Эффект искаженных желаний

Глава 21

Странности

Все стаи когда-нибудь распадаются.

Закон стаи

Хабаровск, июнь 2014 год.

Неделю дня спустя.

За столом уютной кофейни Келди, где со стен понимающе-задумчиво смотрела Фрида Кало, сидели шесть человек. Назавтра они все разъезжались в разные стороны и, возможно, навсегда. Они сами не понимали, хотят они этого или нет, шок от произошедшего с ними за последние несколько дней еще не прошел. Как не прошла и эйфория от внезапно вспыхнувших чувств. У Федора и Аллы все было более-менее понятно, у них был общий ребенок и они взяли это как знаменатель в новых отношениях, отдав все тревоги одной мысли – как познакомить сына с папой так, чтобы все прошло безболезненно. Федя поставил себе на экран смартфона его фото и периодически любовался. У Дениса и Кати же все было не гладко. На следующий день, Дену позвонил подполковник и сказал совершенно спокойным тоном, что все документы нашлись в целости и сохранности, и если он хочет продолжать работать, то ему надо в понедельник как штык быть в МУРе. Катя же ехать в Москву отказывалась.

– Я сыта ей, – говорила она грустно, когда они, похожие на двух полярных медведей, закутавшись в белые махровые халаты, встречали рассвет на террасе Галкиного коттеджа. – Не хочу никуда, я сюда вернулась и поняла, что дома. Устроюсь на работу, пока Галя разрешила пожить у нее, даже сказала, может попробовать меня у себя, тексты отзывов набирать. Я уговорила ее перестать множить зло, как говорил Кондрат, а создавать действительно качественный контент, с честными, но интеллигентными мыслями, не опускаясь на дно, и она согласилась. Я попробую начать все с начала здесь.

– А я? – спрашивал Денис, и от вопроса у него першило в носу.

– А ты… – отвечала Катя. – Ты сохранишь меня как воспоминание. Поверь, ты любишь меня здесь, в декорациях ранней юности, а когда я перемещусь в твою привычную жизнь, то буду смотреться инородным телом. Ты начнешь мной тяготиться, приходить позже домой и отводить глаза на вопрос, где ты был. В спорте есть такое понятие – уйти на пике, я предлагаю тебе сделать тоже самое.

– Всю жизнь гадая, получилось бы у нас или нет?

У Дениса на электронной почте уже лежал билет в Москву на завтрашний рейс и он, не отпуская ее руки даже за столом в кофейне, уговаривал себя, что Катя права и они все делают правильно, но почему-то сердце от этих мыслей ныло еще тоскливее.

– Сегодня опять был в полиции, – сказал Толя. – Дело забрали себе хабаровцы, и это хорошо. Анализ ДНК останков, найденных в железном коробе под камнями, подтвердил, что это Валька. Его брат почти сразу же прилетел в Хабаровск, как только узнал о нашей страшной находке. Родители прилетят позже, на похороны, я им оплачу перелет.

– Кто же все-таки убил Кондрата? – вздохнув, сказала Галя.

– Следствие идет, – пожал плечами Денис, – но версий у них пока никаких. Стрела самодельная, отпечатков на ней нет. Зацепиться им пока не за что.

– Мне сегодня звонила его мать, плачет, просит прийти, а я не могу. Сходите кто-нибудь со мной, – попросила Галина, но все стыдливо отвели глаза.

Что можно сказать матери, у которой убили сына, да к тому же еще обвиняют его в убийстве другого человека. Чем утешить? Все понимали, что ничем.

– Давай я с тобой схожу, – вдруг вызвался Денис. – Из-за специфики работы я сталкивался с этим, не обещаю, что найду слова, но я попробую.

– И не надо, – обрадовалась Галка, – мне чтоб только не одной там быть.

– Я тоже пойду, – вздохнул Толя. – Я теперь всю жизнь этот груз нести буду.

– Да идемте уже тогда все, – пожал плечами Федор, и Алла согласно кивнула.

– Ребята, спасибо вам огромное, – Галка вскочила и расцеловала всех по очереди.

– Видели, мы теперь звезды местного разлива, – Федор показал свой смартфон, где на экране мелькал сюжет про происшествие на Гилюй-реке и даже показывались их фотографии.

– Где такую фотку плохую взяли? – скривилась Алла. – Вот уроды. Испортили минуту славы, ведь меня тут даже не узнать. Не дали, сволочи, почувствовать, что такое популярность.

