Эффект искаженных желаний

Глава 20

Я лучше всех читаю карту

Доводи все до логического конца, даже если тебе это кажется никому не нужным.

Все дела, мысли, решения должны быть законченными, иначе они лягут грузом и не дадут двигаться дальше.

Закон стаи

Амурская область, июнь 2014 год.

– Год назад ко мне пришла Ирка. – Толя сидел на поваленном дереве, он был сгорблен и как будто в один миг постарел.

После того, как истерика у него прошла, они все выдохнули и начали громко ругаться. Денис, взявший на себя роль лидера, твердо произнес:

– Сейчас мы должны всех выслушать без подозрений и оскорблений. Предлагаю начать с Чуа, мне кажется, ему больше других есть что нам сказать.

– Этот урод играл нами, как игрушками! – крикнула Галина и вскочила, она хотела уже броситься на поникшего Толю, Денис еле усадил ее обратно. – Сделал из нас дураков! – добавила она в сердцах.

– Я дураков из вас не делал, – беззлобно ответил Толя, – я на готовое пришел.

– Мы так ни к чему не придем, – предостерег Ден бывших одноклассников. – Если будем ругаться, это будет балаган, а не расследование, так что, пока один говорит, другие молчат. Помните, как в детстве мы делали, вот – у кого в руках шишка, тот и говорит. Начинай, Толя, – сказал он и протянул ему поднятую с земли шишку.

Анатолий спокойно принял шишку из его рук и продолжил:

– Ну как пришла, она меня подловила. Секретарь никого из незнакомых людей ко мне не пускает. Ира, конечно, передала, что она одноклассница и так далее и тому подобное, но я решил, что ей нужны деньги или помощь с устройством кого-нибудь на работу, и отказал. Знаете, когда ты пятнадцать лет не общался с человеком и тут он настойчиво объявляется в твоей жизни – значит ему что-то от тебя нужно.

– Да ты прям хороший человек Чуа, – прокомментировала Галя.

– Галка, прекрати, – Денис показал ей кулак.

– В итоге, подкараулила она меня и выпрыгнула из-за угла, как черт из табакерки. Пока моя охрана пыталась среагировать, она успела мне сказать, что знает, кто убил Вальку и где лежит его труп.

– Ну так кто и где? – опять встряла Галя. – Ты тут не сценарий пишешь, давай уже без лирики.

– Галя, шишка у Чуа, и говорит он, – прикрикнул Ден.

– Она мне этого так и не сказала, обещала, если мы не додумаемся сами, то все расскажет и покажет, – пожал плечами Толя. – У нее была идея, что мы не разговаривали после случившегося, об этом и Алла недавно тоже об этом вспомнила. Ирка же была уверена, что если бы мы поговорили и каждый бы описал тот день в мелких подробностях, то все бы поняли, что тогда произошло. Она предложила собрать вас всех, привезти сюда, поговорить и найти, как она выразилась, тело Вальки.

– А ты не упустил возможности еще и заработать, – сказала язвительно Галина.

Денис только собрался ее остановить, как Галя вскочила и, вырвав из рук Толи шишку, закричала:

– Да достал ты уже с этой шишкой! – и кинула ее в Дениса. Та, ударившись об него, отскочила и укатилась в сторону. Все сидели и молчали, понимая, что атмосфера накаляется.

– Галь, ну все. Шишка побеждена, садись, надо действительно разбираться, – сказал Федор осторожно, боясь ее реакции, но Галина не стала больше кричать, села и замолчала.

– По большому счету Галка права, – неожиданно признал Толя. – Я не упустил шанса заработать. Канал мой уже давно весь в долгах. Люди требуют шоу, а у меня они все больше повторение программ на других каналах, я всегда словно бы кого-то догоняю. Уже поползли слухи, что меня хотят сместить с должности директора. Иркина идея, надо сказать, пришлась очень вовремя и легла на благодатную почву – реалити шоу, со мной в главной роли, и герои, которые даже не будут знать, что они участвуют в шоу. Только я, помощник мой Гоша и Ирка, это должно было получиться по-настоящему круто. Бывшие одноклассники ищут в тайге пропавшего пятнадцать лет назад друга. Ну, рейтингово точно, – восхищенно произнес он, но его никто не поддержал, все сидели с напряженными лицами. – Сценаристы написали мне историю так, чтоб все вы наверняка не отказались и потом было интересно смотреть.

