Эффект искаженных желаний

Глава 6

Алла

Кэнти – поющая

Сила только в единстве. Если ты отстаешь, ты уже предатель.

Закон стаи

Хабаровск, июнь 2014 год.

Телефон звонил не умолкая, Алла слышала его сквозь сон, но никак не могла встать. Сон был сильнее ее, он придавливал к дивану и не давал даже поднять головы. Она уже смирилась с этим и просто морщилась от резких звуков. Они прекращались, и Алла даже радовалась мгновение, но тут же возобновлялись. Сколько так прошло времени, она даже не могла себе представить. Может быть, час, а может быть, минуту, но в какой-то момент она даже привыкла к этим мерзким трелям. И вот когда Алла смирилась с фактом, что так будет вечно, прозвенел другой звонок – дверной, и вот к нему уже привыкнуть было невозможно. Телефон, звонящий где-то в кухне, показался раем, и Алла все-таки поняла, что вариантов нет – надо вставать.

Это могли быть соседи, которых Алла периодически топила по причине своей безалаберности, поэтому по ходу она заглянула в ванну, не переливается ли там вода через край, и выяснив, что нет, направилась к двери, потирая сонные глаза.

Не спрашивая, она распахнула дверь и уставилась на незваных гостей.

Еще не разглядев никого толком, она увидела его, увидела и онемела. Было ощущение, что кто-то больно ударил ее в солнечное сплетение и воздух никак не может поступить в легкие. В миг осознав, как она безобразно сейчас выглядит – не накрашена, спросонья, в мятом халате, да еще и с открытым ртом, Алла разозлилась и тут же пришла в себя. В жизни ей всегда помогала злость, она придавала силы идти дальше, ненавидеть обидчиков и передвигать назло им уставшие ноги для достижения цели. Только это давало силы доказать им, что все они ошибаются и королевы не сдаются.

– Ну и что? – сказала она резко, словно бы и не было этой странной паузы. – Если вы про постоять помолчать, то мне некогда, я жутко занята, и даже если вы ждете от меня радостных воплей от встречи, то их тоже не будет.

Она сделала вид, что хочет захлопнуть дверь, но остановилась, услышав его голос:

– Узнаю старушку Кэнти.

Алла, собрав всю имеющуюся в арсенале надменность, произнесла:

– Федю-хлыща и Дениса-здоровяка я узнала, один стал еще более манерный и разодетый, другой более толстый.

– Я попросил бы, – обиделся Денис, – накаченный.

– Ага, Катюха. – Алла не обратила на его обиду внимания и продолжила: – Как из первой красавицы класса можно было стать такой страшной не спрашиваю, но узнать тебя, конечно, можно.

В отличие от Дена, та промолчала, не стала вступать в спор, возможно, потому что понимала, что бывшая одноклассница полностью права. Изможденное лицо, потускневшие русые волосы, убранные в хвост, а самое главное – потухшие глаза, которые всегда горели у этой красотки огнем, говорили о том, что эту свечу задули. Жестоко и беспощадно, скорее всего, без возможности поджечь в будущем, то есть, навсегда.

– Да и Чую я узнала, – хмыкнула Алла. – А все, потому что без очков и кривых зубов я тебя уже видела, по телеку. Между прочим, классный дантист у тебя, напишешь номерок на всякий случай?

– Привет, Кэнти, – слишком робко для звезды телевидения сказал Толя.

– А вот вы, тетя, кто, – обратилась она к полной женщине с короткой стрижкой. Та ей показалась старше одноклассников, но Алла понимала, что так бывает с людьми, страдающими избыточным весом. Они выглядят взрослее именно из-за своей полноты, тут еще добавляла возраста прическа почти под ноль и полное отсутствие макияжа. Но и вглядываясь в лицо, Алла не могла в ней никого узнать.

– Это Толинка, прикинь? – счастливо улыбаясь, сказал Денис, словно ее неузнаваемость была его личной заслугой. – Я сам был в шоке.

– Да ты что! – реально поразилась Алла. – Что шрам с лица убрала, это ты молодец, очень технично сделал хирург, много, наверное, отвалила за операцию, хотя по твоей одежде видно, что последнее, – хохотнула Алла. – А вот что тушку наела, это плохо. Что приперлись-то? Соскучились за пятнадцать лет, как Улджи?

