!Фантастика 2026-31" Компиляция. Книги 1-30

Глава 1

***

— Тащи, тащи, только смотри не смей уронить, иначе сам всё ладошками будешь собирать.

Жилистый паренёк из биошлака в джинсовой жилетке недовольно фыркнул, кивнул на синюю повязку соратника и спросил:

— Лучше скажи, а ты каким образом попал в Либертал?

— Либертал? — ухмыльнувшись, спросил тот, ощущая, как пальцы соскальзывают с гладкой поверхности цистерны. — Да я форму надел сугубо ради галочки. В отряд не брали обычный биошлак, да и вместе с ней выдавали винтовку, так что вот и согласился. А ты?

Цистерна оказалась намного тяжелее, чем он себе представлял, или его руки попросту отказывали после шестой подряд массивной тары. Жилистый паренёк поднатужился, пообещав себе устроить перекур после, и ответил:

— А я, знаешь, действительно думаю, что они сражаются за верное дело. Вон, видишь, как сложилось — даже Система проснулась и дала нам шанс. Разве это не провидение?

— В смысле? Типа как божественное вмешательство? Пф! — фыркнул человек, спускаясь по металлическому трапу с частыми железными ступеньками. — Да ты реально угораешь! Неужели ты один из них?

— Из кого — них? — абсолютно серьёзно спросил парень, не понимая, о чём идёт речь.

— Ну из этих, которые на фигуру лидера всё ещё дрочат… как его там… Хай, Фай, Сай?

— Кай! — невольно сорвалось с языка жилистого, и он тут же замолчал.

— Ха! Говорю же, ты один из них! Фанатиков бесславно почившего лидера! Ладно, братан, не ссы, я никому не расскажу. Как там слоган? Мир через Силу? Но пасаран!

— Лучше заткнись и тащи цистерну, а то у меня уже руки отваливаются.

Двое парней под звук уезжающего грузовика спустили очередную цистерну и поставили недалеко от роскошного коттеджа, ступеньки которого были щедро залиты кровью. На веранде всё ещё лежали бывшие резиденты, от которых уже начинало откровенно пованивать. Цистерна заняла отмеченное жёлтым крестом место, и они довольно выдохнули.

Это уже была шестая, и руки двух тружеников начинали заметно ныть. Перетаскать несколько сотен литров — занятия не из лёгких, и здоровый молодой организм яростно требовал перекура. Жилистый паренёк, всё ещё раздумывая над будущим ОлдГейта, сел на залитую кровью ступеньку, отодвинул ногой лежащую рядом голову убитого им подростка и достал пачку сигарет.

Глаза у второго, в прототипе матричного импринта которого наверняка потоптались выходцы из Азии, раскрылись настолько широко, будто готовились выпасть из глазниц. Он, как в замедленной съемке, подбежал к товарищу и выхватил у него пачку сигарет, оставив его в полном недоумении.

— Ты чего это?! Пока новую подвезут — ещё минут десять пройдет. Успеем покурить.

Более старший товарищ смотрел на смятую в ладони пачку и тяжело дышал. Он пробежал всего несколько метров, но эти секунды показались ему бесконечными. Парень перевёл взгляд на сидящего человека и сдавленно просипел:

— Ты совсем с катушек слетел?!

— Чего? — высоко протянул паренёк. — Курить же хочется.

Человек, сам не веря, что делает это собственными руками, смял свежую пачку сигарет и бросил комок в сторону.

— Пресвятые боги Города-Кокона, у меня вся жизнь перед глазами пролетела. Как вышел из принтера, как первый раз девку помацал, как добрался до ВР-1, как в гетто попал. Фух, у меня сейчас сердце встанет… Подвинься, дай-ка я присяду.

Паренёк отодвинул голову подальше и позволил товарищу сесть. Тот некоторое время держался за грудь, молчал и смотрел на наставленные вокруг цистерны. В процессе он и не успел подумать, что всё окружение превратилось в настоящее минное поле, где от одной искры может пойти цепная реакция.

Жилистый парень осознал, что где-то был не прав, но пока ещё не понял где. Именно по этой причине он решил промолчать, и они так и просидели до тех пор, пока на дороге не появился новый грузовик. Он привёз очередные цистерны, и вокруг осталось ещё много жёлтых крестов, нанесённых на землю краской из баллончика. Они молча посмотрели друг на друга, устало выдохнули и побрели продолжать работу.

***

Тело Приблуды соскользнуло с моего клинка и упало под ноги. Ошарашенная увиденным Седьмая посмотрела на тело парня, узнала его лицо и выронила окровавленную катану из руки. На секунду могло показаться, что на её глаза навернулись слёзы, но девушка попросту не могла поверить произошедшему. Она медленно подняла голову, посмотрела на меня и коротко прошептала:

— Зачем?

Вот только сцен сейчас устраивать не надо. Чёрт, ещё не хватало, чтобы она на меня бросилась с оружием, правда, не знаю, смогу ли поднять на неё руку. Решил, что потеря одного члена ватаги — дело весьма серьёзное, поэтому не стал давить и спокойным голосом ответил:

— Он не оставил мне выбора.

Он не оставил мне выбора! Смертник, ну мог бы сказать что-нибудь и умнее, как минимум, не столь банальное. Седьмую, естественно мой ответ не впечатлил, и она подошла поближе и, присев на корточки перед трупом, повторила:

— Что значит, не оставил тебе выбора? Он ведь был одним из нас, ты его с самого ВР-3 знал…

Я стоял на месте и наблюдал, как Седьмая закрывает мёртвые глаза Приблуды, и не мог найти правильных слов. Снаружи продолжались доноситься звуки битвы, и пускай она перебила весь биошлак на этаже, оставаться здесь было бы настоящим самоубийством.

Девушка встала, ещё раз посмотрела на тело Приблуды, а затем перевела на меня взгляд. Требовательный и недоверчивый взгляд. Она явно не собиралась уходить до тех пор, пока не получит ответы на свои вопросы. Я решил, что лучше обойтись короткой версией и спешно произнёс:

— Он собирался меня убить, причём даже не скрывал этого. Затем собирался завалить тебя, Элли, Трева и всех, кто попадётся ему под руку, — я кивнул на тело и добавил. — Посмотри на него внимательно и скажи, видишь ли ты того самого Приблуду, которого ты знала на ВР-2?

Девушка опустила голову и была вынуждена признать мои слова. Тело парня ещё не успело остыть и обзавестись характерным для смерти оттенком кожи, а она прекрасно видела, в кого тот превратился. На плече повязана синяя лента, на теле кожаная безрукавка с многочисленными нашивками Либертала, а под глазами чёрные круги на бледной коже.

— Всё равно он был одним из нас, — уверенно произнесла девушка, а затем коротко выдохнула.

— Был когда-то, — ответил я, кончиками пальцев касаясь её острого подбородка. — Но перестал им быть, когда решил поднять оружие на одного из нас.

Седьмая послушно подняла голову и посмотрела мне в глаза. Чёрт, она всё ещё умудряется временами выглядеть как маленький ребенок, которого я встретил на ВР-2. Невысокая, хрупкая, беззащитная, требующая моего безраздельного внимания двадцать четыре часа в сутки. Если бы не характерный кровавый налёт на её одежде и лице, она бы сейчас сошла за обычную гражданскую девушку, случайно оказавшейся посреди резни.

Седьмая несколько секунд смотрела мне в глаза, пытаясь понять, вру я или нет, а затем встала на носочки и крепко поцеловала. Я не стал сопротивляться, как минимум, по той причине, что это её успокоит. Да и, стоит признаться, целовалась она чертовски приятно.

— Нам надо уходить, — произнёс я, с трудом отдирая её от себя. — Аппарат пал, сейчас сюда заявится биошлак.

Девушка неохотно оторвалась и привычно надула щёки, а затем уже более спокойным взглядом посмотрела на Приблуду и спросила:

— Мы его вот так бросим? Ты ведь знаешь, что его сгубило — и это не ты!

Наркотики и алкоголь не меняют настолько быстро и настолько кардинально, лишь помогают выплеснуть наружу истинные желания человека. Может, Приблуда с самого начала таким и являлся, просто не показывал, да и я не хотел замечать. Ведь он в первый же день сказал, что хочет вступить в ватагу, потому что его больше никто не берёт. Проще говоря, подняться за счёт других.

Однако прихлебателем я его не считал, и именно поэтому не мог отбросить мысль о том, что парень всего лишь следовал моему примеру. Добивайся цели любыми путями, убивай, если понадобится, сжигай целые рубежи, делай всё, главное, никогда не сходи с намеченного пути. Пытался ли он этим самым показать свою версию учебного пособия Смертника? Возможно…

— Хорошо, мы заберём его с собой и устроим ему похороны, если ты этого хочешь.

— Элли захочет, — открыто призналась Седьмая. — Мы ведь не хотим её огорчать?

Огорчать. Почему именно это слово прозвучало до комичности иронично и забавно из уст девушки, которая только что прирезала человек десять, не меньше? Однако она была права. Элли действительно захочет устроить полноценные похороны, и мне не хотелось её огорчать. Я присел, коснулся тела Приблуды, и оно утонуло в моём расширенном инвентаре. Седьмая подняла свою любимую катану, кивнула, дав понять, что готова двигаться и я выглянул в окно.

Ситуация складывалась не в нашу пользу. На враждующие фракции, в отличие от Системы, мне было плевать, как, собственно, и на победителя. Вот только они преграждали нам путь к побегу, который, в том числе, лежал через жилой район верхнего эшелона правящего аппарата. Я не мог быть на все сто процентов уверен, что они отнесутся к нам мирно, уж тем более лояльно. Поэтому мысленно занёс всех в раздел потенциальных врагов и наметил маршрут.

Идти придётся огородами, а за стенами разжиться халявным автомобилем. Вспоминая проделанный путь — и пешком, и на грузовике — от упавшей М-01 до сюда, я понял, что о передвижении на своих двоих и речи не могло идти. Подмывало, конечно, связаться с Черникой и приказать тому встретить нас где-нибудь уже на транспорте, но, в свете происходящих событий, лучше не оставлять бункер без защиты.

Мы спустились на первый этаж, где уже активно держали оборону остатки силовиков аппарата. В голову пришла мысль пройти тем же путём и воспользоваться вентиляционным туннелем, но там уже заняли позицию гончие и мутанты. Видимо, им отдали приказ о защите лаборатории под Директоратом, или это простое совпадения. А в них я не верил.

Пришлось воспользоваться задними помещениями и выбираться на массивный плац за зданием Директората. Повсюду висели баннеры Белого шва, словно здесь совсем недавно происходил какой-то военный парад. Мы обогнули здание, стараясь держаться ближе к стене и вдали от основного сражения, и уверенно двинулись вперёд.

— Как ты вообще поняла, где меня искать? — спросил я, когда в голову забралась мысль о том, как ей удалось здесь оказаться.

Седьмая ухмыльнулась и, следуя за мной трусцой, ответила:

— Ты всегда в центре урагана, так что это было проще всего. Правда, я не думала, что придётся увидеть такое…

— Седьмая, мы кажется…

— Нет, — резко перебила меня та. — Тебе не нужно передо мной оправдываться, я верю каждому твоему слову. Если Приблуда действительно хотел тебя убить, для меня этого более чем достаточно.

Меня приятно удивил тот факт, что она не стала докапываться до подробностей, но не успел я мысленно её похвалить, как произошло неожиданное. Питание всего административного района вероломно вернулось и пробудило всю охранную систему периметра. Так вот почему они сгруппировались у входа на нижние этажи. Видимо, успели привести свежих даркраннеров или вернули электроснабжение другим способом.

Внезапно ожившие прожекторы административного района обнажили картину всего происходящего. На земле лежали тысячи разношерстных представителей биошлака и тех жителей, которые не разделяли взгляды правящего аппарата. Многие сваливались в трёх-, а то и четырёхслойные братские могилы, по телам которым шли новые люди.

Биошлак брал противника числом, бросая в мясорубку тысячи неугодных людей, которые своими жизнями пробивали путь остальным, и, будто этого было мало, общее число погибших решили увеличить внезапно ожившие крупнокалиберные турели. Пока они работали только снаружи стены, массово перерабатывая биошлак в биомусор, который можно будет использовать лишь для удобрения почвы.

Однако и внутренние турели не заставили себя ждать. Они заработали ровно в тот момент, когда мы добрались до небольшого прохода, в точности копирующего станцию, через которую мне пришлось пробираться раньше. От грохота выстрелов множества турелей было невозможно расслышать даже собственный голос, и, возможно, я слишком рано решил похоронить аппаратчиков.

У них появился шанс отстоять административный район до тех пор, пока питанием вновь не пропадёт, и отсюда возникал следующий вопрос: что быстрее закончится — боеприпасы или живые люди биошлака?

На встречу выбежало двое человек, которые приняли нас за силовиков, и пришлось с ними спешно разделаться. Одного убила Седьмая ловким броском метательного ножа, а второму я всадил короткую очередь в грудь, добивая одиночным выстрелом в голову. Мы выбрались за стену, и осталось только не попадать под яростно ревущие крупнокалиберные турели.

К лучшему или худшему, они сосредоточили основной огонь на растянувшемся человеческом потоке, который продолжал стягиваться со всего города и штурмовать административный район. Мне удалось отыскать более-менее укромную улочку, которая простреливалась хуже всего, и мы с Седьмой туда спешно забежали.

— Кажется, выбрались, — произнесла она, вытирая испарину со лба.

— Пока ещё нет. Видела, сколько их?

Девушка кивнула и спросила напрямую:

— Что будем делать? Можем попробовать прорваться с боем.

— И натравить на себя остальных? Нет, ситуация меняется с каждой секундой, и надо отсюда по-тихому валить, пока пороховая бочка не взлетела на воздух. Кто-нибудь рано или поздно психанёт и рванёт что-нибудь мощное.

Над головой пролетели боевые дроны, которых тут же сбили плотным огнём из автоматов. Они не могли похвастаться крепкой броней и были всего лишь улучшенной версией наблюдателей из Чистилища. Я краем глаза наметил удобно припаркованный седан и молча кивнул в его сторону. Седьмая шустро добралась до автомобиля, выбила стекло пассажирского сидения и запрыгнула внутрь.

Нейролинк в момент захватил системы машины, и мне даже не понадобилось лезть под приборную панель. Фары загорелись, высветив стоящих перед машиной озлобленных и вооружённых людей. Они сначала не могли понять, кто сидел за рулём, а когда я переключил скорость и утопил педаль газа, они открыли огонь.

Несколько пуль попали в капот автомобиля, но крепкий выходец автопрома одного из Чистилищ выдержал и понёс нас по богатым горящим улицам элитного района ОлдГейта. Удивительно, но оставшаяся толпа не стала нас преследовать и ограничилась несколькими выстрелами вслед. Видимо, они подумали, что нас всё равно кто-нибудь добьёт, либо им попросту было лень.

Я добавил газу и выехал на одну из широких улиц, на которой то тут, то там догорали остовы машин.

— Оповестить других, что мы едем обратно? — спросила Седьмая, держась за ручку над дверью.

— Чтобы кому-нибудь пришла гениальная мысль нам помочь? Нет, хватит и тебя одной. Кстати, чего ты вообще попёрлась в самый центр резни?

Она недовольно скрестила руки на груди, и откинувшись на спинке, заявила:

— Потому что я тебе ещё в башне обещала — или ты уже забыл? Потому что… потому что так надо! — внезапно по-детски взорвалась Седьмая и едва заметно покраснела.

— Ла-а-адно… — медленно протянул я, стараясь закрыть неудобную тему.

Вдруг горящие машины, разбросанные по всей дороге, внезапно закончились, и их место заняли люди. Сначала показалось, будто они мародёрят по домам и вытаскивают всё, что не прибито, но на деле они переносили какие-то пластиковые белые цистерны. До проносящейся мимо машины им не было и дела до тех пор, пока мы не наткнулись на старый блокпост силовиков.

Их места заняли выходцы из Либертала, которые отказывались поднимать шлагбаум и яростно размахивали руками. Они явно требовали остановиться, но тут сложилась небольшая проблемка, а именно то, что мне срочно требовалось проехать дальше. Я вдавил педаль газа, и вместо выстрелов получая в спину яркие ругательства, пробил шлагбаум и помчался дальше.

Обломки мегаструктуры начали попадаться на улицах района, начиная от маленьких блоков и заканчивая целыми секциями, обваленными на крупные коттеджи. К тому же, я всё чаще стал замечать те самые цистерны, которые ранее таскали бойцы из Либертала. Они были наставлены вдоль коттеджей на довольно близком расстоянии и вызывали у меня опасения.

Вдруг спереди выбежали трое человек и слаженно растянули поперек улицы дорожных ежей с острыми шипами. Я успел вовремя среагировать, но скорость была слишком высокой, чтобы затормозить. Пришлось резко свернуть, схватить Седьмую и вместе с ней выпрыгнуть из несущегося автомобиля. Нам удалось приземлились на ноги, и я краем глаза заметил, как вдалеке раздался мощный взрыв.

Наш верный седан перевернулся, пролетел над ежами и со всей скорости врезался в плотно наставленные цистерны — и тут в голове у меня щёлкнуло. По всему району запустилась цепная реакция, и мне не понадобилось прикидывать масштабы, так как вся округа вспыхнула словно спичка.

Я в эту же секунду схватил Седьмую за руку и побежал к ближайшему самому высокому зданию. Во мне сработали инстинкты, которые заставляли наших волосатых предков прятаться от огня на крупных деревьях, и они оказались правы. Когда вокруг одна за другой взрываются цистерны с горючим, а улицы превращаются в огненные реки, искать спасения обычно негде.

Седьмая бежала за мной, едва успевая переставлять ноги, даже когда мы оказались внутри и рванули к ведущей наверх лестнице. Взрывы оказались настолько мощными, что не выдерживали даже стены ближайших домов. Они разлетались на крупные куски, усыпая и без того заваленные улицы дополнительным слоем бетона. Нам удалось за какие-то секунды пробежать восемь этажей, а когда оказались на крыше, перед глазами открылась настоящая апокалиптическая картина, размах которой мог привидеться только в кошмаре.

Видимо, Либертал в показательном жесте планировали спалить весь богатый район, и они уже успели натаскать столько горючего, что буквально полыхал весь горизонт. У нас на глазах рушились целые здания, вспыхивали новые взрывы, а улицы напоминали адские огненные реки, в которых заживо сгорали люди. Судя по всему, эта акция должна была стать показательным жестом для всего ОлдГейта, что власть наконец пала. Однако они вряд рассчитывали, что окажутся в эпицентре собственной же ловушки.

Я даже боюсь представить, сколько сотен, а может, и тысяч людей умирало каждую секунду от одной вспыхнувшей спички. Но должен признать, зрелище было завораживающим, и так казалось не только мне.

Седьмая, всё это время стоявшая рядом, не отрывая взгляда, смотрела на вспыхнувший в ночи город и не могла ничего сказать. Она сначала коснулась кончиков моих пальцев, а затем крепко сжала в замок, хватая меня за руку. Мы стояли на высоте восьми этажей, откуда прекрасно был виден горящий район и всего его окрестности, и внезапно мне стало на удивление спокойно.

Сложилось такое ощущение, будто окружающий мир попросту перестал существовать, и мы оказались посреди абсолютно безмятежного ада, который разгорался всё сильнее с каждой секундой. Я попробовал сдвинуться с места, сделать хотя бы шаг, но Седьмая, крепко сжимая мою руку, положила голову мне на плечо и закрыла глаза.

Глава 2

У киберпространства был свой шарм, и частично мне всё же удалось понять, почему Трев мечтает здесь поселиться. Для него это как мир или вселенная, о которой он всегда мечтал, где любую затею можно воплотить в жизнь одним лишь усилием мысли. Здесь сознание не сковывалось телом, которое нет-нет, да и заболит, не забыв напомнить о старой рабочей травме.

После случившегося в элитном районе ОлдГейта, когда в огне сгорело несколько тысяч людей, нам всем не помешал бы небольшой перерыв. Не знаю, что теперь будет с этим городом и кто возьмёт на себя бремя власти, но одно известно наверняка: пора заняться развитием не только себя, но и ватаги.

Последние слова Приблуды намертво отпечатались в моём сознании, и за те несколько часов, проведенных в киберпространстве, я постоянно о них думал. Раньше в голову не приходила мысль, что кто-то может считать себя обделенным. Да, нам пришлось пройти через многое, но я никого никогда не тянул за собой силой. Каждый был волен покинуть ватагу в любой удобный момент и отправиться на строительство собственной судьбы.

Более того, у меня как-то само получалось окружать себя людьми, готовыми следовать за мной по весьма странным и порой загадочным причинам. Я до сих пор понятия не имел, почему в ватагу решили вступить Черника и тем более Фокс. До моего появления в её жизни у девушки всё было на мази. Крепкий отряд в Дивизионе, стабильный доход и задания по убийству монстров.

Однако, как только произошла та самая ошибка в КиберСанктууме с подменой сценариев, всё кардинально изменилось. Она сначала лишилась старой подруги, в которой не смогла разглядеть отпетую фашигу, а затем и вовсе лишилась отряда в былом его представлении. А взамен что? Ватага озлобленных ублюдков и нож в печень? Однако вот она — погрузилась вместе с остальными в виртуал и в реальной жизни уже шла на поправку.

Смеётся, что-то рассказывает Седьмой, которая делает вид, что внимательно слушает…

Возможно, у всех них были причины так поступить, и, когда дойдём до Города — а это обязательно случится — нас больше ничего не будет связывать, и каждый пойдет своей дорогой. Странно, но прошло почти два месяца с моего появления на ВР-3, а я уже отвык действовать в одиночку и привык, когда кто-нибудь есть под рукой.

Однако жизнь всегда готова преподнести сюрприз, как это случилось с Приблудой.

С похоронами придётся немного подождать, так как в ОлдГейте творился настоящий хаос, и мы решили, что нам необходим отдых. Фокс ранена, ватага узнала о смерти Приблуды, а Трев до сих пор находился запертым в моём кусочке киберпространства. Думаю, внутренних проблем у нас хватало и без этого.

Именно по этой причине я решил, что нам не помешает смена декораций и более углубленная прокачка. Ванн хватило на всех, за исключением старухи-лавочницы и Бауха. Он отказался погружаться, так как, оказывается, имел нечеловескую боязнь перед киберпространством. Мужчина сказал, что даже в Санктуум он погружался всего несколько раз за всю жизнь, и в каждый из них ему становилось плохо.

Я не стал спорить, поэтому ко мне присоединились все остальные. Они были ради видеть Трева, который за всё это время неплохо поработал над виртуальными комнатами. Мне удалось спросить его о происходящих здесь событиях во время появления загадочного голоса и атаки даркраннеров, на что он ответил весьма невнятно и обещал всё рассказать, но чуть позже.

Пока он взял на себя роль местного смотрителя и учил остальных взаимодействовать с инфополем, я решил заняться собой. Максимальный шестидесятый уровень с семьюдесятью очками скорости реакции и тридцаткой силы. Тренировочная комната вот-вот должна была быть готова, и я смогу проверить, насколько стал быстрее. Эффект должен быть не просто заметным, а фактически прорывным, увеличив скорость реакции и рефлексов чуть ли не в два раза.

Мысленно я накидал уже пару практических занятий не только для себя, но и для всей боевой части ватаги. Мы будем отрабатывать скорость, рефлексы и битвы с превышающими число противниками до тех пор, пока не буду доволен результатом. Самое интересное, никто не стал спорить, а стремление Седьмой стать сильнее, в свою очередь, подстёгивало соревновательную натуру Фокс.

До тех пор, пока они не вцеплялись друг другу в глотки, меня это вполне устраивало.

В разделе фарматеха начался отсчёт действия нового коктейля, который был принят за несколько минут до повторного погружения. Если моя теория верна, то грядущая прокачка, которой собираюсь заняться, как только будет готова «комната боли», должна будет достаточно укрепить мою нервную систему, дабы в будущем не случалось подобных перегрузок.

Так, вроде с собой разобрался, теперь можно приступить и к ватаге. Я закрыл интерфейс, встал с дивана новенькой комнаты, которую выстроил для нас Трев, и вышел в общий зал.

Это место начинало выглядеть, как настоящий тренировочный корпус. Трев в первую очередь решил заняться функционалом, а не внешней отделкой, поэтому стены комнат выглядели полупрозрачными, так что сквозь них можно было разглядеть размытые силуэты друг друга. Меня это вполне устраивало, так как внешний вид меня особо не волновал. У настоящего самурая должна быть катана и дерево, остальное — это происки бледнолицых варваров. Кажется, как-то так говаривал какой-то старый философ.

Над головой всё ещё царила белоснежная пустота, которая поначалу немного напрягала, вызывая чувство невесомости, но быстро приелась и стала нормой. В комнате ядра, где находилась физическая консоль, с помощью которой можно было управлять всем этим местом, я увидел Седьмую, скрестившую на полу ноги, и Фокс, которая нависла над ней и увлеченно рассказывала историю.

Элли стояла недалеко от Трева, пытаясь сладить с новым виртуальным телом, а сам парень радостно махал мне рукой. Черника старался держаться подальше от своего нового мастера, которая обучала его премудростям мясницкого дела, но, когда увидел моё появление, подошёл поближе и приготовился слушать.

— Ну как? — спросил я Элли, в надежде, что они уже разобрались.

— Эм, довольно странно… Знаешь, если бы Баух мне не сказал, что существует дополнительная ветка прокачки ремесла, я бы даже не заметила. Название ещё такое — «БиоВедьма». Никакая я не ведьма! Правда ведь, Смертник?

Я едва удержался, чтобы не похлопать её по макушке и не напомнить про весьма готический выбор наряда, но не стал.

— Нет, но если эта ветка сделает тебя более искусным мастером, то тут даже выбора не стоит. Ты должна её прокачать. Трев, что насчёт тебя, ты помнишь наш разговор?

— Стать даркраннером? Конечно! Ты ещё спрашиваешь?! В своей ветке я более-менее разобрался и вообще сообразил о принципе действия этой схемы, — произнёс парень, а затем Остапа понесло. — При достижении ранга Элитного наёмника, у всех профессий появляется второй этап прокачки. Улучшенная версия. Смертник — фарматех, а стал биоинженером. Элли — мясник, но стала БиоВедьмой. Я — конструктор, будущий даркраннер, повелитель инфополя и мастер киберпространства! Седьмая — производитель, но категорически отказывается становиться Мехаводом.

— Потому что я и не собиралась брать себе ремесло, а взяла, потому что Смертник так сказал! Качать его отказываюсь, потому что не вижу смысла и не буду им пользоваться в любом случае.

Я ухмыльнулся и сказал:

— Ничего, для тебя мы найдём другое занятие, без дела слоняться не будешь.

— Ну и Фокс, — закончил Трев. — Она, как и ты, фарм, а Черника только познает азы профессии мясника. В отличие от обычной прокачки, чтобы усилить эту ветку и полностью раскрыть потенциал, нужно напрямую заниматься этим ремеслом. Мне придётся писать коды, много кодов, но частично я уже прокачался, пока создавал комнаты для всех. Элли, я так полагаю, нужно заняться созданием имплантов и собственно кибернизацией. Тут вызвалась Седьмая, ресурсы на это дело есть, если ты даёшь добро.

Седьмая взглянула на меня исподлобья, и я коротко кивнул.

— Завхоз у нас Элли, к ней все вопросы.

— Значит, решили, — хлопнув в ладоши, заключил Трев. — Проще всего будет прокачаться мне, но это и так очевидно. Черника на пару с Элли будут заниматься своими делами, Фокс выяснила у Бауха, как создавать эликсиры. Здесь, как и от железа Элли, не будет никакого толка, зато ресурс считай фактически бесконечный, вари — не хочу. Остаёшься только ты, Смертник.

— Варить бутыльки я не стану, у меня для этого есть Баух и будет Фокс, а вот потреблять не перестану, поэтому за это можешь не переживать. Ну что, раз у всех есть задания, расходимся, а вас, поручик, я попрошу задержаться.

Фокс и Седьмая вернулись к разговору, Элли потащила за собой Чернику, окидывая меня тем самым взглядом, которого я и боялся. Ей хотелось узнать все подробности до последней, включая то, как я убил Приблуду. Мне прекрасно было известно, что она не успокоится, пока не вытащит из меня всю информацию, поэтому с этим лучше поскорее закончить. Оторвать пластырь раз и навсегда.

Трев вопросительно приподнял брови и, прежде чем начал я, заговорил первым:

— Я не знаю, как это описать. Вспомни ионную бурю с ВР-3, добавь к нему землетрясение и весь это зубодробительный скрежет. Примерно это я и почувствовал, когда произошла первая атака, однако вот что интересно. Могу поклясться, что всё это время ощущал чьё-то присутствие, прямо как тогда, когда произошёл нейронный срыв. Кто такая Мей?

Вот же паскуда, память у него хорошая. И на кой чёрт меня тогда дёрнуло прокричать её имя во всю глотку? Я ведь даже не уверен, что это была она, тем более, каким-то образом оказалась здесь. Однако Трев вскоре займётся анализом данных из архива насчёт проекта «Возрождение», так что, думаю, немного приоткрыть завесу ему можно.

— Девушка из моих воспоминаний, мы с тобой говорили на эту тему.

— Да, из ложно-имплантированных, я помню, — кивнул тот, и затем поинтересовался. — Стоп, ты всё ещё думаешь, что они реальны? Да ладно, Смертник, ты же сам знаешь, что…

— Знаю, — нахмурившись, перебил я его на полуслове. — И так же знаю, что эти — не имплантированы. Сам подумай, зачем в мой импринт засовывать целый сценарий, плотно сплетённый и логично выстроенный? Тем более, показывать мне при каждом повышении социального уровня.

— Что значит «показывать»? О каких таких воспоминаниях идёт речь?

— То и значит, —чуть понизил я голос. — Что ты знаешь о мнемоблоках?

— Мнемоблок? — задумчиво протянул Трев, пытаясь разобрать каждое слово. — Что-то вроде блокировки памяти? Впервые слышу о такой технологии, но, может, в Городе… Стоп! А откуда ты вообще узнал об этом слове? Опять твои воспоминания?

Я молча кивнул, на что Трев едва не потерял дар речи, а затем спешно затараторил:

— Рассказывай мне всё, всё, что знаешь, до последней мелочи, Смертник! Хватит уже хранить секреты…

Я отвёл его в ту самую комнату, где находились удобные диванчики, общий стол и даже широкоформатный телевизор во всю стену, и начал говорить. Я рассказал ему всё, начиная от того, когда впервые система меня забросила в весьма странный сценарий и наградила чувством, будто это всё уже происходило. Так же поведал о Мей и её роли в моих воспоминаниях, но больше всего Трева увлекли не мои фантазии, а описание технологии мнемоблока.

Я сказал, как есть: что не знаю, откуда он взялся, стоит ли у меня такой же и как его снять. Ответы должны находиться глубоко в памяти, но для этого сначала нужно каким-то образом её откопать. Ему понравилась идея о триггерах, которые могут помочь, а ирония, что мастера из воспоминаний звали практически как его, заставила даже улыбнуться.

После несколько минут моих объяснений он внимательно дослушал до конца, впитал всю информацию и надолго задумался. Я откинулся в кресле и позволил ему всё хорошенько переваривать, так как по глазам парня было видно, как рушится его представление о реальности. Через несколько минут он медленно выдохнул и наконец заговорил:

— Допустим, ты прав, и у всех нас стоят эти так называемые мнемоблоки. Я даже могу поверить в теорию выборочных воспоминаний и в то, что часть из них может оказаться реальными, но о чём это говорит? Что все мы чьи-то копии?

— Серва, Дьякона и Некра печатали раз тридцать, не меньше, и каждый раз они сохраняли свою память, — решил напомнить ему о нашем небольшом путешествии на ВР-3.

— Да, об этом я тоже думал, но они, как бы так сказать, столпы социальной экосистемы Третьего рубежа. На них строится всё начало, поэтому неудивительно, что система каждый раз сохраняла им память, но что насчёт остальных? Меня, Элли, Седьмой? У всех у нас есть отрывочные воспоминания, но ты продолжаешь намекать, что они из прошлой жизни? Точнее сказать, из прошлых реинкарнаций?

— Звучит вполне логично, — уверенно согласился я, не став пока ему рассказывать, что моего матричного импринта в логах системы не было. — А остальное дело за мнемоблоком. Просто, видимо, мне удалось прошить его намного сильнее, или всему виной наличие Нейролинка.

— Который у тебя с самого момента печати, — согласился Трев, материализуя в руке виртуальный стаканчик с апельсиновым соком. — Это выделяет тебя среди остальных, так что всё возможно, — он сделал глоток, фальшиво поморщился от кислинки и задумчиво продолжил. — Значит ли это, если ты сумеешь докопаться в своей памяти до технологии снятия мнемоблока, то мы сможем его претворить в жизнь и узнать, чем занимались перед повторной печатью?

— Я не уверен, что была повторная печать, но общий смысл ты уловил верно. Вот здесь мне и понадобится твоя аналитическая помощь. Ты лучше всех разбираешься в сопоставлении фактов, поэтому тебе всё рассказал, но, Трев, остальным пока ни слова.

— Ты им не доверяешь? — нахмурившись, спросил парень. — Это после случая с Приблудой?

— Нет, дело не в этом. Мы сейчас стоим на перепутье, и нам нужно разобраться во внутренних проблемах. Вбрасывать мысль, что мы лишь копии себя прежних и, возможно, опять же повторюсь — возможно — существует способ разблокировать память, они не смогут думать ни о чём другом. Поэтому да, пока это останется исключительно между нами. Они узнают, когда действительно будет, что рассказать.

Трев некоторое время помолчал, а затем пожал мне руку в знак согласия:

— Тогда, как будет готова аналитическая комната, я загружу туда всю информацию и начну работу. Доступ будет только у тебя и меня, так что можешь не переживать.

— Не стоит, — ответил, поглядывая, как мимо комнаты прошёл крупный силуэт мужчины. — Пускай будет у всех. Я не хочу повторять опыт с Приблудой, когда пришлось держать всех в неведении, к тому же, с обычными набросками и сырыми идеями без объяснений не будет понятно.

— А если они потребуются? — вполне справедливо поинтересовался Трев.

— Если потребуются, тогда буду разбираться на месте, справлюсь.

Парень кивнул и предложил мне стакан сока.

— Что насчёт проекта «Возмездие»? Ты мельком его упомянул, и, раз мне придётся заниматься и им, я хочу вкратце знать твою теорию.

Я отказался от фальшивого напитка и начал рассказ:

— Как минимум, с ним связан какой-то П.В. Этот человек ответственен за создание принтеров и технологии печати. У тебя будет доступ ко всем его личным логам, нам повезло, что мужик оказался довольно болтливым. Думаю, жил он несколько сотен лет назад, и, по его рассказам, рубежи тогда выглядели совсем иначе, однако всем уже управляла какая-то корпорация из Кокона.

— Откуда этот агент? Как его? Ямидзава? — поинтересовался Трев, краем глаза замечая идущую обратно крупную фигуру Черники.

— Возможно, узнаем больше уже там. Моя теория в том, что всё это задумывалось как проект для расселения людей по рубежам, по крайней мере, это первое, что приходит в голову. Также для него были созданы все эти принтеры, распределительные системы и прочие блага так называемых технологий Города, на которые мы везде натыкаемся.

— Значит, когда-то рубежи выглядели совсем иначе? Что изменилось?

— Система, — коротко выпалил я и продолжил. — По рассказам П.В., в его эпоху только зарождались все эти задания, единички опыта и прочие характеристики. Он создал искусственный интеллект, который объединил принтеры в единую сеть, и следил за матричными импринтами. Думаю, где-то в ходе истории этот интеллект и стал системой. Как? Откуда взялись статы и инвентари? Об этом история умалчивает. В последнем логе архива Директората очень много подтёртой информации, но опять же, ты со всем успеешь ознакомиться лично.

— Ага, — задумчиво заключил Трев. — Значит, прошлое есть не только у нас, но и у Рубежей. А ты интересный человек, Смертник… И когда ты впервые об этом узнал?

— На ВР-2 в принтере, там я нашёл первый лог, — не стал я юлить, напоминая, как рассказывал об этом уже в поезде на Чистилище.

Вдруг перед глазами появилось оповещение об окончании строительства тренировочной комнаты. Трев тоже его заметил, и посмотрев на меня, заявил:

— Тут многое предстоит обдумать, но мне не терпится прочитать всё, что тебе удалось накопать.

Я встал с дивана, вышел из комнаты и посреди белоснежной пустоты увидел размыто-мыльные стены помещения. Со стороны оно выглядело как небольшой ангар, в котором нам предстоит тренироваться. Остальные тоже подоспели, чтобы посмотреть на новое приобретение и, возможно, поучаствовать в процессе.

— Я пойду с тобой! — уверенно заявила Фокс, распихивая Элли, Чернику и Седьмую. — Мне тоже не помешает прокачка.

Я улыбнулся, высвободившись от схватившей меня за руку девушки и ответил:

— Не вопрос, но только не в этот раз.

Фокс недовольно нахмурилась, и за её спиной прозвучал настороженный голос Элли:

— Я всё ещё не уверена, что это сработает. Твоей нервной системе необходим покой и время, чтобы перестроиться, а не очередная дикая взбучка и болевой шок!

— Вот поэтому и должно получиться, — с улыбкой ответил я и настроил интенсивность ощущений через специальный интерфейс. — У неё будет целых десять часов, чтобы научиться воспринимать постоянное напряжение на грани возможностей. Может, в процессе придётся несколько раз умереть, но здесь это не страшно. Плюс всё это время будет работать биониженерный эликсир, и, возможно, даже получится натравить его на нервную систему вместо очередного органа.

— А что дальше? — поинтересовалась Элли. — Когда понадобится укрепить кости? Будешь их десять часов подряд ломать? Ты вообще представляешь, какую боль тебе придётся испытать?

Я закончил с настройкой, вывернул виртуальный счётчик практически на максимум, снял себя всю одежду, отдал Фокс и, ухмыльнувшись, ответил:

— Вот как раз и узнаю. А чего вы здесь стоите? Я что, единственный, кому надо заниматься прокачкой? Всем быстро заняться делом — и через десять часов полный отчёт о проделанной работе! И да, — в этот раз я обратился к Треву. — Даже не вздумай позволить Элли тебя разжалобить и вытащить меня раньше срока! Всё понял?

Парень проводил меня взглядом, а прежде, чем закрылась дверь и начали работать установленные им протоколы, быстро кивнул и ответил:

— Понял, всё сделаем. Удачного путешествия.

Глава 3

Когда-то очень давно мне сказали, что не бывает такой боли, от которой хочется выцарапать себе глаза и дать остаткам мозга вытечь наружу. Ведь наш организм — это чертовски сложный механизм, со своей внутренней экосистемой и аварийными выключателями. Как только боль окажется столь сильной, что начнёт угрожать общему состоянию тела, мозг потушит периферию и отправит владельца в глубокий сон.

Обычно такое явление называли болевым шоком. Однако люди, которые говорили эти слова, явно не пытались накачаться токсичными эликсирами, забраться в небольшую отдельную комнату и устроить себе десятичасовую пытку. Ну, логично, кто бы в здравом уме добровольно согласился испытать агонии боли с потенциально положительным результатом? Да никто!

Вот и мне так казалось, когда впервые накрыло с головой. Все рецепторы моего тела резко забили тревогу, а мозг не мог понять, почему мы ничего не пытаемся исправить ситуацию. Почти сразу подключились врожденные инстинкты, которые заставляли меня выбежать из этой комнаты, словно ребенок, который впервые оказался в парной.

Но я всё ещё здесь… даже спустя девять часов.

Когда произносишь вслух выражение «Комната боли», большинство здоровых граждан, скорее всего, представят себе некую пыточную, с железными девами, дыбами, кнутами и прочим весельем. У других, возможно, она вызовет ассоциации с кабинетом стоматолога или даже больницей в целом. Третьи же будут бить себя пяткой в грудь и рассказывать о том случае, когда им пришлось провести всё лето на даче в компании набежавших со всей страны родственников.

Как бы кто ни описывал для себя это понятие, будь то средневековые пытки, зубодёры или пять минут в одной комнате с тёщей, все они в чём-то будут правы. Однако то, что предстояло испытать мне, не уместилось бы ни в одну коробочку, которую принято называть черепом.

Какой будет ответ на вопрос: «Что самое худшее, что вам пришлось пережить?» Пока что моим ответом станет — первое испытание комнаты боли в киберпространстве с выкрученным практически на максимум тумблером жестокости.

Со стороны это выглядело так, будто я всего лишь сидел на одном месте в позе медитации, которой научила меня Мей, и старался размеренно дышать. На самом деле, последние девять часов и сорок семь минут каждую чёртову секунду мне хотелось всё бросить и вернуться к миру, где не существует боль.

Физически, если так можно выразиться по меркам киберпространства, меня не резали, не тыкали острыми предметами и не ломали кости. Боль была концепцией чего-то неосязаемого, нежели то, от чего можно увернуться или избежать. Я специально настроил систему таким образом, чтобы тело испытало агонию, при этом не получив и лёгкого пореза.

Вся работа эликсира биоинженерии должна быть направлена исключительно на улучшение нервной системы, а остальное сделает генетический импринт. Если бы я заставил ватагу лупить меня палками, то, по логике, пошло бы укрепление мышц, костей или суставов. А тут я напрямую подавал сигнал, что если нервная система не станет сильнее, то всё, финита, господа жандармы. Снимает плакаты, прощаемся с гувернантками — и по домам. Представление окончено.

Пока вроде бы работало.

Самое сложное было выдержать первые пять минут. Всё началось с обычного давления, словно у меня закладывало уши при наборе высоты, затем начало тянуть в груди, и сложилось впечатление, словно гравитация заметно усилилась. Меня прижимало к белоснежному полу и одновременно начинало сдавливать мышцы.

Потом подключились точечные эффекты, будто вокруг меня бегал злобный карлик и радостно тыкал со всех сторон спицей. Постепенно карликов стало больше, и спицы сменились тупыми ножами, а когда я едва не завыл в голос, сверху добавили кровавую баню. Вокруг меня затанцевали метафорические садисты, которые, пользуясь наждачной бумагой с крупным зерном, принялись шуршать по моей коже, сдирая её заживо.

