Дорога без конца

Глава 16. Человек Разумный

Что есть человек? Биологический вид Homo sapiens, род Homo, из семейства гоминид в отряде приматов класса млекопитающих, плоть от плоти биоценоза Земли, почему он так выделяется среди прочих обитателей планеты? Какое преимущество над конкурентами по пищевым цепочкам дали голокожему прямоходящему примату самосознание, абстрактное мышление, чувство прекрасного? Сколько необходимо случайных мутаций, чтобы приобретённые отклонения закрепились, передались потомкам, сделались неотъемлемым признаком вида? Как долго длилось это превращение? Миллионы лет? Десятки миллионов? Да нет же! «Митохондриальная Ева», последний общий предок всех ныне живущих людей по материнской линии, жила не более ста пятидесяти тысяч лет назад. Так когда же, почему, а главное — как разошлись пути человечества и его животных предков? Где искать ответы на эти вопросы?

Основатели Фонда «Генезис» не сомневались: история человека как биологического вида зашифрована в его геноме. Полтора процента кодирующей ДНК содержат лишь малую часть информации, картографированию подлежат все последовательности генов: повторы, транспозоны, псевдогены. Генетики Фонда довели до логического завершения работу, начатую их предшественниками из «Селера Геномикс». И обнаружили гораздо больше, чем ожидали, чем могли осознать и принять. В транспозонах ДНК были выявлены последовательности пар оснований, уникальные для вида Homo sapiens, — «к-цепочки», названные так в честь их первооткрывателя Михая Кантемира. Каждая в отдельности цепочка не имела информационной нагрузки. Но когда в результате транспозиций цепочки соединялись, носитель их получал уникальные способности: талант творца, незаурядный интеллект, дар эмпатии, феноменальную интуицию. Чтобы собрать статистические данные о частотном распределении длин к-цепочек в популяции, группа Кантемира проверила все доступные Фонду геномы. Пороговой величины длина достигала менее чем у одной десятой процента жителей Земли. Зато потом способности нарастали в геометрической прогрессии. Кантемир экстраполировал их рост при потенциально возможном удлинении цепочек и ужаснулся полученному результату. Исследования поспешно свернули и засекретили от всего мира. Возможно, их бы и похоронили навсегда. Но тут в Фонд «Генезис» пришёл Джакоб Бова.

Джакоб Бова не был ни генетиком, ни микробиологом, ни специалистом по нейронным сетям или кибернетиком. Его взяли на должность испытателя новых фармацевтических препаратов, «подопытным кроликом». Отличный рассказчик с задатками организатора, фантазёр и мистификатор, он был эмпатом исключительной силы. Прежде, чем работодатели заморили его до полусмерти и списали как отработанный материал, он узнал их секрет. Восхитился. И устроил тихий бескровный переворот. Фонд «Генезис» стал тем, чем ему надлежало стать — зародышем новой расы. Расы существ, доподлинно знающих, кто они.

Сто пятьдесят тысяч лет назад некая цивилизация начала эксперимент на третьей планете системы звезды спектрального класса G2V, находящейся в периферийной зоне одной из спиральных галактик. Возможно, это был их миллионный по счёту эксперимент. Или миллиардный. И можно ли тех, кто повелевает Вселенной, а то и причастен к её возникновению, называть цивилизацией? Не правильнее ли именовать их Единым Вселенским Разумом? Божественным Демиургом? Творцом Сущего? Для разума вселенского уровня нет различия между Социумом и Абсолютным Я. И уж точно, экспериментаторы не нуждались в биологической или какой бы то ни было иной физической оболочке для своего существования. Фонд назвал их Путниками.

