Эффект искаженных желаний

Глава 10

Чувство вины Чепи

Красота – это дар и ее надо уважать, как любой другой талан, данный Богом.

Закон стаи

Амурская область, июнь 2014 год.

Вертолет гудел так, что казалось, весь мир просто растворился и нет больше никаких звуков, кроме этого, жуткого шума. Екатерина оглядела семерых пассажиров, летевших вместе с ней в вертолете. У всех были одинаково напряженные лица, словно они обдумывали одну и ту же мысль. Хотя, наверное, так бы оно и было. И скорее всего, это вопрос: зачем?

Что с ними происходит? Сначала они летели на частном самолете до Тынды, потом, прямо там же, в маленьком военном аэропорту пересели на вертолет. Обо всем договаривался Анатолий.

Тогда, пятнадцать лет назад, на такие роскошества у них денег не было. На поезде до Тынды, причем с пересадкой в Белогорске, а оттуда уже своим ходом. То на байдарке по Гилюй-реке, то пешком по тайге. Ангелина тогда под настойчивым обаянием Вальки все-таки решилась на экспедицию на Сонькин пуп, разработав маршрут по своим картам. Она была молодой и увлеченной учительницей географии, ей самой стало интересно найти это место, о котором твердил ее ученик.

Дело было в том, что их совместная туристическая история подходила к концу, все уже начали строить планы на дальнейшую жизнь, и получалось, что стая распадается навсегда. Поэтому хотелось поставить какую-то красивую точку, вот Валька и решил организовать нечто запоминающееся. Ему мечталось, чтоб их поход был не просто путешествием по тайге, а странствием по истории их края, чтоб друзья, разбежавшись в разные стороны, вспоминали и гордились местом, где прошло их детство.

А еще он был упертым. Не найдя ничего интересного в открытых источниках, Валька пошел в региональный архив Хабаровска и попросил дать ему материалы девятнадцатого и начала двадцатого века. Как он выразился, что-нибудь эдакое, не банальное, с секретом. То ли женщина попалась тогда хорошая, то ли Валькино врожденное обаяние опять подействовало, но его не прогнали, а наоборот, выдали несколько десятков увесистых папок. Именно там, в пыльном хранилище он и нашел ту самую историю. Толстенная серая папка была посвящена преступнице, жившей на рубеже веков – авантюристке Ольге фон Штейн, частенько копировавшей почерк Соньки Золотой ручки, и ее гастролях в Хабаровске.

Из допросов свидетелей, допросов самой Ольги, записок следователей, в разное время ведущих дела этой матерой преступницы, он и узнал про Вольно-старательную артель, Сонькин пуп и побег в Америку. История же была интересная еще и тем, что следователь зачем-то приложил сюда очень занимательный рассказ одного местного эвенка, датированный 1920 годом. Он утверждал, что был проводником для очень представительной дамы в поездке к пустующей к тому времени Вольно-старательной артели на реке Гилюй. Данная дама представилась Ольгой фон Штейн и просила не просто свозить ее туда, но и провести кое-какие работы. Рядом прилагался рисунок со слов эвенка, где и что просила сначала раскопать, а потом закопать представительная дама. Отдельно молодой эвенк рассказывал, куда он спрятал небольшую черно-голубую заколку в виде птицы, сделанную из драгоценных камней, которую сама барышня называла черноголовой сойкой, исполняющей любые желания, стоит лишь подержать ее в руках. Вверху страницы была короткая рецензия, видимо, от начальства: «отклонить». Валька понимал, что не до того тогда было, время тяжелое, власть менялась, и посему волшебная сойка может до сих пор лежать там. Подключив свое врожденное обаяние, он начал уговоры. Они ехали искать сойку Ольги фон Штейн, которая исполнит все их желания.

Катя помнила, как он заливисто смеялся, произнося: «И все ваши, ну, то есть наши желания исполнятся, вот увидите».

Как ни странно, несмотря на не вполне подходящее время, в последний поход согласились идти все, хотя у многих, что называется, горело – институт, поступление, переезды. У Кати мама тогда и вовсе попала в больницу с сердцем, но даже она, заручившись согласием родительницы, уверявшей ее, что ничего страшного с ней не случится, тоже пошла в тот ужасный «последний» поход.

Есть такая примета: нельзя говорить «последний», надо говорить «крайний». А Валька, не веря в приметы, уговаривая стаю пойти, постоянно повторял это злополучное слово, вот он и оказался последним, во всяком случае, для него точно.

Валька был жутко харизматичным и смешным. Когда он появлялся, все вокруг сразу приходило в движение. Люди становились приветливыми, улыбались, начинали верить в чудо. Он был магнитом для счастья… И как ей было в такого не влюбиться? Сейчас, конечно, Катя понимала, что это была никакая ни любовь, а всего-навсего юношеский пыл, влюбленность, но тогда казалось, что все по-взрослому. Они были действительно красивой парой и на выпускном вечере даже получили звание «король и королева бала», но именно тот такой желанный для Вальки «последний» поход показал, что все не так, как хотелось бы.