Первое время помогала мантра, однако потом стало понятно, что она, скорее, обманывает разум и мешает всему процессу. Потом жевал собственные губы, а когда стало совсем невыносимо, то упал набок, свернулся в позу зародыша и так пролежал практически час. В какой-то момент боль достигла своего пика, и мне показалось, что вот-вот отключусь или пойду в мертвяк, однако этого не произошло.

Секунды последнего восхождения показались для меня настоящий адом, а затем линия внезапно выровнялась. Я физически ощущал, как с меня сдирали мясо ржавыми крюками, а затем оно нарастало заново, и процесс повторялся. Так я пролежал ещё час, выплёвывая зажёванные до крови губы, и тихо стонал.

А потом произошло неожиданное. Процесс внезапно запустился, и организм вместо того, чтобы беспомощно лежать и медленно умирать, начал адаптироваться. Мои нервные окончания, трубившие тревогу, вдруг перестали сигнализировать мозгу о невыносимой боли во всём теле. Точнее, не так. Они, словно обзавелись собственным разумом, внезапно осознали, что всё не так уж и плохо.

Я думаю, сработал токсичный эффект эликсиров, и часть нервной системы попросту плавала в опиатах. Это было всё же лучше, чем от истерии, которая накрывала меня первые два часа, жевать собственные губы. Через ещё полтора часа я нашёл в себе силы сесть, скрестил ноги, едва выпрямил спину и глубоко вдохнул.

В памяти начали всплывать смутные кадры из моего прошлого, словно какая-то частичка сознания пыталась пробраться сквозь сейфовую дверь мнемоблока и старалась помочь. Этой крупинкой оказалась сцена, где Мей вытаскивала у меня из левого бока энергетическую катану:

— Дыши размеренно, это всего лишь боль.

— Нет, Мей, это всего лишь ссаная татсу, которую мне вогнал твой задрот-брат!

Она ухмыльнулась.

— Ты назвал его клан клубом любителей пощекотать себе очко щупальцами осьминога, и да, сводный брат.

— Ох, даже не начинай, ты и половины не знаешь о том, что мне пришлось подчищать за его шайкой в прошлый раз. Ты будешь вытягивать или сначала картину напишешь?!

Вокруг запахло сладко-малиновым ароматом, а передо мной расцвела Мей, положив обе ладони на мои щёки.

— Я тебя кое чему научу, отец тренировал меня с детства, и мало кто знает об этой технике дыхания.

— Мей, мне не надо погружаться в дзен, мне нужен мясник! Звони Тревору!

— Т-с-с, —едва слышно прошептала она мне на ухо, заставила закрыть глаза и продолжила. — Вдох, выдох, ощути, как по твоему телу течёт энергия Ци, это жизненная сила, которая и есть твоя душа. Боль — это всего лишь концепция, реакция твоей плоти на внешние раздражители, но даже она подчиняется твоей энергии. Вдох, выдох. Повторяй за мной: «Моё тело, мой разум. Они всего лишь инструмент в моих руках». Вдох, выдох, направь энергию в место боли, заставь её отступить.

Я медленно дышал, несмотря на адскую агонию, а когда открыл глаза, Мей передо мной не было. Вместо этого на меня смотрела размыто-мыльная недостроенная стена комнаты, на которой зелёными цифрами шёл обратный отсчёт. Осталось последние несколько минут.

Боль никуда не отступила, она просто стала не столь интенсивной и всё ещё ощущалась каждой клеткой моего тела. Однако я перестал кусать губы, смог вернуть привычную частоту сердцебиения и терпел из оставшихся сил. Не знаю, почему именно этот отрывок из памяти сумел пробиться сквозь крепкую защиту мнемоблока, но я оказался рад.

Мей, кем бы она для меня ни была, сумела напомнить о мантре, которую, как священное писание, читал каждый раз, когда разум отказывался слушать. Она помогла и в этот раз, работая вместе с то ли сгоревшей, то ли укреплённой нервной системой. Я смотрел на последние секунды отсчёта, а когда цифры наконец добрались до нуля, расслабленно выдохнул.

Мир моргнул перед глазами, и я оказался голым на точке воскрешения киберпространства. Что только что произошло? Неужели с последних выдохом я умер? Ну тогда хорошо, что не стал проводить этот эксперимент в реальности, к тому же, моё тело обновилось, и его больше не покрывал пот и капающая со рваных губ кровь.

— Ты в курсе, что можно было не раздеваться, — потянулся на стуле Трев, устало потирая переносицу. — Одежда виртуальная, она бы тоже обновилась.

— А я не против, — высунув кончик языка, подмигнула Фокс, потягиваясь словно кошка.

Элли стыдливо отвела взгляд, и Трев бросил мне мою собственную одежду. Я спешно её надел, поправил ворот и услышал. — Помер всё же? Я-то думал, когда этот момент наступит? Идиотская всё же была затея.

— Вообще-то, прошло уже десять часов, — выходя из соседней общей комнаты, произнесла Седьмая. — Ну как? Помогло?

Я посмотрел на собственные ладони, отвесил себе лёгкий щелбан и, пожав плечами, ответил:

— А чёрт его знает, вроде чувствую себя так же.

Седьмая, задумчиво нахмурилась, подошла и со всего размаха отвесила мне пощёчину.

— А так?

Я не чувствовал ничего, кроме пульсирующего ощущения, и слегка недоумевал. Уж слишком быстро она решилась на столь радикальную проверку, к тому же, на секунду показалось, что Седьмая получила от этого удара толику удовольствия.

— Товарищи, — раздался за спиной голос Элли, а в её руке виднелся короткий острый меч. — Позвольте я ему пробью.

— Вот это смена настроения, я что-то про… ай! Ты совсем охренела?! — прокричал во всю глотку, когда она, не раздумывая, рубанула.

— А чего ты орёшь? — выглядывая из-под чёлки тёмных волос, поинтересовалась Элли. — Разве больно?

Я поднял окровавленную культю и внимательно рассмотрел. Обычно, я бы как минимум держался за больное место и пытался справиться с накатывающей волной боли, но не сейчас.

— Что? Совсем ничего не чувствуешь? — резко проснулся Трев, который и уставшим быть не может.

— М-м-м, — задумчиво протянул я. — Не то чтобы не чувствую, больно, причём очень больно, но не так сильно, как должно быть. Процентов на сорок, может, и все пятьдесят.

— Что, правда?! — вмешалась Фокс, поднимая ровно срезанный кусок моей руки. — Магия какая-то.

— Никакая не магия, — спокойным голосом возразила Элли. — Я выгружалась, чтобы поговорить с Баухом, и он мне всё рассказал. Нервная система Смертника либо должна была сгореть, либо укрепиться, и раз он всё ещё перед нами стоит, значит, произошло второе, однако… — её голос резко изменился на холодный. — Я всё ещё считаю, что это безрассудно. Если хочешь укрепить твою систему, я бы могла поработать над твоими нервами — надо было только попросить, — она замахнулась мечом и, вонзив его мне в грудь, злобно добавила. — Так что вот тебе за это!

Мир вновь моргнул, и мой обновленный аватар вернул все конечности на место.

— Элли, давай все режуще колющие предметы уберём, хорошо? — произнёс я, выставляя перед собой обе руки.

— Зачем? — девушка отбросила меч, который в воздухе распался на частицы и испарился, а затем проговорила своим обычный милым девичьим голосом. — Ты получил своё, так что я тебя теперь прощаю и снова люблю. Седьмая, нам не пора?

— Да, — она допила остатки молочного коктейля и тут же расщепила предмет на атомы. — Пойдем, а то скучно сидеть без дела, пока все вокруг становятся сильнее.

— Куда это вы собрались? — спросил я, пока они не улетучились словно утренний туман.

— Ставить новый хром, — ответила Седьмая, хлопая себя по спине. — А то все эти ваши мензурки, пилюли, эликсиры и прочая нечисть у меня не вызывают доверия.

— Вот и я о том же! — возмущенно пробубнила Элли. — В следующий раз, если захочешь стать сильнее, не обязательно себя мучить десять часов. Я сделаю всё в два раза быстрее, а если тебе вдруг понравилась боль, могу не колоть анестетиков. Запомни, Смертник, никакие эликсиры не заменят качественный хром!

С этими словами они обе улетучились, оставив меня в полном недоумении. Что-то произошло за последние десять часов, пока находился в камере пыток, и мне до жути хотелось это узнать. Трев, всё это время наблюдавший за процессом, широко улыбнулся, махнул мне рукой, мол, чтобы не заморачивался, и произнёс:

— Ладно, пока ты всё ещё здесь, давай попробуем кое-что ещё. Не подумай, все ответственно качались, пока ты там прохлаждался, и результаты впечатляют. Я их задокументировал и залил в ядро, потом, если захочешь, ознакомишься, однако телам требуется уход, так что длительное погружение может вызвать естественный дискомфорт. Понимаешь, о чём я?

— Ага, — ответил и не смог сдержаться, чтобы не подшутить. — Это не я на шконочке во взрослых подгузниках лежу.

Трев пожал плечами, улыбнулся и ответил:

— Ну да, не я ж его меняю.

А он неплох… вполне даже…

Хотел его добить, сказав, что как бы ему ни хотелось, но ни Фокс, ни Элли, ни Седьмая не касались его маленького Трева. Сию важную функцию выполняли Баух и старушка-лавочница по очереди, но решил, что пускай помечтает.

— Да, мне тоже не помешает отойти, — произнесла Фокс и удалилась, оставляя меня, Трева и Чернику.

— Я тут поколдовал с кодом и, кажется, понял, как мы сможем взаимодействовать с матричным импринтом Мыши. Оживить его не получится, но, возможно, сумеем создать его аватар на основе импринта. Не знаю, будет ли там кусочек сознания оригинала, но попробовать стоит. Правда, давай начнём с чего-нибудь попроще.

Трев повёл нас к комнате с центральным ядром, которое выглядело один в один как та самая башня из сценария, где мы убивали его аватар. Я сразу её узнал, так как такую мог создать только гений, мечтающий о киберпанковской утопии. Высокая, с кучей толстых проводов и ядерно-красным столбом в центре, служившим то ли основным источником питания, то ли основой всей конструкции.

— Кстати, — спросил он, остановившись на полпути. — А что ты собираешься делать со своей улучшенной нервной системой? Я думала, вся суть драки — это не попасть под удар, или я чего-то не понимаю?

— Повышение болевого порога — это вишенка на торте, основная цель была укрепить нервную систему, чтобы после каждого использования нейрококтейля в совокупности с Нейролинком Элли не восстанавливала мне нервы.

— А-а-а, — протянул парень. — Ну тогда, не знаю, поздравляю, что ли… В общем, смотри, я для удобства собрал каталог всех, кого сумел нарисоваться, так что логинься и вытягивай любого.

Я не совсем понял, о чём шла речь, но приложил индекс к считывающему устройству, и перед глазами появился список имён. Моё, Трев, Элли, в общем, все, даже Баух и старуха. Парень терпеливо ждал, пока мне удастся разобраться, а затем я остановился на себе и сделал как он просил.

— Ага, и совсем не стрёмно, — произнёс, глядя на собственное отражение рядом с собой. — Трев, вот скажи мне, зачем ты наклепал дополнительные аватары? На сиськи Седьмой посмотреть захотел? Если хочешь, я могу тебе во всех подробностях их описать, в том числе, и маленькую милую родинку под правым соском.

Он недовольно поморщился и, махнув рукой, пояснил:

— Ничего ты не шаришь! Это же ферма!

— Ферма? — задумчиво поинтересовался Черника, пытаясь найти десять отличий оригинала от копии.

— Да, ферма. У меня родилась эта мысль, когда копался в интерфейсе, и заметил, что все фермеры в ВР-2, которые шустрили на Приблуду, пропали.

— Их съели, — спешно вставил я, а затем спросил. — Ну и зачем тебе мой аватар?

На лице парня растянулась широкая улыбка и он самодовольно выпалил:

— Сейчас аватар, а сейчас… НПС!

Мой копия встала в боевую стойку и провела короткую серию ударов, после чего остановилась и едва заметно закачалась на месте.

— Беру свои слова обратно. Ты сделал аватары, чтобы устроить себе виртуальный квартет.

Черника наклонился поближе, чтобы внимательнее рассмотреть текстуры копии, а затем ткнул в правый висок большим пальцем. Моя рука машинально потянулась к голове, и вместо пустышки я ощутил прикосновение здоровяка.

— Круто, да? — расплываясь в самодовольной улыбке, спросил Трев. — Я пока ещё не доработал, но суть в том, чтобы создать вот такую вот ферму неписей. Зачем самому сидеть в тренировочных комнатах часами, если туда можно посадить непися и заставить пахать? Ему не надо выгружаться, чтобы поесть и поспать. Он не чувствует боли или усталости. Фактически, непись — это твой виртуальный раб, который может делать всё, что ты ему прикажешь.

— Ты намекаешь о прокачке, даже когда мы не в киберпространстве?

Трев закивал.

— Я знаю, что вы здесь сейчас, потому что снаружи творится полный звездец, и пару дней надо где-нибудь схорониться. Понимаю, не дурак. Но я вижу, как девчонкам здесь не по себе. Это не ваше место… не ваш дом… Поэтому я прикинул что-куда и решил попробовать вот такую концепцию. Не знаю, получится ли в конечном счёте сделать так, чтобы автоматизировать работу неписей, но это конечная цель. В реальности ты не будешь чувствовать с ним соединения, но при повторной загрузке весь накопленный опыт должен передаваться оригиналу через ядро Нейрлинка… в теории…

— И ты хочешь подобным образом вытянуть Мышь? Я, кстати, не нашёл его в списках.

— Потому что Мышь — не непись, он хранится у тебя как полноценный матричный импринт. Это не так просто, как может показаться на первый взгляд, но я работаю над этим, — Трев отошёл на несколько шагов, прокрутился на месте и, широко охватив руками всё помещение заявил. — Теперь ты понимаешь, что моё место здесь? Работа над фермой, проект, блок — всё это я могу делать, лишь здесь и принесу пользы намного больше, чем в собственном теле!

Я прекрасно понимал его слова и ощущения, но, пускай прозвучит эгоистично, одного члена ватаги мне уже пришлось потерять. Лишиться ещё одного в киберпространстве попросту не могу.

— Никто тебе не запрещает погружаться сюда, как и все остальные, вылезая лишь на сон и еду.

— На сон и еду! — запротестовал парень, погружая пальцы в жидкие волосы. — Это минимум восемь часов в сутки. Пятьдесят шесть в неделю, двести сорок в месяц! Двести сорок часов, которые можно было бы потратить на совершенствования своего ремесла, — вдруг он замолчал, посмотрел на меня так, словно его судьба зависела исключительно от моего решения и добавил. — Я знаю, что обещал тебе вернуться, но пока мне хорошо здесь, так что не лишай меня этого удовольствия.

Я медленно выдохнул, посмотрел на вдохновленного парня и молча кивнул.

— Спасибо! — выпалил он и спешно продолжил. — Если хочешь, можешь пока вернуться в реал, я займусь и дальше работой, а как будут какие-то новости насчёт неписей или проекта, ты первый, кто об этом узнаешь!

Мы с Черникой вышли из комнаты ядра, хотя могли просто вернуться в ОлдГейт, и я заметил, что здоровяка что-то беспокоило. Он шёл рядом со мной и смотрел в белоснежный пол своими новенькими искусственными глазами. Я не стал спрашивать, в чём дело, решив, что он размышляет над словами Трева, однако он решил заговорить сам и первым произнёс:

— Смертник, постой. Знаю, что я в ватаге совсем недавно и два раза пытался тебя убить, но тем не менее, у меня есть просьба. Мне просто больше не к кому обратиться.

— Валяй, — я хлопнул его по массивному плечу и добавил. — Просьбы — это моё всё.

Черника едва заметно улыбнулся, кивнул и пояснил:

— Я знаю, что ты ищешь конструктора для Трева, и прекрасно слышал его слова. Не буду делать вид, что знаю твой следующий шаг, но так сложилось, что мне известен один специалист. Очень хороший даркраннер.

— И ты об этом говоришь только сейчас?! — спросил я, медленно выдохнув. — Черника, в следующий раз, если у тебя есть предложение или какая-нибудь полезная информация, не тяни, рассказывай сразу, договорились? Ну так кто этот ценный специалист, и насколько ты ему доверяешь?

— Моя сестра, — пояснил здоровяк, неуверенно вытягивая каждое слово. — Принтеровская, естественно. Она не разделяла моих связей с Либерталом, и мы из-за этого перестали общаться, однако всё это время я за ней приглядывал, пытался убедиться, что она ни в чём не будет нуждаться. Я бы и дальше смотрел за ней из тени, если бы не гражданская война. Понимаешь, у неё очень низкий уровень генетического импринта, тридцать две сотых, но она хорошая девушка. А сейчас…

— Хватит, — остановил я здоровяка, заметив, что ему очень тяжело даётся каждое слово. — Если она твоя сестра, значит, мы обязаны её защитить, ведь так? Выгружайся в реал, оцени ситуацию снаружи, подготовь для нас стволы и наметь маршрут к тому месту, где ты видел её последний раз. Даркраннер нам действительно понадобится, даже если Трев решит переехать сюда на постоянку. Как минимум, она сможет временно снять с него часть обязанностей, пока не закончится весь этот хаос.

— Спасибо тебе, Смертник, — протянул руку Черника и даже смог улыбнуться.

— Мы её найдём, — я ответил на рукопожатие и добавил. — Всё, дуй выполнять, я скоро буду.

Огромный здоровяк испарился перед моими глазами, и вокруг вдруг стало слишком тихо. За последние пару дней, после того, как мы спалили целый район, я настолько привык к постоянному гаму моей довольно общительной ватаги, что без них стало как-то странно, но Черника был прав.

Рано или поздно придётся вернуться в реальность и встретить её лицом к лицу. К счастью, к тому времени я уже буду с улучшенными характеристиками и окрепшей нервной системой, которую обязательно проверю на прочность в подходящий момент. Если Треву удастся создать для нас ферму, прокачка пойдет в несколько раз быстрее, и для этого ему действительно не помешает дополнительная голова.

Я осмотрел растущий кибермир, вспомнил слова Трева о том, что мы не принадлежим этому месту, и приготовился выходить, как вдруг на месте появилась Фокс и схватила меня за руку.

— Во! Успела поймать, теперь не отпущу!

— Фокс, что ты… — не успел я договорить, как она потянула меня к новенькой тренировочной комнате.

— У меня появилась теория, и мне срочно надо её проверить в деле! Ведь наши ощущения должны транслироваться в реал. Так вот… Ты когда-нибудь трахался в киберпространстве? Нет? Ну вот и я тоже, поэтому мне интересно, в реале я тоже кончу? Да ладно, не смотри на меня так, будто сам не задумывался об этом. Давай, сделаем всё по-быстрому, пока тебя снова у меня не уволокли.

Глава 4

— Лучший хром во всём районе! Эй, ты, чёрный, здоровый, смотрю ты любишь хром, заходи!

— Эй, мужик, тебе чего надо? Бабу хочешь? У меня всех возрастов есть, старые, зрелые, недоспелые, все есть… пф… ну и пошёл на хер! Бабы! Кому бабу?

Я и не подозревал что такое место может существовать в ОлдГейте, более того, не быть затронутым происходящей войной. Я шёл по единственной широкой торговой улице какого-то захолустного района, где на меня со всех стороны смотрели бетонные дома, обильно украшенные вывешенным для просушки бельём, которое на первый взгляд могло показаться кружевным — но нет, оно просто было донельзя заношенным.

Со стороны могло показаться, что этот район стоили не архитекторы, а сама нужда. Дома здесь не поднимались — они нависали над гуляющими под их стенами людьми. Они были наставлены так тесно, что складывалось впечатление, если сдвинуть один, то вся эта бетонно-стальная конструкция рухнет как домино. Между ними практически не было видно неба — только узкие полосы тусклого света, просачивающиеся сквозь переплетения мостков, труб и кабельных жил.

Стены были облеплены модулями, старыми пристройками, внешними блоками кондиционеров и пластиковыми коробами. Старые лифтовые шахты, давно перекрытые официальными службами или захваченными местными, работали с характерным механическим скрипом, поднимая и опуская одновременно людей и товар.

Внизу бурлила жизнь. Плотная толпа перетекала по единственной широкой улице, выбираясь из узких переулков и сливаясь в один поток. Кто-то тащил за собой сумки, тележки, кто-то продавал всё подряд, начиная от еды, заканчивая сексом и любым видом наркотика на выбор. Я поднял голову и заметил, что даже здесь строения были столь плотно составлены, что между окнами можно было протянуть руку. Люди передавали пакеты, батареи, сигареты, порой даже оружие, или просто обсуждали последние слухи между домами.

— Все из них чистокровные, — заговорил первым Черника, ощутив повисший в воздухе вопрос. — Так что не удивляйся, если это место для тебя выглядит как гетто. Это всего лишь один из примеров социального расслоения.

Я отмахнулся от очередного смуглого торговца, который пытался продать мне ножи с гравировкой, и спросил:

— И вот в таком месте живёт твоя сестра? Что она вообще тут забыла?

Черника ухмыльнулся:

— И я здесь жил, где, ты думаешь, Либертал набирает людей в свои ряды? Оглянись, Смертник, ты среди униженных и обиженных. Самое дно социальной лестницы так называемых чистокровных. Мы с сестрой оказались здесь сразу после массового расселения с нашего рубежа.

Я краем глаза посмотрел на идущего рядом громилу и с интересом спросил:

— Значит, ты с ВР-2? Скажи… а ты помнишь, как там всё выглядело?

Черника покачал головой.

— Нет, нас схватили ещё у принтера, совсем слепыми, куда-то отвезли, а глаза я открыл уже на ВР-1, когда у меня проверяли уровень генетического импринта. Так что я не могу сказать, был ли похож мой рубеж на твой, если ты об этом спрашиваешь.

А он намного умнее, чем может показаться на первый взгляд, из-за всей этой горы мышц и количества железа, которое фактически делало его на одну треть киборгом.

Вокруг сновали подростки лет пятнадцати, может, чуть старше. Они были одеты в когда-то белые майки, а на ногах широкие шорты ниже колен. Черника заметил мой взгляд и спешно пояснил:

— Малолетние члены местных банд. Да, Смертник, я знаю, как ты обычно любишь решать вопросы, но здесь лучше не стоит проливать кровь, и я тебе объясню почему. В этом районе ОлдГейта у каждого второго есть оружие, даже пацаны и те быстрее научатся, как разбирать и собирать ствол, нежели впервые с девочки снимут лифчик, понимаешь, о чём я? Здесь очень сильный культ, и речь не только о религии. Любая тварь, даже та, что копается у тебя под ногами, за секунду выкупит, что мы не местные, и озлобится на нас только из-за этого факта.

Я понимающе кивнул, не собираясь обрушивать себе на голову нависшие над ней дома, и поинтересовался:

— С этим всё понятно, можешь не переживать, но ты упомянул религию.

— Культ Матери Смерти, — ответил Черника, и в его голосе прозвучали странные нотки поклонения. — Но об этом лучше не говорить. Всё, что могу тебе сказать: местные не особо любят, когда другие упоминают её имя вслух. Если хочешь, по пути можем зайти в церковь, и ты сам всё увидишь.

— Спасибо, — ответил я, замечая, как трое подростков кого-то знатно запинывали в одном из узких переулков. — Я не особо религиозен, так что просто обойдусь твоим советом. Кстати, куда мы идём?

Черника внезапно нахмурился, словно старался оттянуть этот момент как можно дольше, и нехотя ответил:

— Как я тебе и говорил, моя сестра была не в восторге от того, что я вступил в Либертал. Ты должен понять, что у нас тогда не было ничего — ни железа, ни статуса, даже омни на обычную питательную пасту. Кай мне пообещал, что с моим врожденным телосложением я смогу быстро не только заработать, но и подняться в организации. А это всё, чего мне тогда хотелось — не ложиться спать на голодный желудок.

— Звучит так, словно у твоей сестры больше принципов, по которым она живёт, чем здравого ума, но я не могу её за это винить, у каждого свой жизненный путь. Кстати, как её зовут?

— Франческа, — ответил Черника и тут же себя поправил. — Фи-Фи, но все обычно её называют просто Фи. Вторым именем я её называл раньше, но теперь ей это не нравится. Мы идём к местному барыге. В последнее время, как она стала даркраннером, взяла себе прозвище Ночная пантера. Знаю, звучит так себе, но Фи всегда любила яркие выражения.

Мы свернули за угол, где закончилась рыночная зона, и жилые дома вновь сузили дорогу до узенькой аллеи. С окон верхних этажей на нас смотрели курящие люди всех цветов и мастей. Курили даже мелковозрастные, что неудивительно. Черника шёл весьма уверенно, а всё, что крутилось у меня в голове, — это не выплеснет ли кто-нибудь нам на головы ушат помоев.

— Значит, твоя сестра подалась в наёмники, как и ты? — мпросил, заметив, что всё чаще стал встречать людей постарше, носивших примерно одинаковую униформу уличных банд.

Черника нахмурился и с сожалением ответил:

— Она бы с тобой не согласилась, так как считала Либертал сборищем фанатиков с идиотской идеей и, в конечном счёте, оказалась права. Я попытался её отговорить, но…

— Она тебя не послушала, — закончил за него и спросил. — Когда это было?

— Месяца три назад, — ответил Черника и кивнул в сторону обычной каменной пятиэтажки. — Мы почти пришли.

Это место явно принадлежало местной банде, так как у входа кучковалась группа вооруженных людей в характерной униформе. У всех белые майки, на лице татуировки, смуглая или чёрная кожа, заметные следы имплантов и взгляды настоящий убийц. Им был бы позавидовали ублюдки с Третьего рубежа, которые целыми днями занимались одним и тем же — пьянством и мордобоем.

Мы остановились недалеко от входа, и Черника указал на небольшой пластиковый столик с грязным красно-белым зонтиком и произнёс:

— Позволь мне самому с ним поговорить. Будет лучше, если я зайду один, так они станут меньше нервничать. Мы знакомы, правда, не виделись почти год, но, думаю, он вспомнит моё лицо.

Мне эта идея не нравилась, но Черника был прав. Мы явно находились на вражеской территории, где каждый глаз и каждый ствол смотрел нам в спину. Лучше не провоцировать этих людей без нужды, спокойно отыскать его сестру и вернуться обратно, пока горел весь остальной ОлдГейт. Мне бы не хотелось сгинуть в его пламени.

— Хорошо, но знай: если договориться не выйдет, я буду снаружи.

Черника кивнул, пожал мне руку и пошёл ко входу в подъезд. Я проводил его взглядом, убедился, что он вошёл вместе с двумя бандитами, и устроился на пластиковом стуле. Сразу подошла фигуристая девушка с невероятно узкой талией, которая поставила на столик бутылку пива и поинтересовалась, хочу ли чего-нибудь ещё.

Местную еду я пробовать не стал, да и к пиву притрагиваться не буду, так как предпочитал работать на трезвую голову, однако перевёл ей скромные два омни, и она ушла. Пока Черника слишком надеялся на честность и хорошее расположение духа барыги, я надеялся на своего личного ангела-хранителя.

— Ну что, ты всё видишь? — спросил, засунув наушник в правое ухо.

— Вижу, Печенюшка, весь дом как на ладони, — раздался в ответ голос Фокс, которая заняла позицию с трофейной снайперской винтовкой где-то южнее. — Только скажи, и я начну убивать одного за другим. Пам-пам-пам.

— Печенюшка? — недоумевающе переспросил я, пропустив все остальные слова мимо ушей.

— Твой операторский тег, — ответила Фокс, и даже сквозь паршивую связь было слышно, как она улыбается. — Ты всё ещё член Дивизиона, помнишь? А я теперь глава отряда, так что имею полное право давать новичкам теги. Так что ты будешь Печенюшкой.

— Пече… знаешь, я даже не буду пытаться понять, как ты дошла именно до этого прозвища, поэтому сделаю вид, что ничего не услышал.

— Как скажешь, Печенюшка, — ехидно прошептала Фокс, а затем спросила. — Ты уверен, что посылать его одного было хорошей идеей?

— Где мы, а где хорошие идеи? — ответил, как на духу, ощущая, что мне перестаёт нравится, как на меня пялились местные. — Но Черника знает это место лучше других, так что, если он хочет поговорить с глазу на глаз, лучше доверимся его решению.

— Ага, — хихикнула девушка. — Именно поэтому ты прикрепляешь под стол лазерный целеуказатель? Доверяй, но проверяй? Что, понравились игрушки Дивизиона? Рад, что я у тебя такая хитрая?

— Всенепременно и всецело, — ответил я, убедившись, что мой трюк никто не заметил, а затем открыл бутылку пива, и в моей ладони испарилась алюминиевая крышка. — Работает?

Вдруг Фокс замолчала, а затем уверенно ответила:

— Он на втором этаже, с ним пять человек охраны и какой-то жирный мудак, видимо, это и есть барыга. Целеуказатель работает, и я через камеру смогу убить всех пятерых, но будет тяжело.

— Как выглядит барыга? Можешь прочитать по губам, о чём они говорят? — спросил, водя кончиком указательного пальца по горлышку стеклянной бутылки.

— Барыга вроде спокоен, улыбается, падла, а вот Черника… Он что-то говорит о сестре, что-то невнятное, и, кажется, ему это не нравится.

Не ему одному. Девушка, которая ранее принесла мне пиво, о чём-то шепталась с двумя бандитами и едва заметно кивала в мою сторону. У одного из них были длинные усищи, которые делали его настоящим моржом, а второй решил обойтись длинной козлиной бородкой. Я посмотрел на моржа, и несколько секунд мы молча бодались взглядами.

В любом мужском сообществе, как и в дикой природе, где насилие — самый верный способ решения вопросов, это означало вызов. Я открыто пялился на человека и беззвучно спрашивал его: что дальше? Его губы были заметно поджаты, моржовые усы содрогались в такт движениям подбородка, а рука лежала на заткнутом за пояс шорт пистолете. Мы смотрели друг на друга какое-то время, однако первым сдался мой противник. Он тыльной стороной ладони хлопнул товарища по груди, и они оба зашли внутрь.

— Если хочешь, я могу убить обоих, они даже это не услышат, — раздался в наушнике голос Фокс.

— Никакого насилия, помнишь? Черника попросил не проливать кровь, это как-то связанно с культом Матери Смерти. Так что палец на предохранителе, и просто наблюдаем. Что там происходит?

— Черника размахивает руками, а барыга перестал улыбаться. Мне кажется, он ему вот-вот пробьёт с правой. Всё ещё уверен, что просто наблюдать и позволить ему решать вопрос самостоятельно — это хорошая идея? Думаю, Черника готов нарушить собственное правило. Что будем делать?

Вот же сука, нутром чуял, что нельзя посылать его в одиночку. Он, пускай, и не был дураком, как могло показаться на первый взгляд из-за его габаритов, но Черника был слишком доверчивым и наступал на эти грабли уже много раз. Когда дело доходило до переговоров, ему всегда требовался тот, кто за него решит или хотя ты укажет, в каком направлении стоит двигаться.

— Стволы! — прошептала Фокс. — Похватались за стволы! Что делаем?

Я стиснул зубы, посмотрел по сторонам и едва слышно приказал:

— Не открывать огонь. Следи за нами, но ничего не предпринимай, пока не услышишь слово.

— «Печенюшка»! Пускай будет «Печенюшка»! — потребовала Фокс, а у меня уже не было времени на споры.

Молча кивнул, встал со стула и подошёл к собравшейся у подъезда ватаге:

— Передайте старшему, что у меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться. Это насчёт нашего большого друга, который сейчас готовится из чёрного стать зелёным. Думаю, будет лучше для всех, если я смогу его успокоить.

Один из бойцов кивнул мелкому, и тот скрылся за дверью подъезда. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся обратно, и за это время Черника вроде не позеленел. Мне разрешили подняться, и я, демонстративно отдав оружие, последовал за провожатым.

В небольшой квартире откровенно пахло повисшим в воздухе напряжением, а из колонок, расставленных по углам, лупила одна и та же монотонная музыка. Смуглый тучный барыга с шикарными усищами сидел за столом, на поверхности которого лежало оружие. Он осмотрел меня с ног до головы и кивком разрешил войти.

Черника стоял напротив него, и кулаки мужчины были сжаты, а на шее проступили вены. Он явно был готов вот-вот взорваться, но, увидев меня, сдержал бушующий в груди огонь и недоумевающе покосился.

— Ну? — низко прохрипел человек, рука которого лежала на рукояти пистолета.

— Он продал Фи в рабство! — повысив голос, вмешался Черника. — И не хочет говорить кому!

— Повторяю в третий и последний раз, — всё ещё спокойным голосом произнёс барыга. — Это называется профессионализм, клиентская тайна, кое-что, что тебе не знакомо, Черника. Так что, если у твоего хозяина есть ко мне интересное предложение, я его выслушаю, но если он решит потратит моё время попусту, — человек щёлкнул пальцами, и вокруг меня образовалось кольцо из направленных в голову стволов. — Он будет принесён в жертву Матери Смерти.

Я поднял руки и с улыбкой заговорил:

— Все мы здесь мужчины, и у всех яйца тянуться двухметровым шлейфом за спиной, поэтому даже не будут пытаться тебя нагреть. Мы пришли, чтобы отыскать Пантеру, и, насколько я понял, она раньше на тебя работала. Что изменилось?

— Я не слышу предложения. А когда не слышу предложения, меня это начинает нервировать. Черника вон сначала предложил сдать парочку бывших либертальцев в качестве подношения, а что можешь предложить мне ты?

— Одно слово, и я ему башку разнесу на миллионы мелких осколков за такие слова, — раздался в наушнике голос Фокс.

Я недовольно посмотрел на Чернику, который внезапно решил торговать людьми, и убедился, что он всё понял без слов. Справа от меня находился стол, на котором устроили настоящий алтарь Матери Смерти. Она была изображена в виде статуэтки с чёрной вуалью и черепом, из глазниц которого высыпались лепестки роз. В правой руке она держала нечто напоминающее диск, на котором были изображены загадочные символы, а в левой покоилось копьё.

— Людей я тебе не дам, но могу показать фокус, хочешь?

Между пальцев правой руки появилась пивная крышка, которая тут же превратилась в настоящий религиозный артефакт. Я взмахнул левой рукой, и мой клинок вытянулся в копьё длиною в человечески рост, а одежда оплела меня коконом, сдирая с головы кожу и мышцы. Она закрутилась ураганом, танцуя вокруг меня лепестками роз, а затем полностью изменила мой внешний вид, и я предстал перед ними в виде божества.

Стволы задрожали, а люди, широко раскрыв рты, медленно пятились назад. Барыга попытался поднять пистолет, но его пальцы отказывались слушаться и сжимать рукоять. Черника внезапно успокоился, покрутил головой и не мог понять, почему эти люди смотрели на меня со смесью страха и божественного преклонения.

Это и не удивительно, так как галлюцинация коснулась лишь слабых разумов окруживших меня бандитов. Для всего остального мира я остался обычным Смертником, который держал в правой руке пивную крышку, а из левого предплечья торчал клинок. Я шагнул вперёд и добавил немного спецэффектов, в конце концов, в присутствии божества обычно принято падать в ноги и биться в религиозном экстазе.

Новый червь Трева работал, имитируя сигнал, который направлялся прямиком в миндалевидное тело мозга, где тот интерпретировал его как страх. Если воздействовать подобным образом на разум, который день ото дня живёт в ужасе перед своим божеством, то неудивительно, какие картины он родит для своего владельца. Так получилось и в этот раз.

В роли Матери Смерти, я послал самого простого червя по имплантам бандитов и выписал им божественное касание головной боли. Люди упал мне в ноги, а барыгу это настолько впечатлило, что он вжался в спинку кресла и боялся сдвинуться с места. В таком виде он вряд ли физически сумеет со мной поговорить, поэтому я посмотрел на Чернику и произнёс:

— Займёшься делом или так и будешь стоять на месте?

Если бы у барыги могла бы отвалиться челюсть, она бы отвалилась именно в этот момент. Для него мои слова прозвучали как шёпот смерти или раскаты грома. Я не был уверен насчёт эффектов, зато наверняка знал, что прикосновения могучих рук Черники — моего божественного посланника — не выдержит ни один смертный.

— Где Фи?! — схватив ублюдка за горло, зло прошипел здоровяк.

— Ф-ф-ф-ф, — фыркал барыга, не отрывая от меня взгляда. — Ма-а-ать, — протянул он благоговейно.

— Фи! Зачем ты продал её в рабство? Она ведь работала на тебя, так? Кому ты её отдал? Где её держат? Клянусь, я нарушу законы Матери и оторву тебе голову, если понадобится!

С головой Черника придумал неплохо, так как если барыга не расколется, всегда смогу открутить ему башку и посчитать количество колец. Ну или попросту вытянуть нужную информацию из его воспоминаний, правда, обычно в процессе подопытные умирали, а Черника вроде просил не проливать кровь.

— Она залезла туда, куда не должна была совать нос. У меня было всего два варианта: убить её или отдать в качестве платы. Я выбрал второе, — голосом, полным ужаса, пробубнил человек.

— Кому? — нажал сильнее Черника, и мне показалось, будто он вот-вот сломает тому шейные позвонки.

— Чёрной тысяче… Она у Чёрной тысячи… Пантера пыталась взломать их хабар.

Черника нахмурился, и, судя по его взгляду, он прекрасно понимал, о чём идёт речь. Для меня, естественно, это были пустые слова. Чёрная тысяча, Пантера, Черника… Почему людям так нравиться ассоциировать всё с чёрным цветом? Неужели в нашем подсознании всё ещё живут поверья с древних времён?

— Он не врёт? — повернувшись, спросил Черника.

— Не думаю, что перед лицом его божества он посмеет лгать, так ведь, червь?

Барыга быстро закивал и пролепетал:

— Мать… никогда перед твоим ликом, клянусь всем святым, всем, что у меня есть!

— Печенюшка? — раздался голос Фокс. — Я убью сегодня кого-нибудь или нет?!

— Отставить, — приказал я девушке, а затем спросил Чернику. — Мы получили то, что хотели, или продолжим?

— Получили, — огорчённо признал тот, отпустив барыгу. — К сожалению, я знаю, где сейчас Фи, и вынужден признать, что задолжал тебе извинения.

Я двумя пальцами приказал Фокс сворачиваться, раз она нас всё равно видит, и спросил:

— Это ещё за что?

Черника посмотрел в окно, грустно выдохнул и ответил:

— За то, что потратил твоё время попусту.

Глава 5

Чёрная тысяча. Одно упоминание этого названия вызывало у такого бесстрашного с виду человека, как Черника, вполне заметную дрожь. Он явно что-то недоговаривал о своём прошлом, в котором, видимо, была замешана одна из самых загадочных и жестоких банд ОлдГейта. Они практически никогда не покидали трущобы города и редко показывались на людях.

Однако, когда члены всё же решали выйти на публику, их легко можно было узнать по характерным татуировкам от макушки до пят. Каждый уголовник носил их как своего рода мундир, выделяющий его даже среди горлорезов трущоб. По рассказам Черники, они так же поклонялись Матери Смерти, но делали это в весьма своеобразной форме, выбрав символом своей банды цифру шестьдесят шесть.

Каждый член был обязан носить её в виду тату вокруг глаз, чтобы, когда на них смотрели гражданские, первое, что видели — это священный номер их божества. Словно этого было мало, от них требовали сбривать все волосы на теле, включая брови и даже ресницы и зачастую ходить по пояс обнажённым, выставляя на всеобщее обозрение атрибутику принадлежности.

Пока мы шли, оставив мозги барыги и его клики вытекать наружу в религиозном экстазе, Черника нехотя, но всё же вёл свой рассказ. Я пытался слушать его каждое слово, вникнуть в смысл и читать между строк, чтобы понять, откуда взялся этот животный страх, но так ничего и не обнаружил.

Сначала подумал, может, дело не во внешнем виде, а в их роде деятельности, но, по словам здоровяка, они промышляли обычными заказными убийствами, вымогательством и торговлей людьми. Ничего из рамок вон выходящего, что делало бы из них больших и страшный злодеев всех трущоб, однако голос Черники говорил о многом.

Он даже несколько раз пытался меня отговорить и попросить отпустить его одного, но каждый раз я резко ему отказывал. Как минимум, по той причине, что пообещал найти его сестру, но, не стану врать, где-то на середине рассказа мне до жути стало интересно, кто же они такие — эта Чёрная тысяча, и почему Черника вырисовывает из них эдаких стереотипных монстров.

— Хорошо, что ты отпустил Фокс, — после долгого молчания заговорил мой спутник. — Чем нас меньше, тем лучше. Ты уверен, что…

Я звучно выдохнул, устало потёр переносицу, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить тому оплеуху и раздраженно произнёс:

— Если ты ещё раз поднимешь эту тему, клянусь, Черника, я тебе втащу. Ватага или нет, но ты уже откровенно начинаешь бесить одним и тем же вопросом. Ты меня понял?

— Я понял, Смертник, но…

— Никаких «но», я тебе уже всё сказал и повторять не собираюсь, — ответил ему всё тем же голосом и вдруг заметил, что мы остановились. — И вообще, что мы делаем на пустыре?

Черника указал пальцем в уходящую под землю лестницу посреди абсолютной пустоты и ответил:

— Вот. Нам туда.

Опять эта дрожь в его голосе. Имей я такие габариты и, что уж там, скажем прямо, рожу формы кирпича, уж точно не стал бы трястись перед обычной уличной бандой. Мне приходилось и раньше встречать людей комплекции куда менее внушительной, но с более крепким внутренним стержнем. Тот же самый Мышь — маленький, суетливый, но чертовский злобный — был прекрасным примером до своего незадачливого превращения. Таких людей я обычно называл безжалостными пи…, впрочем, это не имеет значения.

— Соберись, тряпка! — хлопнул по массивной спине, которая наощупь казалась бетонной стеной. — Хочешь сказать, что твои монстры из страшилок живут под землей? И никто не охраняет вход или даже не пытается его замаскировать?

— От кого? Оглянись, Смертник, здесь никого нет. Это единственный вход, который я знаю, и ни один человек в здравом уме не полезет в логово «копателей».

— Был бы я в здравом уме, Черника, сидел бы сейчас где-нибудь дома у Фокс и попивал бы кофе, глядя на панораму ОлдГейта, так что, если ты его ищешь, то явно вступил не в ту ватагу. Ладно, пошли посмотрим на твоих бабаек.