Сто пятьдесят тысяч лет назад на планете Земля Путники создали биологический объект, являющийся носителем так называемой «личности» — проекции Вселенского Информационного Поля на трёхмерную реальность. Почему была выбрана эта планета и это время? Должно быть потому, что эволюция земного биоценоза достигла очередного локального экстремума — спонтанные мутации в семействе гоминид отряда приматов привели к возникновению разумного вида Homo neanderthalensis. Разум — свойство, обеспечивающее виду абсолютное доминирование в биоценозе. Как следствие: миллионолетняя стагнация, угнетение и истребление прочих видов, истощение ресурсов, деградация биоценоза, биологическая энтропия. В конечном счёте, биоценоз избавляется от паразитического вида, начинается очередной виток эволюции. Так уже было — ортоконы, артродиры, трилобиты, круротарзы, динозавры и многие другие, — и так будет до тех пор, пока превращающееся в красного гиганта Солнце не выжжет жизнь на планете. Миллиардолетнее вращение эволюционной спирали… ни в малейшей степени неинтересное Путникам. И они его остановили. Разумный зверь превратился в полубога. Существо, обладающее доступом к информации, куда более обширной, чем заложенные в геноме инстинкты и накопленный предками опыт, способно вырваться из животного биоценоза, создать планетарный социум, чтобы использовать его как трамплин для рывка к звёздам, прочь из собственной биологической, ограниченной генокодом оболочки.

Какие цели преследовали экспериментаторы, остаётся лишь догадываться: тварь не может постигнуть замысел творца, «пути Господни неисповедимы». Homo sapiens и не пытался его постигнуть, он пользовался щедрым даром. Для начала частично ассимилировал, а в основном вытеснил и истребил прототипа. Затем взялся приспосабливать ареал обитания под свои нужды — строить цивилизацию. Этот процесс не был равномерно-поступательным, как не было равномерным распределение к-цепочек. В одних популяциях они удлинялись, множились и тогда создавались могущественные державы, расцветали искусство и наука, происходили великие переселения народов и эпохи географических открытий. В других — дробились, оскудевали, в итоге деградировали и вымирали целые народы, рушились государства, приходила в упадок культура. Случались периоды, когда популяция сама обрекала себя на вырождение, истребляя «странных», и периоды, когда слишком много носителей длинных к-цепочек гибло в эпидемиях, войнах, революциях, стихийных катаклизмах, тем самым приостанавливая прогресс, а то и оборачивая его вспять. Но общий тренд был положительным: человечество освоило неиссякаемый источник энергии, вырвалось из земной колыбели к звёздам, преодолело страх физической смерти индивида, научилось осознанно получать рассеянную во Вселенной информацию…

— Об этом подробнее, если можно! — не удержавшись, Ржавикина перебила рассказчика. — О рассеянной информации и её осознанном использовании.

Корриган покачал головой.

— Нет. Должен же я оставить для вас хоть маленький сюрприз. Обещаю, доминант Елены Прекрасной не только объяснит, но и научит вас пользоваться информационным каналом. Собственно, в этом и заключается мастер-класс.

— Ясно. Значит, мы пятеро обладаем этими самыми к-цепочками? Что-то я не замечала за собой никаких сверхспособностей. Не Пикассо, не Эйнштейн и даже не Александр Македонский. Заурядный нейрофизиолог.

— Правда? Вам, конечно, виднее, но я сомневаюсь, что заурядный нейрофизиолог — и даже хороший нейрофизиолог! — сумел бы нейтрализовать вирус Путников.

Ржавикина глаза округлила.

— Что-что?! Какой вирус Путников? Когда?

— Когда спасли Пристинскую.

Корриган произнёс это с вполне серьёзной миной на лице, но Анита не поверила в его серьёзность, прыснула.

— Это был яд, а не вирус. Подозреваю, вашего производства.

— Да, яд, — Корриган и не пытался отрицать выдвинутое обвинение. — Но не смертельный. Воронину требовалось временно отключить волю Елены, чтобы добраться к добытым нею сведениям. Он это и сделал. Но убивать Елену Прекрасную — боже упаси! К последующему мы отношения не имеем. То, что вирус не просто попытался убить, но так замаскировался под наш яд, что его наличие не распознала лучшая лаборатория Евроссии, говорит о его неорганической и даже невещественной природе. Это был ментальный вирус.

