Его пульс

Глава 17

Two feet — I want it

Жар, безумный жар, исходивший от чего-то, плотно прижатого к телу. Меня словно привязали к батарее. С трудом разлепив веки, наткнулась на небритую щеку, и сразу снизошло озарение: я лежала частично на Боре, частично на кровати, запутавшись ногами в одеяле и при этом вся была укутана сильными объятиями.

Мы невообразимым образом умудрились слепиться всеми конечностями, и это могло бы быть даже приятно, если бы не жарища. Почему он как печка все время? Но даже несмотря на все это, я не могла позволить себе сейчас разбудить мужчину.

Теперь у меня как никогда была возможность рассмотреть детальнее человека, к которому тянуло с безумной силой, природу которой я понять, конечно, смогла не сразу. Внимательный взгляд снова упал на разбитую губу, пострадавшую в порыве страсти, проскользил по мощным скулам и благородной формы носу.

Осторожно высвободив руку, невесомо коснулась целой брови, мягко проведя подушечками пальцев по жестким волоскам.

Боря поморщился, а я улыбнулась, сейчас, когда он расслаблен и ни о чем не думает, его лицо было еще моложе, хотя я не могу сказать, что он красив.

Мужественен да, брутально притягателен да, но в нем не было слащавости, потому что в первую очередь он мужчина намного старше меня, и, видимо, все эти модные закидоны давно в прошлом. В нем чувствовался стержень, абсолютно мужской, но довольно нехарактерный для большого числа представителей сильного пола.

Задумавшись, продолжила водить кончиками пальцев по верхней губе и чуть погодя по нижней. Так увлеклась, что не заметила пробуждение Бори. А когда заметила, замерла, попытавшись убрать руку, но мне не дали это сделать. Мужчина уверенно вернул мои пальцы на губы и нежно поцеловал каждый в отдельности.

— Очень приятно пробуждаться именно так, — притянул меня к себе ближе, — но еще приятнее так.

Накрыв сверху, коснулся губ, и снова шторм эмоций поглотил меня, грозя выключить осознанность и разум в целом на долгое время. Не было неловкости, не было никаких сомнений, и я уверенно притянула мужчину за шею ближе к себе. По-хозяйски опустила руки в кудрявые пряди, как всегда, беспорядочно торчавшие в разные стороны.

— И мне приятно просыпаться так, — оторвавшись, прошептала в губы, непрерывно глядя в глаза.

— Поговорим? Почему ты плакала, — ведя носом вдоль шеи, гулко спросил Боря. — Я умею уговаривать.

Я замерла, поникнув почти сразу же, не хотелось портить такой момент. Закрыв глаза, выдохнула, а открыв столкнулась с личной бездной.

— Я жду, — нахмурившись, проговорил, перенеся вес тела на руки.

— Мне прислали странный конверт с фото… и там был ты.

— Я? И что я там делал? — нахмурился еще больше, а продольная морщина лишь доказала — он скрывает что-то или очень переживает.

Я встала, коснувшись груди Бори двумя руками, нащупывая размеренное сердцебиение. И говоря следующую фразу, продолжила держать руки на груди:

— Ты был там не один.

Мужчина замер, сердце ускорило ритм, очевидно, он понимал всю суть происходящего. Единственной дурой была тут я. Нахмурившись еще больше, он взял меня за руки, поднеся к своему лицу.

— Я понятия не имею, о чем речь, но я ни с кем за 2 месяца не имел отношений. Да, в Америке я долго и мучительно пытался выбить тебя из головы, но как только понял, что все бесполезно, сдался и больше не пытался.

Глаза не врут, никогда не врут, вспарывая эмоции на всеобщее обозрение, и хоть у Бори мастерски получалось их скрывать, сейчас я понимала, что он не врет. Но ведь и фото не вчерашнее.

Высвободив руки, достала из прикроватной тумбочки злосчастный конверт и молча передала «виновнику торжества».

Боря сиюминутно вскрыл его и как только до него дошло, что внутри, откинул от себя конверт, смачно ругнувшись матом. И если раньше я видела все эмоции, то сейчас их не было — чистый лист.

Он отрешенно подошел к окну в расстегнутой рубашке и не двигаясь простоял там добрых 15 минут. Я сидела ни жива ни мертва, потому что не хотела попасть под раздачу, так что молча переживала эмоции внутри себя, изредка поглядывая на Борю.

