Эффект искаженных желаний

Глава 7

Брат

Нерешительность и желание сдать назад – те признаки, по которым стая понимает, что ты ей не нужен.

Закон стаи

Хабаровск, июнь 2014 год.

– Господи, как же мне все это надоело, – простонал Федор устало, когда в комнату вернулись Алла с Толей, но уже не одни, а в компании низкорослого круглолицего парня. – Я хочу спать, есть, в конце концов, в Москву хочу, к своим проблемам, которые мне уже не кажутся такими страшными. Что за сюр здесь происходит? Это еще кто? Надеюсь, не тень отца Гамлета, то есть, Ирки.

– Что за дурацкие шутки? – произнесла Катя, не оборачиваясь на Федора, но все поняли, кому предназначается вопрос, и негласно поддержали ее, даже не улыбнувшись. Он очень сильно раздражал Катю своей суетливостью. Она понимала, что происходит что-то странное, но страха не было, наверное, она его растеряла там, на крыше многоэтажке в Москве, а может быть, и раньше, там, где ее называли отбитой.

– Познакомьтесь, друзья, это Гоша, двоюродный брат Иры Дивовой, – сказал Анатолий, попутно читая что-то на маленьком листке бумаги.

Гость, видимо, испугавшись реакции Федора, просто молча кивнул.

– Вот, смотрите, Георгий говорит, что мы оставили эту записку в дверях, по крайней мере, он нашел ее там. – Толя протянул бумажку Денису: – Взгляни. В ней сказано, что мы просим кого-нибудь из родственников Ирины срочно прийти для серьезного разговора, и указан адрес Аллы. Кто-то писал записку? – спросил он и оглядел всех присутствующих.

– Вообще-то, – растеряно пробормотала Катя, – когда мы уходили из Иркиного двора, то не знали еще, что отправимся сюда.

– Но кто-то все же знал, – произнес задумчиво Анатолий и развел руками.

– А на обратной стороне часть карты, – заметила Катя, заглянув Денису через плечо. – Чей клочок?

– Судя по тому, что на нем стоит цифра «2», Иркин, – со знанием дела ответил Денис.

– Ты помнишь все цифры? – удивилась она и посмотрела на бывшего одноклассника внимательней.

– Ну, мы же писали номера парт, за которыми сидели, – смутился Ден. – Я просто помню. У тебя была цифра четыре.

– Вот я, например, не помню, чтоб Ирка говорила о каких-то двоюродных братьях, – сказала Галина и оглядела одноклассников, ища поддержки. – Кто ты на самом деле? – спросила она Гошу ледяным тоном, и тот даже присел от испуга.

– Я Георгий Дивов, – сказал он. – Я пойду.

– Стоять! – скомандовал Денис. Он хотел сказать что-то еще, но через секунду произошло то, что заставило на время забыть о новом участнике их утреннего квеста. В открытое окно влетело что-то, похожее на клубок, и мягко, как кошка, приземлилось по центру комнаты. Все инстинктивно отшатнулись в стороны, а Анатолий подошел и поднял голубой шерстяной комок.

– Осторожно! – вырвалось у Кати инстинктивно, остальные молча наблюдали за бывшим ботаником, а ныне, оказывается, смельчаком. – Чуа.

Анатолий ухмыльнулся, взял в руки и распутал голубое облако. Это оказался красивый мохеровый шарф, а внутри лежал листок, отпечатанный на принтере.

– Ну что там? – первая не выдержала Алла. – Не тяни кота за все подробности, мы поняли, что ты отважный малый и вырос из своих брекетов, поэтому можешь мхатовскую паузу не держать.

– А это еще одно послание и еще одна часть карты, первая, – ответил Анатолий. – То, что кусок с этим номером был у Вальки, даже я помню. Он всегда был под номером один. Теперь у нас есть все части карты, даже тех, кого уже нет в живых. Но как они нашли Валькину часть? – удивился он.

– Согласен, странно. За день до исчезновения Вальки мы провели ритуал, загадали желание и положили сойку на место. Карту поделили между всеми восьмью членами стаи. Как его часть карты могла оказаться здесь? – сказал Денис.

