Эффект искаженных желаний

Глава 17

Трудные решения

Не задерживай уходящего, не прогоняй пришедшего.

Закон стаи

Амурская область, июнь 2014 год.

– Я здесь не останусь, вы все сумасшедшие, надо срочно уходить! – кричала Алла. – Игры закончились, это настоящее убийство, вы хоть это понимаете?! Настоящее!

– Нам нужно переночевать, защитить место преступления и… – замялся Денис, видимо, думая, как сказать мягче, но ничего лучшего не нашел и добавил: – и труп Ирки для того, чтоб смогли провести следственные действия. Это тайга, здесь животные разные, они просто разорвут тело. Мы уже связались по рации со станцией золотников, хорошо хоть она у нас не села и с берега еще берет.

– Да ждите сколько угодно, – продолжала вышагивать перед усевшимися на поваленное дерево бывшими одноклассниками Алла. – Я пошла отсюда, я на ночь здесь с ним не останусь, – она не поворачиваясь указала на место, где лежало тело Ирины. – Галка, ты со мной?

– Алла, ты что, не слышала? – сказал раздраженно Денис, понимая, что другие не хотят разговаривать с разбушевавшейся Аллой, у них не было на это ни сил, ни подходящих слов. – Федор ходил к мосту и видел, что он обрушился.

– По мне так его специально сломали, но могу ошибаться, – добавил Федя хмуро.

Как только они нашли тело, было решено Федора как самого быстрого отправить в лагерь золотников, но тот вернулся ни с чем. Единственно, что было хорошо, там, на берегу он смог связаться с ними по рации.

– Золотники уже вызвали оперативную группу, те доберутся в объезд на машине, ну чтоб потом… – он опять замешкался, кашлянул и осторожно сказал: – труп было вывозить удобнее. Правда им от дороги по тайге с той стороны все равно пройти придется еще километров пять. Поэтому мы в ловушке, если так можно сказать, через реку нам не переплыть, чтоб напрямую, а до дороги идти нет смысла. Да мы и не знаем, куда точно, можем разминуться. Они-то с лесником местным пойдут. Так что сидим и ждем.

– Я переплыву! – заявила Алла, вытирая льющиеся слезы. – Я кмс по плаванию, если вы забыли, а это как езда на велосипеде, не забывается. Карта у меня есть, буду ориентироваться на мост. Кстати, я тоже не верю, что он сам сломался, как-то уж очень вовремя, вам не кажется?

Все по-прежнему молчали. Они понимали, что Алка в чем-то, конечно, права, но истерика обесценивала ее слова и тут же ставила под сомнение.

– И еще, – она взяла свой рюкзак, – если вы заметили, здесь нет Толи и Гоши.

– Может, они вернулись? – предположила Катя.

– Включайте уже, наконец, голову! Золотники сказали Денису, что их нет в лагере, да и мы договаривались с ними встретится здесь. Вам не кажется, что кто-то специально это сделал, а может, если в этих развалинах покопаться, мы здесь и Толин труп найдем. А что, если Гоша – маньяк, который заставил нас сюда прийти, чтобы всех убить? Что Ирка умерла уже давно, нам сказал Гоша, и мы как придурки поверили ему на слово. Ирка – вот здесь, мертвая, но умерла она точно не двенадцать лет назад. Он как двоюродный брат, что уже под вопросом, не мог не знать того, что Ирка жива. Теперь вопрос: если в этом он соврал, то можем ли мы ему вообще верить и кто он на самом деле? Я вот, например, ни разу не слышала от Ирки о существовании какого-либо брата.

– Я видел его документы, – возразил Денис.

– Это-то и страшно, – продолжала эмоционально, с нажимом говорить Алла. – Если человек так подготовился, и даже ты, мент, не различил поддельных документов, это означает, что он продумал все, а вот что это – все, мы пока не знаем, и, думаю, оно нам не понравится.

– Вот приедет опергруппа и во всем разберется, так что прекрати выносить нам мозг, – отрезал Денис.

– Трудно выносить людям мозг, когда его им даже не заносили, – парировала Алла. – Счастливо оставаться, а у меня сын дома, и я не могу позволить себе дальше тешить эго какого-то психопата.

Она накинула рюкзак и пошла в сторону оборванного моста.