– Сволочь, – взвизгнула Галя и опять рванулась с места, но Федор с Аллой ее удержали. – На смерть смотреть интересно, на убийства?! Гаденыш ты!

– Да не убивал я никого, – повторил в который раз Анатолий. – Это у вас надо спросить, что здесь произошло.

– Стоп, – сказал Денис. – Давай по порядку, как ты нас собирал.

– Сложнее всего было с Катей, – на этих словах он покосился в сторону одноклассницы – мои юристы узнали, что ты подала на УДО, подключили лучших адвокатов, и все получилось, как надо. Пока у Катерины проходили все процедуры, стали подготавливать остальных. Федору дали приманку в виде жирного заказа и вогнали в долги. Так как это был мой знакомый, я был уверен, что ты не упустишь возможности попросить меня поговорить с ним.

– А если бы я не захотел тебя о чем-либо просить? – процедил Федя, сжимая кулаки и еле сдерживаясь, чтобы не ударить Анатолия.

– У нас был второй вариант, запасной, – было видно, что о нем Толя говорить не хотел.

– Какой? – настаивал Федор.

– Давай потом, – уклончиво ответил тот, – один на один.

– Если ты мне не ответишь сейчас, – спокойно и твердо сказал Федя, – то никто мне не помешает выбить тебе зубы.

– Как хочешь, – махнул рукой Анатолий, – тогда Ирка сказала бы тебе по телефону, что сын Аллы от тебя.

– Ты и это знал! – поразился Федор и, казалось, был полностью деморализован, а остальные стояли, просто округлив глаза от такой новости.

– Алла это особо и не скрывала, – пожал плечами Толя. – А когда мы на вас собирали материал, и я увидел фото пацана, то и без слов сразу все понял. Там одно с тобой лицо. Я помню тебя таким. Ну вот, дальше Федор, там мне помог один генерал из МВД. Я все объяснил, он вошел в положение, он, кстати, и с документами для Гоши подсуетился.

– Теперь моя очередь кричать «держите меня семеро, шестеро не удержат», – проскрипел Денис со злостью. – То есть документы из моего сейфа не пропадали.

– Совершенно верно, и рапорт твой тут же порвали, ты сейчас официально в заслуженном отпуске. Поймите, никто из вас сюда бы не поехал по доброй воле. Нужно было создать для этого условия. Галя быстро согласилась, ей стоило только сказать про Вальку и все. Труднее всех оказалось уговорить Аллу.

– Я прямо горжусь тобой, – сказал ей тихо Федор.

– Она наотрез отказывалась идти на встречу и даже заблокировала номер Ирки, поэтому и пришлось вас направлять к ней, чтоб коллектив ее уговорил. Шарф и Валькину записку взяли у него в квартире. Мы позвонили его родителям в Европу, сказали, что хотим снять фильм про Вальку, и они объяснили у какого родственника взять ключ и дали в этом плане полный карт-бланш.

– Вы стояли и просто снимали как я собираюсь прыгнуть с крыши? – спросила пораженно Катя.

– Нет, – ответил Толя – у меня был целый штат специалистов, они однозначно сказали, что ты не спрыгнешь.

– Если бы они ошиблись, – спросил Денис еле сдерживая гнев.

– Ну не ошиблись же, – пожал плечами Анатолий.

– А Кондрат? – спросила Галя.

– Твой Кондрат здесь был лишним. Если ты помнишь, именно ты уговаривала меня взять его с собой, а я до последнего был против. Кстати, мы хотели, чтоб ты позвала нас к себе, хотя, конечно, приготовили и запасной вариант, но снимать дома у такого крутого блогера, это бы еще в несколько раз подняло рейтинги. Запись велась везде, даже на утесе дед в инвалидном кресле, тоже наш человек. Надо было к вам ближе подобраться, чтоб удобнее было не только картинку, но и звук писать.

– Скотина ты, – произнесла она с горечью. – Как же ты собирался в глаза нам потом смотреть? Я бы засудила тебя!