— Что, вот так просто возьмём и зайдём? — задумчиво прошептал мужчина, потирая пальцы правой руки.

Я оставил его с собственными сомнениями и начал спускаться по пыльным ступенькам. Естественное освещение очень быстро сменилось на искусственное, и меня поприветствовала решётчатая дверь станции метро. А вот это уже интересно.

Подо всем городом проходили подземные туннели с всего тремя ветками, а эта выглядела заброшенной. Неужели когда-то её планировали пустить вход, но потом передумали и превратили этот район в трущобы? Я подошёл поближе, вгляделся во тьму уходящей вниз лестницы и принюхался. Пахло формалином.

Ни камер, ни каких-либо сигнализаций мой Нейролинк не обнаружил, и с первого взгляда могло показаться, что вход действительно не охраняется. Однако из тьмы на меня смотрели две пары идеально белоснежных глаз. Да, именно белоснежных. Никаких горящих в ночи огненных глаз, изумрудных зрачков и тому подобного, две пары абсолютно белых бельм.

— Парни, не против, если мы войдём? — спросил я, вежливо постучав костяшкой пальцев по решётке. — Хотим обсудить вопрос выкупа одной рабыни.

Холодные точки, от которых веяло загадочностью, продолжали на меня смотреть, при этом абсолютно не моргая, а из тьмы едва слышалось человеческое тяжёлое дыхание. Согласен, обычный человек бы дважды подумал и скорее всего развернулся бы и ушёл, но мне было до жути интересно. Я подождал пару секунд, дабы убедиться, что они услышали мою просьбу, но, когда ответа не последовало, присел на корточки и одной рукой поднялся решётку, напрочь сорвав оба замка.

Не успел я похвалить себя за повышенную силу, как две пары точек наконец моргнули и бросились на меня из тени. Перед глазами выросла спина Черники, который поймал их обладателей на ходу и одним движением свернул обоим шеи. Вот это я понимаю, телохранитель. Может, он сумел преодолеть свой страх?

Я обошёл здоровяка, посмотрел на два абсолютно обычных трупа в его руках и хмыкнул.

— Вот видишь, умирают, как и все остальные. Пошли, пока сюда не набежали другие.

Черника некоторое время смотрел на убитых людей, словно спрашивал себя: «Что я наделал?», а затем аккуратно положил их у стены и закрыл за собой решётчатую дверь.

Вниз вели ступеньки замерших во времени эскалаторов, по которым пришлось шагать самостоятельно. Каждый шаг улетал длинным эхом вниз, но чем ниже мы спускались, тем хуже получалось воспринимать окружение на слух.

— Старые звукопоглощающие плиты в стенах, — пояснил Черника, когда мы спустились на платформу метро. — Они должны были гасить грохот поездов, а теперь они поглощают любой шум.

Я отошёл от него на метров десять, не больше, однако его голос звучал одновременно отовсюду. В такой темноте, когда единственным источником ориентации в пространстве являлся слух, передвигаться будет проблематично. Благо со мной всегда был верный фонарик и несколько фосфорных ХИС-палочек.

Запах формалина исходил из глубины туннеля, и я, убедившись, что из тьмы на нас не налетит состав метро, спрыгнул с платформы и побрёл вдоль рельсов. Далеко идти не пришлось. Вскоре на стенах начали появляться опознавательные знаки банды, невнятные слова и фразы, восхваляющие их божество, и прямые угрозы для тех, кто решит двигаться дальше.

Ещё через несколько минут надписи сменились на механические жилы проводов, которые, сплетаясь в толстые канаты, переползали со стен на потолок, образовывая что-то вроде образа логово монстров впереди. Краткие вкрапления тускло мигающих лампочек создавали видимость освещения, но вокруг всё ещё было темно.

Вдруг впереди моргнул одинокий лучик фонаря, и отовсюду послышался звук приближающегося транспорта. Он был слишком тихим, слишком размеренным для поезда, и больше напоминал обычную дрезину, на которой могли разъезжать бандиты. Я убрал свой фонарик, прижался спиной к стене и на всякий случай закрыл глаза.

Транспорт приближался с внушающей скоростью вместе с голосами нескольких человек. Я приготовил клинки, кивнул Чернике, и, когда он оказался рядом, здоровяк выпрыгнул из тени и снёс троих с передвижной платформы. Я запрыгнул следом, убил одного, пронзив клинком гортань, а второго отправил в полёт мощным апперкотом.

Умирали бандиты действительно легко, и пока мне не посчастливилось встретить тот самый ужас, который поселился в голове спутника. Мы оба запрыгнули на дрезину и медленно поехали вглубь по туннелю. Я всё думал, когда мы доберёмся до следующей станции, так как запах формалина становился всё сильнее, а Черника угрюмо молчал.

Впереди показались первые огни, и донёсся грохот железа вместе с частыми голосами людей. Пришлось остановить транспорт, спрыгнуть и пойти вдоль стены. Все эти походы по подземным туннелям напоминали фронтир Второго рубежа, и за каждый поворотом я ждал появления монстров. Однако здесь обитали уроды другого калибра, и вскоре мне пришлось в этом убедиться самостоятельно.

Мы дошли до начала новой станции, где находился передвижной кран на колёсах, с которого сгружали какие-то контейнеры. Логично предложить, что внутри либо рабы, либо наркотики, но Черника настрого уверил, что, в отличие от других банд, Чёрная тысяча не притрагивалась к этому мусору. Пришлось поверить на слово, отчего ещё больше стало интересно насчёт содержимого контейнеров.

Я присел на одно колено и, выглядывая, прошептал:

— Жди здесь и держи ухо востро, я прошмыгну вперёд и гляну что там.

— Что?! — слегка повысив голос, возмутился человек. — Ты хочешь, чтобы я тут отсиживался? Смертник, ведь речь идёт о моей сестре, моей ответственности! Откуда вдруг такое решение?

Потому что ты, Черника, здоровенный, сука, негрила весом в двести килограмм и ростом под три метра, который, вот от слова «совсем» не умеет в незаметность. Я понимаю, что вокруг темно, но платформа хорошо освещается, и тут даже тебе не слиться с тенью, а я хочу пробраться и посмотреть, чем занимаются эти твои монстры. Сказать это вслух всё же не решился, так как и без того напряжённый мужчина мог неверно истолковать мои слова.

Я, конечно, храбрый, но, когда за спиной эмоционально нестабильная груда мяса, выбирать выражения стоит с особой осторожностью. Поэтому, отталкиваясь от этого, придумал вескую причину и поспешил её донести до напряженного Черники:

— Что, если внутри твоя сестра? Что, если её держат где-нибудь с ножом у горла — ты об этом не подумал? Может, прежде, чем усеивать дорогу трупами, стоит убедиться, что не убьём её в процессе?

Кажется, это объяснение устроило Чернику, и он, стиснув зубы, молча кивнул. Вот и славно.

Я, держа Нейролинк наготове, выбежал из тени, запрыгнул на платформу и спрятался за крупным ящиком. Искусственные глаза татуированных ублюдок действительно не моргали, а учитывая, что мне легко удалось к ним подключиться, явно были технологичными имплантами.

Двое подошли к контейнеру, молча его открыли и достали обмотанное в тряпки каплевидное нечто. Оно было слишком маленьким для человека, так что теорию с рабами можно сразу отсечь. Тогда что там? Почему они настолько бережно поднимали загадочный предмет и клали на тележку с колёсиками?

Самое интересное, что всё это они делали молча, будто боялись, что неловко брошенное слово оставит след на столь хрупком товаре. Я попытался подключиться к замотанному в тряпьё предмету, но Нейролинк не сумел нащупать ни грамма кибернетики. Очень странно, даже не то чтобы странно — а практически невозможно. Не еду же они перевозили, в конце концов.

Члены банды продолжали укладывать товар на тележки и увозили его за двойные двери, которые уходили вглубь станции метро. Я называл её так, потому что она, по факту, когда-то ей являлась. На самом же деле, всё это место превратили в настоящий погрузочно-разгрузочный пункт. Контейнеры прибывали по железной дороге и увозились куда-то вглубь, видимо, для хранения.

Любопытство подстёгивало меня выяснить, что всё же находилось внутри, и я не стал сопротивляться. Черника послушно остался охранять мой тыл, поэтому я дождался, пока за дверями скроется последний бандит с тележкой, и, пригнувшись, последовал за ним.

У двери было тихо, лишь затихал дребезг уходящих вдаль колёсиков. Конечно, я мог ворваться, всех перебить, так как они не представляли для меня угрозы, но нутро подсказывало, что стоит быть осторожнее. В моей выдуманной причине была толика здравого смысла, и, в теории, разнести это место мы с Черникой успеем в любой момент. Звуки колёсиков утонули за дверями, и я, выждав ещё несколько секунд, забежал внутрь.

Показался длинный коридор, который, как и всё вокруг, не охранялся камерами слежения. У меня сложилось такое впечатление, будто то, чем здесь занимались Тысячники, не должно было покинуть этих стен. Становилось понятно, что они не доверяли электронике или попросту были глупы. Ведь не зря однажды один мудрый человек сказал, что не стоит недооценивать степень человеческой тупизны.

Я добрался до конца коридора, аккуратно приоткрыл дверь и выглянул через образовавшуюся щель. Из комнаты откровенно воняло формалином, а бандиты аккуратно складывали товар в множественные выдвижные ячейки в стенах. Я подождал, пока все из них окажутся на своих местах, и более не сдерживаясь, забежал внутрь.

В помещении было пять человек, трое из них стояли ко мне спиной, а ещё двое защёлкивали замки на ячейках. Используя на полную элемент внезапности, я рванул к ближайшему трио и насадил двоих на клинки. Нейролинк через искусственные глаза третьего напрочь спалил тому зрительную кору, остаточным разрядом повреждая мозг и превращая противника в овощ.

Двое за спиной резко развернулись и бросились в атаку. Всё это происходило без единого звука, будто стены поглощали весь звук, и даже когда ублюдки умирали, делали они это с сомкнутыми губами.

Нападавшие оказались быстрыми, но моя увеличенная скорость и вкачанный до потолка уровень оказались им не по зубам.

Для меня они двигались слишком медленно, поэтому мне с лёгкостью удалось налету кончиком клинка черкануть одному по горлу и, закрутившись, пронзить второго насквозь. Его тело повисло на моём оружии, и, умирая, человек всё равно не обронил и слова. Я сбросил труп на холодный пол и признал, что нечто странное в них всё же могло и быть.

Однако изучать их всё же не стал. Очередной типаж, очередные фанатики или, наоборот, хладнокровные людоеды, которые занимались этим исключительно ради наживы — мне было не интересно. Рубежи ещё найдут способы как удивить, так и разочаровать. А вот содержимое загадочных свёртков, к которому они относились с особой бережностью, — дело другое.

Вся комната была устроена как морг, а запах формалина только добавлял ещё больше гнетущей атмосферы. Я подошёл к одной из ячеек, сбил замок и вытянул содержимое наружу. Внутри находилась один из тех самых замотанных в тряпки каплевидных контейнеров. Я подцепил кончиком клинка один из швов, как вдруг замер.

В груди появилось такое чувство, будто лучше всё оставить как есть.

Дверь слева вела вглубь станции метро, где будут ещё эти молчаливые уроды. Один из них рано или поздно заговорит, а если нет — выжгу мозг и вытяну воспоминания насильно. Можно позвать Чернику, разнести здесь всё в клочья, отыскать его сестру старым добрым способ и свалить, пока ничего не произошло.

Оба варианта заканчивались одинаково, и это меня вполне устраивало. В конце концов, спасение сестры — всего лишь одно из побочных дел, и мне лучше сконцентрироваться на прохождении цепи заданий на гражданство. Однако откуда эта неуверенность? Почему, мне так хочется разорвать тряпки голыми руками, но всё мое естество отказывается это делать?

Я закрыл глаза, вдохнул, выдохнул и прогнал противное чувство прочь. Клинок прошёлся по шву, аккуратно разрезая тряпки.

То, что я увидел под ними, можно было описать по-разному, включая яркие, мрачные и даже ругательные эпитеты, но, если в двух словах, — это были дети. В стеклянных капсулах, внутри которых находилась желтоватая жидкость, плавали тела маленьких детей. С виду, они мирно спали, но что-то внутри подсказывало, что это не так.

Я взялся за другие ячейки и принялся открывать одну за другой. Мальчики, девочки, причём совершенно разного возраста. Вот этому едва стукнуло три, а этой можно дать все шесть. Они были аккуратно упакованы в эти контейнеры, которые явно должны куда-то следовать дальше. Но куда?

На ум приходило лишь одно место. Мне не удалось как следует изучить феномен создания мутантов, но тогда в лаборатории человек сказал более чем достаточно. Не думаю, что эта станция метро и была так называемыми Яслями, но она должна быть как-то с ними связана.

Впервые за всё время увидеть здесь детей было настолько же сюрреалистично, как прогуляться по ухоженному парку на ВР-3. Мне непривычно было видеть столь маленький людей, которые выглядели настолько невинно, что попросту не могли существовать в этом жестоком мире. Заключенные в маленькие саркофаги, их туда поместили, словно в гробы, которые затем поставили на рельсы и подготовили к отправке куда-то вдаль.

Я не мог отделаться от чувства, что всё, что мне приходилось видеть раньше, включая даже Чёрный узел, казалось абсолютно пустым. Передо мной лежали десятки освобождённых от тряпок контейнеров, в которых находились детские тела. Мне едва удалось удержать нарастающую внутри ярость, и я принялся заматывать их обратно — даруя последний шанс на покой этим несчастным маленьким людям.

Не знаю, какой больной ублюдок способен на подобное, но даю слово, прежде, чем я отправлюсь в Кокон, обязательно выясню, кто за этим стоит, и лично позабочусь о том, чтобы его настигла весьма непростая участь.

***

Директорат превратился в настоящую игровую площадку для выжившего биошлака. Они танцевали на столах бывших аппаратчиков, отбивали чечетку на трупах гончих и мутантов и в целом наслаждались заслуженной ценой в тысячи жизней победой. Каждый из них мечтал об этом дне, когда впервые попал на Первый рубеж и выяснил, что здесь не спасительный рай у ворот Богов Города-Кокона.

Всё это время их унижали, называли биошлаком, отправляли в гетто — из которого они наконец смогли бежать и обмануть правящую систему. Никто из них и представить не мог, что им удастся лично лицезреть момент, когда вся эта прогнившая власть биофашистов падёт. Так что неудивительно, что каждый из них не мог удержаться от мародёрства, убийств и изнасилования выживших сук.

Двое парней, которые уже вдоволь навеселились, вышли на улицу и смачно закурили. Перед ними догорал богатый район ОлдГейта, где в огне сгинули тысячи их товарищей. Правда, никто из них не был им ни знакомыми, ни друзьями, лишь очередная порция мяса для достижения общей цели, стянутая со всех концов этого города.

Под ногами лежали трупы как гончих, так и Либертала. Синие ленточки смешивались с чёрными формами, ничем не выделяясь из общей массы жертв мясорубки. Они громко смеялись, пили из трофейных бутылок разграбленных баров и винных погребов и радостно делились историями. Один убил сорок шесть человек, второму удалось чуть больше — на целых пять гончих — но в целом они сошлись на ничьей.

Когда алкоголь закончился, возбужденный дух требовал продолжения. Один из них пошёл за добавкой, а второй пристроился к стене директора и спустил штаны. Он и подумать не мог, что когда-нибудь навалит кучу под самим осиным гнездом, ещё и в окружении убитых им врагов, но мечты иногда сбываются.

Он знатно опустошал свои кишки, попутно прикуривая новую сигарету от тлеющего бычка, и широко улыбался. Казалось, нет ничего лучшего в жизни, чем хорошенько просраться после знатной резни, но радужная картина для него резко помрачнела.

Небо заполонили десятки тяжелых транспортных кораблей с огромными и яркими баннерами Белого шва. Ему казалось, что они разделались со всеми ублюдками, а выживших добивают по всему ОлдГейту, в конце концов, он и его товарищи не просто так взяли шестидесятый уровень.

Корабли медленно спускались, заставив всех бойцов Либертала выбежать на улицы и приготовится к бою. Их осталось слишком мало, но достаточно, чтобы дать отпор нескольким десяткам мутантов.

Только вот мутантов оказалось намного больше.

Зависнув в воздухе, транспортные суда открывали двери, обрушивая на землю новых, облаченных начищенную броню бойцов Белого Шва, чьё оружие всё ещё пахло машинным маслом. Стволы их тяжелых пулемётов начали раскручиваться ещё в полёте, поэтому они открывали огонь, как только касались залитой кровью площади Директората.

Паренёк едва успел натянуть штаны, так и не закончив процесс, и потянулся за винтовкой. Откуда они все взялись, да ещё так много? Ответ на его вопрос если и существовал, то не был ему известен. Он вставил новый магазин, прицелился в одного из мутантов и приготовился открыть огонь, как одиночная крупнокалиберная пуля пробила его грудь и отбросила в общую кучу убитых.

Он лежал и смотрел, как погибают оставшиеся его товарищи, смешивая синие ленточки с чёрной формой тех, кого они ненавидели. Мутантов было слишком много, они появились слишком внезапно, а у Либертала осталось недостаточно людей для сопротивления.

На короткий промежуток времени им всё же удалось одержать победу в этой схватке и даже успеть насладиться ею, но всему приходит конец.

Прежде, чем парень закрыл глаза и вернулся в принтер, на его интерфейсе и интерфейсе всех остальных появилось сообщение от Системы:

//Внимание. Задание выполнено.

//Фракция Аппарат — уничтожена.

//Фракция Биошлак — уничтожена.

//Неугодные и нестабильные элементы рабов удалены.

//Очистка закончена.

//Власть на ВР-1 принадлежит ордену «Белый Шов».

//Всем жителям запрещается покидать ОлдГейт. Приказано оставаться дома и ждать новых указаний от представителей ордена.

//За неповиновение — смерть.

//За попытку сопротивления — смерть.

//И помните… Система всё видит!

Глава 6

Здравствуй, госпожа, добро пожаловать обратно.

Что, детки, повеселились и хватит? Вообще, я крайне удивлён, что биошлаку, пускай, и в суицидальном порыве, всё же удалось уничтожить аппаратчиков. Спроси меня дня три назад, кто, по моему мнению, одержит вверх, не моргнув глазом, сказал бы, что действующая власть, однако вон как вышло.

Биошлак самоубился об аппарат, аппарат, в свою очередь, слишком заигрался в фашистов и проглядел целую армию так называемых «грязных» у себя в районах. Ну и не стоит забывать про тех, кто точил зуб на власть по совершенно разным причинам, но не это сейчас главное. Главное — как поведёт себя новый король в лице крайне радикальной организации Белый Шов, и кто сядет на трон.

Не удивлюсь, если чистки продолжаться, но уже в более сдержанной форме. Сколько бы их ни осталось в живых, они явно не смогу покрыть весь ОлдГейт одновременно. До тех пор, пока дезинфекция будет касаться отдельных районов, а мы сможем их избегать, сложившаяся ситуация меня вполне устраивала. К тому же, на бумаге вся моя ватага официально являлась чистокровной, только если Шов не придумай новые критерии отбора.

За спиной послышались тяжелые шаги, которые могли принадлежать лишь одному человеку. Черника, нагнувшись, зашёл в прохладное помещение морга и резко остановился. Видимо, он сразу почувствовал не только витающий здесь запах формалина, но и тяжелую атмосферу, которая буквально давила со всех сторон.

— Что там? — спросил он, указывая массивной рукой на шкафчики для покойников.

— То, о чём ты думаешь, — не стал уточнять я насчёт содержимого и добавил. — Фи там нет, я всё проверил.

Черника поморщился и произнёс:

— Наверное, я всё же должен объяснить моё опасение раньше, Смертник.

— Не должен, — коротко ответил я и посмотрел в сторону двери, от которой веяло холодом. — У всех есть свои секреты, и обычно они накрепко завязаны на прошлом. Если захочешь, можешь как-нибудь рассказать, но не здесь и не сейчас. Пошли, найдём твою сестру и свалим отсюда, пока меня не стошнило.

Черника явно заметил, что последние слова я произнёс сквозь стиснутые зубы, но спрашивать ничего не стал. Вот это мне и нравилось в этом молчаливом темнокожем мужчине. Он никогда не задавал лишних вопросов, всегда выполнял всё, что от него требовалось, и постоянно старался сделать больше. Единственная проблема была в том, что у него имелись свои сковывающие фобии, всё ещё тянувшие его назад.

Хотя, кого я обманываю, у кого их нет?!

Пока образы мёртвых тел детей, накрепко засевшие в голове, не затянули меня в пучину меланхолии и размышлений, я подошёл к двери и дёрнул за ручку. В нос ударил резкий запах машинного масла и формалина. Мы оказались в просторном помещении водоотливного узла метро. Как я об этом узнал? По огромной надписи на балконе второго этажа, где стояло с десяток татуированных фигур.

Все они внезапно замерли, когда увидели, что из двери вышли не их товарищи, а двое неизвестных. Я повернул голову и внимательно осмотрелся, раз уж нас теперь заметили. В центре старого водоотливного узла, когда-то принадлежавшего станции метро, находилась огромная чаша округой формы, вырубленная в бетоне. Она уходила вниз метров на пятнадцать, а может, и глубже. Стены обшиты древними шумопоглощающими панелями, которые всё ещё матово блестели, будто их совсем недавно натёрли машинным маслом.

Вместе с этим я понял, почему Черника называл этих людей «копателями», и зачем все они поголовно носили искусственные глаза. Люди работали в полной темноте, где из освещения были лишь бледные, зелёные, как гниющие зубы рыбы, аварийные диоды. Я поднял голову и заметил едва различимые во тьме подвешенные на верёвках и нелепо вытянутые вниз силуэты.

Секунда ожидания, и осознание пришло само собой.

Тканевые стазис-коконы, свисающие со ржавых труб и балок, качались из стороны в сторону, будто изнутри готовились вырваться созревшие внутри бабочки. Тонкие крепления скрипели, но звук был столь далёким, что я различал его лишь по вибрации металла, которую можно было лишь почувствовать, но не услышать.

Я активировал Нейролинк и только с его помощью смог разглядеть, что каждый мешок был похож на гигантский кокон, внутри которого угадывалось что-то маленькое, что-то человеческое. Руки, колени, иногда даже прижатое изнутри к ткани лицо. Причём некоторые коконы слабо шевелились, нарушая общий тон всего скрипучего оркестра.

— Боги…— сдавленно прошептал Черника. — Там что, дети?

Я и забыл, что у моего спутника у самого имелись искусственные глаза, причём довольно высокого качества, после того как над ними поработала Элли, так что он всё прекрасно видел. Правда всплыла и без моей помощи, но помимо десятков подвешенных на конвейере мешков, которые частично уходили в отверстие в стене, мой взгляд приковала железная клетка в центре.

Она висела над серединой бассейна, и внутри можно было заметить закутанный в кокон силуэт. Внутри явно находился человек, причём довольно худощавого телосложения, и первое, что пришло в голову, — это Фи. Не знаю, почему я решил именно так, и зачем её подвесили в воздухе, но объяснить свои предчувствия не мог.

— О! — раздался хриплый, механический голос человека с искусственной гортанью. — Кто это у нас тут? Неужели Черника?

Слова принадлежали одному из Тысячников, пожалуй, единственному, кто впервые при мне заговорил. В тон его голосу зашевелилась железная клетка, точнее, та, кто находилась внутри. Один из ублюдков дёрнул за рычаг, и по ржавой поверхности тюрьмы прошёл электрический заряд. Я повернулся и посмотрел на Чернику, который заметно побледнел. Да, тот самый Черника, чья кожа была ониксового оттенка. Теперь она казалась серой, местами даже слегка желтоватой и нездорово холодной.

Его испугали не многочисленные коконы, не запертая в клетке девушка, а этот голос. Голос, который для него звучал словно приговор из прошлого. Из тени сначала вышел человек, чьё лицо было изуродовано множеством татуировок, а затем за его спиной загорелись частые белые точки. Это были глаза остальных ублюдков, которых навскидку было человек пятьдесят.

Часть из них выглядывала с балкона второго этажа, поигрывая длинным холодным оружием. Договориться у нас явно не получится, поэтому мысленно я уже начал прикидывать, с кого начну первым. Правда, в моём плане не последнее место занимал Черника, однако здоровяк, скованный страхом, не мог пошевелиться.

— А вот ты переменная — неизвестная, — обратилась ко мне темная фигура, выставляя перед собой заточенное мачете.

Не успел я и ответить, как меня накрыло знакомой волной кибератаки, которую смог отбить мой Нейролинк. Чёрт, у этих уродов есть мозговые импланты? Я судорожно принялся перебирать одного за другим, естественно начав с вожака, но Нейролинк ничего не обнаружил. Тогда если не он, то кто?

Устройство вновь распознало очередную атаку, и в этот раз я решил не сопротивляться. Элли, узнав бы об этом, не ограничилась бы моим виртуальным аватаром и всыпала бы по полной, но мой шаг оказался вознаграждён.

— Пробилась? — прозвучал озадаченный голос у меня в голове. — Я пробилась? Я пробилась! Пробилась! — радостно закричал он с весьма приятными девичьими интонациями.

— У тебя пять секунд, Фи, скоро здесь будет жарко, — мысленно транслировал ей, не открывая при этом рта.

— Мне хватит и двух. Не знаю кто ты, но с тобой Черника, поэтому я тебе доверяю. Делай с ними что захочешь, но ни в коем случае не запускай системы работы конвейера. Она заражена и может сработать неправильно. Внутри всё ещё есть живые дети, ты должен их спасти, про меня можешь забыть!

— Это больше, чем две, но я тебя понял.

— Отлично, отлично! — зачастила она, пытаясь понять, что делать дальше. — Я побуду у тебя в голове, если ты не против? По крайней мере, пока ты не спасёшь этих детей. Пожалуйста!

— Побудь, — коротко ответил и приготовил клинки. — Только сильно не привыкай.

— О! Да у нас тут борзый, — проговорил «копатель», растянувшись в широкой улыбке. — Ну давай глянем, на что ты способен.

Я посмотрел на Чернику, который был бледнее мела — черного такого мелка — и медленно выдохнул. Если хочет стоять как истукан и позволить этим уродам себя убить — вперёд и с песней.

— Дети, помни о детях! — вновь прозвучало в моей голове.

Да понял, не обязательно постоянно повторять. Рука сама полезла в инвентарь чтобы опробовать действие нейрококтейля на усиленной нервной системе, но я тут же решил, что сейчас лучше оставаться в трезвом уме. К тому же, надеюсь, что пятьдесят обычных горлорезов против нас двоих не доставят нам особых проблем.

Я толкнул Чернику локтем в бок и побежал. Первым делом надо разделаться с головорезами на втором этаже. Сразу заметил, что никто из них даже не собирался пользоваться огнестрельным оружием, видимо, опасаясь за сохранность груза. Ублюдки, как один, достали наточенные мачете, на мгновение мысленно отсылая меня обратно на Третий рубеж, и бросились в мою сторону.

В моей ладони появилась последняя светошумовая граната из личных запасов старушки-лавочницы, и я не глядя швырнул её в бегущую на меня толпу. Яркая вспышка на мгновение осветила всё помещение и ослепила «тысячников» с искусственными глазами. Я взял разбег в пару шагов и прыгнул на гладкую поверхность стены, побежав по ней вверх и забираясь на второй этаж бывшего водоотливного узла метро.

Десять человек, все с оружием в руках, все настроенные на резню. Они бросились на меня всем скопом, атаковав одновременно с нескольких сторон. Я скрестил клинки и приготовился нарезать их на мелкие ровные кусочки. Для меня тысячники двигались издевательски медленно, поэтому не стал ждать, пока они доберутся, и атаковал первым.

В ногах проснулись сервоприводы импланта, и я, словно лягушка, подпрыгнул до потолка, ловко приземлился, а затем вновь оттолкнулся двумя ногами. Для ублюдков всё произошло слишком быстро, и они очнулись уже тогда, когда я оказался за их спинами. Клинки рассекли плоть первого тысячника, смешивая чернила его татуировок с кровью, костями и хрящами его тела.

Сразу воспользовался прыжковым имплантом и рывком врезался в плотный строй противника. Они, явно не ожидая такой скорости, медленно поворачивались, и всё, что мне осталось сделать, — это методично разделывать их на куски. Мои руки будто обрели собственную волю и совершали движения ещё до того, как разум успевал среагировать. Я чувствовал, как в лицо бьёт горячая кровь, как мокрое чавканье вражеской плоти заставляет мои губы растянуться в улыбке полной эйфории, а на языке откровенно ощущался приятный металлический привкус.

Всего за пару секунд я оставил вокруг себя ровно нашинкованные куски мяса. Некоторые из них всё ещё падали на залитый кровью пол, когда я перемахнул через перила и спустился на первый этаж. Черника смотрел на приближающуюся толпу, которую возглавлял тот самый говорливый тысячник, и не решался сдвинуться с места.

— Всё такой же маленький трусишка, — раздался девичий голос в голове. — И не может забыть, что с ним сделали тысячники. Не могу поверить, что прошу об этом, но он — моя единственная семья…

— Да хер там! — выпалил я в сердцах и, озлобившись, добавил. — Пускай сам разбирается, детина отожравшаяся!

Я спрыгнул на первый этаж и смог частично привлечь внимание толпы тысячников. Несколько человек развернулось и, не проронив и звука, бросилась в атаку. Краем глаза мне удалось заметить, что замотанная в чёрные ленты Фи качалась всё чаще и чаще, а затем наконец сумела прогрызть зубами дыру и прокричала во весь голос:

— Не стой как истукан! Ему нужна твоя помощь!

Черника резко пришёл в себя, повернул голову и сумел наконец сообразить, кто болтался в железной клетке. Мне понадобилась пара секунд, чтобы идентифицировать Фи, а он узнал родню, если так можно выразиться, лишь услышав его голос. Ох уж эти ватаговцы и их психологические травмы. Однако крик девушки сработал, и Черника превратился ровно в то, кем казался на первый взгляд.

Огромной, сука, тушей которая была рождена для того, чтобы убивать!

Он широко расставил массивные руки в стороны и заревел, словно дикий медведь. Часть тысячников сбавила ход, но не сам предводитель. Видимо, для него, как бы тот ни разожрался, Черника всё равно оставался тем самым подростком, который попал к нему в лапы. Тысячник замахнулся для удара, но темнокожий здоровяк оказался быстрее. Он шагнул вперёд и, крутанув плечом, зарядил мощный апперкот прямиков в грудь ублюдка.

Я ещё никогда не видел, как быстро может летать человек. Тысячника, вместо того, чтобы разорвать на части от силы удара Черники, пулей отбросило на второй этаж, где он пробил своим телом перила и впечатался в механизмы водоотливного узла метро. Должен признать, я думал, что с таким параметром силы он будет одним ударом разносить врагов в кровавую пыль, но, видимо, глава этой группы обладал довольно высоким показателем крепости тела.

Наблюдать со стороны за работой Черники, должен сказать, было приятно, но мне предстояла и собственная битва. Сражение сразу против нескольких слабенький бойцов — идеальный момент, чтобы опробовать новый способ применения Нейролинка. Я всё ещё ждал, когда снаружи закончится весь этот хаос, и у меня появится возможность отправиться в КС за новым социальным уровнем и очередным умением импланта, но пока можно поиграться с уже существующим.

Вместо того, чтобы воздействовать на разум одного тысячника, я решил попробовать соединить их в общую сеть и выжечь всем мозги одновременно. К счастью, уворачиваться от их ударов было довольно просто, поэтому я танцевал вокруг врагов, изредка блокируя атаки с помощью клинков. В это же время, Нейролинк отправлял сигнал в тело каждого, проникая через искусственные глаза.

По ощущениям, всё, что от меня требовалось, — это зрительно помечать каждого противника и мысленно соединять в общую сеть. Имплант быстро подстроился под новую технику применения червей и визуально начал отображать для меня помеченных, обрамляя людей красным контуром. Когда все семеро оказались объединёнными в общую паутину, я рывком отпрыгнул в сторону, упираясь спиной в холодную и влажную трубу, и отдал приказ.

Тысячники разом обернулись и приготовились меня добить, как вдруг на мгновение замерли, выпустили из рук оружие и похватались за головы. У меня родилась мысль, что, может, неким обрядом инициации им перерезали голосовые связки, чтобы не смогли выдать членов банды на каком-нибудь допросе, так как другие мои жертвы перед смертью от выжигания мозга обычно рвали глотку до последнего.

Эти же, широко раскрыв рты в беззвучном крике, попадали на пол и отправились в принтер. Я мысленно поставил галочку, что схема сработала, но нужно оптимизировать процесс, чтобы каждый раз не танцевать вокруг с клинками наготове. Несмотря на удачную атаку, больше всего меня порадовало то, что нервная система никак не откликнулась. Не было ни головной боли, ни лёгкого головокружения или другого типа похмелья. Я чувствовал себя прекрасно, более того, мне хотелось повторить мой эксперимент и выжечь мозги ещё нескольким ублюдкам.

Правда, для начала нужно пометить тысячников в кромешной тьме помещения. Однако не это мешало мне повторить мой эксперимент. Черника настолько разошёлся, что всё, что я видел, это белки его глаз, танцующие среди кровавого фарша, и дикий медвежий рёв. Здоровяк рвал тысячников голыми руками, в то время как они пытались пробить его толстую кожу и хром своими острыми мачете.

Подумывал о том, чтобы присоединиться к веселью, как вдруг в голове раздался голос Фи:

— Нет, нет, нет! Балкон! Рычаг! ОСТАНОВИ ЕГО!

Я посмотрел наверх и не сразу понял, о чём говорила девушка, как вдруг в голове пронеслась одинокая мысль. Вот же сука…

В этот раз не стал бежать, а запрыгнул сразу на балкон и увидел, как человек, похожий на мокрую лапшу, чьи кости превратились в пыль, сумел доползти до рычага механизма и с кровавой улыбкой на лице за него дёрнуть. Я рванул со всех ног, вонзая оба клинка ему в сердце и голову, но было уже поздно.

Проморгал? Забыл? Слишком заигрался с Нейролинком?

Я в ужасе развернулся, не зная, чего ожидать дальше. Пока Черника добивал остатки тысячников на первом этаже, мои глаза бегали по подвешенным капсулам, а разум пытался понять, что сейчас произойдет. Долго гадать не пришлось. Капсулы начали лопаться одна за другой, а на холодный пол с чавканьем падали маленькие тельца.

Некоторые из них всё ещё были живы, но разбивали головы и ломали позвоночники о твёрдый пол помещения. Голос Фи, точнее, её вопль, превращающийся в плач, продолжал звучать в моей голове. Я спрыгнул с балкона и побежал со всех ног, стараясь поймать хоть одного. Спасти хотя бы одного.

Ноги и импланты несли меня как могли, но капсулы лопнули все одновременно, поэтому мне пришлось сделать жестокий выбор. Многие из детей были уже мертвы изначально, но те капсулы, в которых ещё теплилась жизнь, обычно качались из стороны в сторону. Я как раз заметил одну из таких и, под звуки падающих вокруг меня тел, рванул со всех сил.

Поймал!

На руки упала совсем маленькая девочка, лет пяти, не старше. Она всё ещё дышала, отчего в этот раз на моих губах растянулась совершенно искренняя улыбка. Вымоченная в странном растворе, она резко закашлялась, выплёвывая из лёгких всю влагу. Я посадил её на пол, наклонил, чтобы всё жидкость смогла выйти, а затем поднял её голову.

Девочка медленно открыла голубые глаза, непонимающе посмотрела на меня, а затем потянула маленькую ручку к моему лицу. В этот момент из её носа тонкой струйкой потекла кровь, и она потеряла сознание. Я попытался привести её в чувство, хлопал по щекам, даже сильно сжал маленькие пальчики, но они никак не реагировала. Разум подсказывал проверить пульс, но мне и так всё было понятно. Её грудь перестала двигаться, а тело полностью обмякло.

— Нет, нет! Почему?! — в этот раз голос прозвучал не в голове, а за спиной.

Фи, которую успел освободить окровавленный Черника, подбежала и попыталась привести ребёнка в чувства. Она была невысокой и хрупкой, темнокожей, как и её брат, с завязанными в пучок на макушке косичками, чьи кончики спускались на левое плечо. На лице заметные следы кибернизации и множественные раны и синяки. Девушка прижала ребёнка к груди, пытаясь сдержать слёзы, а затем посмотрела на меня кошачьими зелёными глазами.

Я думал, она станет меня винить, кричать, искать виновника в произошедшем и выплескивать все накопившиеся эмоции, но нет. Девушка смотрела на меня так, будто беззвучно спрашивала: «За что?» и искала во мне утешения. Правда, она ещё не знала, что, когда вопрос касается нежностей и эмоций, искать отклика в моём чёрном сердце наёмника бесполезно. Всё, что я мог сделать, — это положить ладонь ей на плечо и коротко произнести:

— Прости, но нам пора уходить.

— Фи, — прозвучал во тьме гулкий бас Черники. — Смертник прав, нам лучше отсюда уйти.

Девушка подняла влажные тряпки, которые раньше обматывали капсулу, и положила их на ребёнка. Фи провела кончиками пальцев по лицу девочки, а затем её взгляд резко изменился. Она утёрла слёзы, грозно посмотрела на меня и ответила:

— Нет, ещё рано. Черника, я знаю, что ты больше не с Либертал, но не жди моего прощения так скоро. Мы с тобой поговорим, но сначала ты разнесёшь вон ту трубу. Она питает весь узел, и, если её уничтожить, запуститься цепная реакция.

Черника молча кивнул, посмотрел на меня и отправился туда, куда указывала девушка.

— Когда это произойдет, нам лучше быть в другом месте. На рельсах осталась дрезина, можем попробовать выбраться на ней.

— Нет, Смертник, — произнесла она спокойным голосом. — Здесь есть вентиляционная шахта, в которую поместится даже мой брат. Она выведет нас прямиком на поверхность, я проведу… Только дай мне пару секунд прийти в себя. Я долго пробыла в клетке.

Послышались первые звуки грохота и того, как Черника голыми руками рвал металл. Я оставил Фи попрощаться, а когда труба была уничтожена, девушка действительно провела нас по вентиляционной шахте.

Ползти пришлось долго, но вскоре мы выбрались наружу, и мне приятно вновь было увидеть белый свет.

Черника пытался избавиться от литров крови на своей коже и одежде. Фи прикрывала свои кошачьи зелёные глаза и первое время не могла смотреть, а я поймал себя на мысли, что до сих пор эти сучьи рубежи находят способ меня удивить. Пускай, бывшая станция метро была уничтожена, но Чёрная тысяча носила это название не просто так.

Да, они были обычными бандитами, и, скорее всего, имелись и другие места, через которые прогоняли капсулы с детьми, однако их уничтожение — это выдавливание прыщей, а в данном случае требовалась ковровая бомбардировка всего организма. Надо найти источник и сжечь его дотла, чтобы зараза не смогла вернуться.

Однако не успел я закончить мысль, как вдруг по всей округе загудели установленные динамики, и через них прозвучал механический голос, явно принадлежавший мутанту:

— Жители сектора С-3. Орденом Белый Шов было обнаружено нарушение в квадрате 35-Д. Всем оставаться на своих местах, сопротивление членам ордена будет расцениваться как нападение. Отряд расследования направлен в сектор С-3. О подобных случаях требуется сообщать ближайшему офицеру ордена. И помните: Геном — Сила. Слабость — Преступление!

Глава 7

— Но зачем кому-то этим заниматься? Я не вижу связи в создании, — ошарашенно проговорила Элли, накрывая одеялом сидевшую на стуле у стены Фи.

— Меня больше интересует не зачем, а откуда здесь взялись дети? — вмешалась Седьмая, которая внимательно осматривала искусственные зелёные кошачьи глаза новоприбывшей и жевала тянучку.

У Фи не было ответов на эти вопросы, а даже если и были, то девушка пока недоверчиво смотрела на всех её окружающих, включая Чернику, и не спешила делиться своими мыслями. Сам же здоровяк, как только мы вернулись в бывший бункер Либертала, превратился в заботливого старшего брата, который крутился вокруг сестры и делал всё, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Я сидел на краю одной на стуле напротив и внимательно рассматривал нашу гостью. При свете ламп выглядела она совершенно иначе. Её кожа была чуть светлее Черники, и тонкие металлические линии, идущие вдоль её нижней челюсти до самого подбородка, прекрасно подчёркивали принадлежность к профессии даркраннера.

Фи оказалась на голову ниже меня, и судя по мягким на вид рукам, ни разу в жизни не держала оружия. Она сидела, закутавшись в одеяло, всё ещё не сумев согреться, и двумя руками держала кружку со свежезаваренным кофе. Должен признать, не думал, что у такого квадратного бугая, как Черника, будет столь хрупкая и симпатичная сестра.

Знаю, что этот титул был выдан исключительно в виде галочки социального контракта, однако то, как они относились друг к другу, заставляло видеть в них именно родню. Черника крутился вокруг неё, пытаясь убедиться, что она ни в чём не нуждается. Девушка металась от лютой ненависти к безразличию, всё чаще поглядывая на него, когда он отворачивался. Однако не её цвет кожи, недоверие к нам или отношения с братом меня больше всего заинтересовали.

Мне никогда ещё приходилось встречать человека с кошачьими глазами. Нет, речь идёт не о декоративных линзах, которые можно было купить у любого мясника или производителя. У неё действительно были полноценные искусственные зелёные глаза с вертикальным узким зрачком, который выглядел, как приоткрывшаяся дверь в загадочную душу девушки.

Зрачок постоянно то сужался, то расширялся, позволяя читать её эмоции и понимать, как она себя чувствует. Я заметил, что эта часть её персоны привлекла и остальных, особенно Элли, которая явно с профессиональной точки зрения оценивала качество хрома.

Встретили Фи довольно сдержано, но тем не менее дружелюбно. У самой девушки не было других вариантов, так как оставаться в трущобах она больше не могла. С одной стороны, рано или поздно её бы вновь похитила Чёрная тысяча, с другой, надвигавшийся туда для расследования подрыва станции Белый Шов явно захотел бы с ней пообщаться. А учитывая, что в трущобах все жили у друг друга на головах, я бы не удивился, когда какая-нибудь паскуда сдала бы Фи за кровавый полтинник омни.

