Его пульс

Глава 27 — Борис

Как только тяжелые металлические двери захлопнулись за нами, я смог наконец-то рационально мыслить…если в данном случае это было возможно в принципе.

Испуганная и побледневшая явно от шока девушка замерла посреди комнаты, пока я расстегивал рубашку Феди и искал ранение. Зацепило по касательной осколком руку, но вот живот не нравился. Пулевое. Нехорошее пулевое и, даже глядя издалека опытным глазом, мог с уверенностью сказать, что времени у нас не было.

Вдруг снизошло озарения, что не слышно ни звука, мы были…в бункере? Хоть и внутреннее убранство комнаты не было таким богатым, как весь дом, но назвать это помещение бункером язык не поворачивался.

— Будет…жить? — хриплый голосок достиг уха.

— Ты бы предпочла, чтобы он умер? — повернулся и посмотрел на испуганного зайца, иначе ее просто назвать невозможно.

Мелания встрепенулась, словно я сказал действительно что-то оскорбительное и упрямо закусила губу. Ответа не последовало, но по взволнованному взгляду, не отпускавшему Федю и мои манипуляции над ним, я мог понять, что зла она Бродяге точно не желала. Скорее наоборот.

— Неси аптечку. У нас тут сотрясение скорее всего и пуля навылет. Бинтуем и приводим в чувства. Быстро! — осторожно нащупал глубокую ссадину на затылке. Приложился так приложился.

Девчонка подскочила и умчалась в сторону огромного шкафа. Хаотичные движения рук наводили тоску, я привык к сдержанности в таких моментах, но, с другой стороны, мы не в оперблоке, а она не ассистент.

— Вот, — кинула под ноги и зажмурилась, стоило ей увидеть мою перепачканную рубашку.

— Боишься крови? Отвернись.

Как по щелчку пальцев уже позеленевшая от увиденной картины девушка сделала то, что я сказал. Послушно и безропотно. Но тяжелое дыхание и ощутимая трусячка рук слишком отвлекала.

Запах спирта быстро распространился по комнате вместе с удушающим металлическим ароматом крови. Мой нос давно привык к такому.

— Насколько тут безопасно? — надо уходить в любом случае, тем более, что дальше события могли бы развиться более чем серьёзно.

Внимательно осмотрел окровавленную руку. Ну и, блядь, задет крупный сосуд, тут бы в больницу! Что за чертова удача настигает нас каждый раз?!

— Здесь…безопасно, зайти можно только благодаря этому, — вытянула из-за спины маленькую карту, — я узнала только сегодня…

— Очень вовремя, — шикнул и перевернул Федю на бок. Крови становилось все больше. — Бинтов мало, спирт есть еще? — Живительная алая жидкость легко покидала тело Бродяги, сколько бы я не бинтовал его.

Обвел взглядом комнату и заприметил коньяк. Кивнул в сторону бутылки и разорвал ткань на рубашке.

— Неси, быстро!

А тем временем Федя начал приходить в себя, что было странно, ведь по луже крови можно было сказать, что дело дрянь.

— Она…в порядке? — просипел в пол, закашливаясь. — Мелания! — я схватил из похолодевщих рук флягу и прыснул на рану. Болезненный выдох и стон. Федя подскочил как от удара током.

Не узнавал лежащего человека и не признавал упрямых фактов. Бандюк, не знавший ранее слабостей, на грани смерти как оголтелый орал имя малознакомой девушки?

— Она цела, а вот ты нет. И если мы в ближайший час не попадем в больницу, то отправишься к праотцам!

Тем временем перепуганная еще больше Мелания пошатывающейся походкой несмело приблизилась к Федору и тяжело опустилась перед его лицом, протягивая руку к его щеке. Он приподнял веки и губы дернулись в болезненной ухмылке. Внезапное облегчение расслабило грузное израненое тело.

— Кнопка под столом, жми. А мы ещё поборемся, да? — продолжал смотреть на девушку.

И правда в комнате стоял огромный рабочий стол и прямо под ним едва мерцающая красная кнопка. Спустя 10 минут после нажатия дверь с обратной стороны отворилась, и к нам вошел целый отряд вооруженных людей, которые вывели всех из здания, начинающего гореть со второго этажа. И нам бы осталось совсем чуть-чуть, чтобы зажечь подобную же вечеринку с дьяволом в аду, если бы не волшебная красная кнопка.

Всюду лежали люди, хоть и спасатели работали над тем, чтобы вынести раненых. Вереница скорых дежурила у самого въезда. Перестреляли всех как тушку. Но почему нам не было слышно ни стрельбы, ни взрыва? Поистине Бродяга гений укрытий.

Уже позже в машине Федя в полубессознательном состоянии шептал указания своим людям и все так же удерживал в ослабевших руках хрупкую ладошку Мелании. А я же пытался сделать все возможное, чтобы он смог доехать до больницы живым, но он упрямо прикрывал веки.

— Не спать! Разговаривай со мной.

— Стереть с лица земли его и всех, кто пойдем вместе с ним. Времени у вас сутки, — на последнем издыхании прошептал и потерял сознание. Машины разделились, часть поехала в сопровождении, а часть умчалась в противоположную сторону.

В больницу же добрались, но в первую попавшуюся, а не в нужную, так как я настоял на срочном оперативном вмешательстве.