– Не засудила бы. Вы, ребята, читайте хоть иногда, что подписываете. Помните, я вас прям перед отлетом просил быстро поставить подпись, мол, на вертолете летим и так положено, каждый пассажир должен дать согласие, очень торопился, почти на взлетной полосе все делал, и вы все благополучно там подписались, а это согласие на съемку и передача всех прав моему каналу. А про то, как смотрел бы я вам в глаза, да счастливо бы смотрел. Вы бы проснулись богатыми, знаменитыми и счастливыми.

– Да уж, – вздохнул Денис. – Что-то счастья у нас сейчас негусто. Когда что-то пошло не по плану?

– С моста, – сходу ответил Толя. – Мы придумали много ловушек, в этой я должен был наступить на специальную дощечку и провалиться одной ногой, а ты должен был меня спасти, но ты как упрямый баран не захотел со мной идти, а Кондрат все испортил. Когда я благополучно провалился, он не устоял на мосту и повис. Это не было предусмотрено, и потому дощечка очень правдаподно порвала мне икру. Вот тогда все и пошло через одно место. Вы прыгнули, они ушли, а сценарий был другой. Здесь по периметру были установлены камеры, на наших локациях, но вы-то пошли совершенно в другую сторону. Еще были камеры на костюмах в пуговицах, но те, кто прыгнул в воду, испортили свое оборудование.

На этих словах Денис и Катя потрогали свои пуговицы, но ничего не заметили.

– Теперь я понимаю, почему ты так реагировал, когда я хотела надеть свою любимую ветровку и снять купленную тобой, – сказала Катя.

– Да, – просто кивнул Толя, – но надежда, что все обойдется, еще была, когда Алла, Федор и Галя скрылись, отправившись искать наших пловцов. Ко мне привели доктора. На том берегу метрах в ста от моста, в противоположную сторону от золотников стоит лагерь съемочной группы, там был на всякий случай и доктор. Именно он сказал, что рана серьезная и было принято решение везти меня в больницу зашивать ее. Ирка осталась на Сонькином пупе встречать вас. Если бы вы раньше нас вернулись, а мы с Гошей должны были прибыть через сутки, она сама бы продолжила шоу без нас. Но наши консультанты уверяли, что раньше суток вы не вернетесь и заночуете где-нибудь в лесу, где вас застигнет ночь.

– Но опять что-то пошло не так? – нервно захохотала Галя. – Прости Федя, твое почетное звание передаю Чуа и его съемочной группе.

– Пошел внезапный ливень, – сморщился Толя. – Я и не знал о таком явлении, а оказывается, так называют не прогнозированный сильный ливень, который бывает чаще всего в тайге или на море, и синоптикам о нем становится известно только за несколько часов. Мы пробивали погоду, и его в планах не было. От проливного дождя вырубились все сервера, которые мы тут попрятали. Камеры по-прежнему снимают, они здесь хорошие в отличии этих новомодных в пуговицах, но кто знал, что вам вздумается купаться в ветровках? Но посылать свою запись им теперь некуда, сервера сгорели, когда в них попала вода. Просто дождь они бы выдержали, а ливень не смогли. Более того, из-за непогоды я не смог вовремя вернуться, а когда прилетел, то оказалось, кто-то перерезал мост. Еще некоторое время ушло на поиск лодки, и вот мы тут. Я не убивал Ирку, не убивал Кондрата, я не знаю, что здесь произошло, и у меня есть куча свидетелей.

– Не пойму, – сказала Катя, – зачем вам нужен был этот спектакль со смертью Ирки?

– Это эффектно, – пожал плечами Гоша, молчавший до сих пор. – Зритель бы тоже не знал, и когда бы она объявилась вновь, был бы шокирован.

– Значит ночью мы слышали, как Ирка звала тебя. Она кричала Толя помоги, а нам показалось Оля – предположила Катя – Она ждала от вас помощи.

– Вы сойку забрали? – спросил Денис Анатолия.

– Нет, – покачал головой он. – Во-первых, пока мы вас не собрали, у нас не было карты, а во-вторых, у Ирки было условие – ничего здесь не трогать и не менять кроме установки камер. Их тоже ставили мало и сложно, потому что надо было, чтоб вы не заметили их сходу.

Пока Анатолий рассуждал, Денис подошел к Кондрату и очень осторожно стал проверять карманы.

– Сойку взял Кондрат, – сказал он, выпрямившись. – Вот она.

Никто не бросился смотреть, все осторожно, словно он держал в руках гадюку, стали подходить и рассматривать ее, не касаясь.