– Ребята, я с ней, – сказал Федор. – Нельзя ее оставлять одну. Да и в принципе сейчас нам надо кучковаться, – он говорил неуверенно, видимо, слова Аллы задели и его. – Не оставляйте друг друга, держите всегда всех в поле зрения. Денис, ты за старшего, – на этих словах он усмехнулся. – Прости, вырвалось по привычке.

– Принято, – отозвался тот, ничуть не обидевшись. Ему сейчас было не до сантиментов, он пытался сложить пазл преступления, как делал это обычно, расследуя какое-нибудь дело, и у него это не получалось. Значит, не хватало чего-то важного.

Федор глянул на остальных, словно хотел еще что-то сказать, но передумал и, махнув рукой, побежал за удаляющейся Аллой.

– Может быть, надо ее прикрыть? – спросила Галя Дениса, показывая на Ирку.

– Ей уже все равно, – ответил тот. – А вдруг там следы ДНК остались? Я считаю, трогать не стоит.

– Ты сам сказал, часов пятнадцать прошло, – возразила тихо Катя, – а ночью был проливной дождь, он давно уже все смыл.

– Пятнадцать, может уже и больше, – согласился Денис. – И да, дождь ночью был потоком, это примерно, насколько я научился понимать время смерти на глаз, но мы ведь не знаем, когда ее уложили на эти камни, возможно, когда дождь уже закончится. Осталось подождать немного, уже завтра опергруппа будет здесь. Надо оставить им шанс на поимку убийцы.

– Нам бы день простоять, да ночь продержаться, – вздохнула Галина. – Кстати о ночи, помните, в километре-полутора очень хорошая поляна, мы там лагерь разбивали пятнадцать лет назад. Может, и сейчас туда пойдем?

– Нет, нельзя, – отклонил ее предложение Денис. – Надо охранять место преступления. Будем устраиваться здесь.

– Страшно здесь, а это только день. Представь, что будет ночью? – сказала Катя.

– Бояться надо живых, – буркнул Денис. – Ну, не прям здесь, конечно, мы расположимся, отойдем на несколько метров от Сонькиного пупа и палатки с кострищем разобьем, главное, чтоб нам видно было… – он вздохнул, решив не произносить страшного слова «труп» и уважительно сказал: – Ирину.

– Как думаешь, это ее крик мы слышали ночью? – спросила его Катя.

– Надеюсь, – ответил Денис.

Катя посмотрела на него вопросительно.

– Надеюсь, что ее, ведь если нет, то может быть еще одна жертва. Все, вопросы закрыты, нам надо готовиться к ночи, сейчас расходимся. Вы, – обратился он Гале с Кондратом, – выбираете место для ночевки и ставите палатку. Мы же собираем дрова, много дров, нам ночью нужен постоянно горящий костер, дежурить у него будем, а фонари поставим возле Ирки.

Когда они, разойдясь в разные стороны, скрылись из виду, Денис вытащил из кармана отсканированную и размноженную Анатолием карту и сказал:

– Давай-ка мы с тобой кое-что проверим.

– Ты хочешь найти сойку?

– Я хочу проверить, там ли она, в каком состоянии и в чем замысел этого страшного спектакля.

Он лучше всех ориентировался на местности, да и друг Валька всегда им гордился, повторяя постоянно: «Лучше Дена никто не может читать карту». Значит, сейчас у него все получится. Катя, надо отдать ей должное, тихо шла следом, не задавая лишних вопросов и не мешая ему думать и вспоминать все, что он когда-то знал о топографии. Так они шли час, минуя ту самую поляну, про которую сегодня вспомнила Галя.

– Вот оно, – услышал он и обернулся. Катя стояла и смотрела завороженно вбок.

Когда Денис повернулся в сторону, куда был направлен ее взгляд, он тоже онемел. Это было оно, то самое дерево, в дупле которого они сначала нашли, а потом и спрятали сойку. Ель была каких-то неимоверных размеров, но она не выделялась, а наоборот, пряталась меж таких же великанов, которых здесь было много. Но спутать сейчас, находясь у ее корней, было невозможно, потому как на стволе виднелась трещина в виде креста.

– Оно, – согласился Денис. – Я полез, надо это сделать быстро, нам еще в лагерь вернуться надо, чтоб Галка с Кондратом нас не потеряли.

– Давай лучше я, – предложила Катя. – Если помнишь, и в тот раз я это делала. Считалось, что я самая легкая и ловкая была, может быть, еще не все потеряно, – усмехнулась она.