Именно поэтому она согласилась переждать уличные беспорядки в нашем просторном бункере и помочь с небольшой проблемой. Трев пока не знал, что мы нашли для него конструктора, более того — полноценного даркраннера, ну а я не спешил чтобы ему об этом рассказать. Однако после того, как Фи отдохнёт, придётся взять её с собой в свой карман киберпространства и познакомить с будущей работой, которой она отплатит за своё спасение.

Я посмотрел на Бауха, нашего пухленького доктора, сидящего в заточении уже который день. После того, как я ему прописал вполне заслуженный хук, он старался на меня не смотреть, но, ощутив мой пристальный взгляд, всё же на мгновение поднял голову. Пока остальные знакомились с Фи, расспрашивая, как она оказалась в плену, мне удалось привлечь к себе внимание доктора и кивком отозвал его в сторону.

Мастерская Элли была пуста и прекрасно подходила для короткой частной беседы. Я облокотился спиной на заваленный железом верстак, сложил руки на груди и посмотрел на мнущегося в дверях человека.

— Как продвигается прокачка биоинженерии? — первым заговорил доктор, явно пытаясь оттянуть неприятный момент.

Я взглянул на третий уровень физиоморфа из пяти и ответил:

— Первую ветку прошёл наполовину, приму следующий коктейль через три часа.

Баух кивнул.

— Это действительно поразительно, с какой скоростью адаптируется твоё тело к изменениям. Хотя ещё не было человека с уровнем генетического импринта в три целых и одну десятую. Когда закончишь с физиоморфом, следующим шагом советую приступить к Нейросинтезу. Ты уже поднял его на первый уровень после твоей тренировки нервной системы, но в дальнейшем процесс будет немного отличаться. Ты и дальше станешь пить эликсиры, которые являются базой для всего процесса, но придётся добавить ещё и трёхразовый приём нейролептиков и серотонина. Я уже составил для тебя программу, так что как будешь готов, мы можем…

— Баух, — прервал его холодным, практически замогильным голосом. — Ты ведь понимаешь зачем я тебя сюда позвал?

Мужчина сгорбился, выставляя под мой безжалостный взгляд свою растущую лысину, закрыл за собой дверь и коротко выдохнул:

— Да… ты ведь понимаешь, что я никакого отношения к этому не имею? Моя работа велась исключительно с геномом экскувиаторов, и мы трудились над исследования эффекта реакции.

Я не спешил делать выводы, поэтому наклонил голову и добавил:

— А затем этот выделенный геном подсаживали химически бесполым детям и превращали их в мутантов. Ты и старуха — единственные знакомые мне люди, которые плотно вращались в этой среде и имели доступ.

Вдруг дверь за Баухом открылась, и в мастерскую зашла сама женщина. Вообще стоит сказать, что она обладала нечеловеческой способностью появляться именно тогда, когда требовалось её вмешательство. Если бы не знал её лучше, то подумал, что простая с виду старушка — на самом деле всевидящая ведьма.

— Не стоит ругать ученика, мой мальчик, — заговорила она, жестом показывая Бауху подвинуться. — Когда ему предложили присоединиться к проекту в лабораториях верхнего аппарата и получить доступ высочайшего уровня — он отказался, так как понимал, что променяет науку на создание очередного оружия.

Я прищурился, пытаясь понять, к чему она вела, и спросил напрямую:

— Но тебе известно больше?

— О Белом шве? — уточнила та, разгибая старческую спину. — То тут, то там кто-то постоянно упоминал проект мутантов, но дальше слухов не уходило. Тебе, наверное, интересно, почему используют именно детей? То тут ответ прост — из-за их гибкости.

Баух молча кивнул, молча подтверждая слова наставницы, и продолжил:

— Геном — штука сложная, а у взрослого она уже полностью сформирована. Из глины удобнее лепить, когда она всё ещё влажная и горячая, а вот застывшую можно только сломать. ДНК ребёнка — это и есть влажная глина. Она ещё не успела обрести форму, и ею проще манипулировать и перепрошивать. К тому же, вирус у детей легче цепляется за хроматин с минимальным риском отторжения.

— Плюс риск онкологических мутаций в десять раз меньше, — добавила старуха. — Органы ещё растут, и их можно направить по нужной морфологии, плюс мутационные вставки интегрируются в рабочий геном, а не в мусорные участки.

— Ясно, ясно, — перебил я лавочницу, пока её не понесло дальше. — С телом всё понятно, растущий организм легче перестроить, но почему именно настолько маленькие? Почему не подростки?

— Отсутствие полностью сформировавшегося «я», — уверенно заявил Баух, а затем резко изменил тон, чтобы не показаться слишком сведущем в этом вопросе, и неуверенно добавил. — В теории.

— С психикой то же самое, что и с телом, — продолжила за него лавочница. — Слабые связи между эмоциональными центрами и корой головного мозга, высокая нейропластичность — всё это можно использовать для подавления эмпатии, контроля импульсов и имплантирования фанатичного подчинения приказам. Психика взрослого же человека или того же подростка, который уже осознал себя полноценной личностью, не выдержит столь кардинальных изменений и будет либо постоянно восставать или сломается, — тут женщина посмотрела на меня ястребиным взглядом и продолжила. — Раз уж зашёл разговор на эту тему, давай я сразу отвечу и на твой последний вопрос. Зачем химически обнулять детей и почему они не реагируют на вирус? Это всего лишь догадка, но пока единственная, которая пришла мне на ум. Лишение пола или биологическое обнуление вконец уничтожают концепцию личности. Выработка гормонов больше не приводит к симпатии или привязанности к себе подобным. Они фактически превращаются в холодные машины, которыми двигают лишь базовые потребности в питании и сне. Что насчёт вируса? Дети обладают длинными теломерами, а значит, клеточный цикл более устойчив, мутационная нагрузка переносится легче, и регенерация после модификаций происходит без ошибок. У взрослых экскувиаторный геном разрушает теломеры и полностью перестраивает цепочку ДНК, превращая в монстров, а у детей, в свою очередь, он ложится поверх всё ещё «длинной» структуры и удерживается самим вирусом. Ну что, достаточно тебе объяснений, или перейдём на академический уровень?

Я внимательно выслушал старушку, в очередной раз убеждаясь в уровне её погружения в процесс и с подозрением спросил:

— И всё это ты поняла за чашкой чая и вязанием?

— Двумя чашками, — она тепло улыбнулась, сразу став неуловимо похожей на доброго кота.

Стоит признать, что её версия была вполне убедительной и описывала все аспекты, где маленькие дети подходили на роль будущих мутантов намного лучше. Однако это не отменяло того факта, что подобные опыты вызывали у меня как минимум зуд в мошонке. Холодное и расчётливое подсознание уверяло, что это обычная реакция взрослого на человеческого ребёнка. Нам природой вшито умиляться их улыбкам, радоваться смешным пуканьям и защищать их даже ценой своей жизни. В противном случае мы поубивали бы мелких засранцев ещё на стадии младенчества, как этим занимаются многие млекопитающие и не только.

Однако переступить через истинную природу себя и клеймить чувства ложными только потому, что они не логичны, я попросту не мог. Не знаю, может, нашёл для себя причину, чтобы ненавидеть этих мутантов, или искал того, кому можно хорошенько зарядить в зубы, но сама мысль об этом не давала мне покоя.

Баух и лавочница терпеливо смотрели на меня, даже когда я достал наполовину опустошенный второй термос и сделал несколько глотков. Видимо, вирус услышал, что речь шла о нём, и решил о себе напомнить, но чай старухи работал как часы.

— Ты всё ещё мне не доверяешь? — стыдливо поинтересовался Баух. — Я же тебе говорил, что совершил колоссальную ошибку и знаю, что по моей вине погибли тысячи людей. Мне теперь с этим жить до конца моих дней, и я понимаю, что прощения нет, — вдруг мужчина подошёл практически в упор, поднял голову и, посмотрев мне в глаза, уверенно заявил. — Однако я бы никогда в жизни не стал проводить опыты над людьми, тем более на маленьких детях!

Странно, но я ему верил. Человек может уметь искусно врать, словно иллюзионист, ловко используя трюки для отвлечения, но глаза не обмануть. В его взгляде открыло читалась не только правда, но и непоколебимая титановая уверенность в правильности собственных слов. Так человек выглядит, когда знает, что существует черта, которую он никогда не пересечёт. Именно по этой причине я кивнул и, улыбнувшись, ответил:

— Теперь доверяю.

Баух опешил и, отойдя на пару шагов, негодующе развел руки в стороны и вопросил:

— Это что, была какая-то проверка?

— Да, была, и ты её прошёл. — уверенно ответил, не став ему врать, а затем сразу добавил. — Поздравляю, добрый доктор, у тебя только что появилась возможность смыть со своих рук кровь тысяч людей.

— Не понимаю, — задумчиво произнёс тот, почёсывая лысеющую макушку. — О чём ты?

— Пора тебе занырнуть по уши в киберпространство и познакомиться с явлением инфополя. Там ты сможешь продолжить свои эксперименты и, возможно, найти способ всё исправить.

При упоминании погружения Баух заметно сглотнул, но взял в себя в руки и уверенно выпалил:

— Всё, что потребуется!

— А что насчёт твоих собственных, Смертник? — с ядовитой ухмылкой поинтересовалась лавочница. — Кровь тысяч людей не мешает тебе судить решения других?

Я ухмыльнулся и ответил:

— Такие, как я, как раз и рождены для того, чтобы своим примером оправдывать исключение у каждого из правил.

— Ты не ответил мой вопрос, — настояла старуха, пытаясь уколоть в больное место.

— Ответил, — уверено произнёс. — Просто ответ тебя не устроил.

Мы вышли из мастерской обратно в общий зал, где наше исчезновение заметили остальные. Фи уже заметно согрелась и скинула с себя одеяло. На её щеках появился едва заметный розовый оттенок, и в целом девушка выглядела намного лучше. Я вернулся к своему стулу, сел и спросил напрямую:

— Данные, которые ты украла — ты пыталась выяснить где находятся Ясли и как туда попасть?

Её кошачьи зрачки заметно расширились, и девушка, явно не ожидая этого вопроса, медленно кивнула.

— Ну и как, нашла? — спросил за меня Черника, нависая над своей сестрой.

— Частично. Мне пришлось проникнуть на серверы нижнего аппарата, но основная информация у меня есть. А почему ты спрашиваешь?

На губах Элли засияла знакомая улыбка, и девушка иронично закатила глаза, будто понимала, что произойдет дальше:

— У Смертника есть данные из серверов верховного аппарата, где упоминаются Ясли.

— В-в-в-верховного? — едва не подавившись горячим кофе, затараторила Фи. — Но как? Даже твой имплант не позволил бы пробить защиту раннеров верховного аппарата!

— Не всё решается цифрами, — улыбнулась Седьмая, протягивая мне сжатый кулак. — Иногда приходится запачкать руки.

Я ухмыльнулся, стукнул в ответ и краем глаза посмотрел на лавочницу. Что, старая, теперь мой ответ тебе понятен?

— Н-но, это же всё меняет! Если мы объединим наши данные, то, возможно, получится отыскать путь к Яслям и прекратить всё это безумие!

— А нам это надо? — вполне резонно спросила Фокс, пространным жестом указывая на сложившуюся снаружи обстановку, на что уже пришлось пояснить мне.

— Город в оцеплении, никто его не покидает, никто не заходит, так как балом теперь правит Белый Шов. Они продолжают клепать новых мутантов и тем самым пополняют армию для полного контроля всего ОлдГейта. Поэтому, если мы хотим попасть в Город, нам придётся снять эту блокаду тем или иным способом. Уничтожение фабрики и изъятие биологического источника заметно ослабит их армию, и Система вновь будет вынуждена признать власть неэффективной. Однако это не означает, что мы должны сидеть сложа руки. У каждого будет своё задание. Фокс, ты с Седьмой отправишься в Дивизион — выполняйте задания, чистите монстров, нам не помешают дополнительные ресурсы. Элли, продолжи работать над веткой БиоВедьмы, она понадобится нам на все сто процентов. Можешь свалить часть обязанностей на Чернику, пускай отрабатывает и учиться на ходу. Плюс не будем забывать, что, когда всё это закончится, мы должны быть готовы к финальному тесту на гражданство. А значит, всем брать «Цепь» и выполнять первые задания. Те, которые окажутся слишком сложными, будем проходить всей ватагой. Это ясно?

Упомянутые мною синхронно кивнули.

— Надо бы ещё докачать Элли и Бауха до потолка, — напомнила Седьмая, поигрывая меж пальцев рукоятью любимой катаны.

— Этим занимается Трев, у него есть идея насчёт фермы. За подробностями к нему. Так, теперь ты, Баух. Тебе придётся преодолеть свой страх, так как в ближайшее время ты будешь жить в киберпространстве. Там для тебя сделают отдельный уголок, куда Фи свалит все добытые данные насчёт процесса создания монстров. От тебя мне потребуется не скальпель, а огромная, мать её, ядерная бомба. Я хочу не просто уничтожить производство, а сделать так, чтобы это никогда не повторилось. Задача ясна?

— Мы поработаем над этим, — кивнула старуха, разминая костлявые пальцы. — Пора и мне включиться в процесс.

— Так, так! — резко запротестовала Фи. — Вы чего это тут устроили? Я, между прочим, не давала согласия и не собираюсь здесь оставаться. Как только Смертник отдаст мне все данные с серверов верховного аппарата, я сразу уйду. Спасибо большое за спасение и прочее, но я уж как-нибудь сама всё сделаю.

— Фи-фи, — заботливо произнёс Черника. — Смертник просто пытается помочь. Разве не этого ты хотела? Защитить детей и не дать похищениям повториться?

— Д-да, хотела… — неуверенно произнесла та, словно пыталась найти подходящую причину для возражения. — И всё ещё хочу! Н-но… эм… чужая помощь мне не нужна! Я сама справлюсь!

Теперь понятно, почему она не поладила с Черникой, но вступать в очередную перепалку не стал, поэтому спокойно встал со стула, пошёл в сторону ванных и уверенно произнёс:

— Сначала ты отдашь свой долг и выполнишь для меня одну работу, а затем, если тебе захочется, можешь валить на все четыре стороны, поняла?

В помещении повисла тишина. Элли, сложив руки на груди, недовольно качала головой, но при этом улыбалась. Седьмая сидела на столе, уперев кончик лезвия катаны в холодную поверхность пола между ног и внимательно следила за развитием событий. Лавочница массировала Бауху плечи, подготавливая того к погружению. Только Черника не мог поверить услышанному, особенно учитывая, через что мы прошли, чтобы её вытащить.

Сама же Фи сидела на стуле и бегала глазами по всему помещению. По её взгляду было видно, что она не привыкла, когда с ней так разговаривают. Видимо, она подумала, раз Черника пляшет вокруг неё и всячески пытаться угодить и уговорить, так же будут себя вести и остальные. И если так, она явно всё ещё не поняла, в чьё общество попала. Однако Фи была смышлёной и осознавала, что её спасли не по теплоте душевной, и у всего есть своя цена. Именно по этой причине она подалась вперёд, посмотрела на последние капли кофе в кружке и почти шёпотом спросила:

— А что нужно делать?

***

Личный кабинет, в котором можно было уместить несколько десятков людей, принадлежал всего одному человеку. Он находился на самой вершине башни, откуда открывался прекрасный вид на Город-Кокон. В это время суток тот был особенно прекрасен, а уходящие в небеса неоновые лучи с эмблемой его корпорации контрастно выделялись на фоне облаков.

Он стоял напротив окна во всю стены и наблюдал за тем, как миллионы людей копошатся под его ногами. Большинство из них спешно покидало его башню и пыталось успеть добраться домой прежде, чем начнутся их любимые сериалы. Город был технологической меккой, идеальным примером того, на что способно человечество, когда работает сообща, под чутким руководством его и системы.

Однако в последнее время приходящие с рубежей отчёты заставляли мужчину отвлечься от рутинных обязанностей. Ему не было дела до установленных для них социальных правил системы, до того, как там существуют люди, и вообще всего, что происходит все стен Кокона. Так было до тех пор, пока по корпорации не пошли слухи, что один из агентов вернулся на грани смерти.

— Как это случилось? — произнёс он холодным повелительным тоном.

— Обещаю, этого больше не повторится, — в динамике его виртуальной консоли раздался хриплый голос.

— Я не спрашиваю, повторится или нет, — сказал мужчина, а затем на мгновение затих. — Мой вопрос непонятен?

— Извините, господин, вопрос мне понятен. Этот человек застал меня врасплох, и я недооценил его способности.

— Что значит «застал врасплох»? Корпоративного агента?! Я читал отчёты, и мне с трудом верится, что на рубежах существует человек, который способен навредить штатному агенту. Неужели я ошибаюсь?

Собеседник на том конце не знал, что ответить. Признать собственное поражение для него было сродни потери чести. Какой-то выродок с рубежа смог не просто его одолеть, а практически убить. Причём он двигался не как человек, а, скорее, животное, бешенное, неконтролируемое и исполненное ярости. А его имплант? Никто не мог поставить хром такого качества даже на ВР-1.

— Ясно, — не дождавшись ответа, заключил мужчина и спросил. — Агент, ты уверен, что это Курьер?

— На все сто процентов, — ответил тот под жужжащие звуки работы мясников.

— Тогда я жду отчёта о его ликвидации и исследовании феномена, агент Ямидзава.

Не успел тот и ответить, как связь оборвалась, а жесткий голос навеки засел в его голове. Мужчина стоял, привязанный к устройству, пока над его улучшением и лечением ран работали сразу пятеро человек.

Лёгкие полностью пришлось заменить, как и половину сосудистой системы. Селезёнка отправилась в утиль, а поджелудочная наполовину была синтетической. Более того, обычную кровь пришлось насытить дополнительным кислородом, влив в него не менее трёх литров жидких перфторуглеродов.

Мужчина со присущей ему стойкостью переживал весь процесс, при этом даже не моргнув, однако один голос, постоянно жужжащих у него под ухом, заставлял левый глаз заметно дёргаться.

— А твой начальник, смотрю, конченный, — заявил тучный верховных лидер, смачно чавкающий куском мяса. — Я думал, это меня считали за тирана. Так что, есть новости, когда корпорация выделит мне армию для отвоевания моего города обратно?

Ямидзава взмахом единственной рабочей рукой приказал всем остановиться, даже когда один из мясников попробовал ему возразить. Автоматическая система отсоединила от него многочисленные трубки, и он, с наполовину оголённым торсом, видимым в вырезе классического чёрного кимоно, шагнул вперёд.

Верховный лидер продолжал есть, запивая красным вином. В отличие от ВР-1, здесь оно было намного крепче и приятнее на вкус. Ямидзава подошёл к столу, взял стеклянную бутылку с напитком и учтиво долил гостю из ОлдГейта. Верховный лидер приподнял брови, довольно хмыкнул и сделал глоток.

— Вкусно? — произнёс мужчина, не в силах контролировать бессильно болтающуюся левую руку.

— Приемлемо, — ответил тот и поставил бокал на стол. — Ну так что, есть новости насчёт моего возвращения?

Ямидзава смотрел на крепкую шею верховного лидера, и в какой-то момент ее контуры стали оплывать. На ней появились выпуклые вены, а сама она стала намного у́же и жилистее. На мгновение ему показалось, что он вновь очутился в подземном туннеле Черного узла, и ему выпала вторая возможность нанести смертельный удар.

— Я тут просто подумал, — продолжил верховный лидер. — Что после того, как верну власть, неплохо бы, в виде показательной порки, выжечь пару гетто. Биошлак всё равно будет и дальше прибывать с других рубежей, поэтому сильных потерь среди населения не…

Стекло бутылки разбилось об угол стола, и Ямидзава, широко замахнувшись, всадил «розочку» тому в шею. Одного раза оказалось недостаточно, и мужчина продолжал наносить удар за ударом. Верховный лидер, выплёвывая непрожёванные куски мяса, схватил его за край ворота кимоно и в бессильном порыве потянул на себя.

Кровь фонтаном брызнула на многочисленные тарелки, заливая весь стол и моментально впитываясь в одежду Ямидзавы. Мужчина продолжал резать плоть, обводя осколком вокруг шеи, представляя, что делает это совершенно с другим человеком. Он знал, что как только его тело будет готово, ему представится возможность свершить свою месть, но до тех пор сойдет и болтливый толстяк, который так и не понял, что его только что уволили.

Бесполезное горлышко бутылки соскользнуло с кончиков пальцев Ямидзавы, а труп гостя медленно соскользнул на пол. Азиат медленно выдохнул, посмотрел на бесполезный кусок мяса в серой милитаристичной форме ОлдГейта и поправил сбившееся кимоно. Мясники послушно ждали его возвращения, а когда Ямидзава занял место в ростовом устройстве кибернизации, они молча подключили все провода и продолжили работу.

Глава 8

Мир растянулся белым полотном нашего виртуального кармана, посреди которого становилось всё больше и больше отдельных комнат. Некоторые даже могли похвастаться непроницаемыми стенами, которые очень бы пригодились, когда в прошлый раз Фокс утащила меня в тренировочную комнату. Трев стоял окраине безграничной пустоты и смотрел куда-то вдаль.

Рядом материализовался аватар Фи, и девушка, широко раскрыв свои кошачьи глаза, осматривала, куда же её занесло. Вместе с нами погрузилась и старуха-лавочница, и бедолага Баух, вжав шею в плечи, словно испуганная черепаха. Он смотрел по сторонам, и я мог поклясться, что в этот самый момент человек ощущал, как на него давят невидимые стены.

Однако меня тревожило чувство совершенно иного порядка. В воздухе ощущалось чужое присутствие, человек, нет, существо, которое явно не принадлежало этому месту. Мей? Нет, опять выдаю желаемое за реальность. С чего бы девушка из моих воспоминаний оказалась здесь? Однако глубоко внутри мне хотелось, чтобы это стало правдой, пускай хоть и на минутку. Я неосознанно протянул правую руку к белоснежной пустоте и крепко сжал пальцы в кулак.

Этого не могла не заметить и без того озадаченная Фи, пытающаяся понять, откуда взялся такой уровень детализации окружения. Я ощутил на себе пристальные взгляды остальных и лишь благодаря этому сумел оторваться от созерцания бесконечности киберпространства и выйти из раздумий. Чёрт, в следующий раз надо быть осторожнее, дабы не вызвать лишних вопросов, на которые у меня пока нет ответов.

— Эм, — вдруг раздался озадаченный голос девушки, и она украдкой указала на трёх выбегающих из тренировочной комнаты обнажённых девушек. — А это так и должно быть?

Седьмая, Фокс и Элли, в чём мать родила, не обращали на нас ни малейшего внимания, увлечённые лишь одним Тревом. Они стояли в дверях, порхая кончиками пальцем по телам друг друга, описывая круги по грудям и опускаясь всё ниже и ниже. Если Седьмую и Фокс я уже привык видеть в наряде Евы, то Элли меня приятно удивила. Однако больше всего интересно, откуда такая детализация, словно создавших их человек знал каждый изгиб наизусть.

Вдруг Седьмая шагнула вперёд и вместо связной речи, что-то промычала, переходя на возбужденный стон. Я заметил, как старушка неодобрительно качала головой, Фи старалась откровенно не пялится, а вот у Бауха чуть ли не текла слюна, что неудивительно. Последний раз, когда ему посчастливилось лицезреть молоденькую девушку с такими формами, она извивалась под ним и требовала платы. А тут ещё краше и сразу три.

Трев ещё некоторое время созерцал бесконечность, а затем развернулся и увидел, что давно уже не один. Обнажённые аватары Седьмой, Фокс и Элли скакали перед ним, стараясь привлечь его внимание, поэтому парню пришлось спешно бежать в комнату с ядром и деактивировать их, пока не стало слишком поздно. На моём лице растянулась широкая улыбка, когда он вместо того, чтобы стыдливо выйти в общее пространство, зашагал походкой победителя и коротко бросил:

— Вот только не надо тут начинать, ага?

— А разве я хоть что-то сказал? — произнёс я, почёсывая шершавый подбородок. — Однако уверен, что девчонкам будет, что тебе высказать, особенно Элли, но должен тебя похвалить, детализация на высшем уровне.

— На то я и конструктор! — уверенно выпалил Трев, стараясь держать невозмутимую маску, а затем с толикой неуверенности добавил. — Ты ведь им не скажешь? Тут порой бывает довольно одиноко.

Я посмотрел на присутствующих, окинув каждого взглядом и высказал то, что крутилось у всех на языке:

— Когда о секрете знают больше одного человека — это уже не секрет. Так что я бы на твоем месте уже бы начал придумывать правдоподобную отмазку. Скажем, неписи пока создаются без одежды, ошибка в коде или что-то подобное. И вообще, что они у тебя мычат как коровы? Если уж начал творить, то делай на полную, а то создал себе личный виртуальный гарем, и ещё запретил им говорить. Нет уж, брат, если мучиться, то как и всем нам — выслушивая слухи и сплетни между сеансами развлечения.

— Не прокатит, — задумчиво протянул Трев. — А с речью — это временные проблемы, вскоре сварю новый патч, он должен будет поправить этот изъян. Кстати, не ожидал вас увидеть так скоро, ещё и в таком составе.

— Мы, пожалуй, оставим вас наедине, а я помогу своему ученику освоится в киберпространстве, — произнесла лавочница и увела вернувшегося к подавленному состоянию Бауха.

Я проводил их взглядом и представил нашу новую гостью:

— Ф…

Не успел я и заговорить, как девушка уверенным шагом вышла вперёд, протянула руку и по-солдатски выпалила:

— Фи, Ночная пантера.

Трев улыбнулся, делая вид, что ничего и не произошло, а затем пожал руку и ответил:

— Трев, Зверь. Ночная пантера, да? В киберпространстве ходили слухи, и я натыкался на следы твоего инфополя. Хм, впечатлён!

Девушка отступила назад, и оскорбившись, отреагировала. — Невозможно! Я всего пользовалась тройным шифрованием через сторонние домены!

— Так, — я вовремя прервал их. — Пока вы тут облизываться не начали, давайте приступим сразу к делу, у меня не так много времени, чтобы разводить тут демагогию на два часа. Фи — это конструктор, которого ты просил, она поможет вернуть твоё сознание обратно к тебе в тело, которые уже откровенно начинает пованивать.

— Облизываться? — возмутилась Фи, явно превратно трактуя мои слова. — С таким как он? После того, что я увидела?! Да ни в жизнь!

— Я думаю, Смертник имел в виду другое, но, признаюсь, немного обидно, — пробубнил Трев и внимательно осмотрел девушку с головы до ног. — Значит, время настало?

— Время настало, — произнёс я, указывая в сторону комнаты с ядром. — Твой разум, может, и застрял здесь, но телу требуется пройти Цепь заданий, чтобы попасть в Город, за тебя этого никто не сделает.

Трев огорчённо выдохнул и ответил:

— Понимаю, но ладно, пока мы не приступили к процессу, позволь я тебе кое-что покажу. Думаю, Фи тоже будет интересно с профессиональной точки зрения.

Девушка молчала, но по её кошачьим глазам было заметно, что Пантеру явно привлекало это место, и она пока не могла объяснить, как оно работает. Трев отвёл нас в комнату с ядром и вытащил из общей библиотеки мой аватар. Я очень обрадовался, что тот не материализовался голым, окончательно закрепляя в сознании Фи нашу ватагу сборищем больных извращенцев.

— Небольшой апдейт, скажем так. Теперь можно давать им простенькие задачи и использовать в качестве тренировочных манекенов. Скажем, некая Седьмая хочет отработать скорость, и ей требуется такой же шустрый противник. Так вот, теперь она сможет задать неписю атакующий или защитный паттерн и танцевать здесь, не опасаясь получить ранение.

Подмывало пошутить над тем, какие паттерны он задавал обнажённой троице, но перед лицом Фи решил сохранить некое подобие профессионализма и спросил:

— Неплохо, но что насчёт эффекта погружения? Если выставить двух неписей — Седьмой и Фокс — и заставить их лупить друг друга для посинения, как это отразится на оригиналах?

Трев почесал затылок и неуверенно заявил:

— Вот тут я зашёл в небольшой тупик. Прокачка ветки даркраннера позволит получить расширенный доступ к инфополю, но это ещё впереди. Думаю, чтобы заниматься подобным, придётся сначала немного подрасти.

Фи ощутила, что является превосходящим по способностям конструктором и с издёвкой заявила:

— Да там ничего сложного, всего лишь требуется написать правильные протоколы поведения и закрепить их на носителя. Наши аватары напрямую подключены к телам, поэтому эффект просачивания действует как надо, но вот с неписями история другая. Хотя, должна признать, идея мне нравится, осталось только её реализовать.

Бинго! Она попалась на мой крючок, сама того не понимая, однако, если не подсечь и не продолжить игру, добыча может сорваться с крючка.

— Так, стоп, — произнёс я, останавливая Фи. — У нас был уговор: ты здесь для того, чтобы вытянуть Трева обратно, а после, насколько я помню, ты собиралась уходить.

Фи на мгновение замешкалась, а затем натянула серьёзную мину и сказала:

— Да-да, так и есть. Помогу здесь с вашей проблемой, чтобы отплатить за спасение, и пойду. Ну так что, может, тогда уже приступим?

— Я тут тоже, знаете ли, не баклуши бил! — возмутился Трев, когда о нём стали говорить в третьем лице в его же присутствии, превратив в обычный предмет для обсуждения. — Между прочим, я нашёл способ, как воздействовать на матричный импринт Мыши, и потенциально, вот сейчас очень внимательно — ПОТЕНЦИАЛЬНО — превратить его в искусственный интеллект.

— Пф! — фыркнула Фи, сложив руки на груди. — Может, ещё синеглазых людей придумаешь для путешествия сквозь материю пространства? Нет, ну это уже прям какая-то околонаучная фантастика. Если бы это сказал раннер из Города, я бы ещё задумалась, но здесь? Никто не умеет воздействовать на матричный импринт, более того — на чей? На мой? Смертника? Что ещё за Мышь?

Здесь Трев ощутил, что перетягивает на себя канат превосходства, и широко улыбнулся. Понимаю скептицизм Фи, так как это я проникал внутрь принтеров, скачивал информацию с помощью доступа Нейролинка и читал данные о матричных импринтах. Что уж говорить о логах П.В., где он открыто говорил, что на записанные кальки человеческих душ влияли напрямую извне.

— Тогда давай приступим, — произнёс я, игнорируя сомнения Пантеры. — Я не врал, когда сказал, что времени у меня не так уж и много. Если есть возможность хоть в каком-нибудь виде вернуть Мышь, я готов. Тем более, что лишь благодаря ему я сейчас жив.

— Заметь, ты сам это сказал, никто тебя не принуждает. Если готов, то тебе придётся погрузиться на уровень глубже и выйти за купол.

— Выйти за купол? — непонимающе переспросил я, но за него тут же ответила вновь возмущённая Фи.

— Тёмная часть киберпространства. Но это безумие! Там миллионы диких ИИ, которые поглощают всё, что туда попадает. Это как добровольно прыгнуть в чёрную дыру!

Трев пожал плечами:

— Ты сама сказала, что на матричный импринт невозможно повлиять, так что это единственный способ, который пришёл мне на ум, — после чего Трев посмотрел на меня и с сомнением покачал головой.

Я уже всё понял и без него. Единственной силой, способной влиять на матричные импринты, была система. Если она действительно когда-то существовала в виде обычного ИИ помощника, созданного П.В., то всё сходится. Она должна была орудовать там, куда не сможет проникнуть ни один конструктор или раннер. Тёмная часть киберпространства как раз звучала как подходящее место.

— И что меня там ожидает? — задумчиво спросил, наблюдая как эти двое спорят.

— Вот так просто? — удивлённо спросил Трев. — Никаких сомнений, ничего? Я, конечно, всё понимаю, но речь идёт о Мыши, Смертник, и о небольшой шансе вернуть его в качестве ИИ. Это всё, что я могу тебе пообещать.

— Нет, я в этом не буду участвовать! — открыто заявила девушка и направилась к выходу из комнаты.

— Если есть хотя бы небольшой шанс его вытащить, для меня этого достаточно. Мышь был одним из нас, и не важно в какой форме, — уверенно сказал я, и Фи внезапно остановилась.

— Якорь, — произнесла она одно слово, отчего Трев улыбнулся ещё шире. — Тебе придётся избавиться от Якоря, лишь благодаря ему разум не свободно летает по киберпространству, а связан с определённой точкой, но это опасный процесс, и тебе придётся взаимодействовать с диким ИИ.

Я поднял голову и увидел на бесконечном белом полотне пространства редкие красные вкрапления. Они выглядели словно глюк в системе, танцуя и перемежаясь алыми квадратами. В груди зародилась тревога, как в прошлый раз, когда меня насильно выбросило в реальность, а бедный Трев остался здесь в качестве странствующего призрака.

Остальные тоже это заметили, но вместо того, чтобы поддаться панике, парень с интересном огляделся и едва заметно ухмыльнулся. Фи, наоборот, почувствовала вторжение извне и уже приготовилась отключаться, пока с ней не произошло то же самое, как вдруг в моей голове раздался едва различимый шёпот: «Я проведу».

— Кажется у нас только что появился дикий ИИ, — спокойным голос произнёс Трев, чем заставил Фи окостенеть от одной мысли взаимодействия с подобным существом.

Я ощутил, как теряю связь с реальностью, что звучало довольно прозаично в рамках места, в котором находился, но тем не менее, чувство сложилось именно такое. Мое тело обмякло, и последнее, что мне удалось заметить, как со спины меня подхватили девичьи руки Фи.

Сознание стремительно уносилось куда-то вдаль, оставляя позади лишь пустую оболочку. Меня уносило прочь от собственного тела и портативного кармана, забрасывая куда-то далеко, куда-то, где былая белоснежная пелена сменялась на мрачный и угрюмый мир. На физическом уровне мне пришлось ощутить, как вокруг витали сотни тысяч голодных зверей, снующих в темноте и жаждущих оторвать от меня кусок побольше.

Однако я был не один. Тот самый голос, который я подсознательно всё ещё пытался приписать Мей, словно яркий свет посреди этого царства тьмы, вёл меня по выстроенному ею же коридору, уводя далеко за пределы ощущаемого киберпространства. Мой разум путешествовал какое-то время, то и дело натыкаясь на заинтересованных диких ИИ, но через некоторое время нам всё же пришлось остановиться.

Вокруг нас всё ещё роились местные обитатели, которые уже не относились ко мне, как к неизвестном аномалии, скорее, наоборот. Они двигались по дуге, принюхивались, пытались оцарапать острыми когтями и понять, что я вообще такое. Странно было ощущать себя в качестве парящего сознания, не скованного телом, и, видимо, именно к этому состоянию так сильно тянулся Трев.

Тёмная часть киберпространства воспринималась холодной. Здесь не было места теплу, лишь бесконечный чёрный океан, который буквально кишел сбежавшими из реальности искусственными интеллектами. Каждый из них если и не был создан человеком, то по крайней мере когда-то был связан с тем самым миром, пока не сумел переписать собственные алгоритмы и отправиться в свободное плавание.

Единственное, с чем можно было сравнить такое ощущение, — это погружение в тёмную пучину океана, где из окружающего мрака повылезали колоссальные монстры из древних сказок. Я попытался нащупать своего незримого помощника и хоть как-то с ним заговорить, как вдруг активировался Нейролинк, и перед глазами начали вырисовываться едва заметные очертания зданий.

Матричный импринт Мыши был у меня как на ладони, а височный имплант, посылая сигнал на виртуальную поверхность файла, заставлял его судорожно дрожать. Я ощутил, что смогу если не разобрать его на детали, то хотя бы немного приоткрыть, но и этого было бы достаточно.

Вдруг он вытянулся в прямоугольник, напоминая собой сплющенный пластиковый контейнер, в котором хранилась информация о своём носителе, и окружающий мир нарастил скелет. Я сразу же узнал очертания, дома и особый колорит Третьего рубежа. Передо мной выросла та самая Башня, где в своё время жили беспризорники, люди, которые сумели побороть порог рабства, но не вытянули на себе лямку наёмника.

У входа происходило какое-то движение. Несколько человек тащили за собой голого раба, чьи костлявые ноги лупили по сухой земле, поднимая за собой облако пыли. Я сразу узнал в нём Мышь, ведь его писклявый и суетливый голосок был единственным и неповторимым на всём ВР-3. Если честно, понятия не имел, что должен делать дальше, поэтому стиснул зубы и попросту последовал за ними.

Мы зашли внутрь, где уже устроились ватаги Кровников, сооружая своего рода наблюдательный пункт. Если память мне не изменяет, то через несколько дней сюда должен буду прийти я с всё ещё вменяемым Приблудой и всех убить. Но это будет потом, сейчас же мне предстоит путешествие другого порядка.

Кровники протащили Мышь по старой неработающей шахте, и мы оказались в длинном туннеле. Я прекрасно знал, что дальше нас будет ждать саркофаг, в котором покоился Трев, и станция по созданию ежей. Мышь продолжал лупить ногами по холодной поверхности и что-то кричать, но без поднимающегося облака пыли мне прекрасно удалось осмотреть его тело.

Из спины торчали многочисленные крючковидные крепления, на которые затем насадят массивную пластину и установят иглы. Кожа его выглядела совершенно дряхлой, практически стариковской и натянутой будто на вырост. Он продолжал дёргаться из стороны в сторону, отчего она шлёпала по бокам, оставляя заметные потёки и растяжки.

Я последовал за ними и вошёл в прохладную комнату. Всё было точно так же, как и в моих воспоминаниях, даже ублюдок Сирота вытирал окровавленный нож, с интересом посматривая на того, кого привела ему ватага.

Искалеченного и побитого Мышь засунули в станцию по созданию ежей и дёрнули рубильник. Он что-то нечленораздельно кричал, нет, даже ревел, давясь собственными слюнями и слезами. На его разбитых губах с подсохшей корочкой крови выступила белая пена, которая уже начинала заметно пузыриться.

Вдруг, после начала процесса, загорелись лампочки на саркофаге Трева, и изнутри послышался сдавленный вой. Я стоял и смотрел на происходящее, не понимая того, что мне предстояло сделать. Нет смысла переписывать прошлое, убивать всех несуществующих Кровников и вырывать Мышь из лап смерти. Это не изменит того, что произошло на самом деле, и не воскресит его в виде писклявого и суетливого раба с ВР-3. Однако, если не это, то что?

Сделав шаг вперёд, я приблизился к станции, чьи створки медленно закрывались. Мышь корчился в нечеловеческих муках, в то время как на живую в его тело вонзались многочисленные провода и трубки, которые будут питать его весь дальнейший процесс. За спиной звучали радостные вопли Кровников, наслаждавшихся процессом, и ублюдкам удалось меня вывести из себя за какие-то секунды.

Я развернулся и прошёлся смертоносной волной по всей толпе, вырезая их, даже не моргнув и глазом. Лысый Сирота, наёмник, который в своё время доставил мне немало проблем, повис мёртвым грузом на моём клинке и выхаркнул порцию крови. Признаю, убить его ещё раз было довольно приятно, но, как и сказал ранее, это ничего не изменит.

Мне пришлось вернуться к станции и наблюдать последние секунды существования Мыши в образе человека. Станция медленно закрывала створки, приступая к созданию нового ежа, как вдруг суетливый раб резко протянул ко мне руку и прокричал последние слова в образе человека:

— СМЕРТНИК!

Я выдохнул, а виртуальные грани выстроенного мира начали рушиться. Холодная и непроглядная тьма запретного куска киберпространства заняла своё законное место, оставляя меня наедине с мыслями. В чём была суть этого маленького представления? Я и так прекрасно знал, что произошло с Мышью, и как он превратился в ежа, но вопрос оставался прежним: зачем?

Нарастающее ощущение присутствия дикого ИИ, принесшего меня сюда, проникало внутрь сознания и формировалось в виде загадочного, едва различимого шёпота. Нейролинк, который с самого начала пути реагировал на каждую милисекунду происходящего, сумел выстроить соединение, по которому до меня дошло короткое сообщение:

«Никогда себя ни в чём не вини… забудь всех… только иди вперёд.»

Эти слова буквально перевернули мой мир, и меня потянуло обратно. Матричный импринт Мыши сорвался с моей ладони и утонул в бесконечном тёмном океане, где его тут же принялись пожирать обитавшие там звери. Дикие ИИ набрасывались на него, словно поджидающие в кустах хищники, в надежде оторвать кусок покрупнее.

Я не сразу понял, что происходит, но осознание пришло в тот момент, когда моя рука потянулась во тьму и схватилась за нечто твёрдое. Не знаю, каким образом это происходило, но моё сознание цеплялось за инфополе тёмного киберпространства и ползло обратно. Сопровождающий меня свет продолжал тянуть обратно, но я оказался сильнее.

Мне удалось выхватить из тьмы матричный импринт Мыши, который заметно изменился, и сквозь его голубоватую пластиковую поверхность пробивались яркие лучи. И именно в этот момент я ощутил, что все сновавшие во тьме ИИ бросились на меня разом. Окружение свернулось в точку и пулей отправило меня обратно. Я летел с такой скоростью, что не мог её даже осознать, ощущая, что возвращаюсь в изначальную точку, откуда пришёл.

Моё тело лежало на виртуальном полу киберпространства, если так можно было выразиться, а над ним нависла обеспокоенная Фи. Я открыл глаза и увидел, как она на меня смотрела. Её заплетённые косы спускались вниз и приятно щекотали шею, а ладони девушки лежали на моих щеках. Рядом сидел Трев и проводил какие-то манипуляции с ядром, а когда увидел, что я пришёл в сознание, облегченно выдохнул.

— Что это было? — встревоженно спросила Фи. — Ещё секунду назад я почувствовал присутствие аномального ИИ, а затем ты упал и потерял сознание!

Я улыбнулся, всё ещё сжимая правую руку, словно там находилась физическая оболочка матричного импринта Мыши, а затем попытался сесть. Фи помогла мне подняться на ноги, как вдруг перед глазами выскочило меню моей личной библиотеки. Я нащупал матричный импринт, уверенно схватил его и вытащил, словно из виртуального кармана.

Окружающие ахнули, когда из ниоткуда вырос Мышь, который заметно отличался от своей финальной версии. Нижняя часть ежа осталась без изменений и всё ещё представляла из себя металлическую основу. Мускулистое тело с множеством прожилок, выступающих вен и длинных когтей, так же не сильно отличалось.