— Чем же Елена не угодила Путникам?

— Не знаю, могу лишь предполагать. Возможно, Путники решили, что она угрожает их замыслу.

Ржавикина прыснула громче прежнего, так, что Дорадо удивлённо оглянулась на неё, и даже всегда невозмутимый Шпидла покосился неодобрительно.

— Джеймс, я вас умоляю! Вы нарисовали этих Путников едва ли не богами. Какую угрозу может для них представлять Елена? Она, разумеется, женщина незаурядная, но не настолько же! Они что, испугались, что из-за красоты Елены вспыхнет война — как случилось с её тёзкой во времена Трои?

— Надеюсь, скоро узнаем.

К тому времени, когда клон в автоклаве созрел, был подготовлен даже не один, а два ментообраза Елены Пристинской. Первый записали Тхакур и Зэн, второй — Кассис и Дорадо. Ржавикиной тоже предлагали «попробовать технологию своими руками», но она отказалась. Рассказ Корригана развеял последние сомнения — по-настоящему важное ждёт их впереди.

Наконец сигнал возвестил, что процесс клонирования завершён. Манипулятор открыл крышку автоклава, погрузился в его чрево. Ржавикина хоть и знала прекрасно, что сейчас увидит, но невольно затаила дыхание. Не она одна — все замерли в ожидании.

Робот-манипулятор перенёс лоснящееся от протоплазмы тело под циркуляционный душ, затем, уже чистое, уложил на стол. Замер. Автоматизированная процедура на этом закончилась, однако никто из мужчин не решился подойти к столу — слишком красивой была лежащая на нём женщина. Да и как притронуться пусть к мёртвому пока, но до невозможности сексуальному телу, когда живой оригинал смотрит на тебя?

«Ну же!» — мысленно подтолкнула себя Анита. — «Иди, это твоя работа. Ты врач и ты уже делала подобное с ней когда-то!» Она встала, уверенно подошла к столу. Миниатюрной и худенькой Елена Прекрасная не была, для необходимых манипуляций требовался ассистент. Ржавикина обвела взглядом присутствующих. Кого попросить? Мужчин отбросила сразу. Дорадо или Паппе? Охранница наверняка справится лучше, но… Анита встретилась взглядом с оригиналом. Пристинская-один нервничала. «А ей ведь страшно, она никогда не проходила через такое. Как и мы…»

— Можно попросить?.. — не отводя взгляда, обратилась к ней Ржавикина.

— Да, конечно!

Реанимационная аппаратура Лабиринта несколько отличалась от аналогов Евроссии, но принципиальные схемы одни и те же, так что практикующему врачу разобраться с управлением труда не составит. А если он перед этим проштудировал документацию — и подавно! Анита начала подключать тело клона к системам жизнеобеспечения, буквально ощущая, как пристально следят коллеги за каждым её действием. Особенно пялился араб. Должно быть жалеет, что не кинулся первым — полапать.

— Коллега Кассис впрямь мастер своего дела, — внезапно объявил Хао Зэн. — Сделал копию красивее оригинала. Хотя мне казалось, что красивее быть невозможно.

Ржавикина удивлённо оглянулась на него, посмотрела на Пристинскую-оригинал, на копию. И поняла, что в облике бывшей пациентки показалась неправильным. Китаец не ошибся. Та Елена Прекрасная, которую она лечила пять лет назад, лежала перед ней бездыханная. Несомненно, нынешняя Пристинская тоже была красива. Но красота её больше не была такой яркой и броской, стала… обыденной, что ли? «Возраст», — постаралась найти объяснение Анита. И не поверила себе. Болезнь? Не исключено. Хотя Пристинская выглядела вполне здоровой, но рассказ Корригана о пресловутом «вирусе Путников» перестал казаться выдумкой.

