Его пульс

Глава 31

Я выпала из жизни, пока вновь и вновь прокручивала события годичной давности, стоя у железных шкафчиков. И сегодняшние слова. Смешалось все.

«Не гробь себя».

«Не делай этого».

Как в замедленной съемке. Радости, печали, взлеты и падения. Как много пережила и как много еще предстоит. В сердце больно впивалась очередная игла, насквозь прошлась по телу. Как же больно смотреть в родные глаза и не сметь подойти и обнять, как раньше. Не коснуться губами отросшей щетины, не впиться носом в яремную вену, жадно вдыхая мускусный запах, навсегда отпечатавшийся в моих легких.

Увидела его и снова медленно умирала. Особенно от сказанных невпопад слов. Разве так бывает, что человек может одной лишь фразой заставить меня ненавидеть саму себя еще больше? Как будто мало и того, что есть.

— Ань, ты в порядке? — в последний раз больно зажмурилась и наконец привела в порядок сбившееся дыхание как раз в тот момент, когда моего плеча коснулись.

— Да, Маш, в порядке, все отлично, — повернулась и посмотрела на нее словно ничего в моей жизни не произошло.

— По вам обоим не скажешь, милая.

Очень проницательно. Очень. Я ушла сама, сама пыталась справиться со всем, у меня не вышло, теперь бегу со всех ног от самой себя, и на ходу почти ломаю шею.

— За всей своей болью ты сможешь не заметить самого главного — того, чего глазами точно никогда не увидишь, — девушка печально посмотрела на меня и расстроенно пожала плечами.

— Это была не жизнь, я доканывала его СВОИМИ бесконечными проблемами, он ходил как тень.

— Ты просто сдалась, — прошептала и вышла из раздевалки, напоследок кинув в меня ещё один камень. — И отрезала путь к счастью для вас обоих. В этой ситуации мне жаль лишь Борю.

И камень догнал меня, пришелся по самой макушке. С трудом проглотила подступавшие к горлу рыдания, и остервенело пыталась засунуть в сумку форму и привести себя в порядок. Для кого? Зачем? Чтобы он не увидел моих слез. И чтобы он ничего не понял.

Не разбирая дороги брела в сторону парковки, с силой сжимая пошарпанную ручку спортивной сумки одной рукой и кожаный ремешок клатча другой. Трение приносило легкую, но довольно отрезвляющую боль.

— Стоямба, — путь преградил Бачинский собственной персоной. — А куда это мы навострили лыжи в таком видосике? — сияющая улыбка и как всегда опрятный вид. В этом весь Андрей.

— На смертную казнь, — безэмоционально прошептала и обошла преграду.

— Подвезите меня, прекрасная синьорита, — одна фраза, а меня откинуло на год назад как раз в тот момент, где я стояла сраженная незнакомыми эмоциями к человеку, которого позже полюбила больше, чем кого-либо в этой жизни.

Губы дрогнули от нахлынувших эмоций. Повернулась и коротко кинула:

— Поехали.

Стоило ли уточнять, как именно не рад был компании Боря? Но ни слова в упрек, лишь испепеляющий взгляд карих глаз, что так часто грели меня раньше в минуты особой печали и радости.

— Ребят, когда свадьба? — кто мог еще настолько бесцеремонно подлить масла в пламя? Андрей. Я машинально глянула на правую руку, где еще недавно красовалось подаренное Борей кольцо. Нервный импульс заставил руку дрогнуть, что не укрылось от внимания главного наблюдателя.

— Андрей, иногда тебе стоит захлопнуть варежку, — боковым зрением заметила, с какой силой он сжимал руль. Брови сошлись на переносице, на секунду показалось, что он весь побледнел, но лишь на секунду.

В следующий момент я уже не могла ни о чем подумать, потому что машину подкинуло и перевернуло. Боря резко вскинул руку, не давая мне вылететь в лобовое стекло. Последнее, что увидела — губы, что шептали «держись».

Покой и легкость — именно это ощущала, плыла себе по течению, мягко обволакивающему тело, пока настойчивые крики не ворвались в сознание, а интенсивные рывки тела не заставили меня разлепить веки и уставиться на перекошенное лицо Андрея.

— Слава богу, Господи, Аня, быстрее, машина горит, — словно в вакууме была, пока до меня доходил смысл сказанного. — В нас въехал трактор, — с трудом карабкалась в разбитой окно, на ходу изрезая руки и ноги.

— Боря, где Боря?

— Я вытянул его первым, Аня быстрее, мне нужна помощь. Водитель второй в порядке. Боря тяжелый, скорая едет, быстро, быстро.

Расфокусированный взгляд наконец-то собрался в одной точке — до боли знакомом теле на асфальте. Сорвалась и со всех сил побежала, отчаянно, откуда только силы тогда были у меня — непонятно.

Как у умирающего внезапно появляется тяга к жизни, энергия на что-то более важное, так и у меня в тот момент появились силы, несмотря на пульсирующую боль в затылке, несмотря на окровавленные руки и металлический привкус во рту.

Андрей опередил меня и сразу опустился перед Борей на колени, прощупывая пульс.

