Эффект искаженных желаний

Глава 14

Пещера

Лишь одно может оправдать члена стаи, за то, что он провинился перед ней – любовь.

Закон стаи

Амурская область, июнь 2014 год.

Они так и не нашли Кондрата, лишь его разбитые очки – их река выбросила на берег как нечто инородное и ненужное.

– Сейчас солнце сядет, и мы замерзнем, надо срочно сушиться, – сказал Денис. Было видно, что он расстроен.

– Может, еще немного пройдем? – предложила Катя, хотя и у нее тоже не осталось сил.

– Нет, ты же знаешь, в тайге ночь и день из разных времен года, да и берег здесь неплохой, хоть и узкий, тут и заночуем. Сиди, я поднимусь по камням в лес за дровами.

Как только Денис скрылся, небо начало хмуриться и очень быстро закрыло еще не севшее за горизонт солнце. Ветер моментально стал пронизывающим, совсем не летним, таким, что пробирает до самых костей. На подмогу к нему тут же пришли гром и молния, и как-то уж совсем по-киношному стало страшно.

– Не старайся, не испугаешь, – презрительно обратилась Катя к небу. Она смотрела на тучи, извергающие гром и молнию, как на взбесившегося пса, вдруг решившего кинуться на прохожего. – Не такие пугали.

Вот-вот, с секунды на секунду должен был начаться дождь, и это чувствовалось в воздухе. Страх нарастал, и, казалось, он сейчас разорвет ее изнутри. Вдруг ей показалось, что-то мелькнуло на другом берегу между огромных камней, из которых и состоял берег Гилюй-реки.

«Стекло бликануло, – подумала она. – Но откуда? Бинокль или прицел?»

– Это зверь, – сказала она сама себе, но почему-то явственно чувствовала оттуда взгляд. Тяжелый, пугающий взгляд охотника, отнюдь не зверя.

– Так, Катерина, – со скалистого берега спустился довольный Денис, – я нашел нам пещеру. Самую настоящую, в ней мы дождь и переждем, я дрова уже там оставил. Побежали.

И они побежали. Уже появились первые крупные капли, они словно гнали двух потерявшихся путников: давайте, быстрее, скоро придут наши братья, и вам несдобровать. А еще Катю гнал страх, тот самый, который, она думала, остался там, за высоким забором, он почему-то вновь встретил ее в тайге.

Пещера была небольшая, но уже опробованная людьми, потому что по центру находилось кострище, а вокруг него стояли булыжники, служившие, видимо, путникам сиденьями. Огонь сделал из холодного каменного мешка, что-то наподобие уютного убежища, и страх наконец отступил. И было уже не важно, что за пределами пещеры не просто ливень, а настоящее светопреставление, как будто боженька опрокинул с небес даже не ведра, а бассейны воды, не забыв сопроводить все ветром, громом и молнией.

– Ну что, до утра мы здесь, – сказал Денис, отдышавшись. – Есть нечего, пить тоже, хорошо хоть зажигалка у меня в кармане оказалась. Поэтому под костер надо травить байки, так время пролетит.

– Я не знаю никаких баек, – качнула головой Катя. Подбородок дрожал от холода, и она все никак не могла согреться.

– Ну, можно рассказать о себе, так как мы не виделись пятнадцать лет, это и будет байка, – пожал плечами Денис. – Могу начать я. Мы с мамой уехали тогда сразу же, папа уже был в Москве, его месяца за три до этого перевели, а мама осталась со мной, чтоб дать мне закончить школу. Потом учеба, работа, и все, – Денис усмехнулся будто сам от себя такого не ожидал. – Да, слишком короткая у меня получилась история. Вот так живешь, живешь, а вспомнить нечего. Не трупы же мне вспоминать, на которые выезжал каждый день.

Повисла тишина, и только шум дождя и треск костра разбавляли тягостное молчание.

– А у меня байка грустная, – сказала Катя, – поэтому рассказывать я ее не буду, не люблю, когда меня жалеют.

– Обещаю этого не делать, – заверил ее Денис, – могу даже поклясться. Вот честное слово. Я просто если не буду разговаривать о чем-то, то буду думать о еде, а это может плачевно закончится. Так-то я мягкий и пушистый, а вот голодный я злой и беспощадный. Так что клянусь тебя не жалеть.