– Оставались его вещи, – пожала плечами Катя. – Рюкзак, куртка – их забрал следователь, но потом он скорее все передал Валькиным родителям. Он мог не носить карту с собой, а оставить в лагере.

– Не многовато ли посланий? Я уже от них устал, – сказал Денис. – Хотя в этот раз никакого креатива, в окно на первом этаже, детский сад. На «Платинум арене» было и то поэффектней.

– У нашего инкогнито закончился бюджет, – пошутил Толя, – скоро на заборе начнет писать.

– Что в записке-то? – поинтересовалась Алла. – Может, это вообще поклонник какой-нибудь мне закинул, и вас это не касается.

– В записке говорится, что нас с вами поздравляют со встречей стаи и предлагают сделку. Мы собираем карту и находим спрятанную пятнадцать лет назад сойку, а за это нам рассказывают, кто убил Вальку и, между прочим, прозрачно намекают, что убийца среди нас.

Все вдруг огляделись, словно бы стараясь самостоятельно отгадать, кто это. Даже пришедший только что Гоша с интересом смотрел на присутвующих.

Лишь один человек стоял не шелохнувшись, уставившись на ставший неинтересным и потому небрежно брошенный на пол шарф.

– Это мой, – неожиданно громко заявил Федор. – Вернее, был мой.

– Кто твой? – спросил Толя, недоуменно сдвинув брови.

– Шарф мой, – пояснил Федор. – Помните День рождения Вальки, в январе, в одиннадцатом классе. У нас в семье тогда денег совсем не было, а так хотелось пойти на праздник. Мне на новый год мама шарф подарила. Ну, что смогла, на что денег хватило, тяжело мы жили. Все ничего, я бы и ему был бы рад, но он голубого цвета. Сами понимаете, в том возрасте, в то время – и голубой шарф. Мягко сказать, не комильфо. Вот я его втайне от матери и решил передарить. Я бы никогда не запомнил этого, если бы не узнали родители. Мама расплакалась и ушла в комнату, а отец взял ремень и первый раз меня избил, сильно так лупил, с азартом. Не только по заднице, везде, где доставал, не выбирая место. При этом он тоже плакал и тихо приговаривал: «Мать деньги копила, старалась, чтоб тебе, дураку, под цвет твоих глаз шарф купить. А ты гаденыш. Не прощу». Теперь у меня все есть, шарфов штук сто в гардеробной, родители живут в огромном доме на Новой Риге, который я им купил, но мне до сих стыдно перед ними за этот шарф.

– Может, это не он, – Толя протянул ему, но тот отступил от вещи, как от источника заразы.

– Конечно, он выцвел, и на свете миллион таких шарфов, но это точно он. – Федя указал на край шарфа свисающего с руки Анатолия – Вышивка. Я не заметил этого, когда дарил, а мама сделала на нем мои инициалы «Ф.А.Б.», Федор Андреевич Бервач. Красиво вышила, золотом. Меня потом Валька спрашивал, что это, а я соврал, что это расшифровывается как фугасная авиационная бомба, и эти шарфы специально шьют для военных летчиков. Мне кажется, он все понял, только вида не подал, но шарф тоже не носил. По крайней мере, я ни разу не видел.

– Да кому это все нужно! Что за детские игры, кто-то фильмов пересмотрел?! – психанул Федор. – Зачем кому-то нужно, чтоб мы все тащились туда? Попросил бы карту, я бы с удовольствием отдал ее, и все. Самые любопытные могли бы послушать о смерти Вальки, но всех то тащить нафига? Я, например, не хочу!

– Ты так яростно упираешься, – сказала Галина, – что мне уже начинает казаться, в этом тоже есть смысл. А не причастен ли ты, Вихо, к смерти Вальки? Или собрал нас здесь всех, а чтоб на тебя не подумали, устраиваешь свои истерики?

– Истеричка ты, Федя, – не упустила возможности уколоть Алла.

– Да мне плевать просто! – закричал Федя. – Плевать, слышите? У меня своя жизнь, прекрасная, я не хочу копаться в детских обидах. Я так долго шел к своей красивой жизни, нет, я полз туда, иногда цепляясь зубами, что мне просто не хочется на всю эту чушь тратить время.

