Дорога без конца

Глава 7. Логово эльфов

В полной мере насладиться ощущением Манёвра Перехода, если предварительно тебя упаковали в точку, невозможно, — в этом Пристинская убедилась на собственном опыте. Освещение в каюте погасло, и вслед за ним погасло сознание. А когда оно вернулось, пришлось ещё минут двадцать валяться на кушетке, растирая руки и ноги, ставшие неправильно-ватными. «Бррр! Отвратительно!» — подтвердила Половинка. — «Будто опять побывала там, откуда ты меня выдернула».

«Мотылёк» был во всех отношениях необычным кораблём. Лететь от точки выхода до Лабиринта предстояло трое суток, и времени, чтобы рассмотреть корабль, Пристинской хватило. Насколько она знала, установка квантовой упаковки объекта, созданная для «Солнечного Ветра», так и осталась экспериментальной. Ни в Европейско-Российском Союзе, ни в других странах она не пошла в серию. Конструкторы Лабиринта опередили в этом новшестве всех. Учитывая, что «Мотылёк» и сам по себе был миниатюрным, после упаковки он занимал настолько малый объем, что радиус м-поля требовался мизерный. Соответственно, мизерным был и вторичный выброс в точке выхода. Чтобы зафиксировать его, требовалось знать, где и когда ожидать, широкополосное сканирование пространства для этой цели не годилось. Этот корабль предназначался не для косморазведки и не для буксировки грузов. Он выполнял совсем иные задачи. Первый межзвёздный шпион, незаметный и неуловимый.

На «Мотыльке» не было космошлюпки и ангара для неё, не было научных лабораторий и плазменных батарей, стасис-установки и кают-компании. Не было ничего лишнего. Только двигательный отсек, навигационное оборудование, рубка, крошечный шлюз и три каюты: капитана, бортинженера и пассажира. Каждая каюта при необходимости легко переоборудовалась в двухместную, потому бортинженер Робин Робинсон уступила свою Пристинской и перебралась жить к Воронину. С пассажирами она вела себя подчёркнуто нейтрально, стараясь никому не выказывать симпатии или антипатии. Зато на капитана смотрела с восхищением. Подобному обстоятельству Елена не удивилась — Воронин умел нравиться женщинам.

На кораблике-шпионе её свободу никто не ограничивал. Воронин даже не возразил, когда она заглянула в рубку во время его дежурства. Рубка тоже была миниатюрная, с единственным креслом-ложементом, и Михаил, покосившись на гостью, неожиданно поднялся и предложил:

— Если заскучала, могу включить тебя в список вахт. Присаживайся. Думаю, ты заинтересована попасть на Лабиринт без происшествий и диверсии на корабле устраивать не станешь.

«Ага, делать больше нечего, как под твоё командование становиться!» — возмутилась Половинка. Но Елена не согласилась с ней: «А я бы попилотировала. Кораблик интересный». И села в кресло.

— Пилот ты профессиональный, — продолжал Воронин, — поэтому лекцию читать не стану. Если что непонятно, спрашивай.

Пристинская оглядела пульт. Основное, и правда, было понятно. Дополнительные приборные панели, назначения коих она не знала, вряд ли имели отношение к планетарному полёту.

Она положила руки на пульт, погладила его, привыкая.

— Нравится мой корабль? — улыбнулся Воронин. — Разумеется, это не «Солнечный Ветер», но у него есть свои преимущества.

— Твой собственный корабль?

— В моём распоряжении. Частной собственности на Лабиринте нет.

— У вас что, коммунизм? — Пристинская насмешливо скривила губы. — Все люди братья и сёстры?

— Возможно, не такой, каким его представляли классики марксизма, но да, коммунизм. Повода для иронии в том, что мы всегда готовы поддержать друг друга, я не вижу.

— А господин Альментьев как относится к такому положению дел? — не желала отступать Елена. — Он согласится отказаться от своих миллиардов ради всеобщего братства?