Валька. Первый раз Катя вспоминала о нем без боли, хотя, скорее всего, она в принципе вспоминала о нем в первый раз, ведь запретила себе делать это сразу после трагедии. Нет, не потому что больно, хотя и это тоже, а потому что было стыдно. Потому, что Катя считала, что это она виновна в той трагедии. Таким способом она жалела сама себя, стараясь не сойти с ума от горя и стыда, а еще от того, что уже ничего нельзя изменить. Но судьба не пошла с ней на сделку и делала каждый раз все больнее, хотя временами казалось, что хуже быть уже не может. Вторым ударом стала смерть мамы, а потом и Москва, даже не пытавшаяся принять ее, со своими еще более сильными ударами под дых.

Зачем они все туда едут?

Такой очевидный вопрос не давал Кате покоя. Ладно она, потерявшийся человек, не имеющий никакого смысла существования. Эта поездка для нее как способ продлить себе жизнь, как способ еще раз отговорить себя от самоубийства, найти хоть малейший повод зацепиться за этот мир. А они?

Предположим, Алла из-за денег, это честно с ее стороны и понятно.

Федор и Денис хотят решить какие-то свои проблемы на работе, в чем может помочь им вхожий во многие кабинеты Анатолий.

Бывшая лучшая подружка Галка всю свою жизнь была влюблена в Вальку, все в школе знали об этом и посмеивались над ней. Не упускал возможности сделать это даже сам Валька, но она никогда на него не обижалась.

Никто не мог предположить, что смешная девочка со шрамом на все лицо может на что-то рассчитывать. На тему ее огромной любви к Вальке не зубоскалил только ленивый, да что там, даже сама Галка периодически подшучивала над собой. Когда он пропал, она единственная из всех участников того похода все лето провела вместе со спасателями в тайге, пытаясь найти его.

Кондрат, которого Галка вчера так отстаивала перед стаей, уговаривая взять его с собой, скорее всего, поехал с ними из-за нее. Можно предположить, у них там не все еще решено, и он не совсем бывший, хотя сама Галя была заметно удивлена его приходом.

Анатолий, возможно, потому что хочет узнать о смерти друга, ну, и потому, наверное, что так же, как и Катя, считает себя виновным в его смерти.

Она взглянула на Толю, он тоже сейчас смотрел на нее, но как-то странно, словно хотел что-то сказать, но не решался.

Иркин двоюродный брат Гоша выступал проводником, потому как именно он договаривался со всеми, включая золотников, у которых на площадке должен приземлиться их вертолет.

– Это самая ближайшая площадка, – сказал он им вчера вечером на спонтанном собрании, почему-то сильно смущаясь, – но до точки, которую вы указали придется все же пройтись. Ближе к ней вертолет сесть не сможет. Там недалеко. Если утром выйдем, на следующий день к вечеру уже можно вернуться. Получится всего одна ночь в тайге.

Все ничего, но он как-то уж сразу стал с ними вести себя, как их подчиненный. Четко и беспрекословно выполнять команды Дениса и Анатолия, попутно выясняя про «Платинум арену» и телефонные номера, с которых им звонила псевдо-Ирка.

«Хотя, может. я надумываю, – продолжала размышлять Катя под гул вертолета, – и Гоше просто самому интересно, кто же так бесстыдно пользуется именем его сестры».

Вот вроде бы все логично, все правильно, но чувство какой-то наигранности все равно не покидало ее. Возможно, это из-за тех самых дурацких записок, которые им отправляли, чтобы манипулировать. Но кто же этот кто-то? Как выяснилось, все живые участники того похода сейчас здесь. Галина вчера рассказала о самоубийстве Ангелины, что вызвало у всех шок, а Гоша выяснил, что родители Валентина через год после его пропажи уехали к старшему сыну в Европу и остались там жить, ни разу за это время Родину не навестив.

Все, остальные здесь. Так кто мог присылать им записки, причем на одной, той, что нашел Гоша в Иркиной двери, была карта Ирины, а на второй, что вместе с шарфом, кстати, Валькиным шарфом, закинули в окно к Алле, была карта Валентина.

Найти в тайге дерево без карты – невозможно. Была она у них и пятнадцать лет назад, Валька ее подрезал в архиве. Он рассказывал, что эту карту рисовал какой-то эвенк для следователя. Конечно, ту они сожгли, когда нашли сойку и, взяв современную карту, нанесли на нее правильную точку. Причем Валька придумал порвать карту, как режут торт, с центром в нужной точке. Тогда кто-то один не смог бы, имея лишь свой клочок карты, воспользоваться ей единолично. Никто бы это не смог сделать по памяти, вокруг тысячи таких же деревьев. Если кто-то хотел отыскать сойку, то карта ему нужна обязательно.

Что удивительно, все остальные тоже, как ни странно, сохранили свои кусочки, даже Катя, у которой от жизни остались одни клочки, умудрилась сохранить свою часть. Почему? Раньше бы она не нашла ответа. Сейчас же, сидя в гудящем вертолете, она знала это точно. Как память, как надежду, что Валька жив и он вернется однажды, соберет их всех и скажет: «Пойдемте, ребята, за сойкой».

А может, это и есть ответ на вопрос. Они все едут туда за Валей?

Вертолет, немного ударившись о землю, все же благополучно приземлился на специальной площадке, нащупав равновесие. Гул начал стихать, а вывод, к которому только что пришла Катя, наоборот, вскружил ей голову.

Они все молча едут туда, подчиняясь каким-то запискам, потому что надеются, что это им пишет Валька, что он жив.