– Как он ее нашел? – удивилась Галя. – Его же с нами тогда не было.

– А карта с точкой того дерева у него была, как и у всех, – сказал Толя, пожав плечами. – Прочел карту. Плохо ты знала своего друга.

– Убери ее, – поежилась Катя, – у меня от нее мурашки.

– Зачем такой огород городить с серверами, можно было бы камеры с картами памяти поставить?

– Мы планировали большой объем информации, карт памяти не хватило бы, – пояснил Толя.

– Есть несколько камер с картами памяти, – вступил в их разговор Гоша, – они в лесу. Туда блютуз-соединение не доставало, и мы решили, что по периметру хватит и карты.

– Сходи принеси, может, на записи что-то найдем, – в приказном тоне сказал Толя, и все отчетливо поняли, что он все время играл, улыбаясь и вежливо разговаривая с ним прежде.

Когда Гоша ушел, наступила гнетущая тишина. Никто не знал, что делать дальше, все ждали полицию.

– Почему Ирка решила, что мы все поймем, стоит нам поговорить? – сказала Катя, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Она сказала, что мы будем в шоке, когда узнаем, кто убил Вальку. Шутила, что ей убийца сам явку с повинной написал. Я думал, фантазирует, но это было и не важно. Я на тот момент погрузился в создание шоу, а найдем мы останки Вальки или нет, мне было не важно, это мелочи, главное процесс.

– Получается, я последней видела Вальку и Ангелину, сидящих здесь на камнях, ну, помните, мне еще показалось, что они ругались, – начала Алла. – Она потом пришла в лагерь, сказала, что Валька идти не захотел, и все, мы его больше не видели.

– Я днем разговаривал с Валькой на этих камнях, любил он их. Разговор был какой-то непонятный, я, конечно, уже и не помню точно, но что-то типа мы, люди общаемся друг с дружкой и не знаем, у кого-какой камень за душой припасен. Я не любил переспрашивать, а то он смеяться начинал, но так и не понял, о чем он.

– Мне он тогда сказал, зная, что мне нравится Алла, – сказал Федор смущенно, – что не надо думать, подходишь ты ей или нет, достоин или нет, надо идти и брать. Я сказал, что это невозможно, а он засмеялся и сказал, что возможно все.

– А меня посадил на один из этих камней и сказал, представь Галка, что ты сейчас сидишь на миллионах. Я засмеялась и говорю, что камни пока столько не стоят или это ты про мою пятую точку, но она тоже затрапезный товар. Он засмеялся и больше ничего не ответил. Но почему Ирка заварила эту кашу именно сейчас, спустя пятнадцать лет? – удивилась Галя. – получается был толчок к этому?

– Ну, здесь я могу, наверное, ответить, – сказал Толя – она через полтора года после окончания школы уезжает с родителями в Таиланд, там и в институт поступает и там же через четыре года выходит замуж за грека и уезжает в Афины. Прожив с мужем семь лет, но так и не нажив детей, они понимают, что любовь прошла и разводятся. Тай, где до сих пор живут родители, Ирка не любила, в Греции, не смотря на продолжительное время, не прижилась и потому решила вернуться в Хабаровск. Может, скучно стало, дама она была обеспеченная, не работала, а может, что и узнала. Кстати, вы проверяли карманы?

– У Кондрата да, – сказал Денис. – У нее нет, ждем группу, думаю, они вот-вот появятся.

– Так надо посмотреть, она мне все уши прожужжала, что у нее что-то есть. Что эта информация порвет всех, и я сделаю супершоу.

Денис немного помялся и пошел к камням, осторожно, не смотря на Иру, он проверил ее карманы и достал прозрачный файл, в котором лежала старая бумага.