— Спроси у него. Я, например, считаю наш общественный строй вполне подходящим для человека. Тебе он тоже понравится. Одиночество, ощущение ненужности у нас невозможны в принципе.

«Блин, Ленка, как он сладко поёт! Ещё чуток, и поверю. Что-то на Горгоне я не ощутила их стремления к всеобщему братству и сестринству».

— Вот уж не знаю, — склонив голову к плечу, Елена рассматривала Воронина, одновременно слушая Половинку, с которой была полностью согласна, — понравится ли мне всеобщая уравниловка.

— «Каждому — по заслугам, от каждого — по возможностям» — это не уравниловка. Равенство — утопия в силу того, что люди не равны по своим талантам и способностям. Но справедливость, сопереживание, взаимопомощь — иное дело. Чем больше ты можешь дать людям, тем большее уважение заслуживаешь. Это единственная достойная человека иерархия.

Половинка прыснула, заставив и Елену засмеяться.

— Знаешь ли, большинство людей с тобой не согласится. На Земле попытки построить «общество всеобщей справедливости» заканчивались плачевно. Наивно полагать, что на Лабиринте получится иначе.

Воронин её веселье не разделил.

— Ты не права, Лена. Большинство людей со мной согласится. Зато для двуногого прямоходящего животного, в силу эволюционной необходимости имеющего сходный с человеческим генетический код, общественный строй, основанный на справедливости и взаимопомощи, и впрямь неприемлем. Инстинкты заставляют его снова и снова воссоздавать иерархию звериной стаи. Силу, жестокость, изворотливость зверь всегда ценил и будет ценить выше любого таланта. Тысячи лет люди пытались удержать зверя в клетках религии, морали, этики. Но зверь всегда ломал клетки, находил оправдания насилию и бесчинствам.

Он перевёл дыхание. Улыбнулся и добавил:

— К счастью, мы больше не нуждаемся в его ДНК. И теперь у нас есть такая клетка, из какой зверю не выбраться.

У «Мотылька» было и второе принципиальное отличие от прочих гиперкораблей — он мог садиться на поверхность планеты. Как это происходит, заинтересовало даже Диану, а Елена просто сгорала от любопытства. Но ничего не вышло. Последнее, что она смогла увидеть — на поверхности «обожжённого глиняного шара» внезапно вспучился «волдырь». Тут же просел, будто втянулся внутрь, превращаясь в воронку.

— Лена, иди в каюту, ляг на кушетку и пристегни ремни, — распорядился Воронин.

— Но я хочу посмотреть, как ты будешь сажать корабль! Или это засекреченная информация?

— Это забота о твоей безопасности, — Воронин расплылся в белозубой улыбке. — Неизвестно, насколько жёсткой окажется посадка, а второго ложемента в рубке нет, увы.

«Он хочет тебя сплавить, — резюмировала Половинка. — Наверняка это их секретные разработки!» — «Секретные? От кого? Или ты надеешься, что нас выпустят с Лабиринта?» Половинка не ответила, и Пристинская с показной обидой вышла из рубки.

В каюте она всё выполнила по инструкции — легла на кушетку, пристегнула ремень. И надо сказать, вовремя — гравитация начала уменьшаться. «Ленка, что происходит?» — в интонации Половинки явно сквозила тревога. «Откуда я знаю?» — Пристинская тоже напряглась. Окинула взглядом каюту, соображая, какие вещи сейчас разлетятся по углам.

Впрочем, до полной невесомости дело не дошло — она опустилась до одной трети «же», продержалась минут пятнадцать на этом уровне, вновь подскочила почти до единицы. А затем дверь каюты открылась. Внутрь заглянула улыбающаяся Ангел:

— Лена, доброе утро! Пора вставать, мы уже приехали.

— Я не спала, — буркнула Пристинская.