– Может, домой пригласишь? – сказал Федор. – Поговорить надо.

– Да пожалуйста, проходите, – посторонилась Алла, пропуская их в квартиру. – У меня правда не прибрано, но я не извиняюсь, потому что вас я не приглашала, так что терпите.

А терпеть было что: в доме был бардак абсолютно везде, по всем имеющимся поверхностям валялись фантики, пустые банки из-под газировки и грязные стаканы. Разнообразная одежда была навалена на все стулья и диваны, а потому присесть было некуда и, войдя в гостиную, пятеро одноклассников продолжали стоять.

– Тебе она тоже звонила? – спросил Денис, когда Алла единственная устроилась поверх каких-то тряпок на тот самый диван, с которого еще пятнадцать минут назад не могла встать.

– А то, – хмыкнула Алла, закуривая длинную сигарету, выудив ее из горы мусора на журнальном столике. – Не просто звонила, а добивалась прям. Приди, говорит, ко мне восьмого утром. Кстати, сегодня какое число?

– Восьмое, – ответил Катя. – А почему не пришла?

– Я что, больная, – хмыкнула Алла. – Зачем мне этот экскурс в прошлое? Вот и сейчас собрание стаи считаю законченным, где дверь знаете.

Алла шутя сказала лишь половину правды – она отказалась идти еще и потому, что не хотела показываться на глаза «ему». Мужчины стареют медленнее женщин, закон природы. В двадцать ты для него королева, а в тридцать уже просто одноклассница, за спиной которой он скажет друзьям: «Как же она постарела». Она была реалисткой и хорошо все это понимала.

Алла инстинктивно поправила волосы, но вновь вспомнила, что это бесполезно, первое впечатление уже оформлено, и хуже придумать было просто нельзя.

«Лучше бы пришла к Ирке, – сокрушалась она про себя. – Заранее можно было бы и приготовиться, уложить волосы, нанести макияж, надеть самый приличный костюм из оставшихся, а теперь все. Кто же знал, что они сами пожалуют».

– Чем Ирка тебя уговаривала? – спросила Галка. Она не выдержала и, переложив вещи на ближайшее кресло, уселась рядом с ней на диван.

– Что, тяжеловато таскать на себе еще одну себя? – заметив ее маневры, поддела одноклассницу Алла и, не дожидаясь ответа, продолжила как ни в чем не бывало: – Да я ее не слушала, сразу послала по одному известному адресу, и все. Она потом перезванивала много раз, так я ее заблокировала. Делать человеку нечего, давай ворошить наше трудное детство, – засмеялась она, выпуская сигаретный дым. – Что-то про Вальку бедного несла, про тебя, кстати, Чуя, – вспомнила Алла. – Мол, ты мне помочь можешь, и даже к чему-то говорила, что познакомит с какими-то людьми, и я тут же сделаюсь звездой местного театра. Короче, Ирка как была тупая, так и осталась. А что это я тут перед вами отчитываюсь? Ваша очередь откровенничать, что приперлись то? К Ирке не пойду, у меня в три часа спектакль, шестой гном сам себя не сыграет.

В этот момент кто-то вновь позвонил в дверь.

– Кого вы забыли еще притащить, Ирка, что ли? – спросила Алла незваных гостей.

– Да не хотелось бы, – осторожно сказал Денис и, немного замешкавшись, добавил: – Ирка-то померла.

– Ну и шуточки у вас, – хохотнула Алла. – Она мне буквально ночью звонила, с другого правда номера, я как ее голос услышала, так сразу и сбросила. Когда она помереть-то успела?

– Если верить бабке-соседке, – без иронии ответила Катя, – двенадцать лет назад.

– Ничего не понимаю, – тряхнула головой Алла. – То ли я еще не отошла от вчерашнего капустника, то ли вы дебилы. – И повернувшись к Анатолию, сказала: – Не, ну ладно эти, понятия не имею, кем они стали, судя по Катьке с Галкой, никем, но ты-то, Чуа, ты же вроде приличным человеком вырос, не только богатым, но и умным…

– Алла, в дверь все еще звонят. Ты кого-то ждешь? – перебил ее Анатолий тоном, не терпящим возражений.