– Все верно, она через много лет вернулась домой и в старой почте нашла это письмо. «Ирина, – начал он читать вложенное послание, – ты была права, это я убила Валентина. Он меня шантажировал. Однажды на новый год, когда ты все и увидела, я поддалась глупому порыву, но после очень сильно пожалела об этом, ведь потом вся моя жизнь превратилась в ад. Валентин шантажировал меня постоянно и не отпускал, обещая рассказать все учителям в школе. Он говорил, что любит и что мы проживем всю жизнь вместе, но я его не любила. В тот вечер я пошла за ним и решила уговорить его больше так не делать, я встала перед ним на колени, я плакала, я молила, но он твердил, что не верит мне. А потом сказал, что знает про тайник и что там, скорее всего, лежит золото. Он был воодушевлен, и я решила, что, если он найдет то, что ищет, я уговорю его перестать меня шантажировать и наконец отпустить. Но когда мы отодвинули камень, железный короб под ним был оказался абсолютно пуст. Я еще раз решила поговорить, но он сказал, что никогда меня не отпустит, и я его толкнула. Он упал в тот самый короб и сломал себе шею. Это было трудно не понять. Я испугалась и задвинула камень на место. Теперь ты знаешь все, ты была права, когда обвиняла меня. Я живу, каждый день убеждая себя, что не виновата, но никак не могу сама в это поверить. Корю, что сразу не рассказала все милиции сразу, но теперь уже поздно, мне не поверят, что все вышло случайно. Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет, я устала так жить. Не вини меня, я себя уже за все наказала. Ангелина».

– Вот вам и разговоры о золоте, о том, что надо действовать решительно с понравившейся женщиной и камне за пазухой, который Валька, видимо, носил в себе – подытожил Федя.

– Вы даже не представляете, как нам повезло! – прокричал издалека Гоша, бегущий к ним со счастливой улыбкой.

– Да уж, – буркнула Галка, – везения столько, что и не унесем.

– На записи одной из камер есть Кондрат, – продолжал рассказывать запыхавшийся Гоша, размахивая камерой.

– Надеюсь он там не в туалет ходил, я на это смотреть не буду, – Галя по привычке пыталась язвить, но это не вызывало улыбки ни у нее, ни у товарищей по несчастью.

– Он там желание загадывает – сказал Гоша серьезно и включил экран.

На нем Кондрат стоял и смотрел в небо, потирая в руках сойку, по щекам у него текли крупные слезы, и он приговаривал:

– Ну же, ты же волшебная, они же верили, помоги мне. Я не специально, она меня вывела, она, во всем она виновата. Нет! – закричал он громко и замолчал на некоторое время и, видимо собравшись с мыслями, продолжил: – Ангелина была моя родственница, Ирка не знала и остальные тоже не знали, да никто не знал в принципе, родственница она была дальняя, и мама скрывала это от всех, чтоб в школе не шептались. Я любил ее, нет, не как женщину, как человека, она была изумительная, таких больше нет. Когда я узнал от Аллы, что это она, оказываться, Ангелину довела до самоубийства, то был в шоке и жалел ободном, что Ирки больше нет, и отомстить я не могу. Поэтому, когда увидел ее, начал кричать и обвинять, а она… она сказала, что Ангелина – убийца. Я ударил ее камнем, да, ударил, но я не хотел убивать. Сойка, сделай, пожалуйста, чтоб все обратно, чтоб Ирка ожила, чтоб мы с ней примирились, я простил ее. Я ее аккуратно положил, как живую, пусть она проснется…

– И там такого бреда, я в перемотке посмотрел, минут на тридцать, – сказал Гоша выключив камеру.

– Ну наконец-то мы дошли, – эта фраза, произнесенная кем-то из леса, заставила всех вздрогнуть и обернуться. – Оперуполномоченный Васильев, – представился мужчина. И где ваш труп?

– У нас два трупа, – ответил Денис. Все происходящее было дикостью и все равно не складывалось у него в логическую цепочку, оставляя вопрос, кто же тогда убил самого Кондрата.

– Три, – сказал Федор, выходя из-за камней. – Я нашел Вальку.

1919 год

Гилюй-река

Ольга плыла в лодке по реке Гилюй, а на веслах сидел молодой проводник. Он был местным, а потому узнав, какую цену она платит за то, чтоб кто-нибудь проводил ее в бывшую Вольно-старательную артель, сразу же согласился.

– Куда деньги-то потратишь, – спросила его Ольга снисходительно. Низкорослый эвенк не выглядел смышленым и потому вызывал у нее лишь насмешку.

Но неожиданно парень ответил весьма разумно:

– К красным партизанам хочу пойти, они борются, чтоб власть была у народа, вот и помогать им хочу. Чтоб все хорошо жили – и сестры мои, и братья, чтоб все равны были. При большевиках, говорят, все смогут учиться грамоте и деньги получать за работу такие, что жить можно будет безбедно. Представляете, вот не будет бедных и богатых, все будут равны.

