Дорога без конца

Глава 15. День третий

В этот раз смена Янека была предутренней. Любой, кто хоть раз в жизни стоял в суточном карауле, знает, что промежуток от трёх до шести — самый отвратительный. Хорошо хоть биологические часы не успели настроиться на единый часовой пояс Лабиринта. Земная делегация спала в своих номерах, а Шпидла прохаживался по коридору, планируя завтрашний день. Заниматься этим следовало именно сейчас, когда «бдительное око» Уны Паппе изволит почивать, а не копаться в мозгах подчинённых. Потому что получится завтрашний день совсем не таким, каким планирует его командир группы охраны. И не таким, как представляется руководителю делегации советнику Бергу. Завтра подполковник Ян Шпидла станет изменником родины. А заодно и полковник Георгий Тагиров — если не передумает.

За себя Ян был уверен. Ему выпала единственная возможность попасть за неприступные стены Лабиринта. Не для того же, чтобы топтаться вокруг делегации разноплемённых умников с бластером наперевес, строить зверские рожи коллеге Рейнфорд и докладывать обо всём увиденном и услышанном остроносой выскочке? Хватит изображать из себя послушного громилу! У него здесь есть собственные интересы. Он во что бы то ни стало разыщет Пристинскую и заставит выложить всё начистоту.

Ян понял, что по центральной галерее кто-то идёт, раньше, чем визитёр приблизился к входу в их крыло. Кто это может быть — в такое время? Свои все на месте, гостиничный персонал не сунется без предупреждения. Корриган? Рейнфорд? Что им понадобилось посреди ночи? Он удобнее перехватил оружие, готовый к любой провокации.

Оказалось, не к любой. Такого гостя он увидеть не ожидал. Волосы зашевелились на затылке.

— Ты?! Откуда ты здесь взялась? Ты же должна быть… Стой, где стоишь!

Гостья и не собиралась выполнять команду, продолжала идти как ни в чём не бывало. Шпидла замешкался, решая, что делать — стрелять и поднимать по тревоге Паппе, Ламонова, Берга? А когда решил, женщина остановилась. Отрицательно покачала головой.

— Нет, Янек. Это я.

Берг проснулся. В комнате было темно, фосфоресцирующий циферблат часов показывал половину четвёртого ночи. Самое сонное время. В следующий миг он понял, что не один в номере. Рука вскинулась к сенсорам световых панелей…

— Не надо, папа. Это я. Я… жива.

К горлу подкатил колючий солёный комок. Чтобы протолкнуть его обратно, Бергу понадобилось не меньше минуты. А когда он справился, защипало в глазах.

— Дин… девочка моя… — он протёр глаза тыльной стороной ладони и почувствовал влагу на коже.

— Папа, прости, что мы не сказали тебе этого сразу.

— Я знал.

— Знал?! Откуда?

— Я же не слепой. Когда увидел Лену после возвращения и прочёл её доклад. Незаметные постороннему глазу и уху штришки, слова, жесты. Не знаю, как вы это сделали — доклад весьма лаконичен в той части. Я не требовал объяснений, понимаю, что тайна слишком серьёзная. Надеялся, что вы приедете ко мне, расскажите всё с глазу на глаз. Ждал… четыре года. Не дождался. Должно быть, больше не пользуюсь доверием.

— Папочка, прости, пожалуйста, — в темноте всхлипнули. — Я не думала… Я не знала…

— Ну-ну, Дин, не плачь. Мы с тобой сильные, верно? Не должны плакать. Ты же всё-таки пришла и сказала. Спасибо. Как у тебя дела? Глупый вопрос, извини. Давай перейдём к важному, вы ведь не за бессмертием прилетели на Лабиринт. Что требуется от меня? Что я должен завтра сделать?

Всхлипывания прекратились. Какое-то время темнота молчала. Глаза Берга успели привыкнуть к ней, но он намеренно не поворачивал голову в ту сторону, откуда доносился голос. Он не хотел видеть, кто с ним говорит. Голос принадлежал не Елене Пристинской, тем более — не его дочери. Чужой незнакомый голос чужого незнакомого человека. И, однако, в комнате, в двух метрах от него сидела Диана. Берг не был бы Бергом, если бы не ощущал этого.

