Эффект искаженных желаний

Глава 12

Мост

Быстрота решений, иногда заменяет отвагу.

Закон стаи

Амурская область, июнь 2014 год.

– Нет ничего прекрасней утра в летней тайге! – сказал Анатолий, вдохнув полной грудью влажный от росы воздух. Он выглядел самым счастливом из всей команды. Остальные шли с серьезными лицами, то ли не выспавшиеся, то ли сосредоточенные.

Вчера они все разошлись в разные стороны, словно боясь смотреть друг другу в глаза, а с утра сделали вид, что тяжелого разговора не было вовсе.

В пути группа была уже часа два, не останавливаясь на перекур и отдых. Рассвет, который только-только начинал мелькать, когда они покидали золотники, сейчас уже вовсю освещал утреннее небо.

Огромные сосны чередовались со столетними елями и скрывали яркое дальневосточное солнце, позволяя лишь самым настойчивым лучам, мелькая в кронах, пробиваться в лесную чащу.

– Пахнет счастьем, – сказала Катя и даже неловко улыбнулась, точно это была непростительная роскошь.

– Нет, – усмехнулся Толя. Он, видимо, обрадовался, что хоть кого-то ему удалось разговорить, и потому начал радостно рассуждать, размахивая руками: – Здесь пахнет грибами и летним, таким прелым лесом, а тебе так кажется, потому что этот запах у тебя ассоциируется со временем, когда ты была счастлива. Знаешь, я очень люблю одни духи, женские, и даже покупаю их себе.

– Воу-воу, поаккуратней, – подключился к их разговору Денис. – Может, не надо таких откровений? Знаем мы, как у вас там, у богемы принято.

– Дурак ты, – фыркнула Алла. – Что ж у тебя все мозги в одну сторону повернуты…

– Спасибо, Аллочка, – Толя подмигнул своей защитнице. – Такими духами пользовалась моя мама. Они очень терпкие и узнаваемые, поэтому, когда мне особенно тоскливо, я брызгаю их в комнате, и кажется, что она рядом сидит.

– Хватит болтать, – буркнул Федор. – Сейчас нам предстоит самое сложное.

Они не заметили, как дошли до реки Гилюй. Это был действительно самый сложный участок их маршрута, потому что на другой берег реки надо было перейти по старому подвесному мосту.

– А старичок-то еще жив, – усмехнулся Денис, но было видно, как даже его сейчас охватили сомнения.

– Пациент скорее мертв, чем жив, – засомневалась Галя. – Почему нельзя было просто переплавиться на лодке?

– Ты знаешь, почему, мы сто раз это обговаривали, – ответил Анатолий. – Здесь по прямой очень близко, а на лодке мы бы плыли сюда несколько дней. Не через тайгу же нам лодку было тащить. Хотя… – он тоже потрогал неустойчивый на вид мост, – сейчас идея с лодкой уже не кажется такой уж плохой.

Внизу, под таким неустойчивым и старым на вид мостом шумела река Гилюй. Широкая и глубокая, с бурным течением и довольно холодной водой даже летом. В этой, самой узкой ее части она имела каньонообразный рельеф с высокими скалистыми берегами. Видимо, именно по этой причине кто-то и построил мост именно здесь. Длина его была примерно метров сто-сто пятьдесят, но ощущения, что это мало, не возникало, а наоборот, вода словно бы увеличивала расстояние. Казалось, что скалы зажали свободолюбивую реку меж собой, и она пытается вырваться из этих тисков, поэтому течет здесь быстрее обычного и сильно шумит, словно возмущаясь.

– Давайте я первая попробую, как сама легкая, – предложила Катя.

– Мы все вчера слышали про многоэтажку, – возразил ей Толя, – поэтому, думаю, не стоит. Первым должен пойти мужчина, а в принципе мы должны идти парами, в связке.

– Ладно, герои, – ухмыльнулся Федор, – я пойду первым. Что, Кэнти, пойдешь со мной, как раньше? – спросил он Аллу и хитро подмигнул ей. – Или растеряла уже весь свой кураж?

– Главное, чтоб ты не растерял, – ответила она ему грубо, но все же подошла к Феде, который уже стоял у моста.

Ее русые волосы, которые даже здесь, в тайге, были уложены в красивую прическу, развевались на ветру, новый туристический костюм выгодно подчеркивал точеную фигуру, а с лица сошел налет грусти и усталости – амазонка, не иначе. Это заметили все. Федор же вдруг по-доброму, совсем не как до этого, посмотрел на нее, и она ответила ему тем же.

По мосту они пошли медленно, осторожно наступая на деревянные дощечки, совсем не внушающие доверия. Все с замиранием сердца наблюдали за одноклассниками, смотря на них с восхищением, как на первопроходцев. Когда же Алла и Федор дошли до противоположного берега и ступили на землю, то начали хохотать и обниматься, одновременно махая призывно друзьям, призывая не бояться переходить.