– Не бывать такому никогда, – вздохнула Ольга. – Выдумка все это.

Она хотела добавить, для таких, как ты, недалеких, но промолчала.

– В Хабаровске я на днях был, – не обращая внимания на ее слова, продолжал рассказывать молодой эвенк. – Обоз с пушниной сторожить нанимался, так там шепчутся, что в столицу-то власть советская уже пришла, и нам пора тоже помогать большевикам. У нас пока только красные партизаны, да слабы они еще, вот помочь им и надо.

– Видела я ту власть, ничего в ней хорошего, – тихо, чтоб ее проводник не услышал, пробормотала Ольга, а громче добавила: – Да чем ты им поможешь? Вон ты какой маленький да щуплый.

– Это не важно, – сказал молодой человек уверенно. – Я охотник хороший, значит, и солдатом буду тоже хорошим.

– Так, а деньги тебе зачем? – повторила свой вопрос Ольга.

– Сначала надо обувь купить, – ответил эвенк вполне серьезно, – иначе как воевать? – сказал он так словно бы его пассажирка сказала какую-то глупость.

Ольгу ответ устроил. У человека есть мечта, есть идеалы, есть цель, а значит, человек не пустой.

Со временем она стала ценить в людях способность мечтать. В молодости это казалось ерундой, но сейчас пришло понимание, что достойный человек должен, нет, просто обязан иметь мечту. И вот по ней, по этой самой пресловутой мечте можно судить о том, хороший человек или плохой.

Отсидев свой срок, Ольга вновь окунулась в воровской мир. Теперь уже все было по-взрослому, никаких мук совести и безопасных планов. Что-то сломалось в ней, сломалось там, на каторге, и уже не было прежней девушки. Она по-прежнему искала своего Николеньку Гусара, но тот словно сквозь землю провалился.

Чем ближе становился знакомый берег, тем сильнее ныло сердце, разрываясь от боли.

Полгода назад ее нашел адвокат, тот самый, что защищал ее после возвращения из Америки, и добился тогда для нее минимального срока. С их последней встречи прошло десять лет. Он возмужал и стал еще самоуверенней и красивее, чего нельзя было сказать про Ольгу.

У этого мужчины был талант не только в адвокатской деятельности, но, видимо, и в том, чтобы находить людей, потому как Ольга к тому времени совсем опустилась и, устав от тюрем, торговала на рынке квашеной капустой. Ну конечно же, кроме капусты она торговала и краденым, но это было исключительно для души. Десять лет бурной жизни вселенской усталостью отпечатались на лице сорокадевятилетней женщины, и узнать ее теперь было очень трудно, но он смог.

– Приветствую вас, – сказал Герман Иванович, приподняв шляпу. – Вы по-прежнему Софья Бек или вновь Ольга фон Штейн? Мне все равно, просто это необходимо для оформления документов, – по-деловому начал он.

Поняв, что на сегодня торговля закончилась, Ольга махнула мальчишкам, что были у нее на подхвате. Они утром приносили, а вечером возвращали на место непроданный товар, причем как капусту, так и основной, и, молча кивнув ожидающему адвокату, направилась в маленькую комнату, что снимала неподалеку.

– Говори, зачем пришел? – сказала она грубо, не ожидая от гостя из прошлого ничего хорошего.

– Так как я могу к вам обращаться? – повторил свой вопрос Герман Иванович, взглянув на стул, что поставила перед ним Ольга, но не стал садиться, боясь испачкать свое дорогое светлое пальто.

– Как и раньше, – дернула плечом Ольга, – Софья Бек.

– Замечательно! – почему-то обрадовался адвокат. – Дорогая Софья Бек, я пришел к вам с печальным известием. В Америке, в городе Нью-Йорк, недавно умерла ваша знакомая. Ее имя вам ни о чем не скажет, но я все же обязан его произнести – ее звали Мэри Браун.

– Я знаю, о ком вы говорите, – перебила его Ольга, – но не пойму, почему ее смерть должна меня волновать и зачем вы мне об этом сообщаете.

– Вот, – он протянул ей листок, – это завещание. Мадам Браун все свое имущество завещала вам. Это дом в Ист-Сайде, автомобиль, а также небольшой счет в банке Америки на десять тысяч долларов.