– Нет, – ответила Алла, на этот раз без сарказма.

– Тогда пойдем вместе откроем дверь.

Только что дергавшая всех своими уколами Алла, почему-то сразу подчинилась и пошла к двери.

На пороге стоял невысокий круглолицый парень лет двадцати пяти, Он был растерян и даже испуган, постоянно оглядывался, а заговорив, стал сильно запинаться.

– Здравствуйте, мне вот вы писали, баба Нюра позвонила сразу, недавно было ограбление, поэтому, а тут записка.

– Мальчик, ты кто? – немного свысока обратилась к нему Алла, хотя парень был не сильно ее младше.

– Я Гоша Дивов, двоюродный брат Ирины, вы сегодня приходили, вот записку оставили, – сказал он, почему-то смутившись, и словно снова повторил: – Баба Нюра позвонила.

– Проходи, – велел Толя из-за плеча Аллы. Когда тот замешкался, он схватил Гошу за руку, втянул его в квартиру и закрыл дверь.

Санкт-Петербург

1906 год

Ольга фон Штейн

– Я подумаю, подходите ли вы на должность управляющего моими золотыми приисками, – сказала Ольга певуче. – Они достались мне в наследство от покойного папеньки. – Тут она немного лукавила, папенька скончался, но ничего дочери не оставил, кроме больших долгов. – …и я совсем не умею с ними управляться, но сегодня, в знак серьезности своих намерений и состоятельности вы должны оставить мне в залог вот такую сумму, – она протянула ему заранее приготовленный листок и встала, показывая тем, что аудиенция закончилась.

– Помилуйте! – воскликнул визитер. – Это очень большие деньги, и слыхивал я, что вы собрали залог уже у многих.

Ольга стиснула зубы от злости, но все же смогла взять себя в руки.

– Залог я верну после того, как определится кандидат, но вы можете этого не делать. Я уже поняла, что вы мне не подходите. В столь деликатном денежном вопросе должно быть полное взаимопонимание и доверие. Это я в вас должна сомневаться и проверять стократно, а тут вы вздумали мне не верить? – Ольга очень талантливо, от слова, к слову, повышала голос, демонстрируя возмущение, отчего мужчина сжимался и краснел.

– Прошу простить меня, – промямлил он виновато, когда она замолчала. – В знак моего извинения и понимания ситуации могу я оставить вдвое большую сумму?

– Я уж и не знаю, стоит ли, – ответила Ольга, но металл из голоса убрала и снисходительно посмотрела на бедолагу. Тут главное не пережать. Она уже чувствовала, что в воздухе пахнет жареным, и совсем скоро надо будет покидать любимый Санкт-Петербург, желательно, не с пустыми руками.

– Ты играешь с огнем, – когда посетитель удалился, нервно кланяясь, в комнату вошел Павел, ее любовник и правая рука.

– Уходить надо. Чувствую, время пришло, – сказала Ольга.

– Глупости, не каркай, мы ж с тобой еще на Невском хотели ювелирку хлопнуть. Ребята работают, копают, как ты им все нарисовала, вот через неделю возьмем – и в Москву, – сказал Павел и приобнял ее. – Ты ж у нас генеральша, чего тебе бояться.

Когда первый муж, папенькин друг, после полугода жизни побежал разводиться с Ольгой, она не переживала. Конечно, план был немного другой, хотелось бы, чтоб старик сыграл в ящик, но и так тоже вышло хорошо. Ольга вытащила из него столько денег, что могла на купленные драгоценности еще спокойно жить некоторое время, но не пришлось. Вскоре на ее пути попался генерал фон Штейн – мужчина не старый, но безвольный, и хоть совсем не богатый, но с огромными связями.