– Ну, одно могу сказать однозначно: мост сплачивает, – прокомментировал Толя их танцы, – и наши вечно ругающиеся одноклассники забыли о своих распрях.

– Тогда предлагаю пойти нам с тобой, – сказала Катя, глянув на Галину, словно протянув той трубку мира.

Галя ничего не ответила и, лишь немного поколебавшись, направилась к мосту. О чем они говорили, ребятам не было слышно, шумевшая река проглатывала слова. Одно было понятно – разговор был не из легких, но возможно именно он помог девочкам быстро и без лишнего страха перейти на другой берег. Дойдя, они не обнимались, как предыдущая пара, но уже не прятали друг от друга глаз.

Когда на противоположной стороне оказалась уже половина группы, все приободрились. То, что еще несколько минут назад казалось страшным и непроходимым, сейчас стало лишь приключением.

– Ну что, могём и помним, – пошутил Денис. – Мастерство, как говорится, не пропьешь. Давай, Гоша, теперь мы с тобой.

– Нет, – возразил Анатолий. – Мы пойдем с тобой замыкающими. Пусть сейчас идут Кондрат и Гоша.

– Нет, – так же твердо сказал Денис. – У них нет подготовки, а мы с тобой пусть пятнадцать лет назад, но все же это уже проходили. Ты пойдешь с Кондратом, а я в паре с Гошаном. Вы вперед, мы будем замыкающими.

– Прекрати ерунду нести! – почему-то закричал Анатолий. – Я тебе сказал, что мы пойдем первые.

– Не надо на меня орать, – сквозь зубы процедил Ден и даже побагровел. – Ты тут не у себя на канале, и я, знаешь, тоже не мальчик. Если я попросил у тебя помощи, то я вовсе не раб, и вообще забудь. Ничего мне от тебя не надо, сам справлюсь. А теперь вперед, на мост, – еле сдерживая гнев, сказал Денис.

Всем, кто наблюдал эту картину, казалось, что еще одно брошенное слово Анатолия, и Денис ударит его.

Видимо, понял это и Толя, потому что, сцепившись с Кондратом, он первый выдвинулся на мост. Преодолев путь до середины, Анатолий обернулся на оставшихся Дениса и Гошу и улыбнулся им, возможно, хотел сгладить скандал и помириться. В этот момент одна из досок треснула под ногой Толи, и та провалилась, застряв.

Мост задрожал и закачался, а Кондрат не смог удержать равновесия и перевалился через низкие перила и повис на страховке, связывающей его и Анатолия. Из-за этого подвесной мост еще сильнее закачался и накренился вправо. Застрявшая нога Анатолия еще больше уперлась в доски, и те своими острыми трухлявыми краями стали распарывать кожу. От боли и страха он закричал нечеловеческим голосом: «Помогите!»

Этот призыв услышали с обеих сторон, даже через шум Гилюй-реки.

Денис рванул было вперед и увидел, что с другой стороны, очень осторожно наступая на дощечки, уже идет Катя. Время шло на минуты, Кондрат тянул Анатолия за собой и разрывал его ногу еще больше. От боли Анатолий все сильнее кричал и казалось, что еще мгновение, и они вдвоем полетят в реку. Идти по мосту было сложно, так как он накренился и шатался, потому и Денис и Катя передвигались очень медленно. Когда им обоим оставалось до Толи метров двадцать, Кондрат, понимая всю ситуацию, взглянув на них по очереди, крикнул:

– Встретимся на месте! – и перерезал веревку.

Мост сразу пришел в движение, и Катя с Денисом еле устояли на нем, зато, покачавшись, он вернулся в свое обычное положение. Денис посмотрел в низ, там Кондрат, вынырнув, боролся с течением и пытался грести к берегу, хотя это ему тяжело давалось. Нисколько не мешкая, Ден снял обувь, связал кроссовки шнурками, повесил на пояс и, повторив только что сказанную Кондратом фразу, прыгнул в низ.

Он не видел, но Катя спустя несколько секунд последовала его примеру.

1909 год

Теплоход Каролина

Ольга с детства не переносила качку, поэтому данное путешествие ей давалось тяжело и болезненно во всех смыслах.

Вдалеке уже виднелась земля, чужая земля. Может быть, раньше Ольга бы и обрадовалась этому обстоятельству, но не сейчас.

Сейчас ее сердце осталось там, в России.