В какой-то неприметный миг наши взгляды схлестнулись, и я заметила, что шторм миновал, но нескончаемая боль в глазах ударила под дых. Эти глаза сказали больше, чем часовая беседа после. Хотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы стереть бесконечную печаль.

Мелкая сеточка морщин, тронувшая глаза, осталась на месте. У него всегда в моменты особой ярости проступал возраст, скрыть который все же нельзя никак.

Да и ему не нужно было это. Я так пристально рассматривала каждый раз, когда он появлялся в поле зрения, что уже непременно точно знала, когда он голоден, когда зол, когда рад. Мне не нужно было даже слышать голос, достаточно просто посмотреть.

То, что я видела сейчас, резало меня по живому и без ножа, вынуждая валяться в луже из крови и непролитых слез.

Я встала и, неуверенно приближаясь, с опаской поглядывала на реакцию мужчины. Поникшие плечи, нечитаемое выражение лица и только глаза не молчали, о нет. Они кричали обо всем и сразу.

Обняв Борю, уткнулась в голую грудь, едва касаясь губами. С трудом обхватив его всего, опустила ладони на поясницу.

— Это моя убитая сестра.

Прозвучало в самое ухо.

Я встрепенулась, пытаясь посмотреть на Борю, но он усердно продолжал сжимать меня в объятиях, не давай даже сдвинуться. Шептал в самое ухо:

— Не хотел вываливать это на тебя прямо сейчас, но вынужден это сделать. Если после моего рассказа ты не захочешь больше иметь со мной дел, я пойму. Но дай мне сначала все рассказать.

Уперевшись лицом в грудь, я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. От беспомощности и от того, что успела развить в голове жуткий сюжет возможной отлучки, а на самом деле все было совсем не так, как я себе представляла.

— Прости, — прошептала, все еще утыкаюсь в широкую грудь и глубоко вдыхая запах, способный меня успокоить как ничто в это жизни. Табун мурашек прошелся по телу от невысказанных эмоций. Жар прилил к лицу, мне было стыдно за откровенно детское поведение.

— Тебя не за что прощать, Ань.

Мужчина мягко выпустил меня из объятий и подтолкнул к кровати. Мы удобно уселись на ней, укрывшись пледом и греясь скорее друг от друга, нежели от клочка ткани.

— Мы с твоим папой дружим с детства, с самого раннего. Было время, когда я точно не смог бы за себя постоять, потому что был хилым и маленьким. А твой отец меня защитил перед группкой злобных детишек во дворе. Так и дружим…до сих пор. Он для меня всегда был авторитетнее многих, — усмехнувшись, мужчина скрестил наши руки. — У меня была большая семья: папа и мама, старшая сестра, я и младшая. На фото ты видела Васю, Василису. Она стала моим подарком на день Рождения, ведь мама родила ее аккурат в 00.01 4 июля.

Я сразу представила радость, которую смогла бы ощутить, имея сестру или брата. Но увы, я в семье была одна.

— Ребенком Вася была сплошным ангелом, и я сам старался с ней играть как можно больше и проводить все свободное время. С годами характер портился, конечно, но это не мешало мне чувствовать, что она наша маленькая принцесса. Очень красивая. Как ты у меня, — прошептал, целуя в лоб.

Смущенно улыбнулась, пряча лицо в ключице у мужчины. Он прижал меня к себе еще крепче, и положив голову на плечо, я продолжила слушать, перебирая волосы мужчины на затылке.

— В лет эдак 17 начались проблемы, не слишком большие, как и у всех девушек в этом возрасте, собственно говоря. Она начала встречаться с парнем, и я не был против, потому что это был мой друг, и уже поговорив с ним, я понял, что играть с ней он не будет. Проблема была в том, что она понравилась одному борцу из спортивного клуба «Белый лотос». Это был классический спортивный клуб для ребят, мы занимались каратэ, дзюдо и качались. Ну знаешь, парни там были своебразной мечтой всех девочек.

В голове всплыл образ Бори, воссозданный с фото, но с дорисованными деталями: как он мог бы качаться или драться.

В молодости он наверняка имел множество девушек, хотя, не скрою, даже догадки об этом больно кололи, хоть я и не была ревнивой никогда, по крайней, мере с Витей такого не было. И как, оказывается, все меняется рядом с другим человеком.