— В самом деле, — задумчиво произнёс Джаеш Тхакур. — Эти женщины очень похожи, но скорее, как сёстры, а не как оригинал и клон.

— Подозреваете подлог? — улыбнулся Корриган. — Если не доверяете мне, спросите господина Берга и госпожу Ржавикину. Они знакомы с Еленой много лет. Господа, вы подтвердите, что перед нами клон Елены Пристинской?

— Подтверждаю, — кивнул Берг.

— Да, это она, — согласилась Ржавикина.

— Мне понятны ваши сомнения, оригинал несколько изменился. Но кто бы не изменился после двух экспедиций на Горгону, каждая из которых едва не стоила госпоже Пристинской жизни? — По залу прокатился сочувственный гул, и Корриган добавил: — Как видите, технология воскрешения имеет побочный, но весьма приятный эффект. Фенотип очищается от накопленных наслоений, новое тело рождается совершенно здоровым.

Больше никто замечаний не делал, и Ржавикина закончила процедуры, необходимые, но явно недостаточные для воскрешения. Запись в мозг квантового состояния оригинала ничего существенно не изменит.

— Что делаем дальше? — она обернулась к Корригану, озвучивая вопрос, интересующий всю делегацию.

Корриган посмотрел на часы, развёл руками:

— Думаю, нам стоит сделать перерыв на ланч. Господин Хао Зэн наверняка проголодался.

— Нет, не стоит. Господин Зэн потерпит.

Явление нового персонажа было столь неожиданным, что многие в зале вздрогнули и все как один обернулись. Возле распахнутой двери стояла миниатюрная японка. Сделавшийся за три дня привычным комбинезон местного покроя, округлое лицо с острым подбородком, тёмные волосы, маленький рот, глаза-миндалины. В руках — десантный бластер. За спиной японки переминался с ноги на ногу верзила-Ламонов, сконфуженно поглядывая на свои пустые руки. Бластер был его.

На миг Ржавикиной показалось, что сейчас начнётся пальба, и надо немедленно падать на пол, прятаться. Однако Шпидла не то, что стволом оружия, но и глазом не повёл в сторону неожиданной визитёрши. И Паппе осталась сидеть на полу. Возможно потому, что ладонь Берга властно легла ей на плечо, пригвоздив к месту.

Корриган улыбнулся, поднялся с дивана, подошёл к японке, по-дружески обнял за талию.

— Разрешите представить вам Иорико Танемото, доминанта нашей Елены. Она обучит вас тому, что не вошло в документацию.

Хао Зэн шумно выдохнул:

— Любите вы эффекты, госпожа Танемото. Хорошо, давайте обойдёмся без ланча. Приступим к воскрешению?

Танемото внимательно посмотрела на него, обвела взглядом всех членов делегации. И отрицательно покачала головой:

— Нельзя воскресить того, кто пока жив.

Делегаты переглянулись.

— В чём здесь подвох? — снова спросил китаец. — Мы должны ждать, пока госпожа Пристинская скончается?

— Нет, ждать не будем. Мы умертвим её. Вернее, вы умертвите.

В зале повисла мёртвая тишина. Признаться, такого поворота Ржавикина не ожидала. Она подозревала, что фраза о невозможности тиражирования была произнесена не случайно. Но такое…

— Нет, — решительно заявил Джаеш Тхакур. — Я не убийца.

— Да-да, — поспешил поддержать его Хао Зэн. — На такое и я не подписывался!

— Как пожелаете, — развёл руками Корриган. — Я вызываю мисс Рейнфорд, она проводит вас в гостиницу. А мы продолжим.

— Это наглый обман! — взвился китаец. — Вы не выполнили обещанного! Не передали нам технологию в полном объёме!

— Это вы отказались перенять её у нас в полном объёме.

— Вы поставили неприемлемые условия! Никто не согласится на них!

— Я согласна…

Ржавикина не разобрала, кому принадлежит едва слышный голосок. И лишь по тому, как от изумления расширились узкие глазки Хао Зэна, поняла — Нина!