Неопытным в криминальном мире врачам пришлось делать срочную операцию прямо под дулом пистолетов с угрозой навсегда распрощаться со своей жизнью, если хоть что-то пойдет не так.

Сидя в зале ожидания с испуганной девушкой под боком, я впервые в жизни осознал, что счастье мимолетно, и может вот так вот быстро оборваться вместе с висящей на волосок жизнью. Возможно, раньше я не думал об этом, потому что не было ради кого, а сейчас мне слишком сильно хотелось приехать домой и прижаться к своему источнику счастья.

В голове против воли всплывал нежный образ Ани, пухлые губы и пушистые волосы, так мягко скользившие в ладонях, стоило к ним только прикоснуться. Персиковая бархатная кожа без единого изъяна. И запах. Волнующий запах человека, которого любишь.

Мерцающим красным светом пульсировала мысль о том, что предстоят ещё похороны. Это надо как-то пережить. Вырвать остатки своих нервов из организма, но пережить.

Спустя 3 часа врач вышел из операционной и с самым измученным видом прошептал:

— Селезенку удалили, внутреннее кровотечение. Остановка сердца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Коротко и ясно. Мелания всхлипнула и мертвой хваткой сковала мою руку.

— Жить будет!

И столько облегчения было в этих глазах, что меня не покидало ощущение: не только я нашел свой источник силы, но и Федя. Только методы обольщения оставляли желать лучшего.

Ухо зацепились за знакомую фамилию чисто случайно, стоило мне только присесть на диванчике. Я перевел взгляд на огромную плазму в зале ожидания.

— Как сообщают наши источники, убийство известного криминального авторитета Белыка связано с распределением власти. Сколько ещё будет продолжаться кровавый террор в некогда спокойном городе? Мы вернулись во времена Миши Япончика?

Вот теперь все. Домой. Что может чувствовать человек, который потерял родных и понял что возмездие за их кончину свершилось? Облегчение. Радость. Я чувствовал все это наряду с опустошением и обнулением. Меня вернули до заводских настроек, и я был готов обнять весь мир и жить так, как никогда ранее. Была точка опоры, и я был готов перевернуть землю.

Измученный последними сутками, с трудом доехал до нового места обитания. За окном тем временем алел рассвет, освещая своими первыми лучами новый день. Новый день и новую жизнь, как мне хотелось верить. Даже дышалось как-то по-новому. Иначе. Спокойнее и живее.

В абсолютно незнакомой квартире понял, что я дома. Несмотря на то, что в чужом месте, я дома только потому, что чувствовал присутствие Ани. Невзирая на все проблемы, я будто наконец-то добрался до спасительного источника с живительной силой, способной напитать мое тело и даровать блаженство.

Из зала вышел хмурый Андрей и прибил меня своей фразой.

— Знаешь, когда ты уезжал, как-то забыл сказать о всех деталях.

— Давай без упрёков, по делу, — тихо прошептал в ответ, ведь на часах…мой бог 5.30 утра. — И почему ты не спишь?

— А мы теперь по ночам дежурим получше, чем в больнице, друг мой, — процедил, опаляя грозным взглядом.

— Ты мой друг, конечно, но прямо сейчас я готов тебя задушить, если ты не скажешь прямо, черт возьми.

Внезапно возникшая злость искала выход, но Андрей и сам был на взводе, играя желваками.

Он потащил меня на кухню и мягко прикрыл скрипящую от старости дверь.

— Я не психиатр и даже не психолог, но в ближайшее время тебе надо показать Аню кому-то.

Сердце болезненно сжалось в ожидании дальнейшей фразы.

— Я понимаю, что она потеряла родных и все это чертовски тяжело, но она ходила вчера во сне как лунатик. И говорила, что во всем виновата. Плюс сегодня снова был приступ, мы с Машей были рядом, но поверь мне, это лучше не испытывать.

Я подскочил на этой фразе и дернулся в сторону комнаты, но Андрей схватил меня за руку и прошипел в ухо.

— Да, давай, она после приступа 2 часа приходила в себя и только уснула. Обосри мне всю малину!

Черт! Внутри все сжалось от безысходности. Представил свою маленькую девочку снова в том состоянии, в котором я застал ее. Хотелось рвать и метать.

Андрей сжал пальцами переносицу и устало прошептал:

— Борь, ей нужна помощь профессионала. Да у любого кукуха бы поехала, а тут девчонка совсем. Чувство вины может сожрать изнутри, кому как не тебе это не знать.

Кровь застыла в жилах, мне хотелось воскресить и снова убить эту падлу самым изощрённым образом за все муки и страдания, выпавшие на долю моей девочки благодаря ему.

— Я тебя услышал, спасибо за помощь.

Схватился за волосы и болезненно потянул, пусть хоть такая боль приведет в чувства. Внутренности рвало на части от волнения.

— За такое не благодарят. Я в общем…поеду. Маша спит, девочка вообще все близко к сердцу приняла. Надо дать ей отпуск.

Кивнул и направился в комнату, тихо и на ципочках. Взгляд впился в исхудавшую фигурку под тонким одеялом. Искусанные до крови губы и огромные синяки под глазами вонзили очередной гвоздь в мое сердце. Всего пара дней, а такое… девочка моя, что же ты сделала с собой?

Только прижавшись вплотную к Ане, утыкаясь носом в изящную шею, я выдохнул, но расслабиться не смог.