Убегали с Земли они налегке, потому паковать чемоданы и сумки не пришлось. Не требовалось даже переодеваться — не скафандры же, в которых они прибыли на «Мотылёк», напяливать! Как были в повседневной корабельной форме, так и вышли в шлюз. Там их уже ожидала высокая коротко стриженая девушка. Вытянутый овал лица, открытый лоб, широко расставленные глаза. Одета она была непритязательно: серый комбинезон с множеством накладных карманов и мягкие закрытые туфли без каблуков. Елена узнала её с первого взгляда и едва не споткнулась от неожиданности. Половинку встреча тоже обескуражила: «Чёрт! Это она, та самая?» — «Думаю, да. Если Воронина оживили, то почему бы и её нет?» — «Вот люди на блюде…»

Девушка деловито подошла к тройке прибывших, протянула Аркадию руку для приветствия:

— Добрый день! Меня зовут Дженнифер Рейнфорд, я ваш консультант и помощник. Рада приветствовать вас на Лабиринте!

Альментьев пожал руку девушки, и она тут же повернулась к Пристинской:

— Я рада нашей новой встречи, Елена. Надеюсь, теперь мы успеем стать подругами.

Ладонь у неё была широкая и не по-женски крепкая. Пристинская вспомнила их предыдущую встречу. Половинка тоже: «Ишь ты — «консультант и помощник». А на Горгоне заявляла, что она младший инженер». — «И ты поверила?» — «Нет, конечно. Спецназовка она местная».

— Джеймс просит извинить, что не смог встретить, — сообщила Рейнфорд, покончив с приветствиями. — Он сейчас занят, руководит известной вам операцией. Я отвезу вас в ваши апартаменты.

— В наши апартаменты? — Альментьев приподнял бровь.

— Вашей семье выделено триста сорок квадратных метров жилой площади в дистрикте Эквиталь-Бирюза. Хороший дистрикт, полностью терраформирован.

— Нашей семье? — пришла очередь Елене приподнять бровь.

— Да. Аркадий Альментьев, Елена Альментьева, Ангелина Альментьева, — невозмутимо перечислила Рейнфорд. — Что-то не так?

— Так, так, всё так! — Альментьев поспешно приобнял Елену и Ангела. — Везите нас в апартаменты. Ох, извини, не привык, что здесь все на «ты».

Они вышли из дока, спустились по эскалатору в большой, размером с настоящую площадь, зал. Это и была площадь — весь мир Лабиринта представлял собой бесконечную паутину пещер, пронизывающих толщу планеты.

Площадь, к удивлению Елены, была заполнена людьми. Некоторые держались осторонь, настороженно озирались, но большинство выглядели вполне довольными, обменивались впечатлениями, что-то обсуждали. Люди в чёрной форме сортировали людей по странным, похожим на большие пробки, бусам.

— Прибыл лайнер с Новой Европы, — объяснила столпотворение Рейнфорд. — Но нам туда идти не нужно. Вот наша машина.

Справа от эскалатора стоял четырёхместный мобиль. Ярко-алый, той же пробкообразной формы, он шустро приподнял дверцы-«крылышки» и стал похож на большого жука.

— Я хочу научиться такой водить! — тут же заявила Ангел и вмиг оказалась на переднем пассажирском сидении. Елене пришлось разместиться на заднем, рядом с Аркадием.

— Далеко эти апартаменты находятся? — поинтересовалась она.

— Не очень. Полтора мегаметра.

— Мега? Мы что, полдня туда добираться будем?

— Ты неправильно спросила, — хмыкнул Альментьев и как бы непринуждённо взял Елену за руку. — Надо спрашивать не «как далеко», а «как долго». Тут весь транспорт сверхзвуковой.