– Это да, – признала Катя. – Хотя я почувствовала, вчера позвонила мамина подруга, телефон через полицию, говорит, нашла, племянник у нее там, эффект небольшого города. Простите, ребята, я не могу поехать с вами к матери Кондрата. Мы с ней договорились встретиться у часовни на главной алее и вместе сходить к матери на могилу. Я, к своему стыду, там всего пару раз была, пятнадцать лет назад, кладбище-то здесь огромное, боюсь, сама уже и не найду.

– Хочешь, я с тобой поеду? – предложил Денис Кате на ушко, когда они прощались. – Вон у Галки сколько провожатых нашлось.

– Все нормально, мне достаточно будет маминой подруги. Господи, еще бы узнать ее, все-таки столько лет прошло. – Катя посмотрела на часы: – Мне уже пора. Увидимся у Гали дома, я думаю, вы даже быстрее меня управитесь.

Квартира директора школы встретила их мраком, тишиной с сильным запахом пыли. Возможно, такой эффект давали книги, которых здесь было множество. Надежда Николаевна плакала, причитала и сокрушалась. Вспоминала, каким хорошим мальчиком рос Кондрат и ни разу в жизни не опозорил ее, пока учился в школе, да и потом, когда работал на телевидении, если не обращать внимания его внешний вид, он был порядочным и достойным человеком. Денису было неприятно видеть, что мать больше переживала о том, что сын стал убийцей, чем о его смерти. Он видел многих матерей, в том числе убийц и даже маньяков, и они до последнего не верили в вину своих сыновей, а если уж их вере в ребенка приходилось разбиваться об доказательства, они продолжали просто, чаще молча любить свое нерадивое дитя. Такое чувство, что Надежда Николаевна осталась больше учителем, директором, чем матерью.

Разливая гостям чай по тонким фарфоровым чашкам, стоящим на белых блюдцах, бывшая директриса грустно рассуждала, что это очень хорошо, что она уже на пенсии, потому как не может человек, вырастивший убийцу, заниматься воспитанием других детей.

Денис не хотел чая, не хотел слушать ее рассказы и потому, пока ребята вчетвером сидели и, опустив глаза в чашки с жидким напитком, слушали ее, он стал ходить по большой гостиной, рассматривая полки с книгами.

На одной из них, задвинутые за книги стояли кубки. Они были настолько инородны здесь, в этом царстве литературы, что Денис от удивления спросил:

– А это что?

– Кондрат занимался стрельбой из лука, я, конечно же, была против, но кружок вел мой брат, и они вдвоем меня уговорили. Звезд он с неба не хватал, какие-то места на городских соревнованиях получал, но это почти всегда были вторые или третьи.

Денис выразительно посмотрел на ребят и хотел спросить что-то еще, но тут во входную дверь позвонили.

Надежда Николаевна вышла в коридор, прикрыв за собой дверь в гостиную, и слышно было лишь приглушенный мужской голос, беседующий с хозяйкой.

– Ребят, – сказала шепотом Галя виновато, – я слышала от Кондрата однажды, что он ходил на секцию по стрельбе из лука, но у меня это как-то вылетело из головы.

– Надо сообщить в полицию, – сказал Толя. – Мне кажется, это не может быть совпадением.

– Конечно, нет, – хмыкнул Федор. – Но неужели кто-то из его детского кружка поехал за ним на Гилюй из Хабаровска, чтоб там убить? Слишком сложная схема, да и зачем. Что он такого мог сделать товарищу по секции?

Но порассуждать они не успели, в гостиную вернулась Надежда Николаевна, неся в руках коробку с тортом.

– Ой, как же здорово, когда тебя ученики не забывают, – сказала он, открывая и нарезая торт. – Так на чем мы остановились? Кондрат был увлечен этой стрельбой и ходил в секцию, даже когда закончил школу, помогая моему брату уже как тренер.

– Они сами делали стрелы и луки? – спросил Денис, помня, что убившая Кондрата стрела самодельная.

– Конечно, – подтвердила его догадку Надежда Николаевна. – Откуда у простой секции деньги, а тренироваться надо. Брат мой делал и Кондрашу научил, а тот в свою очередь в секции мальчишек наставлял. Вот сейчас приходил сосед наш, хороший мальчик, ученик Кондраши. Он-то торт принес и просил на память о нем стрелы его себе взять.

– Как зовут мальчонку?

– Максимка Соколов, – сказала Надежда Николаевна. – Правда он не совсем мальчонка, сейчас ему уже, наверное, двадцать один, но для меня он по-прежнему мальчишка.

– В какой квартире он живет? – взволновано спросил Денис.

– Напротив, но только он не дома уже, он когда стрелы взял, сразу спускаться по лестнице стал, видимо, собрался куда-то, – ответила Надежда Николаевна, поднося ложку с тортом ко рту.