Денис не стал возражать, он и правда был тяжеловат для такого подъема.

Катерина быстро, как ему показалось, добралась до дупла и просунула туда руку.

– Ничего! – крикнула она громко.

– Точно? Посмотри лучше, там может где-то глубже! – прокричал ей Денис. – Может, все-таки не то дерево?

– Нет, оно! – крикнула Катя. – Я, как Валька тогда и сказал, тут над дуплом еще вырезала ножом слово «стая». Конечно, оно уже почти исчезло, но, если знать, где, найти можно.

– Поищи получше! Столько лет прошло, там белки могли всякой всячиной ее закидать сверху.

– Нет, ничего, – крикнула Катя в ответ спустя некоторое время. – Пусто.

– Ну, отрицательный результат – тоже результат, слезай, – скомандовал Денис.

Обратно в Сонькин пуп они возвращались быстрым шагом, почти бежали. Когда оставалось несколько сот метров, Денис начал собирать дрова, чтоб не было вопросов, где они были, и стал рассуждать вслух:

– Найти дерево без карты в тайге просто невозможно, мы сейчас плутали, а без нее это гиблое дело. Значит, сойку забрал кто-то из нас, тот, у кого была вся карта. Мы с тобой были вместе и этого не делали, значит, нас отметаем. Могли сделать Галя, Ала, Федор, если сговорились, потому как они всегда были втроем, по их словам. Также вполне себе пропавшие Толик и Гоша. И Кондрат, он вообще был один и поручиться за него некому.

– Все это понятно, – тоже собирая хворост, сказала Катя, – но зачем? Зачем кому-то нужна эта старая сойка, она не стоит столько, чтоб городить такой огород и убивать людей. Про исполнение желаний я вообще молчу, это можно обсуждать со смехом в восемнадцать, но в тридцать три уже просто глупо. Так зачем все это?

– А вот это самое главное во всей этой дрянной истории, – согласился Денис. – Зачем?

– Вы где шляетесь? – у палатки их встречала встревоженная Галя. – Скоро стемнеет, я уже переживать стала.

– Заблудились немного, – сказал Денис хмуро. – Я уже и забыл, что такое тайга.

– Кондрат тут поблизости насобирал сухих веток и уже даже развел костер, – сказала Галина указывая на сгорбленную фигуру, сидящую у огня.

– Как он? – спросила Катя тихо.

– Мне кажется, придется его и правда к психиатру везти, он молчит, и руки трясутся постоянно, – ответила Галя. – Он другой, не такой, как мы, хоть и храбрится. Вечный мальчик-пионер, послушный сын своей матери – директора школы. К тому же матери-одиночки, у которой в жизни ничего, кроме сына, и не было, только школа и он. Его отец погиб в тайге на охоте, нарвался на медведя-шатуна, и тот его разорвал на глазах у товарищей по зимнему хобби, и никакие ружья не помогли. В жизни Кондрата не было никаких походов и, наверное, даже велосипеда не было, потому что это слишком опасно. Когда он вырвался из-под опеки матери, то, конечно, почувствовал себя бунтарем. Длинные волосы, тату и хипповской вид, но ведь это не делает человека сильнее морально. Мне кажется, для него вчера было почти геройским поступком, то, что он спрыгнул с высоты моста в реку, после в тайге один с картой пробирался к месту встречи, а уж найденная Ирка и вовсе доконала его психику, ни одного слова не сказал, как вы ушли. Ставил палатку, расставлял фонари вокруг Ирки, как ты посоветовал, чтоб животных отпугнуть, разводил костер и молчал. Да у него еще и зрение минус пять, почти ничего не видит, натыкается на все постоянно, а очки-то он потерял… Да что там, в отличие от вас, он и рюкзак утопил, у Кондрата даже вещей больше нет. Катя, – обратилась она к подруге, – я твой рюкзак, когда ты его у моста скинула, с собой взяла, может, найдешь ему какую-нибудь куртку? У меня ничего.

Было видно, как Галка переживает за бывшего ухажера.

– Конечно, – сказала Катя и вытащила из своего рюкзака любимую желтую ветровку, тонкую, но не пропускающую воздух, а оттого сберегающую тепло тела. – Вот, – она дала именно ее, потому что ей было очень жаль этого маленького мальчика, который решил, что он крутой, но как только пришла первая опасность, не выдержал. Ветровка была не только курткой, она служила талисманом, который обязательно должен ему помочь.