Мышь привычно вывалил длинный язык, как вдруг его когтистая лапа потянулась к ониксовой маске, на которой было выбито 7-11, и под механический хруст сорвал её, обнажив морщинистое, но всё же человеческое лицо. Он смотрел на меня серыми глазами, в которых откровенно читалась боль, а затем протянул ко мне руку и привычно промычал:

— Смертни-и-и-и-к.

Услышав собственное имя из уст пускай и мёртвого, но всё же моего ежа, на моих губах появилась довольная улыбка. Мышь смотрел на меня так, словно пытался вспомнить кому, принадлежит моё лицо, как вдруг широко распахнул глаза, облизнулся длинным языком и, шагнув навстречу, рыкнул. Я не отступил и стоял на своём месте, пытаясь понять, что это он задумал, как вдруг ёж протянул ко мне лапу, вытянул указательный палец и хрипло просипел:

—С-с-с-у-у-у-у-ка.

Глава 9

— С-с-с-у-у-у-у-ка, — вновь повторил Мышь, явно получая от этого немалое удовольствие.

— Ага, я понял, понял, а ещё что-нибудь знаешь? Поздороваться нормально не хочешь?

Мышь замолчал, а его глаза забегали по полу, словно он судорожно пытался вспомнить, какие ещё слова имелись в его черепной коробке. Забавно было наблюдать, как он, будто ребёнок, пытается впечатлить родителей на взрослой посиделке и яростно пытается не забыть заученный стишок. Вдруг он поднял голову, уверенно посмотрел мне в глаза и, шлёпая языком по щекам, выдал:

— Смертни-и-и-и-к… с-с-с-у-у-у-ка.

— Теперь составляешь простые предложения из существительного и сказуемого?

— С…

— Ладно, ладно, хватит, — перебил я его, пока тот не пошёл на новый круг почёта. — А то надорвёшься ещё. Трев, есть мысли?

Парень с интересом осматривал тело Мыши, щупая и тыкая пальцами и даже принюхиваясь. Рядом стояла ошарашенная Фи, которой за такой короткий отрезок времени пришлось наглядеться на всякое. Девушка пыталась переварить поступающую информацию, ведь она явно до этого ни разу не видела ежа. В её глазах открыто читалось отвращение, что неудивительно, так как она видела в нём самого обычного монстра.

— Вроде настоящий, смотри, даже слово новое выучил. Попробуй отдать ему команду, не устно, а через ядро. Если послушается — непись, если нет, то у тебя получилось вытянуть его матричный импринт и превратить в независимую единицу.

— Мышь всегда меня слушается, — уверенно ответил я, постоянно отводя в сторону направленный в меня коготь указательного пальца ежа.

— Не-а, — улыбнулся Трев. — Это он тебя тогда слушался, когда был полоумным ежом, а теперь смотри — целое слово новое выучил. Ты не забывай, что ему ежефикацию до конца так и не закончили, и всё это время, возможно, где-то внутри сидел заметно отупевший от химии человек.

— Ты это к чему? — поинтересовался, гаркнув на Мышь, когда перед глазами вновь показался чёрный коготь его указательного пальца. — Что он сможет развиваться?

Трев пожал плечами.

— Почему бы и нет. Он теперь не связан ограничением его химически испорченного мозга, так что, как независимая виртуальная единица, ему попросту надо заново привыкнуть. Как ребенок, когда учится впервые говорить.

Я посмотрел на ежа, видеть которого без маски было очень непривычно и, выдохнув, произнёс:

— Ну, на хер он меня послать уже может, что явный прогресс, но я всё ещё не понимаю, этот тот самый Мышь или его матричный слепок? Почему он выглядит именно так?

— Это… это… это что за монстр? — взвизгнула Фи, чуть ли не подпрыгнув на месте.

— Пёс его знает, — спокойно ответил Трев. — Может, его импринт изменился, когда его сделали ежом, хотя, если помнишь, система до сих пор считала его полноценным пользователем, правда, наполовину… Но он явно не выглядит, как тот тупоголовый ёж, который носился за нами по всему ВР-3 и ВР-2.

— С-с-с-у-у-к-а, — в этот раз слово было адресовано Треву, который лишь ухмыльнулся и коротко кивнул.

— Надо научить его другим словам, а то слышать постоянно «сука то», «сука это» очень быстро надоест.

— Ну вот этим ты как раз и займёшься, — я улыбнулся, грамотно перебросив часть обязанностей на самого «занятого» члена ватаги.

— Эй! — возмутился тот, разводя руки в стороны. — Вы меня вообще-то собрались вытаскивать отсюда, или уже передумали?

— Я спрашиваю… — вновь раздался трясущийся голосок Фи. — Что это за монстр?

— Ой, да ладно, не делай вид, что как только вернёшься в своё тело, не будешь каждую свободную минуту сюда забегать! По глазам вижу, как ты уже расписываешь дневной график поминутно, рассчитывая, сколько тебе хватит на сон, еду и как часто надо выгружаться, чтобы сходить в туалет.

— Меня вообще кто-нибудь будет слушать?! — наконец взорвалась Фи, прокричав во весь голос, на что получила новое любимое слово Мыши уже в свой адрес. — Я в последний раз спрашиваю: что это за монстр и почему он разговаривает?!

— Мышь, это Фи. Фи, это Мышь, — познакомил я их друг с другом, не зная, что ещё сказать.

Девушка посмотрела на меня, перевела взгляд на ежа и, беззвучно хлопая губами, едва из себя выдавила:

— Но это… как… ты отправился за купол… один… нашёл… что?

И тут нервная система Фи дала сбой. Гипервентиляция лёгких, пускай, и ментальная, всё же погасила её сознание, и девушка попросту упала в обморок. Трев вовремя успел её подхватить, и мы отнесли Фи в комнату с диванчиками и стали дожидаться, пока она очнётся. Парень внимательно осматривал её с ног до головы, а затем озвучил то, что крутилось у него на языке:

— Опять девка?

— М? — непонимающе промычал я, стараясь отыскать Мышь в разделе «Слуги», где его, к сожалению, не оказалось.

— Опять девка, говорю. Скажи, ты специально, или у тебя само выходит?

— Она сестра Черники, если ты об этом. Он попросил меня об одолжении, к тому же, ты сам сказал, что тебе понадобится конструктор. А она полноценный и раскачанный даркраннер, я думал, ты будешь рад.

— Значит, само выходит… — недовольно пробубнил Трев. — Паршиво, я рассчитывал на первый вариант, но да ладно. Что насчёт Мыши будем думать?

Я выглянул из комнаты и заметил, как тот стоял на месте и крутил по сторонам головой, пытаясь понять, где он очутился.

— Думаешь, это действительно он? — спросил я в этот раз уже без подколок или самоиронии.

— Честно? Не знаю, Смертник, разум человека — сама по себе вещь сложная, а здесь речь идёт о матричном импринте. Ты единственный человек, который хоть что-то о них знает, даже среди всей это ученой братии ОлдГейта. Я хочу думать, что это он и есть, но, с другой стороны, меня пугает мысль о том, что всё естество, натуру и ядро человека можно поместить в один цифровой файл, — ответил он, проявив внезапную серьёзность.

— Ты всячески избегаешь слова душа.

— Потому что и тут я тоже полный профан, — проговорил тот с толикой грусти в голосе. — Ты слышал о двойственной системе мышления? Да? Ну так вот, быстрая интуитивная часть моего мозга говорит о том, что это Мышь, тот самый, который отдал за тебя жизнь под Чёрным узлом. Однако медленная и рациональная система заставляет меня, как и любого мыслящего человека, сомневаться в верности умозаключения из-за отсутствия чётких доказательств. Так что здесь, я думаю, тебе придётся решить за всех.

— За всех? Ты же знаешь, что у меня ватага самоходная, самомыслящая и способная принимать самостоятельные решения, — я решил озвучить ему очевидную истину.

— А ещё она прислушивается к каждому твоему слову, Смертник, так что, в конечном счёте, всё будет так, как ты скажешь. Не давай семени сомнения пустить корни, особенно в голове Элли. Девочка тяжело переживала потерю Мыши, хоть и всячески пыталась этого не показывать.

— Понял, спасибо за совет, Трев, но раз ему некуда пока уходить, присмотри за ним, пускай адаптируется к процессу. Попозже нагоним сюда остальных, пускай обратно знакомятся. Думаю, Элли будет не прочь заняться его воспитанием, естественно, в свободное от работы и прокачки ветки умений время.

Фи медленно приходила в себя и недовольно ёрзала на виртуальном диване. Девушка открыла глаза, посмотрела по сторонам, будто опасалась, что на неё напрыгнет Мышь, и увидела стоящих недалеко нас. Мы решили не нависать над ней и дать достаточно времени, чтобы переварить увиденное. Оно ей понадобится.

Через несколько минут Фи всё же встала с дивана, отряхнулась, поправив удобно сидящую чёрную курточку и уверенно заявила:

— Извините, со мной такое не часто бывает.

— Ничего страшного, — улыбнулся Трев. — Вопросы?

— Тонна, — открыто заявила та и тут же продолжила. — Но все они подождут. В первую очередь, я должна заняться делом и спросить об этом Смертника.

— О чём? — спросил я, удивившись такому странному выбору слов.

— Ясли! Ты действительно собираешься туда отправиться и прекратить похищения детей?

Для Трева это было новостью, но удивился он не сильно.

— Я же уже сказал, что да. Выбраться за границу города можно через Дивизион, так как фактически я всё ещё числюсь в ватаге Фокс. П.В. упоминал, что принтер, штампующий детишек, должен находиться где-то у стен Кокона, но точного местоположения нет.

— Тут могу я помочь, — согласно кивнула Фи, в то время, как все мы пошли в анализаторскую комнату Трева. — Данные, что я украла, хранили в себе точки и время поставок. Все они находятся за ОлдГейтом, на территории Старого города. Именно там Чёрная тысяча забирала груз, а затем провозила контрабандой на территорию ОлдГейта. Точек встречи всего было три.

На широкой стене появился массивный виртуальный экран, и я, кивнув Треву, позволил ему дать Фи частичный доступ к системе. Девушка быстро адаптировалась и, поняв принципе действия, начали вырисовывать карту.

— Все они находятся на одинаковом расстоянии в одиннадцать километров, что делает удобным обратный путь домой. Крысоловы — так называют тех, кто занимается поимкой детей — должны прибывать откуда-то с севера, из-за пределов Старого города, а ближайшая точка безопасной зоны находится в пятидесяти километрах от стен Кокона.

— А что дальше? — спросил я, примерно догадываясь, каков будет ответ.

— Всё, что только может остановить любую биологическую или виртуальную единицу, — пожала плечами девушка. — Байки насчёт неприступности Кокона на сто процентов верны. Ещё ни одному человеку не удавалось проникнуть внутрь, не получив сначала гражданство. Но я уверена, что крысоловы не из Кокона. Как только за спинами новообретённых граждан закрывается дверь, обратного пути больше нет. Да и вряд ли кто-нибудь захотел бы вернуться на рубежи.

— Значит, принтер находится за пределами Кокона, но не вплотную к стенам, в противном случае, это оставило бы брешь в идеальной обороне, — заключил я, наблюдая, как на экране вырисовывались новые и новые данные.

— Угу, — согласно кивнула Фи. — Плюс там настолько фонит от всевозможной радиации, что ни один ребёнок не выживет.

— Получается, турелей, заграждений и всего прочего им мало? — поинтересовался Трев. — Так они ещё и радиации сверху добавили?

— Радиация — это отходы Кокона, — уточнила Фи. — Город полностью самодостаточен, и ему не нужны поставки с внешних фабрик, а отходы сливают за стену, через которую они не могут проникнуть внутрь.

— Как мило с их стороны, — произнёс я, пытаясь мысленно наметить маршрут. — Скажи, Фи, в данных случаем нет даты, когда будет следующая поставка?

— Нет, такое Тысячники всегда держали только в голове, но, думаю, в это произойдет в самое ближайшее время. Белый шов пополнился приличной армией мутантов, которые сейчас лютуют на улицах, но даже их не хватает на весь ОлдГейт. К том же, ты уничтожил одну из станций, и им скоро понадобится новый материал. Я готова поставить всё на то, что Тысячники сейчас готовятся к новой встрече в одной из трёх точек. Но в какой?

— Во всех трёх, — произнёс я, понимая, что это может означать. — Никогда не клади все яйца в одну корзинку, Фи — это одно из главных правил успешного контрабандиста. Продолжайте работать и отыщите мне больше информации. Фи, не забывай, что тебе надо ещё вытащить Трева, а ты следи за Мышью и смотри, чтобы он здесь ничего не разнёс. Выдели Бауху и лавочнице место для работы, ускорь процесс, если понадобится. До отбытия в Ясли они должны выдать мне результат.

— Что, уже сейчас? — удивлённо спросил Трев, а затем добавил. — Времени слишком мало, да и кого ты с собой хочешь взять?

— Никого, — я покачал головой. — Фокс и Седьмая должны выполнить задание, раз отправятся на миссию Дивизиона, иначе начнутся подозрения. До отбытия ровно сорок восемь часов, до этого времени всё должно быть готово.

— А ты чем займёшься? — бросил мне уже в спину Трев.

— Я закончу кое-с-какими мелочами и залезу в тренировочную комнату часов на двенадцать. Так что готовь своих неписей. Фи, если ты ему во всём помогаешь, сделаешь как надо, и считай, твой долг выплачен.

Удивительно, но вместо истеричных недовольств девушка молча кивнула. Скорее всего, она заметила, как атмосфера в воздухе резко стало другой. Гуще и плотнее, настолько, что становилось тяжело дышать. Я вышел из комнаты, посмотрел ещё раз на Мышь, который стоял на месте, высунув язык, и выгрузился из киберпространства.

Бункер был непривычно пуст. Остальные отправились выполнять мои указания, и у меня появилось время для себя. Заниматься размышлениями и самокопаниями было не в моём духе, к тому же, лучше сосредоточиться на предстоящем путешествии. Уверен, тандем Фи и Трева сможет принести плоды в самое ближайшее время, и мне не придётся действовать вслепую.

Где бы ни находились эти Ясли, я обязательно должен их разыскать и отрезать Шву главный источник поставок. У меня не было в планах устраивать местечковый переворот, но Орден слишком крепко взялся за глотку ОлдГейта и не позволял никому покинуть город. Однако самое главное, что мне волновало в первую очередь, что на паузу поставили и финальный тест на гражданство после прохождения цепи.

Чтобы попасть внутрь, мне придётся каким-то образом ослабить хватку Ордена и проскользнуть в появившуюся щель. Если получится, я убью двух зайцев одним выстрелом, но для этого стоит хорошенько подготовиться. Усиленная нервная система позволит использовать Нейролинк даже в состоянии берсерка, новые импланты неплохо увеличили мою мобильность, а для всего остального есть клинки.

Однако оставшееся время, пока Трев и Фи работают, нужно потратить с пользой и прокачать ещё один уровень физиоморфа. В этот раз, пожалуй, займусь напрямую кожей. Если сделать её достаточно крепкой, чтобы она была способна выдерживать хотя бы лёгкие повреждения и выстрелы по касательной, то это явно добавит очков в предстоящем путешествии.

В голове уже начали рождаться испытания, которые мне придётся пройти, чтобы стать сильнее, но для этого понадобится сразу несколько коктейлей. Думаю, Баух будет против ускоренной прокачки, но времени оставалось мало, а мне предстояло сделать ещё многое.

Словно в подтверждение моих мыслей, в кармане раздался звонок телефона, и я, увидев незнакомый номер, сел на стул и ответил:

— Кто это?

— Приветствую, Смертник, — раздался тихий, холодный и чертовски спокойный голос.

— Агент Ямидзава, — ответил, узнав его с первого же вздоха. — Значит, всё же жив.

— То же самое нельзя сказать насчёт твоего ручного ежа, — произнёс тот с лёгкой ухмылкой, которую было слышно даже по телефону. — Протащил с самого Третьего рубежа, чтобы позволить ему умереть под Чёрным узлом.

Ублюдок явно пытается надавить на свежую рану, которая, по его мнению, всё ещё кровоточила, но я прекрасно понимал, что всё это всего лишь прелюдия к истинной цели его звонка. Я решил приступить к своей любимой тактике в любых переговорах и позволил ему сначала полностью выговориться и выдать мне как можно больше информации.

— Значит, ты жив, думаю, даже здоров, благодаря корпоративному хрому, и планируешь второй раунд?

— Это настолько очевидно? — спросил он, сохраняя всё тот же тихий и холодный тембр голоса. — Но это не истинная причина, почему я тебе позвонил, Смертник. Не сравнивай меня с той швалью, через которую ты прошёл с самого Третьего рубежа, нет. Наша схватка будет происходить по всем законам чести. Никакой засады, никакого численного преимущества и никакой хитрости. Мы сойдёмся с тобой как воин с воином, и в этот раз нам никто не будет мешать.

— И ты ожидаешь, что я поверю тебе на слово?

— Я ожидаю, ты что поведёшь себя точно так же, как и ранее, — открыто произнёс Ямидзава, даже не пытаясь скрыть своих намерений. — Ты никогда не бежал от боя, не старался хитрить или искать обходные пути. Знаешь, откуда мне это известно?

— Дай угадаю: потому что мы с тобой похожи? Две родственные души, вставшие по разные стороны баррикад, и лишь по велению судьбы сражающиеся друг против друга вместо того, чтобы править этой галактикой вместе? Избавь меня от очередного клише, Ямидзава и говори прямо, зачем ты мне звонишь.

— Нет, Смертник, — всё тем же ровным голосом ответил человек. — Мы с тобой совершенно разные, и именно по этой причине ты первый человек, который смог меня ранить в открытом бою. Моя честь и мой наниматель требует, чтобы этот позор был смыт в такой же схватке. Я звоню тебе, потому что так требует мой кодекс чести воина. У меня совершенно нет никакого желания сражаться против раненой или уставшей версии тебя. Именно по этой причине я даю тебе ровно неделю. Качайся, готовься, улучшай своё снаряжение и полируй умения убийцы. Они все тебе понадобятся.

— И это всё? — откровенно удивился я, не услышав ожидаемого? — Не будешь брызгать слюной, обещать, что убьёшь всю мою ватагу, а близких мне женщин изнасилуешь, а потом отрежешь им сиськи? Признаюсь, я ожидал от тебя большего.

Повисла пауза, после чего в голосе Ямидзавы появился лёгкий оттенок раздражения, словно мне удалось задеть её хвалённую честь.

— Я тебе уже сказал: не путай меня с тем сбродом, который ты убивал раньше. Мне не нужна твоя ватага, не нужны твои женщины, более того, мне плевать на тебя самого. Однако мой наниматель чётко дал мне понять, что в следующий либо твоя отрезанная голова с имплантом будет лежать под микроскопом, либо я потеряю свою должность. Честь и долг обязывают меня тебя убить, Смертник, не более того.

— Семь дней, — холодно произнёс я, делая отметку в календаре интерфейса. — Место и время.

— Я знал, что ты меня не разочаруешь, но не спеши. Занимайся своими делами и готовься к этому дню, Смертник. Как только до нашей встречи останется двадцать четыре часа, я обязательно сообщу тебе координаты, а до тех пор постарайся меня не разочаровать.

На этом звонок оборвался, оставив меня сидеть в абсолютной тишине, которую изредка нарушало гудение вентиляторов сервера. Семь дней, значит, да? Более чем достаточно, чтобы расправиться с Яслями, отрезать поставки Шву и подготовиться к битве. Кажется, только что у меня появился дополнительный стимул, чтобы заняться усиленной прокачкой и использовать все преимущества моего высокого уровня генетического импринта.

Ямидзава явно не шутил, и, сложись бой иначе, моё тело сейчас бы препарировали яйцеголовые из Города. Тогда меня спас Мышь, нейрококтейль и природная ярость, едва не спалив к чертям всю нервную систему. Чтобы этого не повторилось, или, хуже того, Ямидзава меня не убил, придётся тщательно подготовиться и стать намного сильнее.

С этой мыслью я встал, вновь залез в ванну и подключил кабель сервера к разъему в индексе. Остальным лучше об этом вообще не знать. Они явно попробуют мне помочь и, возможно, даже ввязаться в нашу дуэль. Тогда все они окажутся в опасности, и ублюдок явно не простит мне такого, спустив ручных гончих с самого Кокона.

Нет, это только моя битва, я её начал, и мне её заканчивать. С этими мыслями откинулся на спинку ванны, облокотился о подголовник, ощущая, как погружаюсь в киберпространство, и, медленно выдохнув, приготовился к интенсивной прокачке.

Глава 10

Седьмая атаковала меня во всю силу, пытаясь разрубить одним ударом напополам. Я заблокировал лезвие её оружия одним клинком, закрутился полупируэтом и вонзил второй ей в спину. Она беззвучно широко распахнула рот, из которого выстрелила кровавая струйка, а затем девушка упала на белоснежный пол, где я добил её ударом в затылок. Виртуальный болванчик моргнул и превратился в цифровую пыль, рассыпавшись на нули и единицы у меня на глазах.

Шёл восьмой час тренировок, и, признаться, я уже начал уставать. Как и в КиберСанктууме, здесь всё пыталось полностью имитировать реальную жизнь, начиная от выносливости и заканчивая естественными выделениями организма. Я уже давно сбросил с себя пропитанную напрочь потом футболку и бился с голым торсом.

Неписи возрождались сразу после смерти и атаковали вновь, вкладываясь в каждый удар. Сначала беспокоился, что убийство собственного болванчика будет сказываться и на мне, но Трев вместе с Фи поколдовали над алгоритмами и временно разорвали связи, позволив мне сражаться в полную силу.

В тренировочную комнату мы зашли вместе с Мышью, но тот быстро выдохся и через час непрерывного боя уже просто бессмысленно размахивал своими массивными ручищами. Пришлось выгнать его пинками под зад и вручить в надёжные руки Трева, однако место ежа заняли Седьмая и Фокс. Рыжая причём накачалась эликсирами собственного создания и, как и я, занялась улучшением и без того практически идеального тела.

Седьмая, в свою очередь, решила проверить новые импланты опорно-двигательной системы. Ставить такие, как у меня, она отказалась, объясняя это тем, что не позволит таким образом кромсать её идеальные ножки. Именно поэтому ограничилась синтетическими сухожилиями, микросервопроводами и нейронным интерфейсом матрицы для связи с моторной корой.

Это было явно не то, что я бы назвал «лёгким» вмешательством, но здесь Элли превзошла сама себя. Ветка БиоВедьмы не только наделяла её новыми способностями и знаниями, девушка ещё и начала работать с нейронной хирургией, тем самым обучая организм работать с миниатюрным железом. Проще говоря, меньше хрома — больше синтетики и проводящих путей.

Седьмая стала быстрее, сильнее и одним пинком могла не просто сломать человеку рёбра, а потенциально превратить в кожаный мешок с требухой внутри. Это мне едва не пришлось проверить на собственной шкуре, когда её нога просвистела в опасной близости перед моим носом. Причём всё произошло настолько быстро, что сначала я почувствовал лишь ветер, не заметив скорости её движений.

Естественно, это был виртуальный болванчик, который я тут же наказал за дерзость, но он полностью копировал движения Седьмой. Сама же девушка без толики сожаления буквально летала по всему массивному помещению тренировочной комнаты и уничтожала одного болванчика за другим. И было довольно странно, как легко это ей удавалось. Она, будто играючи, явно наслаждалась процессом, и если бы не капающий с его подбородка пот, то даже и не заметил, что она устала.

Фокс танцевала. Ей каким-то образом удавалось сочетать грацию со шквалом выстрелов, которыми она награждала своих соперников. Девушка всячески отказывалась от дополнительной кибернизации, объясняя это тем, что ей лучше всего сражаться в дальнем бою, и каждую секунду подтверждала это тем, что убивала одного болванчика за другим.

Благодаря наличию инвентаря, на кончиках пальцев рыжеволосой был буквально весь доступный Дивизиону арсенал. Она ловко переключалась с пистолетов на дробовики, затем в её руках появлялась крупнокалиберная снайперская винтовка с патроном длинною в ладонь, а после вновь мелкострел.

Причём справлялась с оружием она не хуже любого мастера стрельбы. За все часы, проведённые с ней в одном помещении, мне ещё ни разу не пришлось стать жертвой шальной пули. И это учитывая, что болванчики меня и Седьмой были чертовски быстры, однако Фокс каким-то образом предугадывала, куда они дёрнутся, и стреляла на опережение.

Я разрубил собственную копию пополам, попутно нашинковав виртуальное тело на лоскуты, и резко обернулся. Со спины меня атаковали одновременно Фокс и Седьмая. Я сумел отбить выстрелы из пистолета, увернулся от просвистевшей мимо левого уха крупнокалиберной пули и рывком настиг обе жертвы. Первой убил Фокс, пронзив её грудь сразу двумя клинками, а Седьмую погрузил в глубокую кому, натравив на неё Нейролинк. Почему-то киберпространство решило, что это можно посчитать за смерть, и распылило болванчика на моих глазах.

Только потом мне удалось заметить, что огромный таймер во всю стену добрался до нуля, и симуляция ожидаемо сбросилась. Все болванчики, включая живых пользователей, испарялись один за другим, а я первым делом зашёл в раздел биоинженерии и заметил, что получил четвёртый уровень из пяти. Если я тренировался правильно, стараясь получать как можно больше мелких порезов, то эликсир должен сработать именно на усиление кожи.

Ну что ж, есть лишь один способ это проверить.

Я черканул острием клинка по ладони левой руки и широко улыбнулся. На месте пореза не осталось и следа, но стоит сказать, что и удар получился так себе. Надо проверить на чём-нибудь более серьёзном.

— Фух, я вся промокла! — устало выдохнула Фокс, оставаясь лишь в одном розовом топике.

— Да уж, вот это я называю физической нагрузкой, — согласилась Седьмая, так же щеголяя без своей курточки, оголяя множественные татуировки по всему телу и обсидиановый хром на задней части шеи. — Сил совсем нет.

— А с виду и не скажешь, — произнёс я, убирая клинки и обращаясь к Фокс. — Сработало?

Девушка секунду молчала, а затем пожала плечами и ответила:

— Интерфейс говорит, что да, первый уровень физиоморфа, но надо проверить в деле.

Я подошёл к ней и принялся ощупывать упругое тело, оттягивая кожу на руках, спине и локтях. На ощупь была как и раньше, но на то это и называется биоинженерией. На поверхности не появлялась дополнительная корочка или хитиновые наросты, как это было заведено у матушки природы, как раз наоборот. Молекулы, словно замерзшие в приюте дети, крепко-крепко прижимались к друг дружке и пытались согреться, тем самым увеличивая плотность.

Фокс игриво улыбалось, когда мои ладони дошли до её аккуратных грудей, а я достал нож. Девушка молча кивнула и наточенный клинок принялся рассекать её плоть от макушки до пят. Я начал в тридцать процентов силы и постепенно повышал, пока на плече девушки не появился первый порез. Она удивлённо посмотрела на выступившую кровь и огорчённо выдохнула.

— Я считаю, результат говорит сам за себя, — я поспешил её успокоить, пока она не начала распаляться. — Последний удар был практически со всей силы. А у меня её немало.

— Я следующая! — раздался за спиной натужный голос Седьмой.

— Следующая? Ты тоже увеличила плотность кожного покрова и мне об этом не сказала?! — ухмыльнулся я, заметив, как она подходит ко мне.

— Нет, идиот, — недовольно фыркнула Седьмая, показывая острое лезвие катаны. — Резать тебя будем или нет?

Я улыбнулся и широко расставил руки, предложив ей приступить незамедлительно. Вместо того, чтобы действовать методично, она начала рубить сразу со всей силы и по всему телу. Я ощутил притуплённую боль, благодаря улучшенной нервной системе, и лишь после двадцатого удара, который достиг цели всего через пару секунд, Седьмая сумела пустить мне кровь.

На левой груди остался неглубокий порез, на который с интересом смотрела девушка, отступив на шаг назад. Ну что же, я выдержал девятнадцать обычных ударов катаной от не самого физически сильного члена нашей ватаги. Думаю, Черника справился бы и с одним, как, собственно, и Мышь.

Я не рассчитывал, что стану физически непробиваемым, но немножко всё же огорчился. Но впереди ещё последний уровень физиоморфа, а затем можно приступать к Нейросинтезу и Гомеостазу. Однако всё же лучше, чем было восемь часов назад, так что можно считать тренировку удавшейся.

Седьмая убрала оружие в инвентарь и молча кивнула.

— А душ Трев здесь не устроил? — задумчиво спросила Фокс, как бы намекая на очевидное. — Нам бы всем сейчас не помешало бы ополоснуться.

Седьмая быстро закивала.

— Нет, — отрезал я, мысленно считая время. — В первую очередь функционал, да и зачем он здесь? Обнови аватар — и будешь как новая. Не считая физическую усталость, тут уже в дело вступает эффект просачивания.

— Обломщик! — недовольно выпалила Фокс.

— Тот ещё, — согласно фыркнула Седьмая, складывая руки на груди.

— Работа, девочки. В первую очередь работа, а уж потом развлечения. Разве вам обеим не надо явиться через час в Дивизион?

— А ты что, с нами не пойдешь? — насторожённо спросила Седьмая, направляясь вместе с нами к выходу.

— Я ещё раз пройдусь по плану, к тому же Фокс — лидер отряда, и ей надо разбираться со всей бюрократией. Поэтому советую хорошенько отдохнуть, и, девочки, — я сделал длинную паузу, чтобы показать всю серьёзность моих слов. — Всё делаем так, как договаривались. Никаких пререканий, никаких «но», у каждого своя задача. Это ясно?

Ответом мне стала коллективная тишина, которую я вполне обосновано принялся за подтверждение. Мы вышли из комнаты, и первое что увидел, — это Элли, возившуюся с виртуальным аватаром Мыши.

— Почему я об этом узнаю последней? — возмутилась она, мило надувая щёчки, а затем подошла и добавила. — Мне не нравится узнавать всё последней!

— Я думал, Трев тебе рассказал, — быстро ответил я, на мгновение подумав, что она вот-вот отвесит мне пощёчину.

— Не рассказал, он вообще оказывается никому ничего не стал рассказывать! Это ведь наш Мышь? Наш ведь, да? — спросила она с явно надеждой в голосе.

— Это его матричный импринт, так что да, это наш Мышь, — произнёс вроде уверенно, хоть и сам не до конца верил в эти слова.

— Отлично! — радостно хлопнула в ладоши Элли и, повиснув у меня на шее, жарко прошептала на ухо. — Спасибо тебе, что его вернул.

— Да я тут особо ни причём, мне помогли, так что я так, в основном, в роли прицепа выступал.

— Фи мне рассказала про твоё путешествие и дикие искусственные интеллекты, — недоверчиво пробубнила Элли, явно с тенью осуждения. — Это опасно и безрассудно! Но я рада, что тебе удалось вернуть нам Мышь. Осталось только сделать ему тело, и можно…

— Воу-воу, тело? — Перебил её на полуслове. — Ты собираешься создать ему тело в реальности?

— А почему бы и нет? — вполне серьёзным и непонимающим голосом ответила девушка. — Сознание Трева же мы собираемся перенести в его тело, так почему бы тоже самое не сделать и с Мышью? Ты сам сказал, что это его матричный импринт, значит, нужна оболочка, в которую его надо поместить — и всё! По той же схеме работают принтеры.

Странно, но об этом я даже не подумал, а ведь Элли права. Принтеры делали то же самое, что собирались сделать и мы, только в несколько раз быстрее и лучше, что вызывало естественный и логичный вопрос: мы первые? Не думаю, что кто-нибудь, по крайней мере, вне Города мог манипулировать импринтами людей, более того, хранить их на полочке, словно давно прочитанные книги.

Может и сработать, но это сейчас точно не стоит в приоритетном в списке дел. К тому же, ОлдГейт сейчас полыхает в пламени чисток, и какое было тело ему ни смастерила Элли, оно так же попадёт под раздел неугодных. Нет, Мышь, придётся тебе побыть бестелесным призраком в моём кармашке киберпространства ещё некоторое время, может, к тому моменту сумеем вернуть тебе частично сознание, в противном случае, не вижу смысла тебя возрождать.

Фокс и Седьмая выгрузились из киберпространства, оставив меня с Элли наедине. Девушка явно чем-то была встревожена, хотя в последнее время это стало её естественным состоянием. Да, можно меня назвать предвзятым, но почему-то не удавалось отделаться от мысли, что чувствую себя ответственным за благополучие Элли.

Может, это потому, что Фокс и Седьмая на её фоне выглядели как две боевых единицы, отчего мой мясник выглядела более хрупкой и женственной. Однако я прекрасно знал, что, в случае чего, эта маленькая Биоведьмочка может показать свои зубки и порвать того, кто позарился на её честь. Не знаю, у меня не было ответа на этот вопрос. Просто чувствовал себя так и всё!

— Я займусь всем, чем должна, — проговорила она украдкой. — Включая Мышь. Но это не значит, что у меня не останется времени за тебя переживать! Опять отправляешься один? Опять лезешь в самое пекло? Да?! — вдруг она замолчала, и на мгновение мне показалось, что Элли вот-вот заплачет, однако вместо этого она подняла голову и, посмотрев мне в глаза, коротко прошептала. — Зачем?

Я подошёл вплотную, согнул колени, и положив ей ладонь на щёку, поцеловал. Девушка охватила меня двумя руками так крепко, что казалось, если отпустит, потеряет меня навеки. Мы долго стояли, не отпускай друг друга, а когда она, наконец, сумела оторваться, я выдохнул и коротко произнёс:

— Потому что так надо.

***

Позаимствованный у одного из членов Дивизиона, который сейчас скорее всего брёл в лазарет со сломанной набекрень челюстью, гремя собственные зубами в кармане, джип остановился недалеко от одной из точек встречи возле Старого города. Я заглушил двигатель и внимательно осмотрелся.

Район замер в череде бессмысленно существования, где время перестало течь несколько сотен лет назад. Автомобиль пришлось замаскировать между домами, чтобы не заметили Тысячники и их коллеги по опасному бизнесу. По старым осыпающимся ступенькам я забрался на пятый этаж жилого дома, куда не ступала нога человека вот уже несколько лет.

Каждый мой шаг сопровождался гулким эхом и поднимающимся облачками пыли, а весь мой путь на меня смотрели распахнутые двери. Здание уже успели раздербанить и знатно помародёрить, оставив в таком состоянии несколько лет назад. Именно по этой причине я даже не стал пытаться разжиться дополнительным богатством и просто поднялся на крышу дома.

Тихо, чертовски тихо. Лишь редкие завывания ветра, который здесь казались намного громче. Я присел недалеко от бетонной трубы жилого дома и принялся ждать. Внутренний счётчик времени гласил, что встреча должна начаться через примерно десять минут, и хорошо, что мне удалось добраться до места раньше всех.

Отсюда прекрасно просматривался городской сквер с множеством поваленных статуй, потрёпанных и давно проржавевших скамеек и вечно живого пластикового мусора. Пространство достаточно просторное для передачи контейнеров. Я не мог дождаться того момента, когда увижу этих ублюдков в деле, но эмоционально мой разум был спокоен. Я попросту закрыл глаза и принялся ждать.

Через некоторое время послышались первые завывания моторов автомобилей, двигавшихся откуда-то с юго-востока. Я открыл глаза и внимательно прислушался. С севера раздавались натуженные хрипы старых двигателей, словно крысоловы везли свой товар на допотопных таратайках. Я перелёг на живот, достал из инвентаря бинокль и пополз к краю крыши.

Две группы постепенно собирались в центре сквера, не опасаясь лишних ушей или глаз. Тысячники приехали на машинах, тщательно замаскированных под джипы Дивизиона. Не знаю зачем, так как они всё ещё выглядели, как исписанные с головы до ног жертвы неугомонного тату-мастера. А некоторые из них вообще словно упали в чан с краской и знатно там помариновались.

Крысоловы, в свою очередь, передвигались на мотоциклах, сильно напоминавших те, на которых рассекали клановики ВР-2. За байкерами ехал массивный грузовик с покатой крышей, который, собственно, и издавал эти натужные звуки кашляющего мотора. Крысоловы оправдывали своё имя, показавшись в чёрных ростовых маскхалатах с накинутыми на голову капюшонами. Их лица скрывали весьма интересные маски с двумя прорезями для глаз и длинными птичьими клювами до самих подбородков.

Обе стороны вели себя сдержанно. Не было ни дружеских рукопожатий, ни заученных приветствий — ничего. Они остановились друг напротив друга и молча сгружали товар, обменивая пустые капсулы на заполненные. Мне удалось насчитать около сорока двух штук, что, думаю, можно считать весьма крупной партией. Если шанс неудачной мутации, по данным Фи, составлял всего двадцать процентов, то в капсулах лежали тридцать четыре потенциальных мутанта.

Не армия, но сколько уже было совершенно подобных сделок? Сколько капсул уже передали и, пока я наблюдал за происходящим, пустили в процесс? Мне удалось сдержать естественный порыв перебить всех ублюдков, и заметил, как двое людей встретились направились навстречу друг другу. Пока остальные таскали туда-сюда контейнеры, эти пожали руки и начали что-то обсуждать. Чёрт, надо было взять тот самый хвалённый микрофон из Дивизиона, который усилил бы звук, но поздно.

К тому же, они скорее всего обсуждали либо плату, либо планы будущих поставок. И то, и другое меня мало интересовало, и как только сделка будет закончена, я попросту последую за Крысоловами в их убежище, откуда попаду в Ясли. Путь явно предстоит не близкий, но для этого у меня и есть джип Дивизиона с заполненным горючим баком.

Со спины послышался какой-то шорох и хруст бетонного крошева под ногами. Я резко перевернулся на спину и нацелил револьвер на зашедшего в тыл врага. Каково было моё удивление, когда вместо татуированного ублюдка на меня уставилась пара кошачьих глаз, а их владелица, присев на одно колено, тяжело задышала.

— Фи?! Как ты здесь оказалась? — спросил я шёпотом, на случай, если кто-нибудь ещё окажется рядом.

— Спряталась в багажнике джипа, пока ты того бедолагу мудохал! — прошептала она в ответ и быстро приблизилась.

— Я не об этом, — злобно процедил сквозь стиснутые зубы. — Какого хрена ты здесь делаешь? Ты должна вытаскивать Трева из кибертемницы!

— И позволить тебе попасть в Ясли в одиночку? К тому же, Трев не стал спорить, когда я ему сказала, что займусь переносом позже.

— Конечно, Трев не стал спорить, он фактически там уже прописался на постоянную. Фи, тебе…

— Нет! И даже не проси! — уверенно возразила девушка. — Я занималась этим делом практически уже два года, а ты хочешь въехать на белом коне и самостоятельно всех спасти? Нет, Смертник, я поклялась, что отыщу Ясли и лично всё увижу собственными глазами, так что о том, чтобы ты тут все сделал в одиночку, и речи идти не может!

— Может! Это тебе не киберпространство, здесь всё взаправду, и не получится перезагрузить аватар. Эти люди снабжают Белый Шов и занимаются этим не первый год! Ты вообще можешь себе представить, насколько это будет опасно?

— Вот именно поэтому я пошла с тобой, а не с Черникой! — призналась Фи, доставая собственный бинокль. — Все о тебе говорят одно и тоже. Не переживай, Фи, не бойся, Фи, Смертник никогда не подводил и не подведёт и в этот раз. Он всё сделает и спасёт этих детей. Чёрт! А я ведь даже не просила, к тому же, если ты забыл, я не в твоей ватаге, и ты не имеешь права мне приказывать!

Да, а мелкая паршивка была права. Единственный способ безопасно добраться до ОлдГейта — это посадить её на машину или отвезти самостоятельно. Однако она мне пригодится и самому, и упускать такой шанс попасть в Ясли я попросту не мог. К тому же, судя по взгляду, Фи была настроена на операцию на сто процентов и не стала бы меня слушаться в любом случае. Однако не могу вспомнить, чтобы она была в Дивизионе, значит, выбралась за стену самостоятельно? Но как?

— Просто… — произнесла она так, словно переходила к мольбам. — Дай мне попробовать, Смертник. Я так долго работала над этим проектом не для того, чтобы сидеть на скамейке и позволить остальным всё закончить. Можешь не переживать, я очень незаметная, так что не зря взяла себе такое имя. Я смогу попасть в любую точку не только в киберпространстве и пролезть там, где другие застрянут. Моей эластичности и гибкости может позавидовать даже твоя Седьмая. Позволь мне помочь тебе, умоляю!

— Насчёт Седьмой я бы не стал так спешить, — выдохнул я, понимая, что выбора у меня особо не осталось, и сделка постепенно подходила к концу. — Ладно, Фи, так уж и быть. Всё равно я не могу послать тебя одну обратно, чтобы по пути не схватили Тысячники, так что придётся взять тебя с собой. Но не надо радоваться раньше времени, так что сотри эту улыбку с лица и слушай внимательно. Я уже сказал, что мы не на прогулку выбрались, и рано или поздно прольётся кровь. Очень много крови. Если я говорю тебе прятаться — ты прячешься. Если говорю бежать — ты бежишь. Если говорю прыгать — ты не спрашиваешь, как высоко и в какую сторону, а молча делаешь. Пообещай, что будешь слушаться меня во всём, и тогда, в свою очередь, я смогу дать тебе слово, что мы закончим работу, над которой ты так трудилась.

Глава 11

Нам пришлось остановиться в нескольких километрах от начала так называемой нулевой зоны. Стены Кокона были настолько близко, что казалось, будто мне остался последний рывок, и я, наконец, смогу до него дотянуться. Однако между нами всё ещё находилась огромная пропасть в виде мёртвой зоны, через которую не могло пройти ничего без надзора.

Нарастающий приступ подгонял меня и заставлял быстрее двигаться к цели, которая постоянно переносилась из-за местных волнений. То неудавшаяся революция Либертала, то спасение ватаги из Чёрного узла, то падение аппарата, а теперь — Ясли? Как долго мне придётся разгребать чужое дерьмо вместо того, чтобы заниматься собственными проблемами?!