Он смешно по-детски сделал знак клятвы, и Катя улыбнулась. Пещера и правда была замечательная, небольшая и сухая. Ее вход был устроен так, что дождь, хоть и лил стеной, не заливал вовнутрь, а дым от костра очень удачно выходил из него. Огонь быстро ее нагрел, и возможно от ощущения тепла, наложившегося на усталость, ей вдруг захотелось рассказать этому, по сути, чужому человеку все.

– С чего начать-то, – усмехнулась Катя печально. – Мне кажется все взаимосвязанно. Самое главное – это то, что я знала, что я красавица, знала, что умница, и потому не сомневалась, что жизнь мне приготовила самое лучшее.

– Звучит как начало сказки, – хмыкнул довольно Денис.

– А жизнь моя и есть сказка, только написана она скорее последователем братьев Гримм, потому как в ней чем дальше, тем страшнее.

– Ну, интрига уже есть, правда есть небольшой спойлер про крышу, и я уже знаю, чем закончится, но все же я хочу послушать эту сказку, – подбадривал ее Ден, подбрасывая дрова в костер.

– Сначала ушел папа, мой мир тогда немного покачнулся, но не рухнул. Потом происшествие в походе и пропажа Вальки. Я не успела еще от этого отойти, как не стало мамы. Мне восемнадцать, и я одна на всей планете, уже с грузом вины, чего в этом возрасте обычно еще нет. Москва встретила меня прекрасно, я купила даже себе маленькую квартиру в спальном районе, но зато это было собственное жилье, и поступила в институт. Я решила стать учителем географии, как Ангелина. И не из-за зарплаты, не потому что надо, я действительно хотела растить в детях светлое и прекрасное. Вот ты знаешь, я сейчас вспоминаю и понимаю, что это был один из самых счастливых периодов в моей жизни, не считая, конечно, детства. Маленькая квартирка в девятиэтажке с видом на МКАД, учеба, подработка. Да, я подрабатывала продавцом то тут, то там. В основном, в магазинах одежды. Они любят студентов, и у них гибкий график. А еще в перерывах можно было мерить красивые вещи, на которые у меня не было денег, и мечтать, куда бы я таком наряде могла пойти.

– Ну вот, страшная сказка не такая уж и страшная да? – улыбнулся Денис.

– Да, жизнь дала мне передышку, но только я не знала одного: мне нельзя вступать к какие-либо отношения с мужчинами. Тот знак, что дала мне жизнь, когда пропал Валька, я, видимо, до конца не поняла и потому опять совершила ошибку.

– Раз у нас такая сказка откровенная, скажи, что случилось там, пятнадцать лет назад? – попросил Ден. – Алка вчера сказала, что мы даже не поговорили, и ведь так оно и есть. Всегда необходимо разговаривать, недосказанность рождает многие проблемы. Иногда человек скрыл что-то, побоялся признаться, а другой надумал даже больше, чем было на самом деле. Всегда, в любых ситуациях люди должны разговаривать, но понимание этого, видимо, приходит только с возрастом.

– Да не было тогда ничего, – сказала Катя. – С Валькой у нас не было никогда любви, была какая-то привычка, что ли. Казалось, так надо – самый красивый мальчик и самая красивая девочка класса просто обязаны быть вместе. Он был равнодушен ко мне, я сама чувствовала, что не горю при виде него, но статус девочки, у которой есть мальчик, важен в этом возрасте, и наши отношения просто виделись мне правильным решением. Это сейчас я понимаю, что все глупость, а в восемнадцать мне казалось, что так и должно быть. В тот вечер мы с ним поругались из-за этой сойки и того, что он нам запретил говорить Ангелине, что мы ее нашли. Я считала, это неправильно, ведь она была одной из нас и могла рассчитывать на честность. Сначала он убеждал меня, объясняя, что Ангелина заставит нас взять сойку и передать в музей, тогда наши желания не исполнятся, а потом, когда понял, что я все равно не согласна с ним, наговорил мне всяких нехороших слов – это было жестоко и отвратительно. Говорил о моей инфантильности и глупости, о наивности и бесполезности, о том, что я по-прежнему живу в мире из розовых пони, хотя после предательства отца могла бы матери помочь, ведь она до сих пор тянет меня из последних сил. Я до этого никогда не слышала столько ужасных вещей в свой адрес. Правду говорят, что свои бьют больнее всего, потому что знают, куда бить. Вот я разревелась и ушла на Гилюй.