– Надо же, – усмехнулась Ольга, – не ожидала от старухи такой щедрости. Мелочь, конечно, а приятно, – она постаралась не показать, какие большие это теперь для нее деньги.

– И вот еще, – на этот раз Герман Иванович положил перед Ольгой конверт. Она переводила взгляд с запечатанного послания на адвоката, не решаясь его открыть.

– Давайте вы, – попросила она.

Сейчас Ольга не знала, почему так боялась тогда прочесть это послание, возможно, она всю свою жизнь догадывалась о том, что перед смертью решила рассказать Сонька, чтоб облегчить свою душу, а может быть, просто бабское предчувствие сыграло, но конверт как приговор лежал на столе, и не было сил взять его в руки.

– «Здравствуй, девка, теперь уж не знаю, как ты зовешься, но я по старой памяти буду звать тебя Софьей. Пишу письмо тебе уже очень сильно болея и, скорее всего, скоро отправлюсь я держать ответ перед Господом, а держать есть за что, и тебе как никому это дополнено известно», – прочитал Герман Иванович и взглянул на Ольгу, словно спрашивая, читать ли далее.

– Продолжайте, – сказала она, чувствуя, что все еще впереди.

– «Хочу покаяться перед тобой, – продолжил вслух читать адвокат, и Ольга громко и тяжело вздохнула – Когда мы убегали из Сонькиного пупа и я отправила тебя готовить повозку, именно в тот момент пришел твой Николенька Гусар. Талисман твой все-таки работает, верь ему, выполнил он желание, вернулся твой ненаглядный. Узнав от меня, что наступил день икс, Николенька помог напоить девок и даже переложил двух в наши кровати.

«Ну, теперь надо их поджечь» – сказала я, наблюдая за его реакцией, на предложение заживо сжечь двадцать молодых душ, и знаешь, ни один мускул не дрогнул на его красивом лице.

«Керосин где?» – только и спросил он меня тогда.

Именно в тот момент я и поняла, что спасать тебя надо, девка, именно так, без сожаления и сомнения он и тебя когда-нибудь изведет. Когда он в подвал за керосином пошел, я ударила его сзади по голове, сначала думала оставить его гореть вместе с девками нашими, за которых мне еще придется жарится в аду на сковороде, но после подумала, что будет подозрительно. Поэтому положила я его в свой личный тайник. Камни, валуны что стояли возле нашего кабака помнишь? Я однажды попросила на одном нашего кузнеца Василия сделать гравировку «Сонькин пуп», вот он этот тайник и нашел. Ведь дом, который нам по прибытии выделил старшина, раньше принадлежал очень успешному золотодобытчику. Тот скоропостижно простудился и помер, поэтому в пустующий дом нас и заселили. Вот он, видимо, и сотворил это чудо техники, боясь бандитов и пожаров. Камни там стоят кругом, а один из пяти, если встать по центру, тот, что ближе к дому, движется, у него там механизм какой-то, так мне Вася объяснил. Так вот, если на низ камня с усилием нажать, то он отодвигается, и внутри большой железный короб. Когда мы с Василием отрыли его, пустой он был. Уж не знаю, кузнец все забрал до меня или нет, но факт остается фактом. Вот в него я твоего Николеньку и положила, Господи прости, еще живого. Птичку твою пожалела, уж очень ты в нее верила, да и знаешь, мне уже самой стало казаться, что она исполняет желания, так все складно у нас с тобой получалось, вот и вытащила у него из кармана и себе взяла.

Как понимаешь, отдать я ее тебе сразу не могла, ты бы все поняла, но намекала я тебе, что Николеньки твоего нет, раз несколько. Конечно, жалею, что не сказал все напрямую, ты бы тогда не написала свое письмо и не попалась бы, но что сделано, то сделано.

Талисман же твой при первой возможности постаралась тебе вернуть. Как через своих я узнала, что никто за тебя браться не хочет, так нашла и оплатила лучшего адвоката, через него заколку и передала…»

– Это правда? – прервала чтение Германа Ивановича Ольга.