Денис с Катей наблюдали, как Галя подошла к Кондрату и стала надевать на него куртку. Тот не сопротивлялся, лишь изредка громко вздыхал.

Днем тайга жила, было слышно птиц, зверей, шум ветра в кронах деревьях, но как только мгла начала заполнять густой лес, звуки стали стихать и, казалось, даже ветер ушел на покой, перестав шуметь, гоняясь меж деревьев.

Они уселись у костра, как в былые времена и молча ели сваренную на костре Галкой гречневую кашу с тушенкой.

– Переживем ли мы сегодняшнюю ночь? – вслух сказала Галина, и от того, что мысль, крутившаяся у них в голове, вдруг прозвучала вслух, все, даже молчаливый Кондрат, перестали жевать и застыли с ложками в руках.

– А кто что загадал тогда у сойки? – спросила вдруг Катя.

– Я загадал стать крутым полицейским и работать в МУРе, – ответил Денис.

– Сбылось? – спросила Галя.

– Сбылось, – ответил Денис. – Правда три дня назад я написал рапорт, по настоятельному требованию начальства, так что как-то кратковременно оно получилось, словно бы у желания закончился срок годности.

– А я загадала стать сильной, – вдруг засмеялась в голос Катя, – представляете? – Она смотрела в лица бывших одноклассников, которые освещали блики костра, и не находила в них поддержки ее веселью. – Ну как же, получается, у меня сбылось. Тогда, когда мы нашли эту сойку, я вяло сопротивлялась Вальке, что надо ее отдать Ангелине, но меня никто не слушал. Потом и вовсе он мне наговорил столько гадостей, а я как слабачка стояла и слушала. Вот именно тогда я решила, что загадаю стать сильной. Такой, чтоб могла легко дать отпор любому, самому злому, самому страшному врагу, и вот стала. Пройдя через боль, унижение, лишения, но, видимо, по-другому бы и не получилось. Работает сойка-то, только когда загадываешь желания, надо быть очень осторожным.

– Катя, мне надо тебе кое-что сказать, – вдруг тихо произнес сидящий рядом с ней Кондрат. – Поговорить наедине.

– Давай доедим и поговорим, – согласилась Катя, разговаривая с ним, как с душевнобольным человеком, и честно немного боялась идти куда говорить с ним один на один. Кондрат в ответ ей кивнул и продолжил есть, а Катя стала думать, как избежать этого приватного разговора.

– Ну, согласна, – не слыша их разговор, продолжила рассуждать о желаниях Галя, – работает сойка. Я вот загадала стать богатой. Нет, прошу прощения, дорогие мои, я загадала, если быть точной, зарабатывать огромные деньги своим превосходством над другими. Да, действительно с желаниями надо быть аккуратными.

– И чем ты, интересно, занимаешься? – поразилась такой постановке вопроса Катя.

– Это должна быть тайна, секрет фирмы, – усмехнулась Галя, – но сейчас мне вдруг почему-то стало все равно и хочется вам рассказать. Я блогер Читающая Баба-Яга, – сказала она так, будто после этого, как минимум, должно последовать «ничего себе, да ладно», но ничего даже похожего не прозвучало, а Денис и Катя непонимающе переглядывались.

– Я так понимаю, вау-эффекта не случилось, – усмехнулась она. – Видишь, Кондрат, а ты говорил, я сатана. Его знают все, а меня еще нет.

Кондрат посмотрел на Галину и тихо сказал:

– Зря ты этим занималась, Галка, зря. Зло притягивает зло, вот сейчас оно и пришло к нам.

