Эмин. Чужая невеста

Глава 24. Эмин

— А я обязана объясняться?

Дина фыркает, в темноте не видно её лица, но уверен, что снова вздергивает свой подбородок. В противовес словам, девчонка приближается ко мне, хватается за протянутую руку.

— Мы здесь спорили кому достанется ниша, — пожимает плечами, обдает теплым дыханием шею. — Пойдём?

— С кем спорила?

— С наглецом, — выдает просто, пока из угла доносятся возмущения. — Неважно. Ты меня потерял?

— Ты притащила меня на эту выставку, будь добра, хоть развлекай немного.

Не тащила, естественно, только намекнула. Я до конца не понял, пыталась Дина манипулировать? Слабо верится, что просто так упомянула мероприятие. Но вроде не давила, так что я решил — можно сходить.

Радости красавицы хватит на много времени перед, чтобы покрыть все траты. Никогда не видел, чтобы обычная выставка делала кого-то настолько счастливым.

Красавица же…

Особенная, стоит признать. Смогла рассмотреть что-то в обычной мазне. Неплохо выглядит, я согласен, но по факту — купи за пару тысяч картину, и никто не заметит разницы.

— Здесь скука смертная, красавица, — подталкиваю девчонку к выходу, обнимаю за талию. — В следующий раз сама будешь на эти мазки смотреть.

— Не ценитель, — летит в спину.

— Именно! — Дина изворачивается, словно не наговорилась с новым знакомым. — Он совсем ничего не понимает!

— Нери и мазки!

— Да! А ещё думает, что может любую картинку купить.

— Самонадеянно.

— Хватит.

Я обрываю разговор этих двух, возвращаю девчонку в главный зал. Резкий свет режет после полутьмы, приходится часто моргать, заново привыкая. Дина так вообще жмурится и трет глаза.

Оборачиваюсь назад, но её друг по нише не спешит выйти. Внутри что-то неприятно сжимается о мысли о том, что они ещё в том закутке делали, пока я не пришел.

Бегло осматриваю Дину, ничего подозрительно не бросается в глаза. Вряд ли она будет вешаться первому встречному на шею, но… Это слишком стихийные эмоции, чтобы их анализировать. Вместо слов прижимаю красавицу сильнее, впиваюсь пальцами в её талию.

— Если бы я не пришел, долго бы пряталась?

— Нет, — машет головой, останавливается возле ещё одной картины. Черт, да они же все одинаковые. — Я уже собиралась выходить. Ревнуешь, Хаджиев?

— Естественно. Моя жена не должна с другими зажиматься. Только со мной.

В доказательство провожу пальцами по изгибам тела, наклоняюсь так, чтобы видеть мурашки на шее. От девушки пахнет только гелем для душа, чистотой. Мне нравится её аромат.

Прижимаюсь сильнее, чем позволено. Практически носом веду по щеке, улыбаюсь тому, что Дина не отталкивает меня. Замирает, чуть дрожит, но не спорит.

— Ты меня обидел, Эмин, — выдает прямо, не скрываясь. Непривычная честность вызывает улыбку.

— Я знаю, красавица. Я шутил и поддерживал нашу игру, не более. Если бы тебя так легко можно было купить, то у Мамедова не возникло бы никаких проблем. Извини, ладно? Давай, расскажи мне про эту картину. Что тут такого интересного?

— Обывателям не понять.

Оборачиваюсь на дверной проем, из которого появляется мужчина лет сорока. Значит, красавица, с мужиками постарше зависаешь? Показательно целую девушку в щеку, демонстрируя, что она занята.

Неважно, что фиктивная жена, не по своей воле. Это вообще сейчас не волнует. Потом буду свои поступки разбирать. Главное, что неизвестный уходит, гордо задрав голову. Как девка, ей Богу.

— О Божечки! Эмин! — Дина практически виснет на мне. — Это… Ты… Господи, это Павло Нери. Ты назвал его работы мазней прямо в лицо. Господи! Я спорила с Нери про нишу.