Машина-пробка, успевшая заехать в туннель круглого сечения, начала набирать скорость. Пристинскую чуть заметно вдавило в спинку кресла, стены тоннеля смазались. «Ого!» — удивилась Половинка. Но сидевшая за рулём Рейнфорд даже не напряглась, продолжала рассказывать:

— Елена, Ангел, если что-нибудь понадобится, вызывайте меня в любое время суток, в ваших визифонах есть мой номер. Аркадий, Джеймс просит, чтобы ты к нему подъехал, когда освободишься

— Да, собственно, я свободен…

— Нет-нет, не так срочно. Наверняка тебе захочется осмотреть жильё, может быть принять душ, переодеться…

— Я хочу переодеться! — воскликнула Ангел.

— В апартаментах вас ждёт одежда на любой случай. Дом укомплектован всем необходимым.

— А выбора нет? — осведомилась Елена. — Нельзя самой купить, что понравится?

— Можно. Только не купить, а получить. От товарно-денежного обмена Фонд отказался лет двести назад.

— Ах да, у вас же коммунизм! — Пристинская покосилась на сидящего рядом мужчину. Но тот и глазом не повёл.

— Мы пользуемся другим термином, но если хочешь, употребляй этот, — Рейнфорд тоже пропустила её иронию мимо ушей. — Мы не воспринимаем слово «коммунизм» как ругательство.

«Апартаменты Альментьевых» оказались если не фешенебельными, то вполне комфортабельными, Диана и Елена это признали дружно. Площадью они не многим уступали «Гнезду чайки», а по функциональности, оснащённости самыми современными изюминками технобыта превосходили его многократно. С львовским домиком так и сравнивать не стоило. Здесь могла разместиться, не испытывая тесноты, семья не то, что из трёх, а из пяти-шести человек. Зато Ангел недовольно сморщила носик, оглядев своё новое жилище:

— У меня будет только одна личная комната?

— Она большая, — попыталась возразить Рейнфорд, — семьдесят квадратов. Её можно разделить на зоны…

— Пфе! В нашем поместье у меня был целый этаж! И в столичном особняке, и в…

— Не капризничай, это временно, — пришёл на помощь Альментьев.

Ангел сердито стрельнула в него глазками. Согласилась нехотя:

— Ладно, если временно — потерплю. Но глядите, я могу и Джакобу пожаловаться, между прочим!

Пристинская эту фразу пропустила мимо ушей, а вот Диана напряглась. Заявление девушки было неожиданным, оно никак не коррелировало с информацией о структуре и иерархии Лабиринта, полученной от Танемото. Пожалуй, фраза прозвучала диссонансом с Музыкой Сфер. Отложить её в памяти для дальнейшего обдумывания — единственное, что Диана могла пока сделать.

Меж тем Елена перешла от осмотра квартиры к собственному гардеробу, и Диана ахнула невольно — столько тут было нарядов. Те, кто готовил их встречу, действительно предусмотрели варианты на все случаи жизни, от вечернего платья до пижамы. Единственное, чего в гардеробе не нашлось — шуб, курток, тёплой обуви. Это и понятно, времён года в подземельях Лабиринта не существует. Сплошное кондиционированное лето.

Наряды Елена изучала долго, куда дольше, чем комнаты. Вынимала по одному, разглядывала со всех сторон, раскладывала на тахте. Диана, признавая неоспоримое превосходство Половинки в данном вопросе, не вмешивалась. Но в конце концов терпение её иссякло: «Ленка, ты хоть померяй эту красоту. Вот то синее, например». Пристинская хмыкнула снисходительно, но подчинилась. «Здорово!» — заявила Диана, когда она подошла к огромному, в половину платяного шкафа, зеркалу. «Ничуть не здорово, висит как на вешалке. Здесь вся одежда подобрана под мои размеры двух-трёхлетней давности». — «А по мне так нормально, не жмёт…» Но Пристинская разумные доводы слушать не желала. Решительно расстегнула платье, стащила его, бросила на тахту. Взамен вынула из шкафа серенький с синими кантами спортивный костюм, облачилась. Провела ладонями снизу вверх по бокам. Снова хмыкнула.