Наконец ему ответили:

— Папа, завтра ты должен ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не ощущать. Стать самым заурядным человеком. Не Бергом.

Он понял:

— Делегацию будут обрабатывать ментально? Попытаются внушить какую-то симуляцию?

— Хуже. Завтра они узнают правду, самую сладкую и притягательную, какая только может быть. Правду, которую никто на Земле знать не должен. И ты — в первую очередь.

— Что ж, у меня припасена защита на подобный случай.

— Твоя женщина? Она не защита, она брешь в твоей обороне.

Берг нахмурился.

— Ревнуешь её к маме и Лилии? Уна никогда меня не предаст. Не сможет.

— Я знаю, в этом и беда. Ради любви к тебе она сделает то, что ждёт от неё Лабиринт. И пятеро избранных ради любви к человечеству сделают. Корриган учёл ошибки Горгоны. Добро ведь должно побеждать Зло? Поэтому теперь он играет на стороне Добра, он белый и пушистый, а нам оставлена роль злодеев. Корриган просчитал все ходы партии до самого завершения. Наши фигуры заблокированы, завтра Лабиринт поставит Земле шах и мат.

В комнате надолго повисло молчание. Нарушил его Берг:

— У нас нет ни одного шанса выиграть партию? Хотя бы свести вничью?

— Ни малейшего. Ведь в этой игре правила установили не мы.

— Ты предлагаешь…

— Да! Пусть Корриган и дальше играет свою партию. А мы сыграем в шашки, — потому что у нас завтра появится дамка! Корриган сам позаботится об этом.

Невидимая женщина засмеялась. Весело и зло одновременно.

Корриган объявился на пятый день после воскрешения Танемото. Вернее, на пятое утро, время в ментальном пузыре Джакоба Бовы подчинялось собственным правилам. Например, ночь здесь наступала, когда Пристинская приходила в свою избушку и укладывалась спать. За окном сгущались сумерки, небо темнело, сквозь кроны деревьев мерцали звёзды, полянку перед избушкой заливала серебристым светом луна. Какая луна, если над головой десятки километров скальных пород?! К тому же ни одной луны у планеты Лабиринт нет. Словом, квази-луна. И квази-ночь — Елена подозревала, что «свет выключают» для неё персонально, у остальных обитателей пузыря день продолжался.

Каждое утро начиналось стандартно: Коцюба стучала в двери и вносила поднос с завтраком — обязательный стакан молока и что-нибудь, приготовленное Корневыми: гренки, оладушки, сырники. Вчера был кусок ржаного хлеба с маслом и сыром — маленький Олаф Бьёрн пока не научился готовить, но очень хотел сделать для гостьи приятное. «Тётя Лена, кто они такие?» — каждый раз спрашивала Пристинская. — «Они называют себя именами людей, живших сто, двести лет назад. Но они не клоны, они совсем на них не похожи!» «Они не клоны», — соглашалась Коцюба. — «И думаю, они не врут, называя имена». «Но это невозможно!» «Не знаю».

Сегодня на завтрак были блинчики от десятилетнего мальчика, называвшего себя Михаем Кантемиром. Имя Елене не говорило ничего, но она списывала это на пробелы в собственной эрудиции. Во всяком случае, блинчики у него получились вкусными: в меру пышные, в меру поджаристые, с кружевным хрустящим ободком. Однако доесть их Елена не успела.

— Сюда! Иди сюда! Вот её хижина! — донёсся из окошка звонкий голос Ангела. — Конечно она там. Дрыхнет, наверное?

Маленькое окошко с резными наличниками было по обыкновению распахнуто, и Ангел, подбежав, упала грудью на подоконник, сообщила кому-то:

— Нет, не спит. Заходи! Как раз полюбуешься на неё неглиже.

Пристинская уставилась на девушку, и тут же дверь скрипнула, приоткрылась.

— Можно?

Елена чуть блином не поперхнулась. Корриган!

— О, я не вовремя!

Впрочем, закрывать дверь и уходить он не собирался. Стоял на пороге, улыбался, рассматривал. Елена поспешно дожевала блин, проглотила.

— Отчего же? Входите! Если вас не смущает мой наряд.

— Мне нравится ваш наряд. Джакоб такой затейник! Лес, избушка на курьих ножках и…

— …Баба Яга.

— Нет, Елена Прекрасная.