— Господи, отойди! Кровь, что ты не видишь?

Он и не видел, у самого кровища фонтанировала из носа.

— Кровотечение, дай ремень, — осколком стекла разрезала штанину и с силой зажала сосуд остатками имеющейся ткани. Не могла нащупать даже нитевидный пульс и интенсивнее сжала «жгут».

Море крови водопадом стекало по рукам. Паника захлестнула меня с головой и не давала вдохнуть полной грудью. Я сидела сверху на нем и изо всех сил делала непрямой массаж сердца. Кровь…так много крови, я не понимала, откуда столько крови. Все повторялось и все циклично в моей жизни. И от этого в моей душе снова разрасталась огромная черная дыра, захватывающая все моё бытие.

Время, Аня, время, оно утекает сквозь пальцы.

— Он не дышит, Аня, — издалека голос доносился слабым отзвуком, и я не обращала на него никакого внимания. У меня осталось три минуты тридцать секунд на то, чтобы спасти жизнь.

Я не сдамся и не отдам его в руки смерти, потому что еще рано. Не смогу. Не хочу и не буду. Он не станет еще одним пациентом моего персонального кладбища. Слезы градом стекали по щекам, я даже не могла полностью увидеть его лицо из-за того, что все плыло.

— Дыши, ну дыши же ты! Ты не имеешь права так поступать со мной! — кричала и задыхалась от боли. — Я перевязала артерию, найди мне источник кровотечения сейчас же. Быстро! — крик раненого зверя разносился по округе.

— Бедренная артерия тоже повреждена…зажал ее, но, Аня, это не поможет. Он потерял слишком много крови.

Я со всего размаху ударила по грудной клетке кулаком и услышала хруст, этот звук для меня словно последний выстрел в грудь.

Пыталась нащупать пульс немыслимое количество раз…пустота. На приборах, будь он сейчас подключен, мы бы увидели прекращение сердечной деятельности. Асистолия. Официально я умерла. Добро пожаловать в ад, прекрасная Беатриче. Ты не вывела из тьмы своего Данте.

С адским криком, похожим на вой, я подскочила в кровати, полностью залитая слезами и с бешеным сердцебиением.

Рыдания не прекращались ни на секунду. Холодными руками трогала лицо, вновь и вновь возвращая себя в реальность. Это сон, чертов сон. Но сердце не хотело униматься ни на минуту.

Да жалкие пару часов, которые я провела в этом аду, дали мне осознания важности определенных вещей на всю оставшуюся жизнь.

Облегчение, смешанное с безумным горем одновременно, — мой мозг не мог воспринимать реальность прямо сейчас. На экране телефона увидела 12 пропущенных, что только усилило волнение.

Трясущимися руками я пыталась набрать Борю, но руки превратились в множественные щупальца, не могла попасть пальцем никуда в принципе. А когда мне все же удалось это сделать, гудки сменялись механическим голосом, говорящим оставить сообщение после сигнала.

Я медленно поплелась на кухню, когда мой глаз все же зацепился за часы. 21.00. Проспала больше 7 часов, что не мудрено, ведь за последние пару суток именно ночью уснуть не удавалось, я пыталась компенсировать это днем. Но где Боря? Он сказал, что уедет на пару часов…

И когда я уже довела себя до ручки, услышала тихий щелчок дверного замка, а обернувшись, столкнулась взглядом с родными глазами. Не думая, опрометью понеслась на встречу, больно врезаясь в массивное тело, и изо всех сил сжала его в объятиях. Сон, чертов сон. Я вновь заплакала, а Боря лишь сильнее сжал меня в объятиях.

— Я не думал, что так плохо выгляжу. Ты не волнуйся. Просто барышня не смогла рассчитать безопасную скорость, и на ходу влепилась в меня. У меня ничего серьезного, слабое сотрясение и рассеченная губа, — смысл сказанного доходил до меня сквозь пелену. Авария?

— Господи, ты в порядке?! — осмотрела его с ног до головы и сжала лицо в ладошках. Израненная губа и небольшая припухлость на щеке. Нежно провела ладонью, еле сдерживаясь.

Мужчина устало улыбнулся, наклонился и прошептал в висок:

— Аня, ты как никто другой знаешь, что легкие сотрясения не так уж и опасны — отлежусь пару дней и буду, как огурчик. А вот ты почему трубку не берешь? Опять уснула?

— Да, уснула, — засмеялась и вновь обняла самого дорого мужчину в моей жизни, бездумно перебирая кудрявые жесткие волосы. — Я люблю тебя.

— Я тебя люблю, но прямо сейчас я бы хотел не болтать тут о вечном, а поесть, — руки опустились на талию, настойчиво сжимая нежную плоть.

Тяжелый груз отпустил меня, вот прямо в эту минуту. Как по шелчку пальцев вдруг стало легко.

— Пойдем, голодный мой, — потянула за руку на кухню, а там давно остывшее рагу.

— Все точно хорошо? Ты какая-то не такая…

Я закусила губу и спустя мгновения прошептала:

— Теперь хорошо.