какую цель придумали для своих подопытных мышат Путники?

Елена положила руку на аварийную панель. Вот этот тумблер. Механика, для надёжности.

— Нет, нет! — борясь с оцепенением стоп-команды захрипела Рейнфорд, — Ты что делаешь? Ты же убьёшь…

«Да, убью». Елена передвинула тумблер.

«Внимание! Пассажирский салон разгерметизирован! Подача кислорода прекращена!» — вспыхнуло над пультом алое табло. Теперь Елена понимала, для чего Половинка заставила её вытерпеть ту пытку от начала до конца, испытать на себе смерть куда более страшную и медленную. «Может быть, так тебе будет легче…» — «Легче — что?!» Убить. Нет, не легче. Но она вытерпит, доиграет до конца роль бесчувственной механической куклы-убийцы. Ведь недолго?

Она заставила себя смотреть на экран внутренней связи. Лишь когда в салоне всё замерло окончательно, выключила его. Вернула тумблер на место. Алая надпись сменилась зелёной: «Подача кислорода в пассажирской салон восстановлена». Замечательно.

Пристинская повернулась к Рейнфорд. Та смотрела на неё, не мигая. Уже поняла:

— Это нечестно. Подло. Не по-человечески…

Елена кивнула, соглашая.

— Не бойся, ты же бессмертная. Пока существует Лабиринт.

Освободила из зажимов бластер охранницы, отрегулировала мощность. Приставила дуло к подбородку спутницы. Нажала спуск. Рейнфорд дёрнулась судорожно, глаза её полезли из орбит. Лопнули. Расплавленный мозг брызнул из глазниц на чёрный комбинезон.

Механическая кукла-убийца вернула бластер на место, включила внешнюю связь:

— «Химера-1» вызывает «Солнечный Ветер». Прошу разрешения на стыковку.