Ангел хихикнула, соскользнула с подоконника:

— Ладно, вы беседуйте, а я побежала!

Корриган прошёл по светёлке, сел на стул. Елена вдруг вспомнила, как искала встречи с ним в первые дни пребывания на Лабиринте. Вот он и спросит, зачем она, собственно, к ним пожаловала. И что отвечать? С Половинкой не посоветуешься. Они не разговаривали четыре дня, и где она, непонятно. Обещала, что всегда будет рядом — «Это же Лабиринт!» Но «рядом» и «внутри» — большая разница!

Корриган начал издалека:

— Елена, прошу прощения, что до сих пор не находил времени с вами встретиться. У нас форс-мажор, и мне, как вице-президенту, приходится эту кашу расхлёбывать.

— Встречаете делегацию с Земли? Прижали вас к стенке за ваши безобразия? — не удержавшись, съязвила Пристинская.

— О, вы уже знаете!

— Слухами Земля полнится, а Лабиринт — и подавно.

— Верно. Что ж, тем лучше, обойдёмся без предисловия. Мы готовы передать нашу технологию бессмертия Земле в полном объёме. В том числе мы обучим группу специалистов, прибывших на Лабиринт. Вы мне нужны, чтобы провести мастер-класс.

Такого поворота Елена не ожидала.

— Я? Но я ничего не знаю о ваших технологиях! Лучше попросите Дженнифер, она на себе испытала…

— Кто такая Дженнифер Рейнфорд для землян? Неизвестная чужачка. То ли дело, если объектом воскрешения окажется Елена Прекрасная.

— Как…кого воскрешения?

Корриган улыбнулся. И рассказал. С подробностями, от которых у Елены ночная рубашка намокла и прилипла к спине, ноги сделались слабыми, а во рту стало солоно от искусанной в кровь щеки.

— Так что, Лена, вы согласны?

Корриган спросил с таким безмятежным видом, словно речь шла о том, не сходить ли в ближайшую кафешку покушать мороженого. Пристинская не нашлась, что ответить, и он продолжил:

— Я уверен, что согласны. У нас с вами важная миссия: не допустить войну между Землёй и Лабиринтом. Хватит с нас Горгоны, верно? Полноценная передача технологии личного бессмертия обеспечит мир и взаимопонимание между цивилизациями. Но следует поторопиться: чтобы операция прошла успешно, вам надо подобрать доминанта и установить с ним ментальный контакт. Предлагаю попробовать это сейчас. Наши земные друзья заканчивают завтрак, не будем же мы заставлять их ждать?

Корриган смотрел ей в глаза и улыбался. Он не только предлагал немыслимое. Он предлагал сделать это сегодня же! Сейчас!

— Я… — язык прилип к нёбу, и Елена никак не могла вытолкнуть нужные слова. — Я…

— Лена хочет сказать, что она согласна, — Танемото возникла на пороге неожиданно и бесшумно как всегда. — Но доминант у неё уже есть.

Пристинская растерялась от этого явления, но ей было далеко до Корригана. Вице-президент не смог совладать с мимикой. Оторопь, досада и, кажется, страх промелькнули на его лице.

— Ты?! Ты вернулась с Дзёдо? Не ожидал… Что случилось? Я слышал, ты захватила орбитальную станцию. Что-то пошло не так?

— Хорошо твоя разведка работает, — Танемото прошла к кровати, присела. — На Дзёдо «всё так». Но судьба цивилизации решается не там, а здесь.

— А как ты узнала о наших делах? — Корриган прищурился. Растерянность была мимолётной, он уже полностью овладел собой. — При помощи какой «разведки»?

— Вот этой, — Танемото тронула Елену за руку. — Не забывай, я пробыла в «алом облаке» дольше, чем ты, потому и «подарков» получила больше. Лена теперь мои глаза и уши.

Корриган скривился.

— Что ж, замечательно. Надеюсь, мы по-прежнему друзья? Ты поможешь мне?

— Если ты расскажешь, что затеял.

— Изволь. Мы поделимся с землянами доминант-технологией, взамен они оставят нас в покое, не будут вмешиваться в дела Лабиринта. Каждый пойдёт своим путём, чтобы сравнить, чей лучше. Честное соревнование цивилизаций.

— Да ты стал альтруистом!