– А это больше, чем обиды, – заметила Галя. – Человек умер. Наш друг. Вот ты сейчас стоишь тут такой деловой, со своей прекрасной жизнью, а у него ее не случилось.

– Да с чего вы вообще решили, – Федор поднял руки к потолку, – почему вы вдруг все вместе поверили в бред, который вам вешает какой-то сумасшедший, водящий нас, как детей, по Хабаровску.

– Прекрати истерить, – сморщилась Катя. – Надо искать выход, думать. Мне кажется, просто разъехаться мы сейчас не можем. На самом деле у нас есть два варианта. Первый – найти сойку, узнать о Вале, наказать преступника и вычеркнуть этот эпизод из жизни. Или второй – уехать всем по своим норам и жить как прежде, каждый раз за углом видя призрак убитого друга.

– Это не доказано, – возразил Толя. – Валю так и не нашли, по официальной версии он утонул в реке Гилюй.

– Ну хорошо, – отмахнулась она, – каждый раз оглядываться, думая, что еще может придумать сумасшедший, который собрал нас в Хабаровске.

– Кто-то очень хочет оспорить официальную версию, да и мы знаем, что было до того, как он ушел на Гилюй, – сказал Денис, впервые исподлобья взглянув на Катю. Раньше она, наверное, провалилась бы сквозь землю от такого взгляда, вспомнив события тех дней, но не сейчас. Сейчас было просто стыдно, без истерики и заламывания рук, как пятнадцать лет назад. Наверное, копилка ее стыда была переполнена. Поэтому Катя просто отвернулась от Дениса, ничего не ответив.

«Тоже мне, жених нашелся, – подумалось ей. – Кормил в аэропорту, в глазки заглядывал, а как вспомнил о событиях пятнадцатилетней давности, так сразу и надулся. Глупый Бизон».

Кате не льстило внимание Дениса, она понимала, что он видит в ней ту Катю, которую помнит, а не сегодняшнюю ее тень. Это называется незакрытый гештальт, первая красотка класса должна принадлежать ему, пусть через пятнадцать лет и не такая уже красотка, но галочку поставить хочется.

– Я, пожалуй, пойду – повторил свою попытку уйти от странных одноклассников сестры Гоша, но Денис молча положил ему руку на плечо.

– Простите, но весь этот бред уже без меня, – сказала Алла, чем вывела Катю из раздумий. – И выкатывайтесь уже из моей квартиры, мне пора на работу. Свою часть карты я вам отдам, все равно эта ваша сойка не работает, а вы делайте, что хотите.

– Ребят, – позвал Толя, немного подумав, – а я вот благодарен этому шутнику, мы вот с вами никогда в жизни бы так не собрались. У всех свои дела, проблемы, задачи. Я, например, генеральный директор одного из ведущих каналов страны, да, большим человеком стал. Без стука могу зайти в очень высокие кабинеты. У меня в день, решаются тысячи задач одновременно и все завязано на мне. Вот ты, Денис, кто?

– Я опер, майор, работаю в МУРе, – ответил тот неуверенно.

– Ты, Федя? – продолжил Толя опрос.

– Бизнесмен, – лаконично ответил тот. – У меня сеть магазинов по Москве.

– Что продаешь? – уточнила Галка.

– Сантехнику, – неохотно признался он. – А что?

– Ничего, – ухмыльнулась Галя. – Просто ты тогда не бизнесмен, а Мойдодыр.

Все улыбнулись, и это несколько пригасило пафос момента.

– Впрочем, неважно, кем мы стали, но наша жизнь никогда бы не отпустила нас сюда, не позволила бы встретится. Раз это уже случилось, неужели вам не хочется разгадать тайну пропажи Вальки, пусть есть всего один процент, что шутник, который нам пишет, знает правду, но ведь он есть? Заметьте, он не пугает нас, не просит денег, он хочет заключить с нами сделку. Сойку в обмен на правду.

– Красиво звучит, но меня ждет реплика шестого гнома, – сказала Алла, намеренно испортив момент. – Так что, друзья, попрошу на выход.

– Я всем вам заплачу по десять миллионов, – вдруг выдал Анатолий, – но мы должны поехать туда вместе.

