Эмин. Чужая невеста

Глава 6. Дина

Я застываю, словно мне вкололи парализующее. Ничего не получается сделать, только ощущать прикосновения Эмина. Его горячие сухие губы, терзающие мои. Ладонь, которую мужчина опускает на мою талию. Одним рывком притягивает к себе, заставляя что-то в груди сжиматься.

Он грубый, жестокий, а при этом… Движения у него мягкие и плавные. Я жду боли, наказания, резких прикосновений. Но вместо этого Эмин удивляет, медленно проводит пальцами по моему лицу, поглаживает подбородок, сжимает его. Каждое касание мужчины — разрядами по телу. Словно кто-то электричество включает.

Я забываю обо всём, что хотела сделать. Каждая мысль просачивается из головы, растворяется в моем сорванном дыхании. Эмин целуется умело, заставляя дрожать в его руках.

Мужчина отстраняется от меня всего на мгновение, такое долго и необходимое. Меня потряхивает от осознания, что только что произошло. Я действую то, что умею лучше всего. Защищаюсь.

— Какого…

Рука ноет и болит, будто я сломала себе несколько косточек в ладони. Но с удовольствием вижу, как на лице Эмина расцветает красный отпечаток. За стуком собственного сердца я не слышу звука удара.

— Не смей меня касаться, — выдыхаю рвано, отшатываюсь от мужчины. — Не смей так поступать!

— Ты собиралась кричать, самый эффективный способ тебя заткнуть.

— Тоже в наказания подался как Юнус?

— Тебе ведь было так плохо, правда, Дина? Ни капли не понравилось? Страдала, бедняжка, а как подавалась навстречу — это для удара был разгон, наверняка. И после этого ты хочешь, чтобы тебе помогали??

— А, так мне нужно было ответить? Отдаться тебе, чтобы ты помог?

Часто дышу, вспоминая его низкое и подлое предложение. Провести с ним ночь, чтобы Эмин помог мне избавиться от злополучного брака. Каков негодяй!

Иногда, на долю секунды, мне кажется, что в мужчине есть что-то хорошее, настоящее. Когда я притворно плакала, а он всё равно пытался меня утешить. Но эта иллюзия быстро размывается, когда Эмин ведёт себя так. Напоминает, что очень похож на своего друга.

— А теперь скажи мне, красавица, что дальше? Ты начнёшь кричать, сюда прибегут врачи и люди Юнуса. Мы придумаем оправдание, спишем всё на твои нервы перед свадьбой и отвезём домой. К твоему жениху, который не оценит такого поступка. Ты этого хочешь? Дать Мамедову повод наказать тебя? Я могу ему лично сообщить, если тебе нужно.

— Нет.

Я шепчу, пристыженно опуская взгляд в пол. Так сложно признавать собственную слабость. Юнус пугает своей силой, а Эмин — непредсказуемостью, тяжелой энергетикой.

— Не надо ничего говорить Мамедову.

Я не прошу, потому что не могу перешагнуть через себя. Я всю жизнь была сильной, упрямой. А меня забросили в мир, о котором я даже не догадывалась. И мне не нравится то, что я ничего не могу поделать. Раздражает собственная беспомощность.

— Тогда начни думать, красавица. И слушать то, что я тебе говорю. Чем меньше проблем ты будешь доставлять, тем легче тебе будет сбежать. Всё довольно просто.

— Зачем ты мне это говоришь? Юнус твой друг, тебе плевать на меня. Почему я должна тебе верить? Ты соврал моему отцу! Ты сам меня привёз сюда, если бы не твоя помощь — Юнус бы не догадался про больницу. Ты говоришь одно, а делаешь совсем другое. Так чего ты хочешь на самом деле?

— Тебя.

У меня не остается никаких слов, чтобы отреагировать на заявление Эмина. Стою на месте и хлопаю ресницами, надеюсь, что мужчина добавит что-то, прояснит ситуацию.

— Тебя хочу вытянуть из этой передряги, — продолжает как ни в чем не бывало. А меня пошатывает от таких резких перемен. — Но не уверен, что стоит. Ты сама даже не пытаешься.