— Ты так восклицаешь, будто я был человеконенавистником. Обидно, право слово. Всё же мы с тобой знакомы с детства.

Танемото засмеялась.

— Джеймс, не сердись. Разумеется, мы с Еленой тебе поможем. Мы тоже хотим, чтобы каждый мог выбрать свой путь. Когда ты планируешь начать?

— Немедленно.

— Прямо-таки немедленно! Полчаса хоть дашь? Лене надо одеться, привести себя в порядок, подготовиться. В том числе морально.

Корриган внимательно посмотрел на неё, перевёл взгляд на Пристинскую. Кивнул:

— Полчаса. Я буду ждать у ангаров.

Он ушёл, а Танемото ещё минуты три сидела, прижав пальцы к губам. Затем опустила руку, и Елена тут же выпалила:

— Ты хоть знаешь, ЧТО он мне предложил?!

— Знаю. Я слышала ваш разговор — ты думала очень громко, едва не орала от ужаса. Не бойся, на самом деле процедура неприятная, но безболезненная. И я тебе гарантирую — безопасная. Ты же видела Дженнифер!

Елена вздохнула. Взяла стакан с недопитым молоком, подержала в руке, поставила обратно — какой теперь смысл завтракать? Спросила угрюмо:

— Без этого никак?

— Никак.

— Но зачем это нужно Корригану? Можешь объяснить?

— Это просто. Он не понимает, для чего ты появилась на Лабиринте. Твоё присутствие усложняет анализ вероятных будущих, поэтому во время операции он попытается забраться в глубины твоего сознания и выудить интересующие его ответы. — Танемото улыбнулась: — Но ответы совсем не там.

Ржавикина думала, что для мастер-класса их снова повезут куда-то в недра Лабиринта. И ошиблась. Их, конечно, повезли — пневмовагончики и пневмомобили были здесь единственным средством передвижения, — однако гораздо ближе, спускаться на нижние уровни не понадобилось.

— Чтобы вы могли сосредоточиться на понимании процесса и не отвлекаться на переезды с места на место, мы подготовили учебный класс в информационно-аналитическом центре Фонда «Генезис», — объяснил Корриган, когда делегация прибыла на место. — «Всё в одном флаконе», так сказать.

Действительно, зал, куда их провели, был невелик размерами, но вмещал всё необходимое. Здесь были и автоклав для наносборки клона, и комплект реанимационного оборудования, и кресло с колпаком для ментоскопирования. Корриган взмахнул рукой, и верхняя часть стен, потолок зала исчезли, превратившись в громадный сегментированный экран. Из любой точки класса можно было наблюдать за всеми рабочими процессами одновременно. Пока что ничего интересного на экранах не происходило.

— Где же персонал? — поинтересовался Джаеш Тхакур. — Кто будет проводить «мастер-класс»? Вы?

— А главное, где «объект»? Кого мы будем клонировать? Надеюсь, не друг друга? — хихикнул Хао Зэн.

— Сегодня персонал — это вы. Инструкции при вас, вы с ними ознакомились, как это происходит в реальности, видели. Надеюсь, сможете повторить без подсказки. Клонировать предстоит, разумеется, не друг друга… — Корриган прошёл в угол зала, отгороженный ширмой, и театральным жестом отдёрнул её: — Вуаля! Прошу любить и жаловать!

Это было неожиданно и эффектно. Занавес скрывал кресло и сидевшую в нём женщину. Она тут же вскочила, шагнула к землянам. Эластичный комбинезон так плотно обтягивал её стройные длинные ноги, бёдра, живот, грудь, что словно бы оставлял женщину голой. Ярко-синий с золотом, он подчёркивал цвет её глаз и локонов.

По залу прокатился тихий гул восхищения и удивления. Ржавикина услышала, как Шпидла за её спиной выругался сквозь зубы. О, она его чувства поняла вполне.

— Знакомьтесь, — Корриган взял женщину за руку, подвёл к делегации. — Елена Пристинская, в недавнем прошлом — герой-косморазведчик Европейско-Российского Союза, сейчас — наша сестра, гражданка Лабиринта. Елена любезно согласилась принять участие в нашем маленьком уроке.

— Я постараюсь быть полезной.