Таналь Кассис прокашлялся, ударил себя кулаком в грудь:

— Девочка не бояться — Кассис совсем не бояться!

Корриган благосклонно кивнул:

— Замечательно. Консорциум Свободных Корпораций и Арабская Лига получат доступ к технологии бессмертия.

Джаеш Тхакур и Хао Зэн переглянулись. Китаец скривился:

— Вы не оставляете выбора. Я вынужден присоединиться к этому безумию ради высших интересов.

— Да, — подтвердил индус. — Я тоже.

— Выбор есть всегда, — пожал плечами Корриган. Повернулся к Аните: — А что скажет мисс Евроссия?

Ржавикина мысленно пискнула от ужаса. В секторе «Сигма» ей не раз приходилось делать выбор между жизнью и смертью. Но там были пациенты, за чьи жизни она боролась до конца. А здесь… Доказательства слишком зыбкие, слишком многое нужно приять на веру. Она старалась не встретиться взглядом с Пристинской. Но на Берга не посмотреть не могла.

Советник еле заметно покачал головой. Это было неожиданно. Он освобождает её от долга перед Евроссией?! Но кто освободит от жажды Истины? Быть в шаге от неё и не прикоснуться? Зачем тогда жить?

Анита кивнула:

— Я участвую. Как вы планируете это сделать?

Танемото смерила её взглядом, хмыкнула. Вручила бластер опешившему Кассису, вынула из кармана комбинезона ампулу. Протянула:

— Держите, доктор, это по вашей части. — Затем повернулась к Бергу: — Господин советник, уступите даме место, пожалуйста.

Берг поспешно поднялся с кресла, пошёл в противоположный угол зала. Только сейчас Ржавикина заметила, как сильно он взволнован. Старается выглядеть невозмутимо, но получается плохо. И ещё — он то и дело бросает взгляды на Танемото. Удивлённые, даже растерянные взгляды.

Тем временем Пристинская заняла своё прежнее место в кресле. Откинулась на высокую спинку, положила руки на подлокотники.

— Пожалуйста, закатайте рукав, — попросила Анита, не поднимая глаз на пациентку.

Выполнить просьбу та не успела.

— Нет, поступим иначе, — объявила Танемото. — Раздевайся. Пусть гости видят, что никакого подвоха нет. К тому же костюм тебе ещё пригодится.

Вновь в учебном зале повисла тишина. Пристинская недоверчиво посмотрела на японку, но подчинилась, встала, начала раздеваться. Она делала это спокойно и невозмутимо, лишь мочки ушей чуть-чуть порозовели. Зато Аниту бросило в жар, словно не Пристинской, а ей предстояло оказаться нагой в перекрестье взглядов. Хотелось отскочить в сторону, сбежать… но это выглядело бы вовсе глупо.

Под комбинезоном на Пристинской не было ничего, так что процедура много времени не заняла. Елена аккуратно сложила одежду, повинуясь кивку Танемото, отнесла к креслу ментоскопа. Вернулась, снова села. Спросила:

— Больше от меня ничего не требуется? Теперь я могу спокойно умирать?

Вопрос наверняка адресовался Танемото, но та не ответила, и взгляды всех присутствующих скрестились на Ржавикиной, на ампуле в её руке.

«Ты в самом деле введёшь ей яд?» — Анита вдруг почувствовала, что сознание её начинает раздваиваться. — «Убьёшь пациентку?!» — «Это эксперимент! Вон, лежит здоровое тело Пристинской. А это наверняка больное. Обычная трансплантация, донор и реципиент». — «И какой же орган ты собираешься пересаживать?» Две половины сознания ожесточённо спорили между собой, но тело выполняло привычную, доведённую до автоматизма работу. «Если бы это была экспериментальная трансплантация мозга, тебя бы устроило?» Большой палец левой руки лёг на сгиб локтя пациентки, придавил вену. «А предположим, что найдена зона, ответственная за формирование личности, и трансплантировать достаточно только её?» Присоска ампулы коснулась кожи. «А если зону можно сократить до одной клетки? До одной молекулы? До атома? До электрона, которому мы обязаны сознанием?» Пальцы сжали ампулу. «До мельчайшей частицы материи? До — ничего?!»