— Я не пытаюсь? Да я…

Завожусь, но резко обрываю сама себя. Понимаю, о чём говорит Эмин и почему постоянно тычет меня в это носом. Смирной прикидываться, выжидать нужного момента. Да-да, конечно. Только я не могу сидеть тихо, не зная наверняка, что смогу сбежать.

Меня всю потряхивает от нетерпения, кожа зудит в желании избавиться от чужого платья и ненавистных мне обычаев. А Эмин просто предлагает мне неизвестность в надежде на спасение.

Я ни капли не доверяю мужчине, слишком разнится каждая его фраза, меняет настрой. Возможно, он просто хочет задобрить меня, не дать создать новых проблем.

— Зачем я сюда привёз? — фыркает, поправляя рукава пиджака. — А ты хотела бы там остаться? Чтобы Юнус тебя наказал за позор? Твой отец не помог бы, они договорились, пожали друг другу руки, а ты так его подставила. Знаю, — взмахивает рукой, останавливая меня. Небрежный жест, который пережимает мои голосовые связки. — Тебя не спросили. Привыкай, красавица, жизнь несправедлива.

— Но меня бы отпустили, в жены такую не берут.

— Не берут. В жены нет, а в любовницы оставить может. Я представляю, какую сумму за тебя заплатили, чтобы твой отец дал согласие. Такими деньгами не разбрасываются.

— Но мой отец…

— Согласился бы и на твой статус любовницы, и второй, и десятой жены.

Меня тянет возразить, защитить отца, но я молчу. Понимаю, что Эмин прав. Я словно вовсе не знала папу, не представляла, какой монстр в нём прячется. Он всегда был самым лучшим и добрым, таким заботливым, что я гордилась постоянно.

Оказывается, он просто берёг меня, чтобы подороже продать. Я со всех сил стараюсь не расплакаться, только глаза болят от того, как сильно я жмурюсь. Принимаю неизбежную правду. Это так больно…

— А ты… — втягиваю воздух, голос дрожит. Эмин усмехается, думает, что я снова притворяюсь. И пусть, мне на его мнение плевать! — Отец не хочет помогать, а ты решил спасти меня?

— Не спасти. Сама должна с этим справиться. Я не собираюсь в это лезть, красавица. Пусть ты и неплохо целуешься.

Вспыхиваю, желая снова ударить мужчину. Нашел о чём вспоминать. Эмин украл мой первый поцелуй, так нагло и развязно. Даже не запомнит этого, а мне на всю жизнь отметка останется.

Я прикасаюсь пальцами к губам, оказывается, они до сих пор пульсируют. Горят после того, как Эмин сжимал их зубами. Отворачиваюсь, мои щеки начинают пылать.

— Тогда зачем ты мне это говоришь?

— Я пытаюсь помочь, но подставляться ради тебя не стану. Начнешь думать и получишь своё спасение.

— Знаешь что…

— Вы готовы? — дверь распахивается, внутрь проскальзывает низенькая полненькая женщина в платке. — Смотровая готова, пройдёмте.

— Эмин…

Оборачиваюсь к мужчине, не понимаю сама о чём прошу. Но мне нельзя, сразу ведь поймут всю ложь. Против медицины не попрешь, а других вариантов у меня нет.

— Идём, красавица. Проверим, насколько сильно ты завралась.

Очень, очень сильно. И как выкручиваться — ума не приложу. Эмин не станет помогать, я и не ожидала от него. У него нет ни одной причины вмешиваться, кроме обычного человеческого сострадания. Только вряд ли у мужчины оно есть.

А сама я не справлюсь.

Меня ведут по коридорам больницы, а я всё время оглядываюсь назад. Входная дверь манит, призывает пройти через неё. Бросится прочь, вызывая суматоху вокруг. Только вокруг меня целая делегация, которую замыкает отец. Кто-то успеет перехватить.

Эмин прав, нужно выждать удобного момента. Или создать его самой, пользуясь случаем. Пытаюсь заговорить с врачихой, которая встречает меня в кабинете, ведь мы остаемся только вдвоем. Но она машет руками, не понимает моих слов.

Я чувствую себя грязной и испорченной, когда меня усаживают в кресло. Я не сопротивляюсь, потому что за дверью толпа помощников. Если сама не соглашусь, то силой заставят. Жмурюсь, ненавидя всех, кто в этом замешан. Каждого.