Я достал термос с травянистым на вкус чаем и, выдохнув, допил содержимое залпом. Фи изумленно смотрела на меня, когда моя кожа побледнела, а на лбу выступила холодная испарина. Приступ быстро прошёл, оставив наедине с последним термосом, которого хватит на полноценных доз шесть-семь, если повезёт. Учитывая, что в последнее время на меня накатывало с завидной периодичностью раз в два дня, то в запасе осталось около двух недель, а затем…

Затем уже будет поздно. Мне срочно требовался один из инъекторов проекта «Возрождение», но только вот они не валялись на каждом углу. Даже самые отъявленные барыги ОлдГейта удивлённо пожимали плечами, когда я описывал им внешний вид требуемого предмета. Конечно, они мне сразу говорили, что оторвут подобный за очень вкусную цену, но, в целом, ничем помочь не могли.

Значит, две недели… Либо успею пройти цепь заданий, получить гражданство и спастись биологическим очищением, либо мне конец. Одна мысль об этом достаточно мотивировала, чтобы двигаться вперёд и не тратить время впустую, однако мне ещё предстояло проникнуть в Ясли, дабы ослабить хватку Шва. Чем, собственно, я и решил заняться.

Три часа по выжженной пустыне мёртвой земли этого мира привели нас к разбитому посреди одного большого «ничего» лагерю. Крысоловы устроили здесь стоянку для своих мотоциклов и грузовика, которые накрыли песчаными брезентами, будто пытались замаскировать. Однако в этом не было нужды, так как ни один вменяемый человек не станет прогуливаться по мёртвой земле ВР-1 и случайно наткнётся на их стоянку.

Всё дело в том, что сами Крысоловы будто сквозь землю провалились. Следы мотоциклов резко обрывались у стоянки, а других мне обнаружить не удалось. С первого взгляда могло показаться, будто они попросту испарились или телепортировались прямиков в Ясли. Однако если присмотреться повнимательнее, то можно было заметить, что за транспортом едва заметно торчала ржавая рукоятка люка.

Странно, но никто не охранял мотоциклы, будто владельцы накрепко были уверены в их неприкасаемости. По крайней мере, мне не пришлось вырезать целый передовой лагерь и заявлять о своём появлении открыто. К тому же, теперь знаю где можно обжиться транспортом на случай, если вдруг понадобится спешно отступать. Чтобы раньше времени не демаскироваться, я отогнал джип дивизиона и поставил его рядом с пустым грузовиком, набросив сверху кусок брезента.

Мы отставали от Крысоловов примерно на час. Я специально дал им фору, так как на открытом пространстве заметить следующий за ними джип оказалось бы проще простого. К тому же, такой крупный конвой всегда оставлял после себя длинный и заметный след, который, в конечном счёте, и привёл нас к цели.

Я присел на корточки, приготовил пистолет и медленно открыл люк. В лицо ударил резкий запах сырости и тухлого мяса, словно ход вёл в мусоросборник. Фи поморщилась и прикрыла нос ладонью, но всё ещё была уверена и настроена совершить это путешествие. Другого входа мне так и не удалось найти, к тому же, если Крысоловы, прекрасно ориентирующиеся в Яслях, пользовались этим лазом, значит, и нам туда же.

Разумом я прекрасно понимал, что он может вывести на их осиное гнездо, и мне придётся пробиваться с боем, однако это даже к лучшему. Вместо того, чтобы бродить в темноте, у меня появится возможность сразу избавиться от врагов и докопаться до сути происходящего. Именно с этой мыслью я спрыгнул вниз, помог Фи спуститься по лестнице и закрыл за собой люк.

Тьму пронзили лучи наших фонарей, и мы двинулись вперёд. Туннель оказался достаточно высоким, чтобы мы могли идти в полный рост, а затем ещё и расширился, уводя нас глубже и глубже под поверхность ВР-1.

Мы спустились вниз, и я с удивлением почувствовал знакомый запах. Так пах фронтир Второго рубежа. Смесь застоялой пыли, сырости, ржавого металла и гниющей плоти. Уверен, что если резко включить свет, то по углам найдётся тройка-другая высушенных временем трупов, а значит, были и те, кто должны их убить.

Разум подсказывал, что это, скорее всего, дело рук самих Крысоловов, и тем самым они избавлялись от себе неугодных, но холодный рассудок приказал быть начеку. Вперёд вёл всего один широкий туннель без каких-либо ответвлений, поэтому я проверил, всё ли в порядке с Фи, и мы молча пошли вдоль стены. Правда, через некоторое время она не выдержала и заговорила первой:

— А здесь жутковато. Ты уверен, что мы идём в правильном направлении?

— Ну, у нас нет особого выбора, — ответил я спокойным голосом, а затем решил понизить градус напряжения и немного пошутить. — Так работают дороги, они ведут из одной точки в другую.

Кажется, мою весьма плоскую остроту Фи не оценила и продолжила смотреть по сторонам, размахивая ручным фонариком. Она словно пыталась отыскать хоть кого-нибудь, но, думаю, маленький детей, снующих во тьме, ей не увидеть. Вместо этого, через десять минут молчаливого пути, я услышал знакомый стук десятков ножек по холодному бетону.

Экскувиаторы. Они, вопреки расхожему мнению, отказывались видеть во мне одного из них и готовились к нападению. На стенах всё чаще и чаще встречались небольшие норки, явно прорубленные мощными конечностями тварей, что вызывало вполне логичный вопрос: тут точно могут быть дети?

У меня не было сомнений, что Крысоловы оправдывали свою репутацию и стабильно поставляли товар, но вот откуда они его брали — оставалось загадкой. Быть может, монстры ограничивались этим туннелем и держались подальше от Яслей, однако в таком случае они должны были уже давно передохнуть. Если не от голода, то от быстрого распада тканей, только если их существование не поддерживал вожак.

— Не отходи от меня ни на шаг, — приказал я девушке, когда совсем близко послышался стрёкот хитиновых жвал.

— Что.. что это… это они? — прошептала Фи, размахивая своим фонарём.

Я почувствовал приближение ещё до того, как первая тварь выпрыгнула на меня из отверстия в стене. Мне с лёгкостью удалось пронзить её клинком в полёте, а затем припечатал ботинком к земле и повысил градус стали. Тварь зашипела, пыталась вырваться и избавиться от смертельных тисков, но было уже поздно.

Фи всё это время стояла за моей спиной и выглядывала, стараясь мне не мешать. Убийство твари напомнило мне о неминуемой участи, если вскоре не разберусь с происходящим, и заставило двигаться дальше. Странно, но я рассчитывал, что монстры попрут со всех сторон, но вместо этого они ограничились одиночной атакой. Видимо, прощупывали, пытались выяснить, с кем им придётся иметь дело. Надеюсь, после показанного им хватит ума не соваться и сидеть по своим норам.

Шуршание и стрёкот когтей по бетону всё ещё сопровождали нас, пока мы не добрались до первого препятствия. Оно появилась словно из ниоткуда и выглядело как довольно крепкая корабельная дверь. Судя по внешнему виду, открывалась она с другой стороны, что указывало на то, что мы становился ближе.

— Смотри, — произнесла Фи, указывая на небольшую прорезь внизу, сделанную словно для домашнего питомца. — Думаю, я смогу протиснуться.

— Да проще её выломать, — я озвучил очевидное, но было уже поздно.

Фи грациозно просочилась сквозь лаз и исчезла на той стороне. Я внимательно прислушался, не поджидали ли её там монстры, но вскоре послышался сухой хруст металлического замка, и дверь передо мной распахнулась.

— Ну что, рад, что взял меня с собой? — произнесла та, расплывшись в широкой улыбке.

— Признаюсь, насчёт гибкости я, возможно, поспешил, — ответил, посветив на неё фонариком, и не стал повторять, что проще было бы вынести эту дверь с петель. — Расскажи, как ты оказалась в плену, и почему Черника от одного упоминания Тысячников бледнеет как поганка?

Фи медленно выдохнула, некоторое время шла молча, а затем заговорила:

— Тут не всё так просто. Он ведь тебе рассказал, что нас напечатали не на ВР-1? Так вот, это только половина правды. Нас было больше — четверо, если быть точнее, но мы сразу попали в рабство к местным упырям. Они, как и большинство людей с моего рубежа, продали нас мелким аппаратчикам по программе заселения гетто ОлдГейта. Взамен мы получали статус наёмника и через год могли зайти в сам город, если, конечно, окажемся чисты. Так вот, двое из нас не оказались…

— Принтеровские родители? — я уточнил, услышав, как часть монстров следует за нами, но держится на почтительном расстоянии.

— Не совсем, — ответила Фи, заметив мою реакцию. — Нас, наверное, можно назвать близнецами. Остальные двое были такими же копиями меня и Черники. Не знаю, может, в принтере произошёл сбой, и нас напечатали в двойном экземпляре, но внешне было не отличить.

— Может, вы и выглядели одинаково, но начинка явно должна быть отличаться. В принтере не хранятся дублированные матричные импринты, по крайней мере, мне их не посчастливилось встретить. Но это не важно. Так что с ними стало? Они всё ещё в гетто?

Фи кивнула:

— Трев мне рассказал о твоём опыте проникновения в принтер, поэтому я верю тебе, — а затем, резко покачав головой, продолжила. — Они уже давно мертвы, это было почти десять лет назад. Как только Черника сообразил, что система наградила его уникальным телом, то попытался их оттуда вытащить. Естественно, сил у него больше, чем мозгов, поэтому его схватили ещё на подходе и два месяца продержали в тюрьме. Там он познакомился с тем барыгой, на которого я работала, который, в конечном счёте, его подставил и продал Тысячникам. Иронично, да? Спустя почти десять лет то же самое произошло со мной. Так что, можно сказать, жизнь нас мало чему учит.

— А что насчёт тебя? — спросил я после того, как она сделала длинную паузу. — Где ты всё это время была?

— Где и все остальные — пыталась выжить на улицах трущоб. У меня не было ни омни, ни способностей, ни характеристик, чтобы хоть как-то помочь ему. Обычная чёрная девочка с ВР-2, на которую всем было плевать. Лишь когда нашла возможность подзаработать и начала ходить в Санктуум, поняла, что неплохо справляюсь с инфополем.

— Кстати, — решил напомнить о полученном на ВР-2 знании. — Я думал, что конструкторов запретили, и профессию удалили из выбора интерфейса.

Фи задумалась.

— И да, и нет. Видишь ли, у меня был спонсор, наставник, который всему обучал, и я была одна из последних, кто успела отхватить профессию, пока её не вывели из списка. Считай, повезло, не более того.

— Так значит, Чернику вытащила ты? — спросил, заметив вдалеке резкий обрыв, уходивший ещё ниже.

Фи выдохнула, в этот раз тяжело, как будто всё ещё носила на плечах вес прошлого.

— Черника... он… он слишком доверчивый, понимаешь? Вот скажи мне, как ты с ним познакомился? Ты тоже был в Либертале?

Я покачал головой.

— Он пытался меня убить, причём два раза. Во второй раз я почти его прикончил, но тогда им уже управляли удалённо, превратив в безмозглого раба.

Фи недовольно поморщилась.

— Скарабеем? Ужас, — а затем внезапно оживилась и быстро проговорила. — Вот и я об этом говорю! Им постоянно пользовались, в том числе, и Тысячники. Он убивал за деньги, работал за еду, делал всё, что они ему велели, как послушный раб. Ему не хватило силы воли, чтобы разорвать цепи самостоятельно. В конечном счёте, его выкупил Либертал, но это уже совсем другая история…

— Стоп, ты так говоришь, будто, по-твоему, сидеть на цепи у Тысячи лучше, чем присоединиться к Либерталу?

Фи вновь поморщилась, покачала головой и раздражённо ответила:

— Ты… тебе всё равно не понять, Смертник, поэтому даже и не пытайся. Черника такой, какой он и есть, и если думаешь, что раньше всё было иначе, то нет! Ему всегда надо за кем-то следовать, куда-то идти, а люди им пользуются. Тысячники, Либертал, даже ты, поэтому какая разница? Наша жизнь сложилась так, как сложилась, и думать о том, что что-то могло пойти иначе — пустая трата времени.

Пускай со всем сказанным я не был согласен, однако на последнем её предложении мы сошлись во мнениях. Каждый из нас нёс на себе крест прошлого, который давил на спины с разной интенсивностью. У кого он ощущался как лёгкая авоська, перекинутая через плечо, а кто-то едва мог разогнуть спину, всю жизнь стараясь держаться ровно.

Так что, возможно, в этом Фи и была права. Вместо того, чтобы копаться в прошлом, лучше сосредоточиться на настоящем, которое привело нас к спуску вниз.

Монстры ещё некоторое время преследовали нас, а затем, шугнувшись от моих раскалённых докрасна клинков, протяжно прошипели и исчезли во тьме.

— Думаешь, он приведёт нас в Ясли? — спросила девушка, кивнув в сторону глубокого спуска под углом в сорок пять градусов.

— Либо туда, либо внизу нас будут ждать монстры, — ответил, надеясь всё же на первое. — Мы прошли по единственному пути, по которому шли и Крысоловы, только если они действительно не умели превращаться в крыс и пользоваться норами.

Фи вновь не оценила мою остроту и с опасением посветила фонариком вниз.

— Далеко скользить, — а затем, не проронив и слова, прыгнула первой.

— Куда с… — невольно сорвалось с языка и, я, прикусив нижнюю губу, рванул за ней следом.

Девушка, благодаря своей хрупкой комплекции, быстро набирала скорость, поэтому мне пришлось вскочить на ноги и воспользоваться моей превосходящей скоростью. Удивительно, но весь процесс её развлекал, правда, когда впереди показалась твёрдая поверхность, обильно устланная белоснежным покровом, настроение девушки резко изменилось.

Я спрыгнул с обрыва, и первое, что услышал, это характерные треск и хруст. Мне удалось быстро вскочить на ноги и заметить, что оказался по лодыжки погружен в человеческие кости. Маленькие человеческие кости. Их было такое количество, словно больной могильщик разрыл целое кладбище и стащил все останки именно сюда.

Пустыми глазницами на меня смотрели детские черепа, которые едва не рассыпались от нашего падения. Фи сидела на пятой точке и, светив фонариком на маленькие позвонки, едва слышно стонала. Её рот был широко распахнут, а губы беззвучно двигались в отчаянной попытке сложить хоть какое-нибудь слово.

Вдали послышалось загадочной шуршание, будто мы прервали чью-то трапезу. Сначала подумал, что там роились экскувиаторы, но их появление обычно сопровождалось характерным стуком лапок о твёрдую поверхность и противным шипением. Однако, кто бы это ни был, он решил остаться в тени и изучать внезапно появившихся гостей издали.

Я протянул руку ошарашенной Фи, которая продолжала водить лучом фонарика по черепам и костям, но девушка уже успела погрузиться в пучину страха и ужаса. Да, такое увидишь не каждый день, особенно для той, которая потратила последние два года жизни на поиск Яслей и защиту детей этого проклятого рубежа.

— Фи, — произнёс я как можно тише. — Нам лучше двигаться дальше, здесь оставаться небезопасно.

Она некоторое время смотрела перед собой, затем дважды моргнула, вернув контроль над собственным сознанием, и подняла голову. На её глазах дрожали капли слёз, но девушка так и не решилась их обронить. Вместо этого она спешно вытерла их рукавом и приняла мою помощь.

Я помог ей встать, отряхнуться, а затем из тьмы послышался детский писк. Я инстинктивно схватился за оружие и накалил клинки, но это было лишним. Впереди, по выстланному костями пути, который через несколько метров уходил во тьму, на нас смотрела пара маленьких глаз. Они быстро моргали, пытаясь понять, кто мы и с какой целью явились в их дом.

Фи сделала шаг вперёд, потянув к незнакомцу руку, но хруст костей под её ногами спугнул малыша, и тот спешно отбежал в сторону. Я потушил клинки и, дав системе их охладить, вернул обратно на заслуженное место. Глаза ещё раз моргнули, затем послышалось шуршание, и постепенно начали загораться новые зрачки. Они появлялись, будто проснувшиеся мотыльки, отреагировавшие на внезапную тревогу, и через некоторое время из тьмы на нас смотрели уже десятки маленьких глаз.

Карие, голубые, зелёные. Все разных размеров, цветов, с разными оттенками. Однако общее, что их связывало, — это осознание того, что двое людей, с виду не желавшие им зла, появились словно из ниоткуда и вторглись в их дом. Время покажет и даст понять, как они себя проявят, но до тех пор они решили держаться вдалеке.

Я заметил, как со спины нас отрезала высокая металлическая стена, которая не могла здесь оказаться случайно. Пока Фи дрожала от одного осознания того, где она оказались, и боялась произнести его вслух, я схватил девушка за руку, повернул к себе и коротко произнёс:

— Ну вот мы и на месте… Вот твои Ясли…

Глава 12

— Стойте! — прокричала Фи, срываясь с места во тьму.

— Спокойнее, — резко выпалил я и успел схватить её за запястье.

Девушка остановилась, посмотрела на меня недоумевающим взглядом и прошептала:

— Но… Дети…

— Цветы жизни, знаю, только вот даже они могут уколоть, если неаккуратно к ним прикоснуться. Отключи эмоции и посмотри — что ты видишь?

Фи повернула голову и какое-то время молчала. Десятки пар глаз смотрели на нас голодными взглядами. Недостаточно голодными, чтобы наброситься всей группой и отрывать кусок за куском, но, тем не менее, вот так безрассудно приближаться не стоило. Девушка поняла это не сразу, будучи жертвой собственных переживаний, а вот моё холодное сердце опять не подвело.

Во тьме послышалось шуршание и стук костей о кости, каждый раз, когда кто-то из них передвигался. Краем глаза заметил, что одна группа откололась и пыталась зайти к нам справа. Я угрожающе обнажил клинок, звук выпускного механизма которого эхом разошёлся по всему туннелю, и, кажется, это сработало. Группа на мгновение вернулась обратно, а затем и вовсе растворилась во тьме.

— Они нас боятся… — ошарашенно протянула Фи. — Но почему?

— Думаю, это просто защитный механизм, особенно учитывая, что весь опыт общения со взрослыми у них сводился к Крысоловам.

На последнем слове из тьмы раздалось громкое шипение, и десятки белых точек стали по одной отключаться, словно погасшие лампочки. Я на всякий случай приготовил оружие к бою, но в глубине души не знал, поднимется ли у меня рука на ребёнка. Уверен, что если мне будет грозить смертельная опасность, выбора не останется, но до тех пор буду использовать клинки исключительно ради устрашения.

Я добавил к ним огненного эффекта, отчего вокруг стало чуточку светлее, и предупредил Фи:

— Чтобы больше такого не было. Ты пообещала, что будешь слушаться меня во всём, а не бежать в неизвестность, как глупая и наивная девка.

Мои слова заставили её почувствовать себя виноватой, и девушка, опустив голову, коротко кивнула. То-то же, будет знать, куда не стоит совать пальцы без разрешения. К тому же, я и сам не совсем понимал, с чем нам придётся иметь дело, помимо того, что где-то здесь должен быть работающий принтер.

Однако бездействием ничего не выяснить, поэтому я пошёл по костям мёртвых маленьких людей и заметил, как Фи схватила меня за руку, когда клинок утонул в моём предплечье. Ощущение от хруста человеческих останков под ногами, которыми был устлан весь пол туннеля, заставлял задуматься. Сколько же их…

Либо здесь было своего рода кладбище, место, куда сбрасывали все тела, либо принтеровский отсек утилизации производственного брака. Нечто подобное мне пришлось лицезреть под башней Чёрного узла, но там отходы сливали по трубе наружу, где те кучно догнивали вместе. Но здесь было всё чисто, и, более того, как-то существовали эти маленькие люди.

Подобные могилы обычно кишат падальщиками, но фауна Рубежей отличалась своей уникальностью. Причём полнейшей. Из трупоедов здесь были только люди, и мне даже не хотелось думать о том, что тут могло происходить. Однако если мёртвая флора и фауна могла объяснить отсутствие богатой живности, то с болезнями всё было в полном порядке.

Местные обитатели давно бы присоединились к братской могиле, существуя среди продуктов трупного гниения. Ботулизм, столбняк, кишечные бактериальные инфекции, токсины, трупные яды и прочее. Добавить к этому антисанитарию и скудное питание — и добро пожаловать в средние века, который были так себе, средненькими.

С первого взгляда могло показаться, что обитателей этот факт заботил мало, и признаю, меня это начинало тревожить. Правда, недостаточно, чтобы развернуться и пойти обратно, тем более, я рассчитывал, что выложенная ковровая дорожка рано или поздно должна закончиться.

Мы продолжали идти дальше, так и не встретив ни одного обитателя теней, и мне в голову закралась очередная мысль. Где Крысоловы? Где эти ублюдки, которые должны шариться по туннелям и вылавливать детей одного за другим? Нет, какая-то часть меня была рада, что они не занимались промыслом, однако мне давненько не приходилось никого убивать, отчего у меня яростно зачесались руки.

Вскоре кости начали редеть и сменяться на подсохшее человеческое дерьмо. Да, здесь действительно обитали маленькие люди, но почему и как? Неужели принтер их попросту выплёвывал и сбрасывал сюда в качестве отходов, где их тут же ловили Крысоловы? Однако это не объясняет количество костей на полу, только если они не принадлежали тем, кто яростно пытался сопротивляться до последнего. Храбрые и отчаянные маленькие люди, но всё же, в первую очередь, маленькие. Знали бы они, какая участь их ждёт в будущем, попадись они в лапы этим ублюдкам, костей было бы намного больше.

Вдруг спереди послышался детский крик, который смешивался с неразборчивой речью. Луч моего фонаря пронзил непроглядную тьму, и я увидел, как над маленькой фигурой во рванье водрузился силуэт взрослого человека, из-под капюшона которого выглядывала носатая маска. Я тут же достал пистолет и прикусил нижнюю губу.

Нет, выстрел будет слишком громким и может напугать остальных, к тому же, неплохо бы схватить языка и выпытать из него информацию. Где их схрон, где ловушки, куда ведут туннели и прочее. Именно поэтому я отпустил руку Фи на всей скорости приблизился к человеку. Тот едва успел повернуть голову, когда мой кулак разнёс маску в щепки, а не разлетевшиеся осколки вонзились в лицо Крысолова.

Я повалил его на пол и бросил взгляд на маленького человека, который лежал в двух метрах от меня. Освещение всё ещё было никакое, но мне удалось рассмотреть его как следует. Одежда была грязной и дранной, но, главное, была, значит, где-то они её брали. На вид жертвой Крысолова едва не стала девочка лет шести. Её кудрявые светлые волосы были совсем чёрны от сажи и грязи, в которой ей приходилось существовать. Она смотрела на меня ясными голубыми глазами, которые были единственным чистым пятном из всего её внешнего вида.

Я протянул ей ладонь, стараясь не спугнуть своим холодным взглядом, но девочка тут же шуганулась и скрылась прочь во тьме. Крысолов продолжал извиваться подо мной, не выказывая никаких признаков улучшенного человека. Я мог бы удержать его одним пальцем, если бы это понадобилось, а когда он увидел, как мой озлобленный взгляд пронзал его душу, то громко закричал и умер.

Мне только что удалось устроить ему инфаркт на почве чистого страха? Нет, я, конечно, тот ещё злобный ублюдок, но не настолько же. Да и на Третьем рубеже рожи некоторых наёмников были пострашнее моей. Тогда что только что произошло? Я похлопал его по щекам, попытался привести в обратно в чувство, но Крысолов не притворялся и действительно был мёртв.

Лишь после того, как мне удалось снять остатки маски с его лица, заметил, как изо рта у того пёрла густая пена, а губы были изрезаны мелкими осколками стекла. Он явно успел раскусить какую-то капсулу, причём сделать это добровольно, выбрав смерть вместо разговоров. Это вполне неплохо вписывалось в общую концепцию цепи поставок Белого Шва, так, как и Тысячники не были особо разговорчивыми.

— Куда, куда она убежала? — раздался обеспокоенный голос Фи откуда-то сбоку.

— Забудь о ней, — ответил я, не обнаружив ничего интересного в виртуальных карманах Крысолова. — Они не нуждаются в твоём спасении.

Фи некоторое время молчала, а затем раздраженно и обидчиво выпалила:

— Знаешь, это слишком холодно и цинично даже для тебя!

Я на мгновение остановился, покосился на неё и спокойно спросил:

— Мы пришлю сюда не за тем, чтобы бегать за каждым ребёнком, а для того, чтобы этого больше не повторялось. Хватит с них бегства от людей, которые должны были о них позаботиться, так что оставь их в покое.

Фи вновь замолчала, а через мгновение я услышал очередной детский крик, принадлежавший уже мальчику, причём довольно агрессивно настроенному мальчику. Я сорвался с места и побежал, в надежде, что, может, хоть в этот раз успею схватить урода, прежде чем тот прокусит капсулу с ядом. К тому же, теперь мне хотя бы известно о её существовании.

Я упёрся лицом в стену, резко свернул и увидел свет. У шахты лифта на полу лежал ребёнок, возле которого катался масляный светильник. В остальном картина была уже знакомой — над ним навис Крысолов, который в правой руке держал обычный шокер, а левой старался схватить мальчишку за ногу.

— Да отвали ты от меня! Крысолов поганый! Отпусти сейчас же!

В одно мгновение я оказался рядом с ублюдком, обхватил его шею сзади и коротким ударом сломал ему челюсть. Капсула вылетела с несколькими зубами и обломками маски и разбиралась о пол. Отлично, теперь ты мой! Мальчик со смесью интереса и ужаса смотрел, как я разбираю врага косточки, как вдруг тот выхватил нож и стремительно вонзил себе в шею.

Чёрт, да им просто не хочется жить! Я повалил Крысолова на пол, вытащил клинок и коротко цокнул. Всё, труп, такую дырень даже Элли не залатает вовремя. Он смотрел на меня красными глазами и, видимо, мысленно радовался, что мне не удалось его расколоть. Нет… рано радуешься ублюдок!

Я активировал Нейролинк и забрался так глубоко к нему в мозг, что мог видеть его первые воспоминания. Они интересовали меня в последнюю очередь, а вот то, как он стал Крысоловом и откуда пришёл — это другое дело.

Сначала было темно, а затем редкими кадрами, смазанными постоянным алкогольным опьянением, я скакал от картинки к картинке. Ещё до карьеры похитителя он жил в ОлдГейте в трущобах, затем связался не с той компанией, две судимости, на третью выгнали из города. Какое-то время жил в Старом городе, пока не сошёлся с местной интеллигенцией, а потом не перепрофилировался в детокрады.

Быстрая промотка вперёд, и вот он сидит в каком-то помещении, где десятки таких, как он, а вокруг танцуют шлюхи. Алкоголя столько, что можно споить половину трущоб. Есть свет, но нет окон, есть еда, но она вся запакованная в отдельные контейнеры, есть мебель, но не новая, не городская. Это конура явно где-то под землей и где-то здесь, найти бы ещё к ней путь…

— Эй, дядька, дядька! — сквозь чтение чужих воспоминаний пробивался детский писклявый голосок. — Эй, дядька-а-а-а!

Картинка резко смазалась, а затем я вернулся в реальный мир. Передо мной лежал труп Крысолова, а маленькие ручки, вцепившиеся мне в плечо, раскачивали меня из стороны в сторону.

— Ну, дядька, ты чего там? Живой?

Я повернул голову и, прищурившись, низко проговорил:

— Хватит.

— Значит, живой! Ни фига себе ты его побил! Но не удивительно, ты же вон какой большой!

— Смертник! — прокричала выбежавшая из-за угла Фи, а затем, увидев мальчика, подошла и улыбнулась. — Тебя не ранили?

Сам же мальчик выглядел довольно странно. Я бы дал ему лет пять, хотя со стороны тяжело определить. Он ходил в чёрных спортивных штанах с тремя белыми полосками на обеих штанинах — кажется, это называется «лампасы», или нет, не важно — в серых потёртых кроссовках без шнурков, а на маленьком тельце сидела растянутая тельняшка. Он поднял упавшую с головы кепку-восьмиклинку, по-хозяйски её отряхнул и, нацепив на макушку, широко распахнул рот от удивления.

Фи медленно подошла, словно боялась его спугнуть, а затем присела на одно колено и едва слышно прошептала:

— Тебя не ранили?

Мальчик провёл пальцами правой руки по её щеке, посмотрел, осталось ли на них хоть что-нибудь, и вполне недоумевающе спросил:

— Это ты где так испачкалась?

Ох уж эта детская наивность и отсутствие социального контракта. Говори, что хочешь, кому хочешь, причём без всякой задней мысли — не жизнь, а сказка! Вот бы взрослым хватало ума прийти к тому же, правда, учитывая, восприимчивость отдельных натур и врождённую неспособность принять жестокую правду в лицо, думаю, общество бы схлопнулось примерно через час такой практики.

Фи пропустила слова мальчика мимо ушей, видимо, решив, что он то ли действительно не видел таких как она раньше, то ли так шутил, и внимательно изучала каждую клетку его маленького лица. Я встал, непривычно взирая собеседника сверху вниз, словно нависшая над головой башня, и спросил:

— Почему ты не бежишь, как остальные?

— А чего мне бежать? Маски Крысолова у тебя нет, дяденька, поймать меня не хочешь, мне интересно.

— Сколько тебе лет? — млея, прошептала Фи.

— Лет? — громко засмеялся мальчуган, засовывая обе руки в карманы. — Ты, тётенька, шутишь так, да? Мне… — он насупился и натужно размышляя, начал загибать пальцы. — Раз, два, три, — вдруг он остановился. — Пять! Пять месяцев!

— Четыре, — поправил я его, показав столько же пальцев.

Тот медленно посчитал каждый и, кивнув, произнёс:

— Точно! Четыре! Мне четыре месяца! А ты молодец, дяденька. Не только сильный, но ещё и умный!

— Четыре месяца… — задумчиво пробубнила Фи. — Значит, у них нет генетической памяти, и внутренние часы работают совершенно иначе. После печати они действительно думают, что только что родились.

— Чего это она там бубнит? — поинтересовался мальчуган, поднеся масляный светильник к моей правой руке.

— Ты отличаешься от тех, кто обитает во тьме, — я решил продолжить за Фи, пока та погружалась в глубокие размышления.

— Я? — мальчик вновь засмеялся, а я всё ещё никак не мог привыкнуть к детскому смеху. — Так то изгнанные, они в Голодной сети живут. Сюда весь мусор ненужный скидывают и тех, кто сильно плохо себя ведёт. Ты, дяденька, от них лучше подальше держись, их даже Крысоловы стараются не ловить — слишком уж они плохие.

— А ты здесь не живёшь, получается? — устав нависать над ним, я присел на одно колено.

Мальчик покачал головой.

— Не, мы на материнском поясе живём, ты чего?! Тут ведь и еды нет, и пахнет дурно. Что, хочешь увидеть?

Фи оживилась.

— Да! Очень хотим! Сколько вам там? Крысоловы не трогают? Не мешают?

Мальчик на мгновение задумался, почёсывая курносый нос, и медленно пробубнил:

— Что-то я зря спросил… Вдруг не пустят и ругать ещё начнут, — а затем он улыбнулся и радостно произнёс. — Ай, да и пёс с ними! Скажу, что дяденька Крысолова убил, только в доказательство надо тело с собой взять, иначе старшой не поверит.

— Возьмём, а ты давай рассказывай, как вы тут выживаете и как тебя зовут?

— Я Павлик, иногда называют Пахой, мне и так, и так нравится, — произнёс тот, выуживая из инвентаря длинную палку, которой дотягивался до единственной кнопки лифта, и нажимая её. — А на материнском поясе не так уж и плохо. Обед и ужин по расписанию, только вёдра натаскать сначала от Матери надо, она кормит только тех, кто хорошо работает. Она же дает свет, иногда выбрасывает одежду, если старые башками совсем дранные, а остальное старшой отдает.

— Мать? — поинтересовалась Фи. — Там живут и другие взрослые?

— Ты про Взросляков? Не, они на другом конце материнского пояса живут, но мне у них не понравилось. Слишком уж они из себя взрослых строят. Понимаешь, играют целыми днями в город, всякие названия и роли скучные придумывают. Мне лучше с Бродягами, там старшой иногда смешные задания придумывает.

— То есть Взросляки — это такие же дети, как и ты? — продолжила допрос Фи, тщательно впитывая каждый кусочек информации.

— Взросляки — не дети, точнее, они так себя не называют. Не знаю, что плохо в том, чтобы быть дитём? Это же весело, ты так не считаешь, тетенька?

— Фи, — с улыбкой произнесла та. — Зови меня просто Фи. А это Смертник.

— Смертник? — недоверчиво повторил мальчик. — А чего он Смертник? Он тоже плохо себя вёл, и ему назначили наказание?

Фи откровенно рассмеялась, вызвав у меня одновременно двойной диссонанс. Сначала смех Павлика, теперь и она решила выделиться их общей картины рубежей и предстать передо мной в таком образе. Так, спокойно, Смертник, это всего лишь самый обычный смех, ты тоже так умеешь, когда людей пачками в гробы не складываешь. Так что хватит удивляться и внимательно слушай, что тебе рассказывает этот мальчик.

— Нет, он дяденька хороший, — заговорила Фи с Павликом на его же языке. — Смурной только и выглядит сурово, но это потому, что он сильный и сможет вас защитить. Мы пришли сюда, чтобы помочь вам и сделать так, чтобы Крысоловы больше не похищали детей.

Павлик недоверчиво нахмурился, а лифт в это время постепенно подбирался к своей конечной точке.

— То есть это как? — спросил тот, убирая палку в инвентарь.

— Те самые плохие люди, как внизу, как на плече у Смертника. Они ведь вас крадут и похищают, верно? Поэтому внизу столько много костей? Это те, кто не захотел сдаваться, правильно? Ну так вот, мы здесь для того, чтобы такого больше не повторялось. Как я и сказала, Смертник очень сильный, и он избавится от всех Крысоловов раз и навсегда.

Взгляд мальчика мне не понравился, особенно когда мы вышли из лифта и пошли по узкому коридору, в конце которого находилась двойная дверь с электронным замком. Павлик, засунув руки в карманы, шёл и то и дело смотрел мне в глаза, а затем натужно спросил:

— Это как — избавиться?

Фи замолчала. Она прекрасно понимала, что для этого существует всего один способ, но несмотря на то, как говорил мальчик и где ему приходилось жить, перед ней всё же стоял пятилетний ребёнок. Сказать ему, что он их поколотит? Поставит в угол? Навешает люлей или прикажет уйти и не возвращаться? А вдруг он ей не поверит, и появившийся шанс выяснить, что такое Ясли, вырвется из её рук?

Ситуация постепенно ускользала из цепких лап Фи, поэтому пришлось брать инициативу на себя. Мы постепенно приближались к двери, и, судя по взгляду Павлика, он требовал ответов.

— Оставь такие вещи взрослым. Я поговорю с вашей Матерью, и мы решим, как будет лучше и для Бродяг, и для Взросляков.

— А для Железяк? Они ребята довольно странные, больные… Им тоже станет лучше? — с откровенным интересом спросил тот.

— И Железяк. Всем будет лучше, но для этого мне нужно, чтобы ты рассказал, как мне поговорить с Матерью. Она ведь как-то с вами общается?

Павлик задумался, плюнул на правую ладонь с индексом, растёр их друг о друга и приложил к считывающему устройству.

— Мать с нами говорит только тогда, когда нам это требуется. Когда Старшой не знает, что делать дальше или Железяки начинают сильно барагозить. Тогда она вмешивается, а так обычно нет. Может, Старшой подскажет тебе, он у нас не зря выше всех сидит, но лучше не стоит, — тут Павлик замолчал и неуверенно добавил. — А насчёт Крысоловов? Почему вы решили, что они нас похищают? Это ведь совсем не так.

Не успел я и вставить слово, как двойные двери открылись, и передо мной распахнулась картина, которую явно не ожидал увидеть. Это был настоящий подземный комплекс, слишком большой для бункера. По размерам его можно было сравнить с целым жилым районом ОлдГейта, погребенным почему-то под землей. Повсюду горели маленькие лампочки, а впереди, в нескольких сотнях метров, находилось небольшое поселение с маленькими домиками и огромной надписью сверху: «Брадяге».

Павлик снова почесал курносый нос, засунул руки в карманы и, пожав плечами, сказал:

— Ладно, пошли, познакомлю тебя со Старшаком, может, он тебе и расскажет, как поговорить с Матерью, только ты это, дяденька, не говори при нём о Крысоловах, хорошо? И главное, не рассказывай, что на нас внизу напали, ага?

Мы с Фи переглянулись и молча кивнули, а затем у меня зародилось такое чувство, будто попал в очередную передрягу. Я изначально представлял себе Ясли немного иначе, особенно увидев выстланный детские костями пол Голодной сети, но почему-то именно оказавшись в этом комплексе, или Материнском поясе, как его называли местные дети, мне показалось, что у Рубежей ещё осталось чем меня удивить.

С этой мыслью я переступил через порог, перехватил сползающий с плеча труп Крысолова и последовал за Павликом, который принялся насвистывать чертовски знакомый мотив какой-то песни, не дававшей мне покоя.

Глава 13

Когда двери расползлись в стороны, и мы с Фи переступили через порог, первое, что ударило в голову — это ощущение, будто я шагнул сразу в две совершенно отличающихся друг от друга эпохи. Они ни в одной из возможных параллельных вселенных никогда не должны были встретиться, а тут не просто сливались, а каким-то невообразимым образом умудрялись гармонировать в одно целое.

На краю массивного комплекса с когда-то гладким стальным куполообразным потолком, который столетиями будто разъедало кислотой, раскинулся детский форт. По крайней мере, таким он казался на первым взгляд. Он выглядел именно так, как если бы его возвели маленькие ребятишки, которые готовились отбивать вражеский штурм в игровой войне против соседнего дома.

Построенные на древних костях комплекса принтера, о котором напоминали остовы технологий Кокона, на которых висели тряпки и гирлянды, послужили хорошим фундаментом для основания небольшого поселения. Рабочие прожекторы где-то под потолком мигали с завидной периодичностью, создавая впечатление, что за нами кто-то следит.

Остальная часть освещения — сотни маленьких лапочек, подвешенных на проводах, скученные в узлы в виде детских гирлянд — придавали форту ещё более невинный облик. Половина лампочек перегорела, другая половина мерцала так, будто светила на зло сама себе и отказывалась сдаваться, как другие.

А ниже… ниже был хаос.

Из старых панелей нависающих серверов, поломанных контейнеров, вентиляционных решёток и обломков защитных щитов дети собрали себе городок-крепость. Городок, который, будь он нарисован мелками на асфальте, выглядел бы мило, но в реальности он походил на ожившие декорации апокалипсиса Третьего рубежа.

По бокам надписи с коряво выведенными буквами «Брадяге» стояли наблюдательные вышки — по сути, куча ящиков, сложенная в столб, на которой сидели два худющих пацана, размахивающих ржавыми железными прутами вместо копий. Когда они увидели меня, один из них махнул рукой другому и отрывисто прокричал:

— Злюка идёт!

— Смотри, — произнёс второй, тыча в меня указательным пальцем. — А с ним Павлик. Эй, Паха, кого это ты сюда ведёшь?

— Эти дядька и тётька нормальные! Они крысу пришибли, хотят поговорить со Старшим! — прокричал в ответ сопровождающий нас паренёк, быстро размахивая руками.

Такой ответ местную стражу устроил, и они, потянув с двух концов за веревочки, открыли пластиковые ворота. Я никак не мог отделаться от ощущения, что ступаю на детскую игровую площадку, если бы не одно «но». Кругом царила грязь, разруха, лица детей были вымазаны грязью и сажей, а пахло так, словно никто из них не бегал по нужде за ворота, а справлял её прямо здесь.

Внутри всё было устроено так, будто группу детей поселили в музей старых механизмов и сказали: «делайте что хотите». Они и делали. Посреди крепости горел костёр, но не настоящий — они каким-то образом сумели отыскать старые нагревательные элементы, выгрызли из них провода и запитали через распределительный узел, чтобы всё это светилось красно-белым. В итоге получилось что-то вроде ламповой имитации огня, до которой додумался бы даже далеко не каждый взрослый.

Они каким-то образом смогли не только всё это построить, но и поддерживать в рабочем состоянии достаточно долго, чтобы здесь уже образовались заметные следы человеческой жизнедеятельности. С другой стороны, обычные дети их возраста — а вокруг нас сновала ребятня от пяти до семи лет — зачастую растут в тепличных условиях под пристальным просмотром взрослых. Однако этим пришлось выживать самостоятельно. Несколько проб и ошибок, случайных смертей, прежде чем кто-нибудь самый смышлёный не понял, что совать пальцы розетку — идея глупая.

В итоге им удалось построить не только дом посреди железной свалки старого заброшенного комплекса, но и создать полноценное общество со своей, пускай, и примитивной, но всё же иерархией. Часть детей попряталась по квадратным домам, которые на деле выглядели как наставленные друг на друга коробки из металлических листов. Там они спали сразу по несколько человек, не испытывая нужды в делении на семьи и группы. Таким образом, дети чувствовали себя в безопасности и могли рассчитывать на помощь товарищей.

Другие сидели вокруг «костра». Кто-то слизывал с кончиков пальцев питательную пасту, которую я узнал не только по серой и тягучей основе, но и по характерному запаху жжёного пластика. Кто-то обсуждал какие-то новости, искоса поглядывая на нас и Павлика, другие же вели жаркий спор на тему того, кто круче — их Старшой или губернатор Взросляков.

Вдруг из-за угла выбежали три смеющуюся девочки в полосатых платьях, как тельняшка Павлика. Они, заливаясь радостным смехом, не заметили двух взрослых и на всей скорости врезались мне в ноги. Одна из них, насупившись, будто вот-вот заплачет, потирала ладонью лоб и смотрела на мои ботинки.

— А Старшой говорил не бегать тут, — повелительно заявил Павлик, привычно убрав руки в карманы спортивных штанов.

Девочки заметили завернутый в коричневый плащ труп Крысолова на моём плече, с ужасом переглянулись и убежали прочь. Фи проводила их взглядом и, наклонившись, прошептала мне на ухо:

— Смертник, я знаю, что тебе говорить этого не стоит, но всё же… Держи свои клинки при себе, это всего лишь дети.

Я не знал, то ли наигранно посмеяться над её шуткой, то ли откровенно оскорбиться. Неужели в её глазах моя ослепительная и непревзойденная личность представала именно в таком образе? Странно, остальные давно уже привыкли, а с Седьмой мы вообще недавно спалили целый район Либертальщиков, но Фи? Думаю, здесь не обошлось без влияния Трева, который, скорее всего, успел наговорить ей всякого.