— Спасибо доктор, достаточно.

Голос Танемото над ухом заставил Аниту вздрогнуть. Она разжала пальцы, пустая ампула с тихим чпоком отклеилась от кожи, упала на пол. Ржавикина уставилась на тело в кресле. Она не спросила, насколько быстро действует яд! Пальцы метнулись к запястью Пристинской. Пульс был, слабый, но ровный. И он не замедлялся. Мышцы пациентки, вместо того, чтобы расслабиться, напряглись, затвердели. Женщина в кресле превратилась в деревянную куклу. Но дышать она продолжала.

— Что было в ампуле?! — запоздало ужаснулась Ржавикина.

Танемото не ответила, мягко, но властно отвела её в сторону. Подошла к Кассису, протянула руку к бластеру. Но не забрала, лишь поправила регулятор режима на кожухе у рукояти. Скомандовала:

— Твоя очередь. Избавимся от старого тела для чистоты эксперимента.

Араб недоумённо посмотрел на неё, на женщину в кресле, на оружие. Восклицание Дорадо опередило его вопрос:

— Но она живая!

— Это неважно. Она парализована и ничего не ощущает. И воспоминаний об этой сцене у неё не останется. Так что смело жгите её.

Члены делегации растерянно переглянулись. Хао Зэн повернулся к Корригану:

— Это что, ритуал? Жертвоприношение?

Вице-президент загадочно улыбнулся:

— Это способ начать погружение. Слушайтесь доминанта.

— Я не…

Китаец не успел договорить. Таналь Кассис внезапно зарычал, рявкнул: «Аллах Акбар!» — и выстрелил.

Всё случилось так быстро, что Анита не успела ни отвернуться, ни зажмуриться. Она ожидала увидеть яркий луч, но это был скорее конус бледно-голубого сияния. Тело Пристинской вздрогнуло, волосы вспыхнули, кожа, наоборот, начала темнеть, бронзоветь как хорошо прожаренное жаркое.

Сияние погасло. Только теперь Ржавикина обратила внимание, что пол и стены в этом углу зала выложены жаропрочной плиткой. И кресло наверняка было из такого же материала. А в потолке виднелось нечто весьма напоминающее кухонную вытяжку. Во всяком случае, запаха горелой плоти не было.

— Ты, — Танемото ткнула пальцем в китайца.

— Я не… — опять попытался возразить тот, но Кассис решительно всучил ему в руки бластер. Погасший было огонёк готовности импульса на кожухе вновь весело зеленел. Хао Зэн покорно повернулся к мишени, прицелился, выстрелил.

Ржавикина украдкой оглядела присутствующих — все следят за происходящим? Нет, не все. Ламонов улизнул обратно в коридор, и Шпидла демонстративно стоит спиной ко всем. А Берг… Советник сидел на том самом диванчике у входа, где совсем недавно Корриган рассказывал ей о «Генезисе» и человечестве. Глаза плотно закрыты, лицо неподвижно как маска.

Анита оказалась последней в очереди. Когда оружие легло ей в руки, обугленные останки в кресле ничем не напоминали Елену Прекрасную. Ржавикина равнодушно нажала кнопку спуска, и они рассыпались в золу. Словно ничего и не было. Полноте, какое убийство? Это всего лишь эксперимент. Вон она, Елена Прекрасная, лежит на манипуляционном столе, и лучшее реанимационное оборудование Лабиринта поддерживает жизнь в её теле, пока…

Ржавикина вдруг поняла, что они натворили. К чему их подтолкнули, не предупредив, что обратного пути не существует. Они перешли грань между человеком и… кем?