— И этот…в общем однажды моя сестра не вернулась домой, и мы с Мишей искали ее всю ночь напролет, пока родители обзванивали родных и друзей. Копали землю, рыскали в каждом закоулке. То, что она была не с парнем, было понятно, потому что он уехал в другой город с родителями на отдых. И точек поиска было не так много. Позже нам сказали, что она в «Лотосе», и, естественно, мы сорвались туда…

Голос надломился, и мужчина вдруг замер. Я замерла вместе с ним, ощущая, что даже мое дыхание могло бы испортить момент истины, но если уж быть до конца честной, я жутко боялась услышать дальнейшие события.

— Мы застали ее в одном из залов, наполовину голую и уже мертвую, этот взгляд остался со мной навсегда и регулярно преследует по ночам. А рядом сидел Влад Опалов, человек, который изнасиловал мою сестру и в порыве страсти не рассчитал силу. Он, видимо, еще не понял, что натворил. Да и куда ему было понять, обдолбанный вкрай, новый вид допинга не рассчитал. Я накинулся на него не помня себя, пока Миша пытался привести к жизни мою сестру, но по ему взгляду все было ясно. В зал ворвались другие люди, началась массовая потасовка. Я рвал и метал, пытаясь уничтожить его на месте. В какой-то момент у него в руках очутился нож, и парень ударил меня, зацепив лишь поверхностно. В очередной раз отбиваясь от удара, устремленного в глаз, я попал ему ножом в грудь.

Я не дышала, лишь ощущала, как слезы лились по щекам. Это был взрыв, меня и правда подорвало на эмоциях, губы тряслись, а глаза ничего не видели из-за скопившейся влаги. Я не могла уложить в голове весь ужас, что пережил этот мужчина. Трясущимися руками взяла в ладони голову Бори, когда он сказал последнюю фразу:

— Я убил человека, Аня. Зарезал. Живого. Человека, — проговаривая по словам, прошептал глядя в глаза.

Нет, нет, нет, ты убил тварь, который убил сестру и хотел зарезать тебя. Боль за мужчину сковала тело.

— Ты защищался, тебя могли убить и это самооборона. Господи, это ужас, прости, пожалуйста, что я так себя повела. Я не знала и подумала невесть что и в итоге погрузила вновь во все это. В этот кошмар.

— Не надо плакать, — стирая слезы шершавыми пальцами, грустно прошептал Боря. — Я не заслуживаю того, чтобы ты плакала. И тебя тоже не заслуживаю. Это не все. После драки, мы все дружно были под следствием, мать слегла с инфарктом и сразу после похорон сестры умерла. Остались папа, старшая сестра Мила и я. Жизнь разделилась на "до" и "после", и это "после" сопровождалось смертью и следствием. Владелец клуба был не последним человеком в городе и меня очень уважал, мы когда-то с Мишей вытащили его сына из горящей машины, спасли в последний момент. Вот он и помог замять дело, закрыл рот папашке Влада, пригрозив уголовными делом за его промахи. Они все варились в одном котле, но Бродяга правил городом. Дело замяли, меня спешно отправили в Америку на все имеющиеся сбережения, Мишу прикрыли по всем фронтам, он тогда работал в хорошей больнице и завязал отношения с твоей мамой. Разумеется, ты тоже была на подходе, так что рисковать семьей было нельзя. Так закончилась эта история.

Я молча выслушала все, продолжая удерживать взгляд Бори. Мы непрерывно смотрели друг на друга, словно в ожидании чего-то, способного еще больше разрушить шаткое равновесие. Но сейчас я как никогда была уверена в своих словах:

— Ничего из твоего прошлого или настоящего не сможет заставить меня отказаться от тебя. Очень жаль, что все сложилось именно так, но ты ни в чем не виноват. Ни в чем. Ты защищался. Ты сам чуть не погиб. Как ты мог подумать, что после услышанного я не захочу с тобой быть?

Боря печально улыбнулся, притянув меня к себе в объятия.

— Ты мое самое большое сокровище, я и не думал, что смогу вдохнуть спокойно.

Я обвила руками мужчину за шею, облегчённо выдохнув.

— Есть еще кое-что: будет лучше, если ты пока поживешь со мной. Я не смогу спокойно дышать, зная, что ты не в поле моего зрения. С отцом я сам поговорю. И…ты сможешь жить вообще на втором этаже в гостевой комнате, у меня большая двухуровневая квартира, не волнуйся. Миша решает вопрос не так, как мне хотелось бы, и я хочу знать, что ты в порядке 24/7.

Нервно водя пальцем по широкой спине, без страха ответила:

— Я согласна.