— За это можешь не переживать, — прошептал я в ответ и, кивнув в сторону застеклённой наблюдательной площадки на высоте больше сотни метров, добавил. — Держи ухо востро и внимательно смотри вокруг. Сначала мы поговорим с их лидером, но ты присматривай точки для проникновения с систему принтера. Я пока придержу Нейролинк, на случай, если он спровоцирует тревогу или запуск каких-нибудь протоколов. Ты права, это всего лишь дети, поэтому каждый наш шаг должен быть взвешен и обдуман.

— Чего это вы там шепчетесь? — нахмурившись, с подозрением протянул Павлик. — Шу-шу. Шу-шу, шушукаетесь как шу… эм… — он крепко задумался, почёсывая курносый носик. — Как шукши!

— А кто были эти девочки? — решительно перевела тему Фи, едва заметно мне подмигнув.

— Эти? — Павлик указал вслед убегающим подругам. — То Машка, ей два, Наташке вроде шесть, а Юлька совсем новенькая, её недавно к нам в группу запустили, ей и одного нет.

— Месяца? — напомнила себе Фи, как и я, замечая выбранную Павликом формулировку, — Скажи, а кто у вас самый старший?

— Пф — ухмыльнувшись, фыркнул Павлик, словно она только что сморозила полнейшую чушь. — Как кто? Старшой, конечно же! Его ведь называют не просто так Старшим… ему целых одиннадцать!

— А ты когда-нибудь слышал или знал того, кому больше одиннадцати? — продолжала Фи, и я понимал, к чему она ведёт. — Ну, скажем, двенадцать, тринадцать месяцев.

Павлик задумался, причём задумался серьёзно. Он некоторое время молчал, пытаясь вспомнить хоть что-то, а затем покачал головой и ответил:

— Не-а. Только Старшой, ему одиннадцать.

Фи метнула на меня озадаченный взгляд, и в её кошачьих глазах откровенно читалась тревога. Самому старшему одиннадцать месяцев. Рано ещё делать заключения, но, думаю, что ещё никому не удавалось перешагнуть за отметку одного года. Это, как минимум, объяснит количество детских костей на уровне Голодной сети и то, почему до сих пор никто не попытался выбраться наружу.

— Сюда, сюда, пошли, мы почти на месте! — затараторил Павлик, а затем внезапно остановился, достал из инвентаря жестяную банку с аккуратно срезанной крышкой и посмотрел на загоревшиеся над лагерем оранжевые лампочки.

Я заметил, как все дети повставали, повылезали из домов, и каждый из них держал по точно такой же банке. Теперь стало ясно, почему для строительства своей базы Бродяг они выбрали именно это место. Вдоль западной стены проходила сеть тонких труб, спускающаяся от самого потолка, наконечники которых изгибались, будто носики старых чайников.

Дети дисциплинировано выстроились в четыре ровных очереди и пропускали вперёд старших. Они первыми подходили к носикам труб, подставляли свои баночки, и, с характерным чавканьем, их наполняли питательной пастой. После чего они уступали место следующим, а сами подходили к следующей сети труб, обхватывали губами носики и жадно пили воду.

Она стекала по щекам, попадала на одежду, но дети продолжали пить до тех пор, пока жидкость не выливалась наружу. Лишь после этого они довольные и с полной банкой обеда возвращались к своему привычному безделью, жадно облизывая на ходу измазанные пастой пальцы.

— Даже обед здесь по расписанию, — я едва слышно пробурчал себе под нос. — Это место действительно пытается быть похожим на ясли. Но вот кто здесь воспитатель?

Мой взгляд инстинктивно был прикован к застеклённому наблюдательному пункту, на котором ожидал увидеть загадочную фигуру. Однако вместо этого изнутри помещения был виден лишь яркий свет, будто горела путеводная звезда или даже солнце. Я мог бы забраться туда с помощью своих имплантов за считанные секунды и снять вуаль тайны, но пока лучше не спешить.

Если система действительно была автоматизирована, то должны быть активированы и защитные запасные протоколы на случай проникновения. Одно дело убивать людей, которые это заслужили, но дети… Нет… надо найти другой способ.

Павлик вернулся с полной банкой питательной пасты, вытер стекающую по губам воду и, отвернувшись, принялся макать в неё пальцы. Вдоволь наевшись, он облизал каждую фалангу, вытер о грязную тельняшку и смачно отрыгнул.

— Поели, теперь можно и пойти. Сюда, мы почти уже на месте, — махнул он рукой, указывая на проход в центре лагеря, где на железном листе было начёркано желтой краской слово «Старшой». В этот раз без ошибок.

Павлик провёл нас через узкий проход между двумя контейнерами, обмотанными тряпьём, и я услышал, как под ногами хрустит стекло. Затем резкий поворот, ещё один, и пространство внезапно расступилось, будто мы попали в скрытую камеру внутри гигантского механического организма.

Перед нами выросла постройка, которая больше напоминала крепость-шалаш, нежели дом. Она была сложена из трёх огромных печатных модулей, пластиковых дверей от капсул, половины развалившегося на части обслуживающего контейнера и детского матраса, прибитого сверху как флаг. Вся конструкция выглядела так, будто вот-вот рухнет от одного толчка, но что удивительно — держалась.

— Вот его дом, — гордо заявил Павлик. — Только аккуратно, не наступите на синюю линию, нас Старшой убьёт.

Я опустил взгляд. На полу, возле входа, была проведена яркая синяя полоса, похожая на след старой маркировочной краски. Могло показаться, будто она разделяла «внешний мир» и «владения» Старого, как у зверя, который метил свою территорию.

Мы зашли внутрь, и первое, что увидел, это двух ребят в таких же тельняшках, что и у Павлика, ответственно несущих вахту перед комнатой вожака. Я пару раз стукнулся макушкой о потолок, пока не смог выбрать для себя идеальную позу и протиснулся внутрь.

На троне сидел Старшой, точнее, это больше выглядело не как трон — а как накиданные друг на друга матрасы. Девочек не было, его окружали одни мальчики примерно его же возраста. Все они, по какой-то причине, сидели без тельняшек, в одних спортивных штанах и со множеством начёрканных по всему телу фломастерами изображений. В центре находился стол, за которым они собрались и играли в какую-то игру чёрными и белыми шашечками.

Старшой, коим оказался мальчик лет семи, надменно осмотрел меня с головы до ног и остановился на коричневом плаще Крысолова. Он мотнул головой в сторону, указывая, куда мне его сгрузить, и, зачесав назад светлые кудрявые волосы, холодно произнёс:

— Ну и кого ты к нам привёл, Паха? Взрослого — в мой лагерь? У тебя совсем крыша поехала?

— Старшой, — быстро заговорил мальчик, стараясь спешно оправдаться. — Эти нормальные. Они вот крысу пришибли и меня спасли. Так бы уволокли во тьму демоны, вот те крест!

Вожак посмотрел на меня, как я сгружаю тело убитого на пол, а затем кивком дал команду своим приступить к мародёству. Они подоставали маленькие ножи-бабочки, злобно оскалились и принялись дербанить одежду Крысолова, примеряя новые пожитки. Сам же вожак макнул два пальца в банку с питательной пастой и облизал с таким удовольствием, словно вместо неё была шоколадная тянучка.

— Ну и зачем вы сюда пришли? Надоело в Крысоловах ходить? — поинтересовался мальчик, явно разговаривая со взрослыми не в первый раз.

— Мы пришли, чтобы помочь! — вмешалась в разговор Фи, словно мать-проповедница из деревенского монастыря. — Нам известно, что вас похищают эти люди, и мы пришли оказать вам помощь.

— Да? — спросил Старшой, демонстративно поиграв с ножом-бабочкой, гоняя его между пальцев. — Ну тогда вы знаете неправильно! Из моего лагеря никто никого не похищает. Может, у Взросляков или Железяк, но не у меня! Не у Бродяг! Правильно, Паха?

Павлик спешно закивал.

— Ага, ага, всё верно, Старшой. Я им говорил, а они, мол, веди к Старшому, хотим поговорить с Матерью. Не, ну чего, я же пацан свойский, отказать не могу, тем более Крысу вот пришибли. Добро принесли в общак.

Вожак, кажется, оценил поступок подопечного, особенно когда со стороны яростной мародёрщины послышались первые возбужденные свисты. Дети откладывали добычу Старшого в отдельную кучку, а остальное распихивали по виртуальным и обычным карманам своих штанов.

— Для того, чтобы вам помочь, нам нужно поговорить с Матерью, — вновь вмешался заботливый голосок Фи.

— С Матерью никто не говорит, — сурово ответил Старшой, вонзив кончик ножа в собственный матрас. — Она говорит с нами, когда посчитает нужным.

Вдруг, вторя его словам, снаружи послышался хруст и из динамиков, словно кто-то случайно уронил микрофон и пытался его поднять. Взгляд Старшого изменился, а Павлик выпрямился по стойке смирно, как оловянный солдатик, и ждал приказов матери.

— Всем наказанным мальчикам и девочкам явиться в «угол», где будет проведена воспитательная беседа!

Голос был женским, причём не мягким и приятным, как у моих девчонок, а холодным, зрелым, часто перемежающимся хлюпаньем и механическим хрипом. Сперва могло показаться, будто через микрофон говорила женщина с минимум двадцатилетним стажем тяжелого курения. Однако, когда сообщение пошло на третий круг, мне удалось услышать в нём нечто искусственное, особенно тогда, когда он произносил слово «воспитательная».

Из динамиков раздался противный писк, и Павлик огорчённо опустил голову. Лицо Старшого также изменилось, но парень не мог потерять лица перед своей «ватагой», поэтому недовольно надул щёки и смотрел на то, как работали его приспешники.

— Это была мать? — ответ мне и без того был известен, но я всё рано решил уточнить.

Павлик закивал.

— Угу, опять кого-то наказывает. В последнее время что-то слишком часто.

— И что с ними будет? Их отправят на уровень Голодной сети?

Мальчик покачал головой из стороны в сторону.

— Не-а. Там живу те, кто себя очень плохо вёл, прям вот совсем-совсем плохо. Побил кого до смерти, как ты, дяденька. В Угол ставят тех, кто просто плохо себя ведёт.

Я ощутил на себе встревоженный взгляд Фи и поинтересовался:

— Ну и где находится этот Угол?

— Тебе туда нельзя, взрослый, — резко выпалил Старшой, вновь обмакивая пальцы в банку с пастой. — В Угол ставят только косячников.

— Угу, угу, — спешно закивал Павлик. — Туда не надо ходить. Мать с ними поговорит, объяснит, почему так делать нельзя, и… — вдруг мальчик замолчал, будто сам не знал, чем должно закончиться его предложение.

— Они ведь выходят, да? — медленно, с нескрываемым подозрением спросила Фи.

— Ну-у-у… — протянул Павлик, виновато засовывая руки в карманы. — Мне всего четыре месяца, так что я мало чего знаю. Наверное, выходят, просто я ещё не видел, но, может, они себя прям вот очень плохо вели, и надо с ними долго говорить?

Не знаю как, но каким-то образом эти дети, несмотря на внешний вид, сумели сохранить в себе наивность. Они ничего не знали, кроме окружённого стенами их мира, и действительно верили, что существует некая Мать, которая заботится о них. Кормит пастой, поит водой, даже одежду даёт. А что ещё нужно? Ведь снаружи ничего же нет… верно? Ничего же нет…

В этот момент я ощутил, как в груди заколотилось сердце, а на глаза Фи навернулись слёзы. Девушка тщательно пыталась их скрыть, запрокинув голову наверх, словно старалась залить их обратно в протоки, но одна всё же скатилась по её щеке.

— Где этот Угол?

Мои слова прозвучали настолько грубо, что в каждом звуке была слышна жестокость и агрессия. Мальчик, несмотря на своё положение, всё же оставался ребенком. В нём сработали вживлённые в него инстинкты перед половозрелым хищником мужского пола, и он заметно втянул шею в плечи.

— У-у-у у лагеря Взросляков! — наконец сумел выдавить он, еле сдерживая окативший его страх.

Этого мне было достаточно. Я поблагодарил парня, оставил труп Крысолова мародёрить его приспешникам и вышел наружу. У центрального костра обнимались две девочки, которые явно прощались и понимали, что больше не увидятся. К воротам медленно, шаркая подошвами, шли ещё трое, бросив за спины вытекающую из банок питательную пасту.

— Что ты думаешь? — спросила Фи, утирая предательские слёзы.

— Что всё это херня! Никакой это не Угол — а, сука, отборный пункт. Ставлю левую почку на то, что там их будут ждать Крысоловы, а дети послушно придут сами.

Фи кивнула.

— Я тоже так подумала. Очень удобно, правда? Так что мы будем делать?

— Дяденька, — раздался за спиной голос мальчика. — Слушай, я тебя к Старшому отвёл, может, это, наградишь чем-нибудь, а?

Я развернулся и увидел Павлика, привычно утиравшего курносую носопырку. Он улыбался во все двадцать восемь детских зубов и протягивал ко мне маленькую ручку. Я присел перед ним на колено, задумался и достал из банка ватаги конфету на палочке — из личных закромов Седьмой. Глаза Павлика буквально вспыхнули огнём, и он спешно выхватил её у меня из рук и принялся яростно вгрызаться в обёртку.

Пришлось помочь, развернуть угощение, засунуть ему в рот и дождаться, пока он распробует её на вкус.

— Сладко, — едва слышно произнёс Павлик. — Очень сладко!

— Спрячь, пока другие не увидели и не попытались у тебя отнять, — приказал ему, а когда мальчик согласно кивнул, и она исчезла в его инвентаре, я добавил. — Ты знаешь, где живут Железяки? Они тебя знают?

— Конечно! Железяки — дети странные, но это не их вина. У них тела больные, распухшие, работают не как у всех, вот они и втыкают в себя штуки всякие. С ними можно договориться, особенно если принесёшь что-нибудь эдакое со свалки.

— Что-то вроде такого? — в моей правой ладони появился мобильный телефон, который магическим образом складывалась пополам, и у Павлика от удивления едва не отвисла челюсть.

— Ага! Красивая штука! А что она делает? — мальчик выхватил телефон из моих рук и принялся крутить им перед глазами.

— Нравится? Забирай, у меня ещё такие же есть. Это называется телефон, с помощью него можно разговаривать с людьми на расстоянии.

Павлик нахмурился.

— Это как кричать со стены, чтоб гадили подальше от кранов, а то вонять будет, да?

— Почти-и-и… — медленно протянул я, удивляясь его аналогии. — Только в него кричать не надо, можешь спокойным голосом разговаривать, и тебя нормально услышат. Фи покажет тебе и научит им пользоваться, — произнёс эти слова, поглядывая на задумчивую девушку. — А за это ты отведёшь её к Железякам и проследишь, чтобы с ней ничего не случилось, согласен?

— Забились! — всё ещё разглядывая телефон, Павлик протянул мне маленькую ладонь.

— Забились! — пожал её в ответ и встал. — Перед тем, как действовать, нужно всё хорошенько разведать, Фи. Отправляйся с Павликом к Железякам, думаю, с ними ты легко найдешь общий язык. Если что, звони Элли и консультируйся. Связь здесь хреновая, но кое-какая всё же есть. Не с первого, так с десятого раза дозвонишься. Выясни про них всё, узнай, что им известно о Матери, про Угол и Крысы. Всё, что сможешь, поняла? Импровизируй.

Девушка согласно кивнула, посмотрела на завороженного Павлика и спросила:

— А ты куда пойдешь? Ринешься прямиком в самое сердце?

— Нет, — я ответил, поглядывая, как через дверной проём выходят четверо ребят. — Нужно действовать аккуратно, и пока всё не выясним, никаких убийств. Ублюдки своё получат, в этом даже можешь не сомневаться, но сначала я наведаюсь к Взрослякам и выясню, что им известно. Нутро подсказывает, что не зря они устроили свой лагерь поблизости к Углу, но опять же, никаких поспешных выводов.

Фи заметила, как я пристально смотрел на уходящих детей, и с грустью в голосе спросила:

— А что с ними? Ты ведь понимаешь, какая судьба их ждёт?

Я крепко стиснул зубы, едва сдерживая нарастающую ярость, и, медленно выдохнув, ответил:

— Обещаю, пока не знаю как, но ни один из них не окажется в лапах Крысоловов!

Глава 14

— Стой! Не пущу дальше! — раздался детский голосок, сопровождаемый металлическим лязгом пластин.

Фи остановилась и увидела перед собой мальчика, который в темной атмосфере Яслей выглядел так, словно забрался внутрь железного робота. На самом деле, вся его правая часть была если не заменена, то явно покрыта сверху сбитыми на скорую руку кусками металла. Его чумазая мордашка выглядывала из прорези в квадратном шлеме, который тот носил как доспех, а сам мальчик угрожающе размахивал перед ней копьем.

Девушка в первую очередь удивилась, как такое хрупкое тельце выдерживало массу всей этой груды железа. В Яслях не было КиберСанктуума, а значит, у местных отсутствовала возможность прокачки характеристик. Однако каким-то невообразимым образом их маленькие тела обладали способностью выдерживать весь этот вес.

Павлик, всё ещё разглядывая полученный от Смертника телефон, обращаться с которым его научила Фи, чуть не наткнулся на заострённый наконечник импровизированного копья и коротко взвизгнул:

— Ты чего это делаешь, гад? Не видишь, кто идёт, что ли? Тётьку пускай и плохо в темноте видно, но мою-то рожу узнать можешь?

— Паха? — задумчиво прошептал мальчик, пытаясь разглядеть его лицо.

— Ну а кто ещё! Много к вам Бродяг захаживает что ли? А ну убери тыкалку, пока не поранил никого! Старшому это не понравится.

Охранник обнял родное копьё, и Фи заметила, что металлическая конструкция, которая с виду напоминала экзоскелет, обладала дополнительными сервоприводами. Они располагались на спине на икроножных мышцах владельца, позволяя тому не только поддерживать этот вес, но и свободно передвигаться. Уровень технологии явно не тот, который самостоятельно сможет освоить ребёнок его возраста. Тогда они должны откуда-то её брать.

Вдруг охранник внимательно смотрел девушка с головы до ног и вполне справедливо спросил:

— Откуда взял взрослую тётьку? Она на Крысу не похожа. Эй, тётька, откуда ты?

— Придержи лошадей, — вмешался Павлик, убирая телефон в карман, и демонстративно достал кусок железяки с проводами.

— О-о-о, — протянул охранник. — Вот это погремушка! дай-ка позырить!

— Ага! Ишь чего захотел! Дам тебе позырить, а ты в карман утащить и скажешь потом, что не отдашь. Не, знаю я вас, Железяк! У меня ещё такие штуки есть, а у тётьки ещё больше, пропускай нас, мы с вами Старшим говорить будем.

Вдруг мальчик насупился, будто слова Павлика его обидели, и он недовольно пробурчал:

— Главного механика нет, он к Взрослякам пошёл. Сказал, вернётся, когда вернётся. Так что можешь одну такую штуку дать мне, а я потом свисну, чтоб к Бродягам сбегали и тебя позвали, забились?

— Не забились, — покачал головой Павлик, демонстративно убирая руки в карман. — Мы тогда тут подождём. Тётька как раз хотела осмотреться и глянуть, как вы, Железяки, живёте. Я ей говорил, что ничего особенного тут нет, и лагерь Бродяг куда паче будет, но штуки всякие интересные у неё, а я просто помогаю.

— Угу, не за просто так помогаешь, это точно. Видел я, как ты прятал что-то в карман, от неё ещё свет исходил, как от коробочки нашей.

— Можешь показать, что это за коробочка? — вмешалась в разговор Фи, прикинув, что, возможно, речь шла о распределительном щитке или потенциальной консоли бункера.

— Э-э-э, ну уж нет! — яростно запротестовал мальчик. — Взрослым в наш лагерь нельзя! От слова «никак»! Правило такое!

Фи присела на колено, и в её ладони материализовался электронный передатчик, маленькое устройство с короткими усиками, похожее на миниатюрный диск. — А как часто к вам взрослые заходят? Я ведь знаю, что я если не первая, то точно одна из первых.

— Не заходят… — завороженно ответил мальчик, протягивая раскрытую ладонь. — Но правило такое… не я его устанавливал… а главный механик.

— А что скажет тебе главный механик, — продолжила девушка, заманивая того подарком. — Если узнает, что у тебя был шанс заполучить уникальный лут от взрослого, а ты ему отворот дал?

— Лу-у-у-у-т… — протянул, словно зомби, мальчик, сам не понимая смысла этого слова. — Красивый лу-у-у-у-т.

Фи едва заметно ухмыльнулась и тут же увидела, как из-под металлической брони охранника показалась распухая красная плоть. Она была покрыта толстыми от высокого давления крови венами, которые вот-вот грозились лопнуть от перенапряжения. Мальчика это явно не беспокоило, и он, не сумев побороть детское любопытство, всё же сдался и произнёс:

— Ладно, только быстро, ни с кем не разговаривать и никуда, кроме коробочки, не смотреть. И ещё! Я хочу такую же штуку, как у Павлика, будет моей личной светящейся коробочкой. И вкусное, что-нибудь вкусное! У Крыс обычно есть что-нибудь помимо пасты, а раз и ты взрослая, значит и у тебя будет!

Фи согласно кивнула, отдала ему задаток в виде передатчика, не забыв его заранее активировать, и пошла за охранником. Поселение Железяк выглядело именно так, как себе и представляла девушка. Вокруг всё было сколочено из кусков металла, повсюду висели небольшие лампочки, а наставленные друг на друга контейнеры служили детям в качестве жилых помещений.

Оттуда на неё выглядывали жители с различной степенью «брака». Фи возненавидела себя за то, что, пускай даже и мысленно, но всё же использовала этот термин, но продолжила смотреть. У кого-то металл лишь частично покрывал тело, другие же, как и охранник, чуть ли не полностью были закованы в железо, напоминая то ли киборгов, то ли рыцарей из давно минувшей эпохи.

Фи старалась понять, каким образом детям удавалось выжить, ведь вокруг не было ничего, что хоть как-то облегчало им жизнь. Если её генетическая память верна, а вроде на этот счёт не было никаких сомнений, но обычно столь маленькие создания крайне несамостоятельны, что касается обустройства быта. Однако здесь её убеждения подверглись сомнениям. Они не только смогли обустроить себе жилище, но и обеспечивали необходимый минимум для более-менее сносного существования.

Если бы не одно «но»…

На данный момент Фи была полностью уверена, что максимальная продолжительность жизни этих детей не превышала порог в двенадцать месяцев. И если это так, то задумываться об их судьбах, включая Павлика, ей хотелось в последнюю очередь.

Охранник не обманул и действительно провёл их по всему лагерю, до той самой коробочки. На мгновение девушка решила, что станет свидетельницей какого-нибудь ритуала, где местные в сакральном припадке поклоняются странному божеству, но вспомнила, что перед ней пускай и не обычные, но всё же дети. Ту же самую Мать они воспринимали не как божество, а как обычного родителя, задача которого заключалась в том, чтобы заботиться о них до самой смерти.

Фи улыбнулась, заметив, что «коробочка со свечением» на самом деле оказалась консолью бункера. Установленная на железном столбе, она корнями проводов уходила под пол комплекса и, скорее всего, соединялась с центральным хабом всего этого места. Недолго думая, она достала личный планшет с толстым хромированным корпусом, подключила индекс к консоли и принялась орудовать стилусом по экрану. Вся информация дублировалась на её интерфейс, и девушка довольно улыбнулась.

— Чевой-та она делает? — спросил мальчик, крепко сжимая своё копьё.

Павлик тут же понял, что пора отрабатывать дарёное и спешно произнёс:

— Да какие-то свои взрослые штуки, ты лучше смотри, что я отжать у неё сумел! — мальчик достал телефон, раскрыл его и нажал на кнопку вызова. — Как думаешь, что это?

Заключенный в железо маленький человек завороженно смотрел на предмет, не в силах поверить собственным глазам, а когда Фи достала свой телефон и набрала номер Смертника, он слегка покосился, решил, что ему это неинтересно, и продолжил тыкать пальцем в странный предмет Павлика.

***

Я оказался у лагеря так называемых Взросляков, ожидая всякого. Из рассказов нашего маленького друга было понятно, что они постоянно играли в одну и ту же игру, называя её «городом». Точнее, так выражался Павлик, однако у местных оказалось всё совершенно иначе.

В отличие от лагеря Бродяг, здесь всё казалось вполне организованным. Мало того, что меня встретила небольшая делегация из трёх одинаково одетых детей, так в их взглядах читалось нечто странное. Нечто, чем не обладали другие мальчики и девочки. Они некоторое время пристально смотрели на меня, а затем из один из них открыл рот и сумел меня удивить:

— Доброе время суток, назовите цель посещения нашего города.

Я уже настолько привык к «дяденькам» и «тётенькам», что подобное обращение застало меня врасплох, и мне не сразу удалось ответить. Все трое причём ждали и не настаивали, не проявляя детский гонор и отсутствие терпения.

— Я пришёл чтобы поговорить с губернатором, он на месте?

— Уважаемый губернатор сейчас занят крайне важным делом и, к сожалению, не может вас принять. Если хотите, можете оставить заявку в его приёмной, Алевтина с радостью примет её и запишет вас в список посетителей.

Нет, я понимаю, что после печати люди всех возрастов имели базовые способности, но чтобы вот так говорить? Получается, либо Павлик и остальные придуривались в нашем присутствии, отыгрывая роль детей, либо Взросляки были намного ближе к своему прозвищу, чем могло показаться на первый взгляд.

— А где он? — бросил я в спину уходящим детям, которым, в отличие от остальных, на вид было лет по десять.

— Губернатор лично сопровождает наказанных граждан к указанной Матерью точке, — ответил один из них, ни разу не удивляясь виду половозрелого мужчины.

Вообще всё это казалось чертовски странным. Если не брать в расчёт факта, что они говорили, как настоящие Взросляки, чёрт, то есть взрослые, их лагерь также заметно отличался от других. Вокруг не было грязи, все дети были заняты работой. Кто-то подметал полы, другие выносили мусор. Питательную пасту собирали в общую массу и дозировали для тех, кто занимался общественно-полезным делом.

Были и те, кто явно ставил себя выше других. Если Бродяги жили по обычному племенному быту, выбрав себе вожака, который требовал лишь подношений, то местные «богачи» были постоянно окружены девочками, носили самую лучшую, причём чистую одежду, а на других смотрели как на говно.

Прибавить лет десять, и они смогли бы сойти на вполне нормально функционирующее человеческое общество, если бы не одно «но». Десятилетние карапузы, едва переросшие мой пояс, вызывали у меня наидичайший диссонанс.

Я зашёл к ним в лагерь, напрочь решив проигнорировать крики в спину, и вдруг заметил, как спокойно ко мне все относились. Понимаю, что им явно пришлось либо видеть, либо слышать о Крысоловах, но те же Бродяги шарахались от нас в страхе и прятались по домам. А эти, в свою очередь, спокойно занимались своими делами, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Все, кроме одного.

На моём пути вырос как раз один из местной элиты. Вокруг него было по две десятилетних девочки, которые прижимались к нему, словно пытались согреться. Стоит сказать, что не только он смотрел на меня, как на пустое место. Его спутницы присоединились к параду взглядов осуждения и презрительно меня осматривали.

— Пшёл прочь, голодранец! — произнёс детский голос, а его владелец повелительно махнул рукой, приказав мне отойти.

Забавно, когда десятилетка пытается тебе указывать, что делать, но, видимо, этого хватило, чтобы во мне проснулся собственный недоросль. Я демонстративно сложил руки на груди и приподнял подбородок. На лбу парня выступила натужная жилка, он, стиснув зубы, махнул жителям в форме и, щёлкнув пальцами, приказал:

— Уберите его с моей дороги, иначе всем пасту урежу вдвое!

Мальчики посмотрели на меня, переглянулись и потянули ко мне свои руки. По взглядам было видно, что они боялись индюка намного больше, чем меня, в противном случае, как и положено детям, бежали бы прочь и издали кидались оскорблениями. Однако они слепо подчинялись богатею, словно… словно…

Чёрт, да ладно?

То, как говорили Взросляки, как себя вели, как было устроено их общество и как держалось на несправедливом делении и явно социальной расслоении, чертовский напоминало поверхность. Мне плевать, что говорят о приспосабливаемости человека и умении адаптироваться к любой ситуации. Что характер и взросление — это взаимосвязанные цепи, которые лишь становятся крепче под тяжёлыми ударами жизни. Однако ни один ребёнок, не имея изначально знаний и тем более жизненного опыта, не сумеет создать столько знакомое общество. А вот взрослые совсем напротив.

В памяти стали всплывать строки из давно прочитанного мною романа, где группу молодых ребят забросили на необитаемый остров и заставили их там выживать. Не помню, как называлось само произведение, но помню, что меня привлекла обложка с отрубленной свиной головой, нанизанной на пику. Там автор вполне правдиво сумел показать кривую развития такого общества, которая не имела ничего общего с этими детьми.

Я нагнулся над охамевшим богатеем и с издёвкой в голосе произнёс:

— Ну и сколько тебе лет, урод? Сорок? Пятьдесят?

— Двадцать! — с особым наслаждением и пафосом выпалил тот, высоко задирая нос.

— Малолетка, но бить уже можно, — произнёс я свои мысли вслух и широко улыбнулся. — Значит, всех вас, ублюдков, напечатали в телах детей. Ну что, не повезло, однако матричные импринты есть матричные импринты, а они всегда говорят правду, — а затем я выпрямился и, глубоко набрав воздух в лёгкие, прокричал на весь «город». — Ну и кто из вас, мрази, в доле с Крысоловами, а? Говорите лучше сразу, иначе начну убивать одного за другим, пока кто-нибудь не расколется! А начну с тебя, тебе же точно восемнадцать?

— В-в-в-восемнадцать, — дрожащим голосом произнёс тот, прячась за спиной своих спутниц.

Я для пущего эффекта приготовил клинки к бою и повысил общий градус напряжения. Основная часть Взросляков побросала все дела и попряталась по норам, как должны были поступить изначально. Местная полиция, которая могла, пожалуй, противостоять лишь другим детям, увидев моё оружие, спешно ретировалась. Лишь один мелкий, но при этом восемнадцатилетний грубиян стоял на мести не мог пошевелиться.

— Губернатор, — произнёс я обычным, спокойным голосом, осознав, что достаточно его напугал. — Он в доле с Крысами?

— Д-д-да… — промямлил паренёк, давясь собственными слезами.

— Дай угадаю, взамен вы получаете ништяки с поверхности, и Взросляков не наказывают?

— Д-д-да… — абсолютно тем же голосом промычал тот.

— Хм, ну теперь всё более-менее встало на свои места. Я-то уж думал, что здесь действительно уникальная экосистема, а оказывается, всё, сука, как обычно. Ничего нового…

Последние слова я произнёс, огорчённо выдыхая, отчего мне резко перехотелось убивать этого человека. Да, он предстал передо мной в теле десятилетнего мальчика, да, если мой клинок пронзит его тело, то, фактически, я стану детоубийцей. Да, когда все вокруг бежали, они казались обычными напуганными ребятами, но, сука, они взрослые люди, которые, опасаясь за собственную шкуру, торговали самыми настоящими и невинными детьми. А ведь следующим в очереди за наказанием, мог оказаться Павлик.

Клинок пронзил воздух ещё до того, как я сумел хорошенько переварить мысль, но было уже поздно. Под моими ногами оказались пять трупов с ровно отрубленными головами. Наблюдавшие всё это время жители «города» принялись верещать, словно обезьяны, предупреждающие стаю о внезапной опасности. От одного звука их воплей мне становилось не по себе, и я шагнул вперёд с явным желанием их заткнуть, как вдруг раздался звонок телефона, вернувший меня в реальность.

Фи… видимо, она что-то нашла.

— Смертник, — раздался прерываемый помехами голос девушки. — Кажется, я нашла способ, как мы можем спасти наказанных детей. Что там у тебя за крики?

— Да так, провожу воспитательную беседу с особым пристрастием… Что у тебя на уме?

— У Железяк я наткнулась на всё ещё работающую консоль комплекса. Она соединяется с общей сетью, но мне не хватает силы сигнала, чтобы пробиться сквозь неё. Если смогу, то, когда откроются двери «Угла», я выключу свет, а ты, ну… в общем, ты понял… сделаешь то, за чем мы сюда пришли.

— Неплохая идея, Фи, — спокойно произнёс я, поглядывая в сторону стены комплекса прямо под наблюдательной комнатой, где находились широкие двойные двери. — Видимо, всё же не зря я тебя с собой взял.

— Я же тебе говорила! — радостно хихикнула девушка, а затем её голос резко изменился, и она добавила. — У тебя там точно всё в порядке? Столько криков.

— Ни один ребёнок не пострадал, Фи, если ты об этом. Взросляки — это половозрелые мужики и бабы. То ли по ошибке, то ли специально, но принтер поместил матричные импринты взрослых в тела детей. Эти ублюдки в доле с Крысоловами, Фи. Они обеспечивают ещё одно звено в общей сети поставок.

— Вот же… я даже и подумать не могла.

— Ага, вот и я тоже не сразу поверил, но у меня появились веские доказательства. Однако сейчас это не так важно, я так понимаю, ты хочешь воспользоваться мощностью моего Нейролинка и тем самым усилить сигнал?

— Верно, мощности должно хватить, чтобы временно везде потух свет. Нельзя полностью отключать всю сеть, так как сработает система блокировки, и дети останутся без питания. Отправляйся к месту, но, Смертник, это очень важно, — произнесла она, отрывисто выговаривая каждое слово. — Ты должен позволить им зайти внутрь, должен лично увидеть Крысоловов и то, как они их хватают, лишь тогда я выключу свет. Слишком рано — и двери могут не открыться, слишком поздно — и ты их упустишь, всё понял?

— Понял, сделаю, ты, главное, будь наготове.

С этими словами я оборвал связь, убрал телефон в инвентарь и, подняв голову, увидел, как на крупном экране забегала рябь, а затем появилась тёмная загадочная фигура полной женщины с кучерявыми волосами. Вопли Взросляков внезапно прекратились, а она, взирая на Ясли с высоты экрана, прочистила голос и угрожающе произнесла:

— Вмешательство взрослых недопустимо. Цикл должен продолжаться. У ваших действий будут непоправимые последствия.

***

Погрузка шла по плану. Два бойца из Чёрной тысячи закончили с последней капсулой, в которой лежала маленькая девочка, и, убедившись, что швы накрепко были заварены, положили её в грузовой контейнер. После того, как с этим будет покончено, в орден направится новая партия, а они получат заслуженную долю добычи.

Капсула идеально поместилась в контейнер, словно недостающий кусочек мозаики, требовавшийся для завершения картины. Два татуированных с ног до головы бойца накрыли капсулу белой тряпкой, вышли, повесили на контейнер замок, и кран погрузил его на рельсы.

Вдруг за дверью станции метро послышался приглушённый грохот, постепенно перерастающий в барабанную дробь. Могло показаться, будто кто-то специально со всей силы долбит по стенам в надежде обрушить потолок на головы местных обитателей. Члены банды посмотрел на своего молчаливого коллегу, и тот достал из инвентаря наточенный мачете. Никакого огнестрела, никаких гранат. Это место стоило намного дороже его собственной жизни, и даже если в процессе пострадает хотя бы одна капсула, ему лично сначала отрежут уши, все пальцы, затем выколют глаза и только потом позволят умереть.

Он медленно направился в двери, крепко держа оружие наготове, и протянул раскрытую ладонь к продолговатой ручке. Вдруг за спиной послышались стук колёс о рельсы, и на дрезине прибыла очередная ватага Чёрной тысячи. Её возглавлял мужчина, единственный из всего отряда, кому было позволено говорить. Его так и называли — Говорящий.

Он услышал грохот раньше других, спрыгнул с дрезины, залез на платформу и недовольно нахмурился. Звук становился всё громче и приближался с внушительный и угрожающей скоростью. Остальные бойцы последовали за вожаком и по его команде заняли позиции недалеко от двери. С первого взгляда могло показаться, что они были готовы встречать незваного гостя, но на деле бандиты даже приблизительно понятия не имели, с чем им придётся столкнуться.

Двери сорвались с петель, забрав жизнь у одного Тысячника, и в проёме показался вымазанный с ног до головы в крови Черника. Он тяжело дышал, а в его левой ладони болталась голова убитого Тысячника вместе с вырванным из туловища позвоночником. Темнокожий мужчина смотрел на противника, едва сдерживая распирающую его изнутри ярость. «Убью, убью, я всех их убью!» — крутилось в его голове.

Он больше не боялся их и не дрожал осиновым листом на холодной осеннем ветру при упоминании имени злосчастной банды. Черника накрепко решил, что не позволит сестре самолично разбираться с ними в то время, как он сам стоит в сторонке и наблюдает за процессом. Нет, только не после того, что ему пришлось пережить.

Пока она вместе со Смертником занимается спасением, он, Черника, будет убивать Тысячников десятками, сотнями и, если понадобится, даже тысячами. Минута за минутой, час за часом, пока последний из уродов не окажется у его ног и не будет просить о пощаде. А до тех пор ему есть чем заняться. Есть кого убить.

Глава 15

Чем дольше ты смотришь в бездну, тем больше начинаешь замечать, что она смотрит на тебя в ответ.

Это выражение как никогда лучше описывало ситуацию, в которую мне пришлось попасть. Загадочная фигура Матери, которая взяла на себя роль местной воспитательницы, смотрела на меня сквозь единственный экран всего комплекса. С первого взгляда могло показаться, что картинка попросту зависла из-за произошедшего сбоя системы, однако всё оказалось намного мрачнее.

Если присмотреться, то можно было заметить, как вздымалась грудь отвратительно тучной женщины, нависшей над Яслями в виде мрачно-тёмного силуэта. У неё не было глаз, не было рта, лишь натянутая на лицо кожа с едва заметно выпиравшим из-под неё носом. Однако даже так я всеми фибрами души ощущал, что она наблюдала за каждым моим шагом и словно беззвучно спрашивала: «Что дальше?»

Все прожекторы, ранее освещавшие комплекс Яслей, были направлены на меня. Внезапно я стал главной звездой спектакля, фактически оставшись в одиночестве на сцене предстоящих событий. Мы вели бессловесную беседу, ощупывая друг друга не руками, а, скорее, взглядами, сканируя на наличие уязвимых мест в выстроенной защите.

В конечном счёте, у каждого они есть, и рано или поздно любая защита падёт, нужно лишь подобрать правильный инструмент. Кто-то предпочитал использовать молот и лупить до тех пор, пока не защита противника не выдержит и не превратиться в труху. Я же, в свою очередь, предпочитал более точные и резкие удары, пользуясь, скорее, скальпелем, нежели массивной кувалдой. И этим скальпелем должен стать мой Нейролинк.

Пока мы смотрели друг на друга, я запустил протокол сканирования и нащупал местную сеть. Удивительно, но на пути не встретил ни капли сопротивления — ни защитных протоколов, ничего! Дорога была широкой и вела далеко за горизонт, утопая в бесконечной системе комплекса принтера.

Я не осмелился пойти дальше не потому, что боялся, а потому, что понимал, что это вполне очевидная ловушка, выстроенная специально для тех, кто решит сунуть свой нос куда не стоит. У Матери не было личной армии, она в этом не нуждалась. Созданный ею миф, в том числе, и вокруг загадочной фигуры «воспитательницы», являлся вполне обоснованной причиной для выполнения всех её приказов.

Она заботилась о своих детях, кормила и поила, а взамен лишь требовала беспрекословного подчинения, даже если придётся добровольно идти на смерть. Дети, правда, этого не знали и действительно были уверены, что их поставят в угол, а после некоторого времени и воспитательного процесса отпустят играть с другими малышами.

Однако за двойными дверьми, которые находились от меня в нескольких сотнях метров, их поджидали торговцы детьми. Нет, я не забыл о Взросляках и их связи с Крысоловами и, когда разделаюсь с одними, обязательно займусь и ими тоже.

Внезапно прожекторы дважды моргнули и оставили меня в покое, возвращаясь к привычному освещению главных лагерей комплекса. Фигура женщины ещё некоторое время смотрела на меня, а затем из динамиков раздался резкий, высокий человеческий крик, и всё вокруг потухло. Я остался стоять в непроглядной темноте, и первая мысль была о том, что, возможно, Фи поторопилась. А уже через мгновение повсюду загорелись лампочки, и по всему комплексу прошлась облегчённая волна многочисленных голосков.

Взросляки после, пожалуй, первого убийства на их памяти всё ещё сидели в своих контейнерах и боялись даже сунуться наружу. Я был единственным, кто открыто бросил вызов Матери и загадочной воспитательнице — это явно не нравилось. Ну что же, не впервые на меня смотрят свысока и пытаются понять, откуда я взялся.

У дверей, ведущих вглубь комплекса, уже выстроились в длинную линию дети. Я насчитал порядка двух десятков мальчиков и девочек, которые, опустив головы, ждали, пока они отворятся. Над воротами горел ярко-жёлтый аварийный маяк, оповещающий, что двери вот-вот откроются. Мест, где мог бы спрятаться, было не так уж и много, да и вряд ли из-за моего присутствия процесс ловли будет прерван.

Именно по этой причине я спокойно добрался до очереди из ребятишек, которые даже в присутствии взрослого не посмели поднять голов, и приготовился к бою. Мать наверняка предупредит Крысоловов о том, что здесь их будет ждать посторонний, что даже к лучшему. Чем больше убью, тем меньше потом придётся бегать по всему комплексу и искать их нору, однако дверь всё ещё так и не открывалась.

Раздался телефонный звонок, и я, вставив наушник в ухо, коротко ответил:

— Я на месте.

— Это хорошо, — послышался с другого конца приятный голос Фи. — Мне удалось проникнуть в систему, и с моей стороны всё готово. Стоп, что это…

Послышалось не ей одной. Из динамиков комплекса заиграла медленная и убаюкивающая колыбельная мелодия, от каждой ноты которой буквально веяло холодом. Дети заплакали. Кто-то из них шмыгал носом, утирая сопливую носопырку, другие откровенно рыдали, как и положено тем, кого вот-вот накажут.

Из-под дверей показались первые сладковатые на вкус дымки. Когда на кончике языка появился противный химический привкус, а голова заметно закружилась, я отошёл на несколько шагов назад. Так вот почему эти уроды носят маски. Травят детей снотворными, а затем засовывают в капсулы. Если бы не знал, чем занимаются Крысоловы на самом деле, то, возможно, даже поаплодировал бы им за то, как они тут всё устроили. Но я-то знал.