И вот, Ольга, промотав небольшие накопления генерала, стала торговать информацией. Ну кто может заподозрить генеральшу Ольгу фон Штейн в воровстве? Очень скоро, она сама поняла, что ей нужны сообщники и на удивление легко и быстро нашла их. Все как рассказывала Арка. Ольга пришла к ювелиру на рынке, а по сути, к скупщику краденого, и сказала, что ей нужны хорошие ребята для дела. Вот так и появился в ее жизни Павел со своей бандой. Муж, про которого Ольга быстро забыла, уехал в Крым, наводить порядки в армии, и теперь она была предоставлена сама себе.

Идея брать деньги с претендентов на должность управляющего приисками пришла Ольге недавно, но это не было основным источником дохода. Больше всего денег приносили кражи из богатых домов, где генеральша Ольга фон Штейн была незаменимой наводчицей. Хотя и здесь надо было соблюдать осторожность и не лезть в каждый дом после ее посещения, а делать перерывы. Павел в последнее время перерывы делать отказывался, и Ольга, боясь провала, перестала ему рассказывать о некоторых домах и драгоценностях в них. Он стал ее напрягать все больше.

– Вот возьмем ювелирку, дадим ребятам на отсидеться, и в вояж, – сказал Павел весело. – Кстати, ты просила узнать про Соньку Золотую ручку. Так тут мне весточка пришла, померла она на Сахалине. В Александровском посту жила, отмотала срок и там же осталась.

– И как жила? – поинтересовалась Ольга.

– Плох, забыли все про королеву воровского мира. Сначала каторга, потом поселение, стала старая и страшная, мужика себе какого-то нашла, который бил ее смертным боем, вот и весь сказ. Да зачем она тебе, ты теперь королева, ты теперь звезда воровского счастья, – довольно заключил Павел, видимо, очень гордясь, что звезда эта, хоть и немного, но все же принадлежала ему.

– Да так, – протянула Ольга задумчиво, – интересно было, где она, что с ней. Может, и мне такой же итог предначертан.

Павел взял деньги, что оставил посетитель, открыл сейф и аккуратно положил рядом с накопленным.

– Прекращай это все бабское, – немного брезгливо сказал сожитель, и это тоже покоробило Ольгу. Слишком часто стал он ее раздражать.

«Пора избавляться от балласта», – легко подытожила она.

– Складно выходит, – сказал Павел, оглядывая их барыш. – Даже если ребятам дадим половину, все равно хорошо. А ребят надо не обидеть.

Ольгу все больше злило, что он стал хозяйничать в ее доме, в ее постели, в ее жизни.

Решение уже пришло, оформилось в голове как план, и теперь оно казалось таким очевидным, что других и быть не могло.

– Ну, значит, пусть будет так, – сказала она Павлу, довольно улыбнувшись.

Как только за самоуверенным сообщником закрылась дверь, Ольга стала воплощать свое решение в жизнь.

На самом деле она уже давно все продумала, это был план на черный день, и, видимо, этот день настал. Все нутро Ольги говорило, что надо бежать, бежать не оглядываясь, бежать, чтоб спастись.

Чемодан был собран, саквояж она заполнила, опустошив сейф, а билет на поезд до Екатеринбурга ей возьмет один надежный человек в администрации вокзала на купленные для такого случая поддельные документы.

* * *

– Эрцгерцогиня Софья Бек, – представил громко ее кондукто́ру надежный человек, предъявляя билет и пронося ее багаж в вагон СВ.

Когда закрылась дверь купе, Ольга выдохнула и поцеловала свою птичку с черной головой и синей грудкой. Теперь она была уверена, что та оберегает свою хозяйку, и была благодарна ей за это. Она не знала, существует ли такая птица в природе или это просто фантазия ювелира, создавшего чудную заколку, но это было и не важно. Главное ее талисман был живой, и Ольга это очень тонко чувствовала. В нем поселилась сущность, теперь надо лишь решить, какой она будет.

За окном мелькали высокие ели, а письмо, что она отправила с дворовым мальчишкой за копейку, уже читал городовой. В нем говорилось, что планируется ограбление ювелирного магазина на Невском.

Она верила в птичку, безмерно, всей душой, но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай.

Теперь же ее путь лежал подальше от Санкт-Петербурга и Москвы. Ничего, широка Россия, и есть где разгуляться, а в столицу она еще вернется, обязательно вернется.