— Это тот самый именитый художник?

Бросаю взгляд в след, понимаю, что не ошибся в своих суждениях. Обычный бизнесмен, который раскрутил личный бренд. Напустил загадочности, цены завысил. Знает как себя подать.

Творческая душа закатила бы уже истерику, что я такой-сякой, не ценю гениальные работы. А этот спокойно отреагировал. Понял, что я не его целевая аудитория и отвалил.

Говорю об этом Дине, но её глаза зажигаются злостью. Ох, красавица, не заставляй меня ещё бороться за внимание с глупыми картинами. Но судя по тому, как девушка часто дышит — именно это мне и предстоит.

Выслушиваю длинную лекцию про искусство, слова мимо пролетают. Я просто смотрю на Дину, заучиваю её реакции. Как губы поджимает, фыркает, встряхивает голове. Вот — искусство.

В блеске её глаз.

Сорванном дыхании.

Как заправляет прядь волос за ухом, тонкими пальцами проводит по шее.

Вот — картина, стоящая вложений.

Пожалуй, это одна из причин, почему я заступился за красавицу. Выгребал полдня заказы, которые пришлось взять из-за защиты. Всё дело в том, как девушка ведёт себя.

В ней дикий огонь спрятанный, который вырывается языками пламени в любой момент. Необузданное, чистое желание показать себя настоящей, прямо доносить эмоции.

Шикарно и непривычно.

— Ты права, — киваю, хотя ни слова не уловил.

— Правда?

— Правда-правда. Постоишь здесь? Я скоро вернусь.

— А ты куда? На улицу? А можешь тогда в аптеку сходить, пожалуйста? Я натерла туфлями, больно стоять.

— Тогда домой.

— Нет! Я не об этом попросила, но если тебе не по пути, то ничего страшного. Это тяжкая женская доля, я потерплю. Мы же не спешим домой?

— Нет, развлекайся, красавица.

Я уверен, что у девчонки хватит мозгов никуда не вляпаться. Да и здесь полно народа, силой не уведут. Поэтому со спокойной душой оставляю её, выхожу в ночную прохладу.

— Не страшно.

Передразниваю слова красавицы, сразу ищу на карте аптеку и двигаю туда. Будто у меня был другой вариант. Чуть злит откровенная манипуляция, но теперь я не уверен, что Дина сама это понимает.

Хлопала ресницами, откровенно просила и при этом не настаивала. Ага, конечно, только вот вздох в конце был довольно выразительным. Под дых ударил, заставил нестись дураком за этим пластырем.

Может, она реально не знает, как на мужиков действует. Только вспоминаю ситуацию в больнице. Натурально плакала, а пока я утешал, пыталась стащить мой телефон.

Всё она прекрасно знает, умеет добиваться желаемого. Но сейчас у меня нет сил выяснять отношения. Чувствую ответственность за неё. Я ведь заказывал одежду и обувь, значит, мой просчет.

Пока мне пробивают упаковку пластырей, я набираю знакомого. Решаю с ним момент по охране для девчонки, убеждаюсь, что всё будет в лучшем виде к утру.

Сложно найти в городе проверенных людей, кто никак не связан с дядей. Вон есть Царь, который занимается любой охраной, его люди умеют работать в стрессовых ситуациях, отлично защитят Дину. Только он друг Дамира, а Дамир — другой дядя. Не кровный мне, но связан косо-криво с Саидом. Вот и получается, что куда не плюнь, где-то задену знакомых.

А мне другое нужно.

Тимофея, у которого охранное агентство, тоже подвязать можно. Но он далек от криминала, поэтому можно работать. Красавицу в обиду не дадут, а остальное уже не так важно.

— Нери, да? — останавливаюсь возле художника, обрываю его разговор. — Хочу картину купить.

— Хм, — оценивающе смотрит на меня, потирает седую щетину. — Нет, пока у меня нет картины для вас.