«Что опять не так?» — не удержалась Диана. — «Спортивка чем не устраивает?» — «Всем устраивает. Мне показалось вдруг, что это мой костюм». — «Твой и есть. Чей ещё?» — «Ты не поняла. Мой старый спортивный костюм, который остался во Львове». — «Не, это точно не он. Тот ты затёрла чуть не до дыр, а этот — с иголочки». — «Именно. Здесь вся одежда в точности такая, как была у меня на Земле, или очень похожа. Как это возможно?» — «Воронин, наверное, консультировал». — «Воронин никогда не бывал во Львове!» — «Тогда не знаю», — сдалась Диана. «И я не знаю. И мне это не нравится».

Когда они вышли из комнаты, квартира оказалась пуста. Вернее, на неуверенный оклик Елены выглянула только Ангел.

— Дженни повезла Аркадия к Корригану, — сообщила она. — Обещали быть к ужину. Ужин — в семь.

— В семь? — Елена завертела головой, пытаясь отыскать в квартире хоть что-то, похожее на часы. — А сейчас сколько? Какой здесь часовой пояс?

— Пять без пятнадцати минут. На Лабиринте везде одинаковое время, это же тебе не Земля. А ты чем так долго занималась? Платья мерила? Я тоже! Ничего интересного, один в один как то, что у меня уже есть, — она пренебрежительно махнула рукой. — Лучше видео посмотрю. Пошли ко мне! Всё равно два часа ждать, а вдвоём веселее.

Пристинская шагнула было к ней, но тут же в голову пришла идея получше:

— Слушай, а давай сходим по магазинам или как тут они называются? Подберём себе что-нибудь новенькое.

Ангел посмотрела на неё удивлённо:

— Я же говорю, ни Аркадия, ни Дженни нет. Как мы пойдём?

— Ты что, потеряться боишься? Ну как хочешь, а я прогуляюсь. Посмотрю на этот Лабиринт.

Пристинская решительно направилась к входной двери. Здесь не было ни кодового, ни магнитного, ни дактилоскопического, ни какого другого замка, потому она уверенно нажала на ручку. Реакции не последовало. Она попробовала ещё раз, сильнее, подёргала из стороны в сторону. Обычная ручка на обычной двери. Только не работает.

Она растеряно оглянулась на девушку:

— Как она открывается?

— Никак.

— То есть?

— Дверь знает, кого можно впускать-выпускать, а кого нет.

— Ах, вот оно что! — Пристинская прищурилась, и прежде, чем Половинка успела вмешаться, взялась за визифон. Рейнфорд предлагала вызывать её в любое время? Значит, время пришло!

Дженнифер ответила почти сразу:

— Лена, что-то случилось?

— Я не могу открыть дверь!

— Разумеется. А зачем ты хотела выйти? — Рейнфорд была сама невинность. — Ты проголодалась?

— Я не проголодалась! — Пристинская начала закипать. — Я просто хочу выйти! Или моя свобода ограничена?

— Да, — Рейнфорд и не думала увиливать. — Из соображений безопасности, приказ Корригана. Уверяю, это ненадолго…

— «Ненадолго» — это сколько? День, неделя, месяц…

Пристинская запнулась от того, что рука Ангела обвела её талию. Девушка лукаво улыбнулась:

— Лена, не капризничай. Я же согласилась потерпеть, и ты потерпи. — Она отключила визифон и добавила заговорщицки: — А если они нас обманут, мы пожалуемся Джакобу.

Нет, это не могло быть совпадением! Диана решительно отодвинула Половинку в сторону и буквально вцепилась в девчонку:

— Президенту «Генезиса»? Ты что, знакома с ним? Ты бывала раньше на Лабиринте? Когда? Что ты здесь делала?

— Не знаю. Не помню почти ничего, только Джакоба. Он классный!

— И ты можешь с ним связаться? Сейчас?

— Конечно.