– Вот руку могу дать на отсечение, что стоишь и по своему Николеньке Гусару убиваешься, – съязвила подошедшая к Ольге Сонька Золотая ручка. – Плевать мне на тебя, девка, вот честно говорю. Губи свою жизнь, сколько хочешь. Как только доберемся до Нью-Йорка, дорожки наши с тобой разойдутся. Последний совет тебе дам бесплатно, хочешь бери, а не хочешь – здесь на палубе оставь. Вот ты думаешь, зря я себе могилы делаю, все это от глупости бабьей? Не сразу он, тот самый ум-то приходит. Прячусь я, следы путаю, потому что некоторые перестанут меня искать только на том свете. Вот влюбился в меня надзиратель однажды, говорил, давай спасу я тебя, из тюрьмы вытащу. Красивый, здоровый, с такими, знаешь, роскошными усами…

– Вытащил? – спросила Ольга, кутаясь в шаль, накинутую поверх дубленки.

– Вытащил, – подтвердила безрадостно Сонька, – только потом сам чуть не угробил. Усы те мне будут во сне являться до конца жизни.

– Убила его? – хмыкнула она надменно.

– Зачем же своими-то руками, – ответила Сонька. – Я сделала так, что его убили полицейские. Одни беды от тех мужиков, а в которых ты влюблена, бед еще больше. Не сразу, но чутье, что я должна их лишь использовать для своей выгоды и ничего больше, пришло и очень помогло мне в жизни, чего и тебе желаю. Запомни это правило, иначе недолгой будет твоя жизнь.

На палубу вышел Джек и счастливо помахал им рукой. Он вообще был очень счастливый в последнее время, постоянно улыбался, жалуясь, лишь когда переносил их сундуки. «Giant crocodiles» – так называл он их, вздыхая, весили они чересчур много, и Джек обещал в Америке купить им обеим по красивому кожаному чемодану.

– Вот с этим-то у тебя неплохо получилось, – отметила Сонька, когда они с Ольгой, нацепив на лица любезные улыбки, помахали своему спутнику в ответ. – Избавиться надо от него в Америке сразу. Он – последняя ниточка, что может привести к нам.

– Как думаешь, – спросила Ольга товарку, – ищут нас уже?

– Думаю, пепелище они давно разобрали и выяснили, что никакого золота там нет. Если поняли, что трупы принадлежат не нам, то погоня уже идет. Только думаю, след взять у них не получится, я хорошо над этим поработала. Людей я чую, потому выбрала таких, которые золото любят больше всего, и потому будут утверждать, что мы с тобой в Москву подались. Но расслабляться нельзя, землю рыть будут точно, прихватили мы с тобой немало, почти всю летнюю выручку с трех приисков, так что забыть они этого нам, конечно, не забудут.

– Как же люди легковерны, – хмыкнула Ольга.

– Чем наглее ложь, тем больше в нее верят, – улыбнулась Сонька.

Они сейчас стояли и счастливо улыбались, вспоминая, как у них это все вышло.

Сонька в тот же вечер, стала обхаживать старши́ну, да на видном месте. Приносила бумаги, раскладывала перед ним на столе и, оглядываясь по сторонам, шептала на ухо. На самом деле бумаги содержали расчеты с грузчиками, а таинственно говорила она об их дороговизне и просила поспособствовать двум слабым женщинам, но со стороны все смотрелось как секретный разговор. В это же время Ольга подходила к самым важным посетителям и как бы между делом намекала, что они со старши́ной решили сделать банк только для избранных. Он будет хранить золото и после переправлять его в свое отделение в Хабаровске, таким образом неся ответственность за золото и его сохранность. Золотодобытчик мог не беспокоиться о своем имуществе и, отработав сезон, спокойно получить все уже в Хабаровске, а если доплатить, то и в Москве или в Санкт-Петербурге.

Это было ахиллесовой пятой местных предпринимателей, потому как транспортировка и хранение были налажены плохо, а бандиты свирепствовали и на дорогах, и в городе. Нередки были случаи, когда золотников грабили и даже убивали.

Подогревал интерес еще и тот факт, что данная возможность была не для всех, и круг принятых ограничен. Опять же, покровительство старши́ны, слову которого здесь доверяли все.

С помощью своего человека в типографии они отпечатали бланки и стали принимать золото, непременно с описанием и взвешиванием, на хранение и транспортировку, выписывая при этом вполне приличные квитанции.

Они прекрасно понимали, что хоть и предупреждалось о конфиденциальности, но слух очень скоро дойдет до старши́ны.

– Правило: один из десяти не сумеет удержать язык за зубами, – говорила Сонька, – так что у нас с тобой месяц, не больше.

Именно так все и вышло.