— Назовите цену и скажите, сколько это будет стоить. У меня нет времени на ваши игры. Любую цену.

Я жду, когда Нери почувствует близкую наживу и перестанет притворяться святым. Отдавать за краску на ткани бешеные сумы не хочется, но… Дина права, я сказал не думая, обидел её. Можно извиниться таким способом.

На затворках сознания мелькает, что слишком дорого мне красавица обходится. Но отмахиваюсь. Пока девушка ничего не просит, мне не жалко для неё пары тысяч. Или сотен тысяч. Или…

— Мои картины сами выбирают человека, — художник бесит. — Нет такой, что вас бы выбрала.

— А её? — киваю на Дину, которая с каким-то воробьем напыщенным общается. — Для неё подарок.

— Возможно… Хотя, пожалуй, нет.

— Цена вопроса?

— Не в деньгах дело. Вы меня не знаете, но спросите у своей спутницы. У меня картины могут годами не продаваться. Не потому, что их никто не хочет. И цена не будет отличаться от той, что сразу купят. Судьба, друг мой, пока ещё не выбрала ни вас, ни её.

Ладно, к черту. Потом найду с кем можно будет поговорить и найти одну из его картин. Если не у Нери купить, так у кого-то из тех, кого эта дурацкая картина «выбрала».

— Скучала? — улыбаюсь красавице, на её собеседника злой взгляд бросаю. Этого хватает, чтобы нас оставили наедине. — Всё время украсть пытаются.

— Ну, у тебя красивая жена.

— Красивая, никто не спорит. Я нашел пластырь.

— О, спасибо!

И… Ладно, черт с ним. За такую широкую улыбку можно и манипуляцию простить. Девушка тянет меня в тот зал, где почти ничего не видно, держится за мое плечо и стягивает туфлю. Балансирует на одной шпильке, пытаясь не упасть.

— Не расплатишься, красавица.

Бросаю и толкаю девчонку к стене. Присаживаюсь возле неё, сам распечатываю картонную коробку, сжимаю тонкую щиколотку, прижимаю пластырь к кровоточащей ране.

— Как ты вообще ходишь?

Поднимаю взгляд и делаю это зря. Юбка пышная, неплотно к телу прилегает. Всё прекрасно видно. Отворачиваюсь, хлопаю по другой ноге, заставляя перенести вес на другую. Проделываю то же самое, слыша короткий удивленный вздох.

— Больно, Дин?

— Н… Нормально. Я… Встань! Здесь же люди.

— Что тебя смущает? Я просто спасаю тебя от ран.

Да-м.

Поторопился я с договором на одну брачную ночь. Поднимаюсь, пока Дина обувается. Были бы мы одни, я бы по-другому на колени встал. Или девчонку поставил?

Сжимаю челюсть, стараюсь выбросить лишнее из головы. У нас с красавицей другой уговор. Не стоит переходить черту. Она и так шарахается, обижается на мелочи. Новый подход нужен.

Мы ещё около часа тратим на выставку, хотя я всё равно не понимаю зачем. Ладно те картины, которых Дина в интернете не может найти. Но возле каждой тормозит!

Выдыхаю спокойно, когда мы возвращаемся домой. Ещё никогда так глупо не тратил свободный вечер. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Вон красавица всем довольна, улыбается широко, раз сорок уже сказала «спасибо».

Я паркую машину, помогаю Дине выбраться, крепко сжимаю хрупкую ладошку. Замечаю, как девчонка хмурится из-за боли, а в следующую секунду вскрикивает.

— Хаджиев! — ругается, когда я подхватываю её под ягодицы, тяну вверх. — Что ты делаешь?

— Несу домой, держись нормально, — ворчу, пока девчонка не обнимает меня за шею. — Так-то лучше. Прямая доставка, Дина.

— Я сама могла!

— Сама ты потом будешь. Ты мне ещё поцелуи должна.

— Один! Всего один поцелуй.

— Ага.

Это мы ещё посмотрим, красавица.