— Так свяжись! Скажи, что мне нужно с ним встретиться. Срочно!

Девушка перестала улыбаться. И руку убрала. Тёмно-карие глаза Ангела смотрели пристально, неотрывно. Диане почудилось, что видят они именно её, спрятавшуюся за чужую личину.

— Ты стала странной, Елена Пристинская. Пожалуй, я не хочу, чтобы ты добралась до Джакоба, — произнесла Ангел медленно и тихо. Совсем не так, как говорила обычно.

Диана поспешно отпрянула, уступая место Половинке. Елена натянуто усмехнулась.

— Кто бы говорил! Ладно, проехали. Так что, идём смотреть твой фильм?

К семи часам вернулась Рейнфорд. Альментьев просил извинения за отсутствие и предлагал ужинать без него. Елена надеялась, что они отправятся в кафе или ресторан — в «апартаментах» отсутствовал и намёк на что-либо, напоминающее кухню — однако просчиталась. Дженнифер повела их не к выходу, а вглубь квартиры, в пустую комнату, отчего-то именующуюся «столовая». Набрала некий код на световом табло, изображённом на стене, и… От неожиданности они с Половинкой охнули «хором» и одновременно шарахнулись в сторону, из-за чего ноги едва не заплелись. Было от чего! Кусок стены вдруг ушёл в пол и из образовавшейся ниши на середину комнаты выкатился сервированный на три персоны стол. Миг — и вслед за столом появились удобные стулья с высокими спинками.

— Это… это откуда? — к Пристинской вернулся дар речи.

— Автоматическая линия доставки, — пожала плечами Дженнифер. — Нет, оно не мгновенно здесь появилось, не пугайся. Я сделала заказ, пока ехала. Прошу!

Первой за стол плюхнулась Ангел, не выказав ни малейшего удивления случившимся. Окинула взглядом блюда, недовольно скривилась:

— Мы это будем есть? Ты уверена, что это еда?

Ужин был подчёркнуто демократичным: пиццы, греческий салат и бутылка красного вина. Приёмная дочь миллиардера привыкла ужинать иначе.

Рейнфорд недовольство девушки не смутило. Она тут же парировала:

— Я заказала то, что мне нравится. Освоишь управления линией доставки, будешь сама заказы делать. Инструкция — по зелёной кнопочке.

— Я не умею читать!

— Значит, будешь диктовать мамочке, — Дженнифер нахально усмехнулась. — Вдвоём, надеюсь, справитесь.

— Ты — стерва! — в отместку заявила Ангел. «Точно, стерва!» — согласилась Диана. «Немножко есть. Но хорошего в ней больше», — возразила Елена, вспомнив их с Рейнфорд совместные приключения на Горгоне.

— Да. Но хорошего во мне больше, — будто прочитав её мысли, кивнула Дженнифер. — Кстати, пиццы очень вкусные, аутентичный рецепт. И вино отличное.

Она ловко откупорила бутылку, налила в бокалы. Подняла свой:

— За знакомство?

Ангел хмыкнула неопределённо, видимо, не решив окончательно, обижаться на сотрапезницу или нет, поднесла бокал к носу.

— Амароне делла Вальполичелла, — подсказала Дженнифер. — Реплика тридцать восьмого года.

— Реплика? — не поняла Пристинская.

— Реплика, копия, — поспешила объяснить Ангел. — Это же Лабиринт, они всё подряд копируют — вино, пиццу, одежду. Людей тоже. Резервная копия человеческой цивилизации.

Девушка хихикнула, довольная своей шуткой. Рейнфорд посмотрела на неё, прищурившись. Произнесла:

— Да, копия. Но она не уступает оригиналу. А кое в чём его превосходит. Будешь спорить?

Спорить не стал никто, вино в самом деле оказалось вкусным — Диана подтвердила его качество. Но Елена так и не смогла понять, какой смысл вложила Рейнфорд в свой ответ. О вине она говорила? Или о человечестве?