Вечером прибежал дворовый пацан, что служил у старши́ны на посылках. Ольга приплачивала мальцу за любую информацию, услышанную от хозяина. Это было дальновидно, потому как именно он и принес им весточку: хозяин только что узнал, что, оказывается, он и дамы из Сонькиного пупа организовали банк и, надо сказать, очень сильно этому удивился. Все было готово, сундуки собраны и потому они не стали медлить и минуты.

Ольга отправилась проверять лошадей и повозку, а также груз, ради которого все затевалось. Сонька же заканчивала приготовления в доме, взяв на душу, как она сказала, очередной грех. Девкам она дала чаю со снотворным. Двоих же положила в их с Ольгой кровати и подожгла дом.

Ольга сама управляла повозкой, и когда они уже скрылись из видимости, проехав порядком по темной дороге, то услышали пожарный колокол – старательная артель тушила пожар.

Не обошлось и без бандитов, которые не могли пропустить повозку, особенно движущуюся ночью. Однако у двух трясущихся старушек в их огромных сундуках они не нашли ничего стоящего, только старые платья, добротно пересыпанные от моли табаком. Поэтому, пожалев старость и вняв слезам и уверениям, что ездили дамы увидеть своего брата в соседнее глухое село, да нашли там лишь пустой дом и теперь в глубоком горе возвращаются домой, их отпустили.

Что-что, а преображаться Сонька с Ольгой умели так, что не подкопаться. Приехав в Зею-Пристань за рекордные сроки – так их не возил даже кучер, – они тут же сели на теплоход и отправились в Хабаровск. Там уже их ждал ничего не подозревающий Джек, который тоже сидел буквально на чемоданах, и они в тот же день отплыли в Америку.

Конечно, их эмоции и горевший от вероятной погони азарт за время дороги притих, но нет-нет, да воспоминания вновь вызывали довольную улыбку. Вот как сейчас.

– А если Василий? – спросила вдруг Ольга молчавшую Соньку. Она не спрашивала о кузнеце, который им эти сундуки выправил, а потом еще и помог покрасить в черный цвет, не спрашивала, потому что боялась ответа. Нравился ей этот старикашка. Но вот вопрос прозвучал.

– Нет никакого Василия, – ответила Сонька, пожав плечами, – может, и не было никогда.

Ольге вдруг стало не по себе, как просто она это сказала. Она вдруг осознала, сколько же крови на ее руках, хоть и не сама она это творила, но причастности ко всем преступлениям, что они наворотили, не перечеркнешь, а значит, надо вешать на себя эту ношу, как гирю, и идти дальше. Скоро все эти грехи крепко прижмут ее к земле. Причем грехом Ольга считала только убийство, кражи же и ограбление – нет.

– Как ты можешь так жить?.. – искренне спросила ее Ольга.

– А я и не могу больше, – ответила ей Сонька. – Именно поэтому сейчас я стану добропорядочной дамой и буду ходить в церковь как на работу, стараясь замолить свои грехи. И тебе советую. У меня уже нет шансов, а вот тебе еще возможно не попасть в ад, к чертям на сковородку. Подумай об этом, девка, а я и за тебя помолюсь.

Как всегда, в моменты переживаний захотелось потрогать свою сойку, и она вспомнила, что ее уже нет. За три дня до их отъезда появился Николенька. Он все очень подробно ей рассказал, объяснил, что не бросил ее, а просто обстоятельства так сложились. Выслушав их план, похвалил и сказал, что попробует все утрясти и уехать с ними, но если до их экстренного отбытия он не вернется, то Ольга должна будет следовать плану. Когда же она устроится, то должна написать ему по тому адресу, где они раньше в Хабаровске жили, сообщить свое местонахождение, и он к ней тут же примчится.

Ольга плакала, уговаривала его никуда не ехать, но он не соглашался. Тогда она ему и дала свой талисман.

– Он волшебный, – плача, говорила она. – Я загадаю, чтоб ты вернулся, и он обязательно тебе в этом поможет.

Николенька не вернулся. Но Ольга была уверена, что талисман обязательно ему поможет. Она устроится в Америке и напишет любимому, как они и договаривались.

– Пойду к Джеку, – сказала Ольга, немного успокоившись от воспоминаний, и направилась в кают-компанию. Мысли о любимом согрели и подарили надежду на счастье.

– Вот, возьми, – Сонька протянула ей жестянку с ваксой. – Надо затереть углы, которые отбил твой безрукий Джек, когда грузил сундуки.

Ольга молча взяла ваксу и направилась в каюту выполнять данное ей поручение. Хоть ее и бесил высокомерный тон, которым с ней разговаривала Сонька, но Оля понимала, что все, что та говорила, было важно для дела, а значит, и для счастья, которое ее ждет вместе с Николенькой. А вот для этого, Ольге не жалко ничего, для этого она может терпеть надменный тон своей напарницы, липкие объятия Джека и даже качку, которую не переносит с детства.