Пристинская улыбалась, но Аните показалось, что голос её чуть заметно дрожит. Что-то с её бывшей пациенткой было не так, неправильно. Но утвердиться в этом мнении Ржавикина не успела: зычный возглас Таналя Кассиса заставил всех повернуться. Дорадо поспешно перевела:

— Он говорит, что с удовольствием сделает не одного клона такой красавицы, а семь, чтобы каждый присутствующий здесь мужчина мог взять её себе в гарем.

Хао Зэн фыркнул, Тхакур улыбнулся. Корриган тоже улыбнулся, но отрицательно покачал головой.

— Разочарую уважаемого Таналя, но растиражировать нашу Елену не получится. Однако пора начинать? — Он повернулся к Ржавикиной: — Первую процедуру, наверное, проведёте вы, Анита?

Ржавикина растерялась на миг, но быстро поняла — надо взять образец ДНК донора. Кому, как не врачу, этим заняться?

— Да, конечно, — она посмотрела на Пристинскую: — Пройдёмте?

Медицинское оборудование, каким был напичкан класс, позволяло справиться с задачей даже человеку, не знающему, что такое ДНК. Но Анита всё равно нервничала. Пристинская заметила, шепнула тихо:

— Доктор, не волнуйтесь. Кстати, не ожидала вас здесь увидеть.

— Я тоже… не ожидала.

Мелодичный звон и вспыхнувший на боку автоклава огонёк оповестили, что образец уже там. Ржавикина отошла в сторону, уступая место коллегам, и Таналь Кассис ринулся в бой:

— Мой! Мой очеред!

Корриган развёл руками:

— Разумеется! Кто же лучше вас синтезирует первую красавицу Земли!

Остальные не возражали. Кассис умостился в кресле перед пультом управления автоклавом, закатал рукава комбинезона, потёр волосатые руки. Спохватился, усадил рядом Дорадо. Зачем ему переводчица? Наверняка у него инструкция на арабском.

Несколько минут члены делегации стояли за спинами Кассиса и Дорадо, пялясь на экраны. Но реальный процесс наносборки слишком медленный и скучный. Первым не выдержал китаец. Подошёл к Корригану:

— Нам ведь не обязательно ждать окончания этого этапа? Операцию можно распараллелить?

— Действуйте по своему усмотрению.

Хао Зэн посмотрел на Тхакура:

— Коллега, как вы относитесь к тому, чтобы заняться ментоскопированием очаровательного добровольца?

— Положительно, — кивнул индус. Обернулся к Пристинской: — Госпожа, не соблаговолите ли вы присесть в это кресло?

— Соблаговолю, — улыбнулась та.

Спустя десять минут небывалый эксперимент уже походил на обыденную работу какой-нибудь вполне заурядной лаборатории. Все нашли для себя место и занятие: в одной части зала Кассис и Дорадо выращивали клона, в другой Зэн и Тхакур снимали ментообраз сознания донора, Ламонов охранял вход по ту сторону двери, Шпидла занял стратегическую позицию посередине, контролируя помещение целиком. Берг уселся в кресло в углу за ширмой, Паппе опустилась прямо на полу у его ног. «Будто сторожевая собака», — невольно подумала Анита. И поправила себя — она и есть сторожевая собака.

Корриган тоже сел — на удобный мягкий диван возле двери. Ржавикина, поколебавшись, присела рядом.

— Остались не у дел? — улыбнулся вице-президент.

— Я думаю, настоящее дело пока не началось. Чтобы выполнить заданную инструкцией последовательность манипуляций, не обязательно обладать «уникальными способностями», о которых вы вчера упомянули.

— Правильно думаете. А расскажите мне, Анита, как вы тогда сумели спасти нашу Елену Прекрасную?

Ржавикина покосилась на него с подозрением:

— Это государственная тайна.

— Ну вот, я вам наши тайны на блюдечке подаю, а вы свои прячете. Жадничаете?

— Не уполномочена. Лучше вы расскажите. О моих сверхспособностях.

— Вы скоро и так узнаете.

— Узнаю, не узнаю — вы расскажите! Клонирование три часа тянуться будет, надо же чем-то заняться.

— А вы не станете обзывать меня мистиком, шаманом и специалистом по чертовщине?

— О, там, где я работаю, столько чертовщины случается, что без шаманства никак. Так что мы с вами одного поля ягоды.

— Прекрасно! Тогда слушайте.