– И появился принц Толя, который тебя утешил, – как-то горько заключил Денис.

– Ну, он и сейчас не очень-то принц, – хохотнула Катя, – а уж тогда и вовсе им не был. Тут больше подходит, что пришел очень добрый и влюбленный горбун. Тот, кто был всегда рядом, всегда молчал, по первому слову приходил на помощь, всегда тихо жалел. И мы не целовались тогда, он потянулся ко мне вдруг, думаю, под впечатлением от момента: вечер, Гилюй и мы вдвоем на берегу. И по киношному сценарию именно в этот момент пришел Валька и застал эту сцену. Еще секунда, и я бы оттолкнула Толю, я еще даже не успела сообразить, но случилось, что случилось.

– Роковое стечение обстоятельств или, если идти шагами нашей сказки, то это был заколдованный горбун, и он сам все подстроил, – продолжил шутить Денис. Ему как будто стало легче после этого рассказа.

– Ты знаешь, и Валька уж как-то очень наигранно тогда стал шуметь, все напоказ, с криками обвинениями и психами. Может, и правда у него тогда что-то было с Ангелиной, и он хотел первым разорвать со мной отношения, сняв с себя вину?

– Соглашусь, вел он себя тогда неадекватно, потому-то все и перепугались. Мне кажется, его никто таким до того момента и не видел. Но давай пойдем дальше по сказке: вот ты учишься, живешь в своей прекрасной каморке и счастлива.

Катя вдруг забыла, что это пещера, река Гилюй, и у них на двоих только карта и зажигалка. Ей за многие годы впервые стало хорошо.

– Именно так, но потом я встретила человека.

– Принца?

– Мне тогда казалось, что Робин Гуда, – криво улыбнулась она, – и, как потом говорили, там, где я провела пять лет, повесила мозги на ветку сушиться.

– Ты влюбилась?

– Не знаю, я просто доверилась этому человеку, полностью. Мне казалось, роднее и любимее его никого нет на белом свете, возможно, на это повлияло мое тогдашнее одиночество.

– Он тебе изменил? – предположил Денис.

– Хуже, он меня подставил. – Катя перестала улыбаться. Сейчас она впервые называла вещи своими именами. – Дмитрий занимался в интернете мошенничеством и вымогательством. Крал в интернете личные данные людей и требовал денег за неразглашение найденной там информации. Люди дураки у нас, в сети могут такое хранить, а ведь это, по сути, сейф, к которому просто надо найти ключ.

– И ты знала о его деятельности? – спросил Денис, нахмурившись. Теперь это касалось и его сферы, поэтому он пытался оценить все с профессиональной точки зрения.

– Конечно. Но сама в этом не участвовала. Он говорил, что разводит богатеев. Как Робин Гуд, берет деньги у богатых и отдает их бедным.

– То есть, себе, – хмыкнул Денис. – Хитро.

– Я тогда не хотела этого понимать, постоянно его оправдывала. Когда же его схему вычислили, то вышли, к удивлению, на меня. Оказывается, он банковские карты использовал оформленные на мое имя. Плюс ко всему в последнем деле он попросил сходить забрать деньги из ячейки, и я пошла, там с ними меня и взяли.

– Но ты же рассказала следователям, что это не ты, что только просьбу выполняла? – спросил Денис. У него на лице ходили желваки, и было видно, что эта история его задела.

– Я молчала, а потом он дал кому-то на лапу и пришел ко мне в СИЗО. Говорил, что меня все равно посадят, разбираться наши следователи не умеют и не будут. А если посадят его, то кто будет меня вытаскивать из тюрьмы? Говорил, что все просчитал, я женщина, еще и беременная.

– Ты была беременна? – поразился Денис.

– Да, на четвертом месяце, – сказала Катя и первый раз за весь рассказ заплакала.