– Зато я знаю, куда, твою мать, – выругался Денис и, прыгнув как лев, вырвал ложку у обескураженной учительницы.

– Девочки, вызывайте ментов! – крикнул он. – Торт на экспертизу, вы будьте здесь, а мы на кладбище. Нет никакой подруги матери, он вызвал ее туда, чтоб убить.

Никто ничего не понимал, но видя, как возбужден Денис, все осознавали – он что-то понял, и просто подчинялись его приказам.

– Такси вызывать времени нет, – кричал Денис, когда они с Федором и Анатолием спускались бегом по лестнице, – остановим частника!

Во дворе прямо у подъезда в старенькой копейке копался мужичок.

– О, Федор! – закричал он, увидев бегущих мужиков. – Ты какими судьбами, как родители?

– Дядь Женя, – ответил запыхавшийся Федор, пробегая мимо, – прости, спешу.

– А куда, может, я подвезу? – поинтересовался пенсионер, видимо, маясь от безделья, и все трое тут же без слов полезли в его машину.

Федор, устроившись на переднем сиденье, представил старичка.

– Ребята, это дядя Женя, наш бывший сосед, мировой мужик. Дядя Женя, это ребята.

– Нам на кладбище, – гаркнул Денис. – Только очень быстро, от этого зависит жизнь девушки, ее хотят убить.

– Пристегнитесь, – скомандовал сосед и сразу стал сосредоточенным. – Между прочим, дядя Женя не только сосед, но еще и бывший милиционер.

– Я тоже работаю в МУРе, – сказал зачем-то Денис. – Давай, коллега, поднажми, как учили тебя в школе милиции или где ты там учился. Мы тебе потом все штрафы, если будут, оплатим.

– Не переживай, – хмыкнул дядя Женя, – когда я бандитов брал, ты еще под стол пешком ходил. Вы мне только скажите, на какое ехать? В третий Хабаровск или в Матвеевку?

Ребята сидели и не понимали, о чем он.

– Так это, раньше одно было, – сказал Толик. – И что такое третий Хабаровск?

– Эх, молодежь. Кладбище наше, что по трассе в аэропорт, всегда называли третьим Хабаровском. Ну, логика такая была: есть Хабаровск, есть второй Хабаровск – это район не очень благополучный, если помните, и есть третий Хабаровск – это кладбище, а Матвеевка новое, его совсем недавно открыли.

– В третий Хабаровск, – решил Денис. – У Кати мама умерла пятнадцать лет назад. Давай, дед, давай, дорогой, двенадцать скоро уже скоро, а нам еще до часовни бежать.

Дядя Женя ничего больше не говорил, лишь молча управлял своей машиной, а Денис, Федя и Толя сидели, вцепившись в кресла, и едва успевали удивляться, как это старенькое корыто может так быстро ездить.

– Ну что, сосунки, – сказал дед, припарковавшись прямо у главного входа. – Вот главная аллея, по ней бегите, там и часовня.

– Стоп, ребят, – сказал Денис, когда они вошли на кладбище. – Он же не будет стрелять в упор. Давайте так: ты, Толя, справа обходишь, Федор слева, ты, кстати, его помнить должен, он к ней в аэропорту в автобусе пристал. Я же пойду к Кате постараюсь ее спрятать. Как найдете гада – валите его с ног и кричите.

Денис побежал, в голове у него было пусто, лишь одна молитва звучала там: «Только бы успеть, пожалуйста, господи. Я никогда тебя ни о чем не просил, спаси ее».

Когда часовня показалась впереди, он увидел и Катю. Она стояла и нервно смотрела на часы, видимо, не понимая, почему мамина подруга опаздывает. Денис стал оглядываться по сторонам и вдруг у могил он увидел его, убийца стоял, уже направив лук в сторону Кати, и там не было никого из ребят. Понимая, что не успевает, Денис громко закричал:

– Катя, ложись!

Она, конечно, не легла, посмотрела в его сторону удивленно, а у убийцы, видимо, дрогнула рука, и стрела, пролетев над ее головой, уткнулась в недалеко растущую ель.

Денис понимал, что второй раз он уже не промажет, и потому еще больше ускорился и, подбежав, закрыл Катю.

Тут же что-то больно кольнуло в спину, и стало темно, он еще некоторое время не понимал почему так темно, но вскоре ему стало безразлично и это. Он уже не видел, как убийца в третий раз натянул тетиву, но не успел выпустить стрелу. Сзади в этот момент больно ударили разводным ключом.

– Вот молодежь, – прокряхтел дядя Женя, связывая убийце руки, – ничего не умеют.