Отца — больше всего. Я не хочу его никогда видеть, откреститься и забыть. Как родной отец так может поступить? Настолько жестоко обойтись с единственной дочерью…

— Дина…

— Ненавижу.

Выпаливаю в лицо папы, когда осмотр заканчивается. Он пытается меня поймать, но я не соглашаюсь. Не могу его видеть, предательство в человеческом обличии. Пытаюсь протиснуться мимо, лучше уж с охраной с Юнуса, от них я хотя бы ничего не ждала. Не надеялась, что меня пожалеют.

Я ведь всё время утешала себя мыслью, что отец поможет. Меня похитили, а он спасёт. Нужно просто дождаться, вытерпеть всё, и ничего со мной не случится.

Лучше бы он вовсе не приезжал!

— Дина, подожди, — бросает мне в след, жестко сжимает плечо. — Не смей от меня бегать, пока я с тобой говорю. Я твой отец и…

— Ты мне не отец, ясно?

— Дина.

— Не отец, ты мне никто. Я тебя знать не хочу. Никогда не хочу видеть! Что тебе Юнус обещал? Что счастливой меня сделает? Так для меня счастье, если я тебя никогда больше не увижу!

Кричу, наплевав на чужие взгляды. Пусть смотрят, наслаждаются. Пусть знают, что здесь творится. И я не виновата, что устраиваю скандал. Папа сам захотел со мной поговорить.

Эмин неодобрительно качает головой, но не вмешивается. Предупреждает, а я не могу удержать эмоции внутри. Они ядовитые, острые, требуют выхода. И могут помочь.

— Поговорить хочешь? Хорошо, — поджимаю губы, киваю в сторону ниши. — Я с тобой говорить буду, а не со всеми окружающими. Наедине.

— Наконец-то, — отец выдыхает, словно мое поведение его изрядно утомило. — Пошли, Дина. Ты должна понимать, что это всё делается ради твоего блага. Юнус станет отличным мужем.

— Он в два раза меня старше, даже больше! Ты себя слышишь? Что с тобой случилось, что тебе предложили за меня? Скажи мне, пап. Какая цена за твою дочь?

— Дина, не передёргивай.

Я часто дышу, пытаюсь погасить огонь внутри себя. Молчу, пока мы не оказываемся у дальней стены. Остальные ждут вдали, стараются даже не смотреть в мою сторону.

Только Эмин, чтобы его черти утащили, смотрит и смотрит. Меня это бесит и раздражает. Помощник, блин. Только смотреть и может. Так, что кислород внутри льдом покрывается, пощипывает.

— Я хочу понять, почему ты так поступил со мной? За что?

— Мы с Юнусом давно знаем друг друга, он тебя не обидит. Ты получишь хорошую жизнь. Ты ведь знаешь, что последнее время дела идут не очень. Как думаешь, кто оплачивал твоё глупое обучение, поездки, прогулки с друзьями? Твой будущий жених.

— Я бы отказалась! Если бы ты мне рассказал…

— Ты сама не спрашивала, Дина, тебя всё устраивало. Сейчас ничего не изменится. Рисовать твои картины можно и здесь.

— Ты… Ты прав. Думаю, да, можно. Я думаю… Наверное. Если бы свадьба не была спонтанной, а сначала знакомство… Ага. А ты можешь за меня извинится перед ними? — киваю на толпу сопровождающих, стараюсь придать голосу как можно больше жалости. — Мне стыдно, что я так себя вела. Но так всё сложно…

— Конечно, Дина.

Взгляд отца смягчается, он рад перемене моего настроения. Его устраивает такой резкий скачок, лишь бы я приняла неизбежную правду. Хотя я сомневалась, что папа так легко поведётся на эту ложь.

Пристально наблюдаю, пока отец двигается вперед. Отвлекает на себя внимание, размахивает руками, только раз бросает взгляд на меня. Даже знать не хочу, что он там придумывает.

Но мне этого хватает. Разговора, когда всё внимание ускользает от меня, переключается. Пусть Эмин гордится, я выждала и не нарывалась, даже смирность включила. Всё ради этой секунды.

Когда я срываюсь с места и несусь к выходу.