Денис обнял ее за плечи, но сказать что-то не решился. Катерина успокоилась, вытерла слезы, но руку сбрасывать не стала, потому что так было теплее, так было легче.

– В общем, меня не пожалели, – сказала Катя. – Какого-то уж очень большого дядю он развести пытался. Дали восьмерку, я от стресса потеряла ребенка и, пролежав несколько дней в тюремной больнице, пошла по этапу.

Денис слушал Катю и, казалось, вместе с ней переживал эту боль.

– Поначалу он клялся, что вытащит, слал посылки, а потом стал объявляться все реже и реже, а в последний год вовсе пропал. Мне бы задуматься, понять, но я верила ему, наверное, потому что, если бы не эта вера, мне незачем было бы там выживать. Выпустили меня по УДО через пять лет. На зоне у меня была кличка Отбитая, потому что первые месяцы я дралась как львица со всеми, разрывая их зубами и ногтями, видимо, выходила злость от потери ребенка. Тогда все и поняли, что со мной связываться не стоит, что я и убить могу. А я и не уверена уже, что это не так.

– Ну ты даешь! – поразился Денис еще крепче прижав ее к себе.

– Да я сама от себя такого не ожидала, просто ненавидела все вокруг, вот эта ненависть и выливалась. А когда я в Москву приехала, то поняла, что не ждет меня никто и жить мне негде.

– А как же твоя квартира?

– Я ее переписала на него, сразу же, все в том же СИЗО. Он меня убедил, что это необходимо, чтоб не смогли ее у меня забрать. Он продал ее, теперь у него другая пассия, молодая и красивая, которая не пахнет тюрьмой и не кричит по ночам, и своя квартира, купленная на деньги от продажи моей. Вот и представь, как мне захотелось тут же умереть, ведь он был последним, ради чего я там выживала. Хотя меня предали все. Из тюрьмы, когда последний год посылки от моего несостоявшегося Робин Гуда перестали приходить, я от отчаянья написала отцу, наудачу, простое бумажное письмо отправила по старому адресу, в соседний дом, потому как другого не знала. Написала без надежды на ответ, просто так захотелось почувствовать родного человека, услышать хоть нотки сострадания к себе.

– Он не ответил? – спросил Денис.

– Нет, ответ все же пришел, но лучше бы его и не было. В своем письме я ничего не просила, хотя мне было что просить, поверь, там самая малая посылка может спасти, но мне ответили, что знать меня не хотят и чтоб я забыла этот адрес.

– Ты поэтому со своим сводным братом так холодно в аэропорту разговаривала? – вспомнил тот день Денис.

– Нет, он-то тут ни при чем, мне сейчас даже стыдно за это, не он же мне его писал. Я боялась, что отец ему рассказал про меня, и он спросит при вас, мол, ну как, освободилась? И тогда я сгорю от стыда, – хмыкнула Катя. – Может, я и не способна на самоубийство, раз мне до сих пор так важно чужое мнение? Не знаю.

– Мне тоже периодически хочется спрыгнуть с крыши, – серьезно сказал Денис. – Особенно в праздники или выходные. Придешь домой, а там пусто. Причем я не знаю, как женщины это делают, но когда они появляются в доме, там сразу все начинает светиться уютом, и тут дело даже не в шторах и не в чистоте. Женщина она словно огонь вносит в дом, вот как наше кострище в эту пещеру. А у меня нет этого кострища. Не то чтобы я привереда, но вот не сложилось. Одних не любил я, другие меня, а сейчас уже и искать негде и некогда. Но я в отличие от тебя с желанием этим паскудным усердно борюсь.

– И как ты это делаешь? – спросила его Катя.

– Ложусь спать, – просто ответил Денис и улыбнулся, – а утром уже хочется совсем другого.

– Чего, например?

– Кофе и бутерброд.

– Вполне подходит для финала моей сказки, – сказала Катя и улыбнулась ему в ответ.

Обоим вдруг стало так хорошо, что эта трудная сказка закончилась.

– Как думаешь, кто с нами играет? – спросила Катя, показывая тем самым, что тема закрыта.