Тот лишь кивнул и, не поднимая глаз, будто бы ему стыдно за это, продолжил читать:

– «Не знаю, девка, теперь уже, что правильно, а что нет, но все десять лет я вымаливала у Бога прощения и за тебя, и за себя, и за дочек своих непутевых. Более богобоязненной прихожанки настоятель нашей местной церкви говорит и не видел, так пыталась я успеть, понимая, что времени у меня немного. И то Боженька выделил мне целых десять лет на скорбь мою и раскаяние. Думаешь, почему я тебе все оставляю? Так это потому, что и ты меня не забыла. Знала бы ты, как плакала я, видимо, став к старости очень сентиментальной, когда узнала, что ты выполнила мое желание и сделала мне могилу и поставила памятник в Москве на Ваганьковском. Не нужен он мне сейчас, чушь это и глупость, да и мракобесие к тому же, но ведь не в нем дело. Дело именно в том, что даже когда старуха исчезла из твоей жизни и стала тебе не нужна, ты в отличие от дочек моих не забыла меня и желание мое выполнила. Все, что оставила тебе, не продавай, живи здесь и радуйся, начни в церковь ходить и поймешь, как жизнь-то бывает наполнена. Особенно дорожи старым сундуком. Пусть он потертый, и дверцы одной уж нет, но зато память обо мне какая будет. В конверте несколько сотен долларов, знаю, захочешь на место гибели Николеньки съездить, так я не против. Если девок нашли, то его-то даже не искали и потому он лежит там неприкаянный. Ты похорони его и крест обязательно поставь, может, и мне зачтется на том свете. Молись о душе моей грешной, девка. – Адвокат остановился, посмотрел сначала на Ольгу, потом вновь заглянул в письмо и прочел подпись: – Сонька золотая ручка».

Теперь пришла его пора удивляться:

– Эта благопристойная мадам – Сонька Золотая ручка? – спросил он почти восторженно, но так не дождался от Ольги ответа. Она молча сидела и смотрела в одну точку.

* * *

– Все, приехали, – сказал ее сопровождающий. Он правда был силен, хоть и выглядел щуплым, так долго греб на веслах и по нему не было видно, что он устал.

Ольга думала, что придется пройти некоторое время, но совсем не была готова к увиденному. Артель в ее памяти осталась небольшим, но все же городом, живым организмом. Сейчас же здесь стояли обугленные трубы печей и разваленные пустые дома. Лес почти проглотил когда-то людное место.

– Все, откуда уходит человек, умирает, потому что только душа создает жизнь, – сказал молодой человек, видя, как испугана Ольга. – Как только в этих приисках золото закончилось, так артель и опустела, но говорят, что все началось с того, как здесь дом сгорел с двадцатью девками, вот они артель и прокляли.

– Ты лопату взял, как я велела? – спросила она, справившись с накатившим на нее ужасом.

Все было, как и сказала Сонька. Эвенк быстро и на удивление легко отодвинул камень и нашел там то, что осталось от ее Николеньки.

– Похоронить надо – сказала Ольга своему проводнику. – Но не здесь, давай в тайге.

Тот, не задавая лишних вопросов, сделал все, как она и просила, похоронив останки под деревом. Единственное, что парень отказался делать, так это вырезать на дереве православный крест.

– Нехорошо, дерево живое, – уговаривал он Ольгу, – больно ему.

– Если живое, то оно меня поймет, – сказала она и сама, ломая ногти и раня пальцы, вырезала на стволе, как могла, крест.

– Как тебя зовут? – спросила она эвенка после, рыдая на могиле любимого.

– Так Колей зовут, – сказал парень.

– Ну вот, – вздохнула она, – круг замкнулся. Слышь, Николенька, – назвала она его ласково, – залезь на дерево и вон в то дупло положи сойку. – Ольга протянула ему маленькую заколку в виде птички.

– Зачем? – поинтересовался тот.

– Волшебная она, исполняет любые желания, – призналась вдруг Ольга, видимо, от усталости.

– Так зачем же тогда ее в дупло? – удивился Коля.

– Затем, что теперь она будет здесь мое главное желание исполнять, – сказала она, вновь вздохнув.

Эвенк быстро взобрался на дерево и положил в дупло заколку, постеснявшись задать следующий вопрос, что это за главное желание.

Через несколько месяцев Ольга стояла на коленях в центральном соборе Ист-Сайда и молила Бога принять ее Николеньку под свою опеку и простить непутевую Соньку Золотую ручку, как прощает ее она.

А как же сойка?

Она теперь будет вечно охранять души канувших в горящем Сонькином пупу.