– Согласна, не так уж и хотелось сегодня работать, – тут же пошла на попятный Алла. – Давно не кормила комаров. Чувствуйте себя как дома, я в душ и пошла делать бутерброды.

Было видно, что Алла шутит и не верит Толе до конца.

– Мне денег не надо, – качнул головой Федор.

– Считай, твои проблемы уже решены, – перебил его Анатолий.

– Но ты ведь не знаешь даже, какие?

– Любые, – очень спокойно ответил он. – У меня большие возможности.

– Может, и за меня похлопочешь? – неуверенно протянул Денис – Мне тоже деньги твои не нужны.

– И за тебя похлопочу, – легко согласился Толя. – Главное, чтоб ты убийцей не оказался. – И жестко добавил: – Учтите, убийцу засужу и докажу его вину в суде, это тоже обещаю.

– Короче, – перебила их Галя, – мне тоже твои деньги не нужны. Но я в деле. Хочу разобраться, кто с нами так шутит, и вдруг ты прав и есть шанс узнать о Вальке.

– Бери деньги, Галка, – засмеялась Алла. – Купишь абонемент в спорт зал и одежду хорошую.

– Нам бы остановиться где-нибудь, выспаться и все обдумать хорошенько, – сказал Анатолий, быстро взяв на себя роль лидера.

– Так добро пожаловать, – хохотнула Алла. – Чувствуйте себя как дома, только не забывайте, что вы в гостях.

– Прости, Алка, но у тебя жить я не буду, – тут же отказался Анатолий.

– Надо же, какая цаца, – усмехнулась та в ответ, но не обиделась. – А что, есть другие предложения?

– Нас шестеро, надо снять квартиру большую или дом? – предложил он – Сейчас посмотрю, есть ли объявления на сайте. Лучше, пока собираемся, пожить вместе, чтоб все обмозговать.

– Поехали в нормальное место, – отрезала Галя. – У меня домик есть, там все и расселимся, все обговорим и подготовимся.

– Я могу вас подвести, – предложил Гоша, до сих пор молчавший.

– Спасибо, но нас шестеро, и, боюсь, все в одну машину мы не поместимся, – отказался Толя.

– Так у меня буханка, – первый раз улыбнулся Иркин брат, показывая ямочки на пухлых щеках.

Денис выглянул в окно и увидел буханку, окрашенную в цвета полиции.

– Ты что, из органов? – обрадовался Ден.

– Участковый, – гордо ответил Гоша.

– Коллега! Вот ты-то мне и нужен. Вот, кто все нам узнает.

Тот опять немного испугался, но Денис по-дружески хлопнул его по плечу:

– Не переживай, сработаемся. Ну, Галка, где твоя избушка на курьих ножках? Показывай, жуть как хочу жрать, спать и кое-что узнать. Почти стихи получились, – захохотал Денис в голос.

– Учти, Чуа, – сказала Алла Анатолию, переодеваясь в яркий сарафан прямо при своих гостях, совершенно не стесняясь, – терплю все это исключительно из-за тебя. А конкретней, из-за уже моих миллионов. Кстати, если этим не надо, я могу их часть забрать себе, я мать-одиночка, мне пригодится.

– Я, кстати, тоже, – сморщился Федор от хохота Дениса.

– Тоже мать-одиночка? – подхватил Ден радостно.

– Тоже терплю вас, – огрызнулся Федя.

– Я, может, вас тоже терплю, но деликатно молчу, – обиделся в ответ Ден, и Екатерина подумала, как он, такой простой и бесхитростный, может работать в полиции, или это сейчас маска.

– А ты? – спросил Толя Катю, когда они вместе спускались по лестнице к машине.

– Что я? – удивилась она вопросу.

– Ну, ты терпишь все это, пойдешь в поход искать детский клад на Сонькином пупу и все такое, из-за чего?

– Я… – она взглянула в глаза Толе. – Я чтоб почувствовать себя живой. Меня твои деньги не спасут и сойка, кстати, тоже. Меня уже нельзя спасти.

Сказала и продолжила спускаться по лестнице.

Катя не услышала, как повзрослевший Чуа-змея, по факту оставаясь все тем же мальчиком, умевшим ужалить, но с возрастом мечтавший своим ядом кого-то спасти, тихо сказал:

– Это мы еще посмотрим.