– Да ладно, – махнула на него рукой Галя, – тоже мне, праведник нашелся. Ну, если в двух словах, то, когда после школы я сбежала от отчима к тетке в Биробиджан подрабатывать официанткой, мне пришлось туговато. Спасалась я в книгах, простых, не заумных. Там была жизнь, она кипела и била фонтаном, в отличие от моей, скучной и серой. Я так много читала, каждую свободную минуту, что в какой-то момент даже потеряла связь с реальностью. Денег у меня на книги не было, я записалась в библиотеку и однажды обнаружила, что прочла в ней абсолютно все книги моего жанра. Я уже не могла отличить, где моя настоящая жизнь – здесь или там, на страницах книг. Предпочтение я отдавала, как сейчас говорит «Читающая Баба-яга», ширпотребу, но он-то меня в полном смысле слова спас от депрессии, уныния и, возможно даже, от самоубийства. В социальных сетях я познакомилась, естественно виртуально, с такими же, как я, любителями академий, драконов и лирических детективов. Тогда я поняла, что не одна такая, что, оказывается, очень много людей любят эти жанры и делятся своими эмоциями от прочитанного, и многих они вдохновляют жить. Для меня это было настоящее откровение, я нашла единых со мной по духу людей, я нашла настоящих друзей. Перед которыми не надо что-то из себя строить, а можно быть собой. Завела и я свой блог, стала выкладывать отзывы. Они были, в основном, положительные, шли от самого сердца, а потому сильного охвата не получали.

– Пока все звучит шикарно, – сказал Денис. – Что случилось потом такого, что Кондрат называет злом?

– Случилась плохая книга, – сказала Галя, – действительно плохая. Это был детектив, в котором было море крови, изнасилованные дети, в общем, такая грязь, после прочтения которой хочется в душ. И я написала свой первый отрицательный отзыв. Сделала я это с юмором, как бы насмехаясь над автором книги.

– Пока тоже не вижу ничего особенного, имела право на свое мнение, – согласился Денис.

– Зло притягивает зло, – повторил Кондрат, не отрывая взгляд от огня.

– После данного отзыва мой блог просто взлетел. Его читали, делали перепосты, его комментировали. Число подписчиков росло в геометрической прогрессии. Всем безумно понравился мой насмешливый тон.

– Это же прекрасно, насколько я понимаю, – сказала Катя.

– Да, – согласилась Галя, – я даже монетизацию подключила и стала получать с этого деньги, пусть маленькие, но тогда, с зарплатой официантки, мне каждая копейка была как подарок. Именно в это время я встретила в Биробиджане Кондрата. Он работал тогда на Хабаровском телевидении оператором и приехал со съемочной группой снимать сюжет на несколько дней.

– Ты тогда еще была доброй, – прокомментировал Кондрат все так же безучастно.

– Ну, у нас как-то закрутилось, я еще стройная, правда со шрамом, но почему-то поверила ему. В общем, из его командировки мы вернулись вдвоем, сняли квартиру и стали жить вместе. Именно Кондрат предложил мне делать видео-отзывы, ведь они лучше заходят и их можно выставлять в разные соц. сети, а это значит, что и охваты будут больше. Я, естественно, отказывалась, у меня шрам на все лицо, какое может быть видео. Тогда он и догадался делать видео в программе, где можно менять внешность, а аватарку приставить Бабы-Яги. Надо сказать, он сделал довольно симпатичную бабульку, и у меня снова выстрелило. Я шутила, рассказывала о книгах, и мой блог рос. Ход с аватаркой только подкупал подписчиков, они гадали, кто же это на самом деле. Росли и доходы, я, конечно же, первым делом, накопив нужную сумму, убрала шрам.

– Пока только радуюсь за тебя, – поддержал ее Денис.

– А потом мне захотелось большего, – продолжила она свой рассказ. – Я, вспомнив, как выстрелил негативный отзыв, попробовала вновь написать такой, выбрав не понравившуюся книгу, и снова бинго. Только теперь все исчислялось деньгами, и меня уже было не остановить. Дальше в основном я писала только отрицательные отзывы, и было уже не важно, нравилась мне книга или нет, добавляя в них все больше оскорблений автора, насмешек над текстом и даже перевирала сюжет книги. Кто проверит? Меня слушали в основном те, кто не читает, чтоб посмеяться. На тех же, кто пытался защищать книгу или автора, я накидывалась с разных акаунтов, с десяти сразу, для этого они специально были у меня подготовлены, и те отступали, робели и больше не перечили мне в комментах. Один раз, правда, я замахнулась на топового автора крупного издательства, и те, разыскав меня, натравили своих адвокатов и выставили огромные иски.

– Тебе бы тогда остановится, – заметил Кондрат.

– Но я договорилась с ними, – игнорируя бывшего, продолжила Галя. – Удалила пост и стала даже сотрудничать с издательством за деньги. Когда им нужна была реклама какого-нибудь автора, они заказывали у меня положительный отзыв. Тот, кто всегда ругает, подозрителен, поэтому я иногда стала и хвалить, но исключительно за высокий прайс. Когда же они хотели потопить кого-то, то заказывали мне негатив.