– Не знаю, – Денис почесал затылок. – Смотри, Гоша сказал, что Иркину квартиру ограбили, значит, готовились, но никого не нашли – тупик. Потом он рассказал нам, что был на стадионе, там вообще не в курсе насчет этих надписей, сказали, что думали, это просто глюк такой. Позже Гошины знакомые выяснили, что кто-то удаленно подключился к их локальной сети. Это тоже тупик, выявить, кто это сделал, практически невозможно, там через несколько стран сигнал прошел. Следующее – шарф и записки, тоже не понятно, Толя связался со следователем, который вел дело Вальки, его давно закрыли, а Вальку признали умершим. Так вот, вещи его отдали родителям, а тех, как мы знаем, тоже нет в стране, причем уже очень давно. Гоша проверил по базе – они не въезжали на территорию Российской Федерации. Получается, только мы шестеро в курсе всего.

– А что ты про Толю думаешь? – спросила Катя.

– Вот смотри, зачем было городить весь этот огород? – рассуждал Ден. – Записки, экспедиция… Все очень сложно и ради чего? Если он это устроил, получается, он знает, кто убил Вальку, тогда к чему этот цирк? Возможно, он очень богатый человек, которому скучно, и он может позволить себе поиграть в пиратов, поэтому, когда это все закрутилось, он и поддержал идею. Мне вот Федор, наоборот, подозрителен. Вот на кого вроде как не подумаешь, очень нарочито он постоянно убегал, не хотел ехать, но заметь – всегда возвращался. Да и что шарф был Валькин, мы знаем только с его слов.

– Гоша – брат, так вовремя подвернувшийся, – продолжила перечислять вместе с ним Катя подозрительных людей.

– Ну, может быть, – сказал неуверенно Денис, – но я видел его документы, и потому не стали мы его проверять, а наоборот, воспользовались. Он, между прочим, за эти два дня много чего для нас сделал.

– Вот это-то и подозрительно, ему что, заняться больше нечем? Как и нам всем, похоже, – хихикнула Катя.

– Кондрат, – продолжил Денис. – Этот да, тут сплошные вопросы. Допустим, он пришел к Галке именно в тот день, когда там оказались мы, но с нами-то поехал зачем?

– А я рада, что я здесь, – вдруг сказала Катя. – Я ведь думала, все, а оказывается, нет.

– Глупая, – сказал Денис, – жизнь только начинается.

– А до этого что было?

– До этого была репетиция. А ты знаешь, что я в школе даже был в тебя влюблен? – Денис неожиданно сменил тему. – Даже стихи писал.

– Ты? Стихи? – засмеялась Катя. – Не верю.

– Что, думаешь, тупой качок? Эх ты, я знаешь, какие дела расследую! По сравнению с ними стихи, так, детский лепет.

– Докажи! – весело потребовала Катя. – Только чур свои, чужие не читать.

– Обижаешь, – сказал Денис и встал. – Буду читать стоя, чтоб торжественней было.

Она была из фильмов Тарантино,

Входила – и вставали все мужчины,

Таких Шагал пророчил на картины,

Они служили музой Валентино.

Все недостатки в ней казались даром,

Пороки украшали и манили.

Кто посмелей – свидания молили,

А трусы тлели внутренним пожаром.

С ней Лермонтов придумал "Маскарад",

Есенин по ночам печально бредил

О том, что ее образ мил светел,

Он тоже был обманываться рад.

Из-за таких сойдутся кавалерии,

Из-за таких помилуют убийц,

Они же с тяжестью усталых лиц,

Всех ухажеров причисляют к бижутерии.

Когда он закончил, Катя перестала улыбаться и, подойдя к нему, заколотила в грудь своими маленькими кулачками.

– Неправда, неправда, неправда…

Она повторяла это слово, пока Денис не обнял ее крепко и поцеловал. Время остановилось, не слышно было даже дождя, который по-прежнему лил стеной, лишь костер, как кот, почти мурлыча трещал дровами.

– Помогите! Оля, помоги! – друг услышали они глухой крик и очнулись от наваждения.

Дождь все шумел и там, за пределами маленькой пещеры была кромешная тьма и тайга. Злая суровая тайга, полная зверей, опасностей и капканов… И вот там кто-то звал на помощь. Это точно была женщина, а вот ее голос тоже был смутно знаком, только чей он, Катя и Денис вспомнить не могли, как ни силились.