– Неужели это работает? – удивилась Катя.

– Есть такое известное американское выражение: положительный отзыв приводит троих, отрицательный уводит семерых, и не важно, о чем речь – о книге или о молоке.

– Вот это да, – поразилась Катя. – А почему вы поссорились с Кондратом?

– Потому что пришло зло, – повторил он в который раз, по-прежнему глядя только на огонь.

– Набив шишек, для своих видео я стала брать начинающих авторов, тех, кого издательство еще не раскрутило, а значит, особо биться за них не будет. И вот однажды наткнулась я на девушку, которую стали сравнивать с мэтрами и пророчить ей большое будущее. Читательская аудитория у нее росла, и все видели в ней будущую звезду. Ничего особенного я с ее книгами не делала, все как всегда, но девочка оказалась слабенькая и потекла крышей. Сначала депрессия, ну а потом, я не следила, конечно, но в сети поговаривают… не пишет она больше.

– Ты довела писателя до сумасшествия, – сказал Кондрат, первый раз взглянув на Галину. – Ты перевирала ее сюжеты, ты утрировала, ты оскорбляла ее и тех, кому нравились ее книги. Ты писала негативный… нет, ты писала омерзительную ложь про каждую ее книгу. Ты просто затравила ее, заработав на этом немало денег. Ты паразит, Галка, глист, который живет и питается за счет другого, не делая при этом ничего хорошего.

– А что она хотела, – насупилась Галина. – Популярность дело такое, за нее надо платить.

– Ничего она не хотела, просто писала книги. Никому ничего не доказывала и не навязывала. Она нашла своего читателя и радовалась этому, радовалась, пока не пришла ты, падальщица, питающаяся чужими слезами. После той девочки можно было остановиться, мы были бы вместе, – последние слова он произнес как-то обреченно, – а сейчас все, зло уже здесь. Я тоже виноват – это я тебя придумал.

– Вот вернемся, покажу тебя врачу, – сказала Галка, постучав по виску пальцем. – Что несешь-то?

– Да уж, – подытожила Катя, когда все замолчали, – надо быть аккуратными со своими желаниями.

– А я согласен с Кондратом, – заявил вдруг Денис. – Это отвратительно, Галка, омерзительно и пошло.

– Это деньги, – бросила она зло, – а деньги, милый мой, не пахнут.

– Пахнут Галя, еще как пахнут. Уж поверь мне, я в этом говне вожусь уже более десяти лет и всякое повидал. Как только люди, решив для себя, что деньги не пахнут, переступают нечто человеческое, то у них просто отмирает обоняние. Они не чувствуют, что их деньги начинают пахнуть болью, горем, слезами, а иногда и кровью. Да что там, деньги могут вонять смертью, но эти люди уже ничего не чувствуют.

Галя сидела, поджав губы. Было видно, что ей неприятны слова Дениса, возможно, она уже пожалела, что проявила слабость и поделилась своей тайной, но спорить с одноклассником не спешила.

– А знаешь, что происходит потом? – продолжал Денис. Нет, он не злорадствовал, просто констатировал факт. – Потом эти самые деньги начинают пожирать своего хозяина.

– Прекрати нести чушь! – все же возмутилась Галина, скривившись, словно съела лимон. – Давай мне еще про вурдалаков и вампиров расскажи.

– Я видел таких людей Галка, – грустно сказал Денис. – Деньги, которые «не пахнут», первым делом съедают в человеке душу, и вот тогда это бездушное существо начинает идти по трупам уже в полном смысле слова. В конечном счете я его сажу, и это самое простое, что может с ним случиться. А ведь начиналось все просто, с избитой фразы «деньги не пахнут».

В этот момент что-то щелкнуло, и Кондрат упал на спину, словно бы очень резко обессилел и в срочном порядке лег отдохнуть.

– Да ладно, – сказал ему Денис. – Мы победим зло, не расстраивайся.

Ответа не последовало.

– Эй, ты чего? – Он встал и подошел к лежащему на земле приятелю. – Прекрати дурака валять, давай лучше в дозор вместе сходим.

Кондрат не реагировал на слова Дениса и когда тот склонился над ним, то увидел удивленные глаза, смотрящие в вечность, и стрелу, торчащую из груди.