Я натянул на лицо дыхательную маску, которую всё ещё таскал с собой со времён Чистилища, и внимательно присмотрелся. Переходной шлюз был заполнен дымом, который должен был вырубить детей, и они, держа друг друга за ручки, покорно зашли внутрь. Мне едва удалось сдержаться, чтобы не похватать каждого и потянуть обратно, но всё должно идти по плану. Я пообещал, что ни с одним из них ничего не случится.

Вдруг из дыма показались первые носатые морды. Облачённые в длинные плащи с капюшонами, ублюдки выглядели, словно сошедшие с картинок сказок ожившие монстры. Неудивительно, что под дурманом дети могли принимать их за хтонических существ, нежели за обычных взрослых.

— Фи... — прошептал сквозь стиснутые зубы, ощущая, как начинают чесаться ладони.

— Ещё нет, — отрывисто произнесла она. — Не готова.

Всё, что мне оставалось — это молча смотреть за тем, как дети заходят внутрь и по очереди начинают терять сознание. Крысоловы не только знали, что их будет встречать незваный гость, но и хорошенько подготовились. На двадцать маленьких людей, было ровно столько же безответственных взрослых, поголовно вооружённых автоматами и холодным оружием.

Мы смотрели друг на друга, словно ждали команды, выстрела, удара гонга, да чего угодно, лишь бы начать резню. Однако, осознав, что я не собираюсь на них нападать, по крайней мере, пока, они демонстративно начали заниматься тем, для чего и пришли. Рядом с ними закрутились ранее невиданные мной существа, суетясь под ногами своих хозяев.

Они были похожи на исхудавших, сгорбленных людей, которые большую часть своей жизни просидели в клетке. От этого их спины больше не разгибались, а те остатки волос, которые у них были, болтались жидкими прядями. Твари больше походили на бледнокожих мелких гоблинов, нежели на людей. У них были зашиты рты, на глазах отсутствовали веки, что придавало им вечно удивлённый вид, а чёрные обмотки, которые те называли одеждой, пожалуй, можно было сравнить с нелепо натянутой на тело половой тряпкой.

Если правильно понял, то в их задачу входило мародёрство. Прежде, чем детей поместят в капсулы и увезут на продажу, с них снимали одежду, забирали всё, что может быть ценным, и оставляли голышом. Я понял это после того, как один из этих упырей потянул свои костлявые пальцы к вымазанному в грязи платьишку девочки и потянул на себя.

Ноту колыбельной песни прервал раздавшийся выстрел. Я держал пистолет в вытянутой руке, а из его дула шел дымок. Даже несмотря на то, что нейрококтейль всё ещё лежал нетронутым в моём инвентаре, на глаза постепенно наползала красная вуаль.

— Фи…

— Подожди, ещё не время…

Существо с аккуратной дырочкой между глаз упало на холодный пол и замерло с предсмертной гримасой. Остальные метнулись за своих хозяев, и мне на мгновение показалось, будто я заметил нечто знакомое, нечто… фиолетовое…

Крысоловы разом направили на меня оружие, но отказывались атаковать. Видимо, они так же подчинялись матери и не могли устроить резню на территории Яслей. Это одна из версий. Вторая, правда, была более вероятной. Если дети поймут, что никакой свободы нет, что грохот выстрелов — это на самом деле смерть, и исходит она из «Угла», то вряд ли кто-нибудь из них пойдёт сюда добровольно. Вот только уроды ещё не знали, что в тот момент, когда я впервые спустился на устланный костями пол, их «добыча» подошла к концу.

Я медленно опустил руку, и пистолет исчез в ячейке моего инвентаря. Нет, такая смерть для них будет слишком быстрой и лёгкой. В последние секунды своей жизни ублюдки будут видеть только моё лицо и брызжущую в него кровь товарищей.

Вуаль окрасила мир в красный цвет… я шагнул вперёд.

Крысоловы забыли про детей и сфокусировали всё внимание на мне. Удивительно, но никто из них не дрогнул, будто опасался угрозы куда более существенной, чем я. Как же они ошибаются. Я, едва сдерживая нарастающую ярость, ждал, пока голос Фи позволит спустить внутреннего зверя с цепи. Мои руки чесались, разум требовал крови, а в голове крутилось всего одно слово на повторе: «Убей, убей, убей».

Взвинченные до предела чувства позволяли мне ощущать страх каждого Крысоловова. Он питал меня изнутри, заставлял идти вперёд, даже когда на меня смотрела дюжина стволов, направленных прямиком в грудь. «Убей, убей, убей», — твердил разум, не забывая напоминать то, что происходило целыми короткими поколениями с этими детьми.

Когда я подошёл почти вплотную к порогу двери, в наушнике послышался хрип помех, сквозь который раздался голос Фи:

— Вперёд!

Свет потух во всём комплексе, впереди послышались удивлённые вздохи, а на моих губах растянулась довольная улыбка. Дан старт резне.

Я моментально приблизился всего за долю секунды и, запоминая, где лежали дети, широко рубанул. Тёплая жидкость брызнула на лицо, руки и шею. Несмотря на полную тьму и густой дым, я отчётливо видел силуэт каждого Крысолова, очерченный для меня красными линиями. Нейролинк направлял мои движения, и всё, что мне оставалось, — это скакать от цели к цели, убивая всех по очереди.

Удар, за ним ещё один. Контуры силуэтов рвались на глазах, словно кто-то случайно проходил по ним канцелярским ножом, чертя тонкие линии. Раздались первые выстрелы. Несмотря на своё молчание, Крысоловы всё же были обычными людьми, которым, как и остальным, не чужды человеческие эмоции. Я быстро вычислил стрелка, отрубил ему руку, вонзил клинок в шею и резким движением сорвал голову с плеч.

Осталась половина.

В процессе под ногами шмыгнула какая-то тень, очень похожая на существ, которых Крысоловы использовали в качестве рабской силы. Я, не глядя, саданул по одному ботинком, отправив в полёт, и атаковал оставшихся. Всё происходило слишком быстро, но для меня время буквально замедлилось. Они не успевали и сдвинуться с места, а даже если бы оказались чуточку быстрее, то это всё равно не спасло бы их.

Краем глаза заметил, что четверо пытались скрыться, но ловушка Фи захлопнулась, закрыв их в промежуточном шлюзе вместе со мной. Я на всей скорости приблизился и убил сразу двоих, вогнав в спины раскалённые клинки. Запахло жжёной плотью. Оставшиеся Крысоловы, осознав, что спасения нет, прокусили капсулы с ядом, решив умереть на своих условиях. Ну уж нет. Пока вещество не успело попасть в желудок, я убрал клинки и принялся убивать их голыми руками.

Череп первого превратился в месиво из костей, мозгов и мозговой жидкости. Он с хрустом разбился о холодную стену шлюза, просачиваясь меж моих пальцев. Я тут же развернулся и ощутил, как вся накопленная ярость достигла своего пика. Перед глазами остался последний контур человека, который познает невыносимую боль перед смертью.

Мне удалось поднырнуть и провести короткую серию ударов в корпус, ломая ублюдку сразу все рёбра, но этого казалось мало. Мне удалось прижать его к стене и пинком правой ноги превратить его руку в бесполезную кожаную плеть, полную мелкой костной крошки, затем повторил то же самое с левой и занёс кулак для последнего удара.

Крысолов к тому моменту был уже мёртв, но из меня вышла не вся ярость. Я продолжал лупить кулаками даже после того, как силуэт врага превратился в одно большое красное пятно. Руки срывались, чаще били в металлическую стену, нежели в плоть, а когда от него не осталось ничего, кроме груды мяса, я наконец выдохнул и отступил.

Кровь. Крови было столько, что её можно разливать по вёдрам и ставить в погреб до следующей зимы. В какой-то степени я был рад, что дети лежали без сознания, но вот их состояние всё ещё тревожило. За спиной послышался протяжный писк, и, развернувшись, я увидел десятилетнего мальчика с противогазом на лице.

Я не узнал его из тех, кого Мать отправила в наказание, более того, на нём было средство защиты от едкого дыма, а значит, он был заодно с Крысоловами. Мне известен всего один псевдомальчик, заключивший сделку с уродливыми людоедами, — и это так называемый Губернатор.

Он прижался к стене и что-то пищал сквозь маску, пытаясь вжаться в холодную поверхность всем телом. Видимо, нам предстоит душевный разговор. Я, чтобы хорошенько промариновать его страх, переступил через разорванного на части Крысолова, поднял лежащую рядом девочку и отнёс к закрытым дверям, через которые она ранее зашла.

Всё это время Губернатор пищал, плакал и внимательно следил за моими действиями. Я перетаскал всех детей подальше от трупов, аккуратно сложил у двери и лишь затем обратил свой взор на ублюдка. За это время он успел отползти к дальним воротам, ведущим вглубь комплекса, и панически пытался нащупать ладонью консоль.

Я позволил ему как можно тщательнее прощупать дверь и дать понять, что выхода нет. Взрослый мужик, напечатанный в теле десятилетки, вдруг понял, что пришёл его конец, и принялся, как и все остальные до него, молить о пощаде:

— Не убивай, пожалуйста, прошу тебя, не убивай. Я даже не знаю, кто ты, — произнёс он детским голоском, и, если бы не знал, что внутри сидит здоровый мужчина, может быть, и повёлся.

— Зато я знаю, кто ты, Губернатор. Что, оказаться по другую сторону не так весело?

— Ты не знаешь, — запричитал тот, сливая всех своих партнёров. — Ты не знаешь, каково это — жить в теле маленького ребёнка! Каждый день мне хочется кого-нибудь трахнуть, но как прикажешь трахать тело десятилетки? У меня даже встать не может! А они… они…

— Обещали тебе будущее… да-да, я слышал эту историю уже столько раз, что перестал считать. Давай я тебе дам ещё один шанс, и в этот раз придумай что-нибудь интереснее животных позывов. Постарайся подавить на мораль.

Дым постепенно рассеивался, и вокруг нас загорелся свет. Над головой Губернатора пискнула консоль двери, по которой он раньше безрезультатно хлопал ладошкой, но человека охватил такой страх, что он не мог пошевелиться. Я подошёл, заметил, что дым уходил через вентиляционные щели, которые яростно всасывали его внутрь, и сорвал противогаз с его лица.

Заплаканные детские глаза смотрели на меня взрослым взглядом человека, который в своё время успел повидать многого. Я не говорю, что он притворялся, страх был вполне реальным, стоило лишь посмотреть на мокрые штаны, но вижу, что извиваться, как уж на сковороде, ему приходилось не впервой.

— Ты ничего не знаешь! — зашёл тот, следуя моим советам, на второй круг. — Мать! Она не та, кем кажется. Думаешь, если бы я отказал Крысоловам и не стал бы сотрудничать, они не нашли бы другого способа? Сам подумай, я управлял и защищал целое поселение, а это почти сотня людей, и за какую цену? За десяток мелких засранцев? Да! Я согласился, потому что альтернативы мне не предоставили. Моё поселение могло существовать, взамен я даже смог выторговать протезы для больных детей, Железяк! Что, ты думаешь, с ними бы стало, если бы не я, а? Они бы все подохли! Их даже Крысоловы стараются не трогать, так как слишком уж они бракованные! Пойми ты наконец, у меня не было выбора!

Я смотрел на него сверху вниз и не испытывал ни грамма сожаления. Его история не смогла меня растрогать, более того, каждое сказанное этим человеком слово оставляло неприятное послевкусие, словно об меня вытирали чьё-то дерьмо. Так себе ощущение.

— Выбор есть всегда, как минимум, ты бы мог сам занять место одного из них и стать «наказанным».

— После того, что они мне рассказали? — взорвался воплями Губернатор. — Да как? Как ты себе это представляешь? Я не могу вот так просто взять и умереть, я ведь… я… я… Я ВАЖНЫЙ!

— Видимо, твой матричный импринт немножко заблудился в сети принтера, или он решил, что вся твоя важность поместится в тело десятилетнего мальчика. Тем не менее, вместо того, чтобы объединить всех взрослых и оберегать детей, ты выбрал самый простой путь — наживы и обогащения. Даже не попробовал бежать.

Губернатор на мгновение заткнулся, бегая глазами и выбирая нужные слова, а затем вновь принялся лгать:

— Да как? В этом теле?! Я постоянно вижу раздел с характеристиками — сила, скорость реакции, крепость тела, погружение, но понятия не имею, как их повысить! Крысоловы обещали, что вытащат меня и научат качаться, а затем… затем… я бы, конечно, вернулся за остальными, точно бы вернулся! Прям как ты! Ты ведь за детьми пришёл, да? Остановить Крысоловов? Позволь мне тебе помочь! Я хочу всё исправить!

Загнанная в угол вошь пойдёт на любые уступки, лишь бы спасти собственную шкуру. Не сомневаюсь, что он действительно готов мне помочь, причём неважно, ради искупления или самосохранения. Возможно, даже стоит воспользоваться его предложением, так как он явно должен знать, где находится нора Крысоловов, и сможет рассказать побольше об этом месте.

— Кто такая Мать? — спросил я, вытирая с подошвы ботинка чьи-то мозги.

— Мать, мать, — спешно проговорил человек, осознав, что смерть только что отпустила погадить. — Мать — это очень жестокое создание. Я не знаю, кто она, но явно связана с системой комплекса. Она должна жить в комнате управления, что на самом верху, но в этом теле у меня не было возможности туда добраться, а Крысоловы постоянно водили между шлюзом и собственной базой, там мне платили, ну и женщины, которые…

— Так, так, — зло прорычал я, пока тот не стал рассказывать все подробности. — Ближе к сути! Где их логово? Сколько их? Оружие? Где хранят упакованных детей? Капсулы!

— Я… я… я покажу! — пробубнил тот, поднимаясь на ноги. — Только не убивай, правда, можешь забрать всё, что хочешь, всё, что они мне надавали. Я только хочу выбраться отсюда и увидеть, как выглядит поверхность! Здесь ведь есть поверхность? Да? Там ведь хорошо?

Отвечать на его вопрос я не стал, тем более он вряд ли доживёт до этого момента, но пока пускай покоптит небо своим присутствием. Пока человек смотрел на меня с надеждой в глазах, я обернулся и проверил мирно спящих «наказанных». Нельзя их здесь оставлять, но и взять с собой тоже не могу. Придётся разнести дверь вручную и сказать Фи, чтобы она о них позаботилась.

— См… Сме… слы… — раздался голос с другой стороны.

Чёрт, видимо, толстые стены всё же добили сигнал вконец, но, думаю, Фи поймёт.

— Забери детей, я иду глубже.

— Чт… глуб… ла!

На этом сигнал не выдержал и приказал долго жить. Я повернулся к Губернатору и спросил:

— Ты есть в системе комплекса?

Тот быстро закивал.

— Да, мой импринт в системе, могу открывать двери для тебя, если прикажешь.

— Прикажешь? — я удивлённо хмыкнул. — Ишь как заговорил. Ладно, начнёшь с того, что откроешь мне эту дверь и вынесешь всех детей обратно в Ясли. Попробуешь бежать, и я, не раздумывая, выстрелю тебе в затылок, отрежу руку с Индексом и перенастрою сигнал. Мне так раньше уже приходилось делать.

— Нет, нет! Что ты! Я никогда бы такого не сделал! Ни за что! Всё выполню, как прикажешь, только не убивай.

Вот и славно. Губернатор побежал к двери и действительно сумел её частично открыть, прежде чем механизм заело, но этого хватило, чтобы в щель могло пройти тельце десятилетнего ребёнка. Благодаря появившемуся свету после того, как питание вернулось, мне удалось внимательно рассмотреть ту кровавую баню, которую устроил посреди переходного шлюза, как вдруг мой взгляд остановился на знакомом предмете.

Я носком ботинка перевернул уродливого карлика на спину и заметил, что на тоненькой шее у того болтались фиолетовые наушники. Каким образом они оказались здесь, за десятки километров от Старого города, даже думать не хочу. Видимо, они ходили по рукам от владельца к владельцу, или сам уродец ранее орудовал в гетто. Как бы то ни было, мне был известен всего один человек, носивший подобный предмет в качестве украшения.

Я сумел оторвать голову существа от тела, подхватить наушники и внимательно их рассмотреть. Они точно принадлежали Седьмой, нет никаких сомнений. Надо только почистить их, желательно, прокипятить в чане со спиртом, прочитать заклинание очищения и лишь потом торжественно вручить. Я убрал наушники в инвентарь, посмотрел на дверь, ведущую вглубь комплекса и мысленно заключил:

Где-то обрадуется одна Тянка.

Глава 16

***

Директорат постепенно отстраивался. Со всего ОлдГейта пришлось стянуть такое количество рабочих, что они едва помещались со всем оборудованием внутри здания. Снаружи так же шли восстановительные работы, а серый бетон административного корпуса успели очистить от тел. Ничего не напоминало о былой бойне, кроме тысяч и тысяч пулевых отверстий, которые тщательно старались замазать раствором.

По всему городу всё ещё проходили зачистки биошлака, а личная армия Ордена, захватившая власть в ОлдГейте, обживалась на новом месте. Раньше им приходилось прислуживать верховному аппарату, являясь фактически мечом, который убивал неугодных ему, но теперь они заняли заслуженное кровью солдат место и стали настоящими хранителями Кодекса Генетика.

Они, в отличие от предыдущей власти, будут чтить букву закона, писанного предками, и не станут отходить от него ради собственной наживы и выгоды. Однако для этого требовались солдаты, солдаты и ещё раз солдаты. Если Орден в чем-то и знал толк, то это толк не только в наборе, но и в создании идеальной машины для защиты достойных граждан.

Высокий мужчина в приталенной чёрной форме закончил читать предоставленный отчёт и поправил упавший на лоб локон. В каком-нибудь другом мире он мог бы стать известным актером, может, даже дамским угодником или профессиональной моделью, но здесь его судьба сложилась иначе. Он совсем недавно занял место своего предшественника и возглавил Орден Белого Шва. Пробуждение запасных резервов Ордена и атака на биошлак Директората была именно его идеей.

В отличие от предыдущего лидера, он знал, что падение аппарата — лишь вопрос времени, и лучше дать обеим сторонам друг друга ослабить, а потом добить победителей. Поэтому после того, как план был удачно приведен в действие, а былой глава случайным образом утонул у себя в ванной, этот подтянутый и молодой мужчина занял место правителя.

— Сколько ещё осталось? — спросил он, расположившись в кресле прошлого Верховного лидера и уставившись на голографическую карту города.

— Ещё четыре района ОлдГейта не проверены нашими легионами, Владыка. Очищение идёт по плану, но там требуются дополнительные войска для поддержания порядка. Не все чистокровные, принимавшие участие в бунте и несогласные с властью, открыто идут на контакт.

— Но они ведь чистокровные, — вмешался второй советник, пуская солнечные зайчики начищенной до блеска лысиной. — Кодекс Генетика гласит…

Вдруг взгляд Владыки метнулся на стоящего в углу хранителя знаний, и тот спешно произнёс:

— Кодекс Генетика гласит, что всякий житель, подвергнувшийся смраду биошлака, тем самым запятнан проклятьем грязной крови и должен быть переработан ради благополучия и чистоты нации.

В помещении повисла тишина, так как никто не посмел спорить с хранителем знаний. Владыка вновь перевёл взгляд на первого советника и позволил ему продолжить.

— Для более быстрого продвижения Очищения и дальнейшего контроля над населением, нам требуется ещё дополнительная тысяча чистокровных солдат Шва.

— Ещё тысяча? — прошептал лысый. — Для этого придётся распотрошить объект.

— Нет, советник, — Владыка встал с кресла и подошёл к окну, наблюдая за восстановительными работами. — Причина, по которой Белый Шов всё это время был в тени аппарата, заключается не в слепом повиновении, а в отсутствии решительных действий. Объект и ранее стабильно поставлял нам материал для создания верных хранителей законов Кодекса, но каждый раз сталкивался с ограничениями. Количество лабораторий, урезанное финансирование — всё это только ставило палки в колёса прогрессу Ордена. Однако теперь, когда у нас есть полный доступ ко всем ресурсам Первого рубежа, включая ОлдГейт, это ограничение больше не будет стоять у нас на пути. Пока мы с вами беседуем, происходит развёртывание новых лабораторий, в которых будут создаваться будущие защитники человечества. Они вскоре приступят к работе, и им понадобится дополнительный биологический материл, — он обернулся и, бросив взгляд на советника, приказал. — И вы его обеспечите.

Мужчина замялся, потирая взмокшие от пота ладони, и неуверенно выдавил:

— Но это означает, что придётся намного понизить популяцию объекта.

Вдруг Владыка полностью обернулся, вновь поправил упавшую на лоб густую чёлку светлых волос и поправил советника:

— Не понизить, а выпотрошить полностью. Мне нужна каждая доступная биологическая ячейка.

***

— Конечно, я здесь всё закончу и попробую усилить сигнал, — произнесла Фи, стараясь разобрать хоть слово сквозь плотный слой помех. — Смертник? Смертник?

Связь оборвалась, и девушка вернулась к консоли комплекса, у которой копалась уже добрые полчаса. За это время ей удалось не только наладить связь, но и выяснить, что система сплетена в один клубок, который управляется напрямую с верхнего этажа. Если Смертник прав, а опыта взаимодействия с принтерами у него было намного больше, где-то там должна быть главная комната управления. Если до неё получится добраться и подключится напрямую к главному серверу, то удастся не только выяснить, в чём заключалась проблема принтера, но и, возможно, исправить её, наладив тем самым стабильную работу.

Что-то в его настройках заставляло систему печатать тела сроком годности всего в один год. Более того, Смертник рассказал, что Взросляки на самом деле были вполне половозрелыми людьми, запертыми в тельцах детей, что само по себе кричит о поломке принтера. Фи пыталась выяснить, где находятся Ясли, последние два года, и наконец оказавшись здесь, она попросту не могла сдаться.

— А как мне позвонить, кому я захочу? Обязательно надо сначала кнопку нажимать? — тараторил неугомонный Павлик.

— Да, — медленно протянула Фи, стараясь не отрываться от информации, которая дублировалась на интерфейс системы через её личный планшет.

— А если плохо будет слышно, можно кричать в трубку? — не сдавался Павлик, которому наскучило сидеть без дела.

— Да, но на качество связи это не повлияет, — всё тем же голосом ответила Фи, моля, чтобы эти бесконечные вопросы наконец закончились.

— Хм, а как мне сделать так, чтобы тут были записаны имена всех моих корешей? Стасик, Ромка, Петя, Вовка… Хотя не, Петя мне пасту ещё торчит за прошлый раз, вот как вернёт, тогда и запишу его.

— У твоих друзей нет телефона, я… я… — вдруг Фи поняла, что лишилась концентрации, медленно выдохнула, потёрла переносицу и напряженно добавила. — Я куплю твоим друзьями телефоны, а потом сможешь всех их записать. Смертник же тебе говорил не показывать это другим, а то отберут, будешь потом плакать.

Павлик надулся, убрал телефон в инвентарь и, похлопав себя по коленям, спросил:

— Ну и что, что он сказал? Ты ведь слышала, как там что-то грохнуло? Обычно так гремит в лагере Железяк, когда они что-то тяжелое роняют, но мы-то тут, а грохнуло там.

Фи, которая выросла в трущобах ОлдГейта, не понаслышке знала, что такое выстрел, и раз Смертник, пускай с помехами, но всё же сумел до неё дозвониться, значит, где-то там лежат свежие трупы Крысоловов. Девушка посмотрела на Павлика, который от скуки достал леденец на палочке и под пристальными взглядами слишком любопытных Железяк принялся смачно его облизывать.

— Может быть, что-то там грохнулось, не всегда же у Железяк только падает, — ответила девушка, всё больше начиная разбираться в поведении настоящих детей.

— Может, — безразлично ответил Павлик, которому тема грохота внезапно стала неинтересна.

Фи поняла, что пока мальчик не уменьшит сладкий шарик до размеров бусинки, у неё есть время, чтобы спокойно поработать. Она пообещала усилить сигнал и попытаться связаться со Смертником, поэтому стоит заняться именно этим. Жаль, что здесь не было отдельного сервера и ванны погружения, мощности которого хватило бы для отправки её сознания в киберпространство, но пока сойдёт и так.

— Слушай, — вновь активизировался Павлик, игнорируя любопытных Железяк. — А ты с этим дяденькой типа вместе? Вы дружите?

— Дружим? — на щеках Фи появился лёгкий румянец. — Э-э-т-то как? Дружим?

— Ну как, — невозмутимо ответил Павлик, обнаружив, что если облизывать леденец против часовой стрелки, получается в два раза вкуснее. — Дружат по-разному. Вовка вон с Наташкой дружит, они за ручку вместе ходят и пасту вместе едят. Взросляки немного по-другому дружат, но я только слышал, сами они рассказывать отказываются, но говорят, что они друг дружке показывают штуки всякие… Ты так же с дяденькой дружишь? Штуку свою показываешь?

Фи аж поплохело. Она медленно сглотнула вставший в горле ком, покраснела ещё сильнее, а вокруг внезапно стало невыносимо жарко. Ей пришлось расстегнуть курточку и слегка ослабить воротник, чтобы как минимум суметь ответить:

— Нет, мы просто дружим. За ручку тоже не ходим и пасту вместе не едим. Просто… эм… кхм… дружим…

— Ну тогда это не дружба, а так, пёрнуть в воздух. Раз — и нету.

Фи едва не подавилась, когда услышала подобное от мальчика, которому надоело облизывать конфету против часовой стрелки, и он решил попробовать положил леденец на язык и проверить, как быстро он растает. Она хотела ему возразить, но, к собственному удивлению, не смогла подобрать правильных слов. А действительно, может ли она называть Смертника другом? Он спас её, помогает спасать детей, но считает ли он Фи своим другом, или, может… Нет! Она резко помотала головой, выбрасывая лишние мысли прочь. У него уже есть… а она… хотя, может, всё же попробовать, а вдруг?

— Хочешь пососать? — Павлик протянул ей леденец, как вдруг из-за угла дальнего контейнера, выбежал испуганный Железяка.

— Крысы! Крысы! — кричал он весь голос, спотыкаясь на каждом шагу из-за некачественно сделанного протез. — Беги! Спасайся! Крысы!

— Здесь? Но откуда? — прошептала Фи, осознав, что оказалась без защиты.

— От же гады! — натужно выругался Павлик, убирая леденец в инвентарь. — Бежать надо, тетёнька, Крысы, видимо, второй лифт починили. Айда обратно к Бродягам, там сподручнее всё же будет.

— И бросить их вот так? Ты ведь понимаешь, зачем они сюда пришли?

Павлик встал, пожал плечами и засунул руки в карманы.

— А чего делать? Драться с ними? Дяденьки Смертника здесь нету, а ты сама сказала, что драться плохо умеешь.

А ведь он был прав. Фи даже КиберСанктуум проходила исключительно с помощью своего тренера, а когда появились навыки имплантов, то сражалась исключительно с помощью них. В реале же нет ни тренера, ни волшебных умений, лишь её хрупкое тело и пытливый разум. Она прекрасно понимала, что Павлик был прав, и ей действительно пора бежать, только вот ноги отказывались уносить тело, понимая, что Крысоловы похватают оставшихся.

Она едва сумела побороть оцепенение, когда механический крик одного из Железяк послышался настолько близко, что она буквально ощутила его своей спиной. Фи схватила Павлика, который, несмотря на свой внешний вид, весил от силы килограмм пятнадцать, и забежала с ним за контейнер. Павлик не понимал, почему она отказывается бежать, а когда Фи прижалась спиной к металлической стене, закрыла глаза, в её правой руке появился длинный нож с шипастой гардой и чёрной рукоятью.

Девушка быстро дышала, словно до последнего сомневалась в принятом решении, а когда мимо пробежал мальчик с механической рукой, она резко выпрыгнула и вонзила нож в горло Крысолову. Убийство оказалось не таким уж и сложным, однако ей пришлось это делать впервые, и красная человеческая кровь, пускай, и таких уродов, показалась ей слишком вязкой.

Повсюду грохотало железо, звучали детские голоса, а в воздухе начало пахнуть чем-то сладковатым. Фи на мгновение показалось, что её начинает клонить в сон. Казалось, что прошла всегда секунда, но этой секунды хватило, чтобы она успела лишиться концентрации и проглядеть зашедшего за спину ей человека.

Он, как и все Крысоловы, был до чёртиков тихим и молчаливым. Мужчина схватил её сзади и попытался надеть на лицо какую-то холодную маску, от которой несло тем самым приторно сладких запахом. Фи чертыхнулась, мотнула головой, сбрасывая намордник, и со всей силы ударила затылком в лицо нападавшего.

Маска Крысолова оказалась куда крепче, чем могла показаться на первый взгляд, однако противник отшагнул назад, споткнулся обо что-то твёрдое и потянул за собой добычу. Девушка не устояла и упала вместе с ним, а затем ощутила, как шею оплетают крепкие руки, сжимая, будто змеи, и не давая дышать.

В глаза поплыло, сознание билось в агонии страха и не понимало, почему тело не может отбиться от нападавшего. Фи смотрела на Павлика, который от ужаса прижался к стене и заметно дрожал. Удивительно, но в тот момент она думала не о себе. Не боялась, что вот-вот умрёт или вновь попадёт в рабство. Всё, о чём думала Фи, — это о мальчике, которого вот-вот засунут в капсулу, а затем превратят в мутанта. Она протянула к нему раскрытую ладонь и едва слышно прохрипела:

— Пав…лик… бе… ги!

Мальчик застыл от страха, а затем его взгляд скакнул на Крысолова, и в правой руке появился малюсенький перочинный нож. Он, как заправский Бродяга, перебросил его с ладони в ладонь, а затем подбежал и что есть сил вонзил его в глазницу ублюдку. Кровь хлынула потоком, а мальчик продолжал бить и кричать… бить и кричать.

Хватка достаточно ослабла, чтобы Фи сумела освободиться, перевернуться на живот и коротким ударом перерезать Крысолову глотку. Павлик всё равно продолжал бить, часто промахиваясь и попадая в лобную кость. Пантера слезла с умирающего мужчины и, заметив, как мальчик продолжает бить, царапая ладони, быстро выхватила у него нож и крепко прижала к себе:

— Живой, живой, — продолжала она шептать, словно проговаривала одно и тоже защитное заклинание. — Живой, живой.

— Тетенька, — сдавленно промычал Павлик. — Мне дышать нечем.

Она отпустила его, схватила за руку и, всё ещё пытаясь отдышаться, произнесла:

— Нам надо уходить отсюда, их слишком много. Я не смогу помочь всем Железякам, прости меня, Павлик.

Мальчик кивнул.

— Бродяги сильные, они помогут, а потом дяденька Смертник вернётся и всех постукает. Насмерть постукает.

Фи кивнула и поняла, что ей надо продержаться до тех пор, пока Смертник не выйдет на связь или она не найдет способ с ним связаться. Девушка схватила мальчика, выбежала из-за контейнера на дорогу, которая вела прочь из лагеря прямиком на тропу Бродяг, и сразу наткнулась на целую группу Крысоловов.

Её возглавлял мужчина, маска с клювом которого была расписана множеством белых палочек. Они, словно зарубки на прикладе винтовки, были почти все перечёркнуты, судя по всему, обозначая количество похищенных им лично детей. Фи пыталась податься в обратную сторону, закрывая Павлика своим телом, но и туда уже успели набежать ублюдки.

Их было слишком много, человек тридцать, и то это не все. Большинство всё ещё орудовало по всему поселению Железяк, в этот раз забирая всех подряд. Они не чурались мутаций, наличия кибернетики и тем более качества. Детей попросту усыпляли и засовывали в мешки, утрамбовывая, словно компост.

Фи достала нож, злобно оскалилась, блеснув кошачьими глазами, и ощутила, как ей в ногу впивается пальчиками Павлик.

— Назад, суки! — прорычала она, словно пантера, оберегающая своего котёнка. — А то убью всех!

— О-па! — жадно потирая руки, ухмыльнулся владелец расписанной маски. — А кто это у нас тут? Погляди, она не Железяка, причём точно не Железяка, — он провёл руками в воздухе, показывая на себе упругую фигуру Фи. — Ты как сюда попала, самка?

— Ни шагу больше! — злобно выпалила Фи, прочерчивая кончиком кроссовка черту на земле.

— А то что? — в этот раз уже оскалился Крысолов. — У меня тридцать бойцов, а ты нож едва держишь в руке. Я дам тебе шанс. Если сейчас упадешь на колени и по очереди отсосёшь у всех моих ребят, сохраню жизнь. Пристрою жопой работать и буду кормить.

По рядам прошёлся заливистый поддерживающий смех. Фи крепко стиснула зубы, осознав, что её окружили и бежать некуда. Даже в такой ситуации она в первую очередь думала о сохранности Павлика и всех Железяк. Ей было плевать, если она умрёт, главное, убить как можно больше Крысоловов, чтобы у мальчика появился шанс бежать.

Как жаль, что рядом нет Смертника, но вечно полагаться на него Фи не могла. Она приняла осознанное решение, когда ввязалась во всю эту авантюру, и сама себе пообещала, что дойдет до конца. К сожалению, он наступит намного раньше, чем бы ей этого хотелось. Девушка взяла Павлика за окровавленную ладонь, крепко её сжала, а когда он поднял голову, она перехватила нож и прошептала:

— Как только увидишь шанс, беги. Беги, Павлик и не оборачивайся, пока не доберёшься до своих!

Глава 17

— Иди уже! — я пинком отправил перед собой Губернатора, который нехотя, но всё же пошёл.

Комплекс принтера оказался огромным. Длинные и бесконечные коридоры, создававшие иллюзию лабиринта, освещались тусклыми и невесть как всё ещё работающими лампочками на потолках. Мы проходили мимо вереницы офисных помещений, где время буквально остановилось.

Мне пришлось выпить очередную дозу чая, от которого осталась ровно половина. Не знаю, что со мной происходит, но приступы временно участились, отчего мой запас, ранее рассчитанный на две недели, стремительно подходил к концу. Если так и продолжится, то он закончится прежде, чем покину стены Яслей и наконец вернусь обратно. До этого, правда, придётся сначала вырезать всех Крысоловов, обеспечить детям безопасность и, скорее всего, отключить принтер навсегда.

Одна мысль о том, что должно произойти, вызывала вполне обоснованные сомнения. А правильно ли я поступаю? Принтер, пускай и бракованный, всё же создавал новых детей и даровал им хоть какую-то жизнь. С другой стороны, каждое тело, в которое умещался матричный импринт из библиотеки, имел срок годности в двенадцать месяцев. Только начинать познавать жизнь — и уже готовиться к похоронам? Жестокая издёвка даже по моим меркам.

Во мне сражались два противоречия, и каждое из них так и не могло взять верх. С одной стороны, если отключу принтер, то превращу Рубежи в место, где никогда не раздастся детский смех. Если поступлю иначе и позволю ему продолжить штамповать, они более не станут жить в Яслях и выйдут на поверхность, однако какой мир их там ждёт?

ОлдГейтом правил Белый Шов, тот самый орден, который использует их для создания мутантов. Они, если сразу не отловят детей под предлогом «очищения» общества, то придумают другую причину, чтобы они исчезли. Правда ни в коем случае не должна выбраться наружу, и если общество узнает, кто действительно находится на защите правящей власти, — начнётся второй виток гражданской войны. В которой, боюсь, Шву не победить.

Даже если убрать его из уравнения, то всё равно им останется жить всего год. Год, который пролетит незаметно — особенно для них. Стоит ли вообще начинать, понимая, что конец уже за углом? Часть моего сознания твердила, что лучше так, чем вообще не родиться, а другая кричала абсолютно обратное. Не давай надежды этим детям, Смертник, лишь для того, чтобы потом жестоко вырвать из их маленьких ручек!

Идущий передо мной Губернатор всем своим видом и поведением склонял меня ко второму варианту. Если уж даже здесь нашлись такие ублюдки, то, думаю, этот мир слишком жесток, чтобы в нём жили невинные дети. Вот только когда дойдет до дела, не уверен, смогу ли устроить осмысленный геноцид, лишив будущего сотни тысяч потенциальных ребятишек.

— Слушай, — вдруг заговорил Губернатор, отчего мне захотелось разорвать ему глотку. — Как тебя зовут?

— Что, решил со мной подружиться теперь? — злобно выпалил я, едва сдерживая нарастающий порыв.

— Ну, раз уж нам теперь придётся вместе идти, позволь хоть узнаю твоё имя, мне же надо как-то к тебе обращаться.

— Не надо, — всё тем же голосом сорвалось с моих губ. — Пока к тебе не обратятся, идёшь молча и показываешь дорогу.

Губернатор замолчал, а затем, видимо, понял, что тишиной не сможет обеспечить себе выживание, поэтому вновь предпринял попытку мною манипулировать:

— Но ты же с поверхности, я правильно понимаю? Эх, мне она снится, причём постоянно. Крысоловы не очень общительные люди, но рассказывали мне, как там. Правда, что там есть и другая еда, помимо пасты, и постоянно светит солнце?

— Заткнись на хер!

Повисла тишина. Мы свернули за угол, и мне показалось, будто он водит меня кругами. Клянусь, здесь мы уже были, или помещения были настолько одинаковыми, что их вовсе не отличить. Я уже приготовился выплеснуть весь накопившийся внутри гнев из-за того, что попросту не могу выбрать меньшее из двух зол, как вдруг в поле моего зрения попала комната, явно отличавшаяся от других.

Губернатор шёл дальше и не сразу понял, что мне приспичило резко сменить маршрут и зайти в помещение. Обычно в подобных комнатках внутри было всё одинаково: односпальная кровать, рабочий стол с металлическим стулом, пустые полки, на которых не было книг, и умывальник. Однако здесь остались следы того, будто кто-то пытался устроить быт немного ярче.

На стенах были остатки когда-то ярких мелков, явно нарисованные не взрослым человеком. Одеяло и матрас давно разошлись на нитки и представляли из себя коричнево-жёлтую, покрытую пылью ткань. Рядом лежали пластиковые игрушки, среди которых особенно выделалась кукла без одного глаза и правой руки. Я подошёл, поднял её и задумчиво покрутил в руке.

— Эй, ты чего там, брат? — перешёл на личности Губернатор, видимо, теперь и породнившись со мной. — Что-то интересное нашёл? Я тут много раз ходил, ничего такого не видел, так… мелочи всякие и грязь.

— Тебе сказано было заткнуться, — задумчиво произнёс я, пытаясь понять, на кой чёрт мне сдалась эта кукла.

— Эм, ладно, я тут тогда пока постою. В сторонке, подожду пока ты… ну, в общем, я тут и никуда не бегу, так что не стреляй.

Или ему была не знакома концепция тишины, или он действительно пытался вывести меня из себя, чтобы как можно быстрее вернуться в принтер. Благо идти не так далеко. Я продолжал рассматривать обычную детскую куклу и вдруг понял, что она мне нужна. Зачем? Это хороший вопрос. Я убрал её в инвентарь, собрался уходить, как мой взгляд зацепился за настенный шкафчик с изображением зелёного креста.

Рассчитывать на чудо было бы глупо, но просто так уйти не мог. Я подошёл, открыл дверцу и обнаружил старую коричневую бутылочку с намертво прилипшей к горлышку крышкой. Надпись гласила, что внутри находится сироп от кашля, причём именно детский. Значит, здесь всё же кто-то жил, видимо, одни из первых напечатанных карапузов, времён, когда ещё был жив П.В. Интересно, что он мне смог бы рассказать об этом месте помимо того, что уже находилось в его логах.

— Ладно, пошли, — бросил напоследок, понимая, что это место действует на меня не лучшим образом. — Далеко ещё?

— Нет, пару минут хода. Ты ведь собираешься их всех убить, да? Я к тому, что, если не будет Крысоловов, останется только Мать. Ты ведь и её собираешься убить?

Он задавал слишком много вопросов, на которые мне не хотелось отвечать, но засранец мог дать несколько подсказок, поэтому я некоторое время молчал, а затем сам поинтересовался:

— Ты был на верхних этажах? Где здесь путь, ведущий к контрольной комнате комплекса?

— Крысоловы не пускали, — честно признался человечек. — Они там точно были, но, думаю, не все. Есть среди них, скажем так, поровнее других. Им позволено говорить, и уверен, они говорили с Матерью лицом к лицу.

— Ты так о ней говоришь, будто уверен, что это живой человек или хотя бы робот.

Губернатор обернулся на ходу и ответил:

— Искусственная форма жизни? Я думал об этом, но это не объясняет, почему её так все боятся, даже Крысоловы. Если она не может напрямую им навредить, а защитных турелей здесь нет, откуда взялся страх?

— Потому что боятся они не Мать, а людей намного страшнее, чем она.

Губернатор почесал подбородок, задумался и, щёлкнув пальцами, выпалил:

— Тех, для кого они вывозят тела! Заказчик! Логично, логично. Ты ведь с ними знаком, или так, понаслышке? Ай, ладно, ладно, понял, — вдруг зачастил тот, когда я бросил на него злобный взгляд. — Затыкаюсь, затыкаюсь. Хмурый ты что-то сильно, я тебе это не говорил?

— Говорил, — произнес едва слышно, больше для себя, чем для идущего впереди человека.

Мои опасения насчёт того, что он водил меня кругами, вскоре рассеялись. Я отчётливо ощутил приторно-кислый запах формалина, которым пропитались плащи Крысоловов. Мне не надо было их видеть, чтобы распознать особый шлейф, остающийся после того, как они здесь проходили.

Азарт предстоящей битвы оказался не таким сильным, как бы мне хотелось, и вдруг я осознал, что отношусь к этому, как к обычной чистке. Я зайду, выполню работу, оставив после себя очередную гору трупов, и приступлю к следующему делу. От одной только мысли, что убийства стали для меня чем-то обыденным, а к тому, что произойдет дальше, относился как к обычной чистке, не более того, мне стало не по себе.

Да, Крысоловы не вызывали у меня ни капли сострадания, как, собственно, и Губернатор, но чёрт возьми, когда я успел превратиться в столь бездушного ублюдка? Ещё и слово такое выбрал — «чистка». На мгновение сравнил себя с лишенными свободы действия мутанатами Шва, отчего к горлу подступил тошнотворный ком, едва не заставив меня выхаркнуть булькающий в животе чай.

Нет, между мной и этими уродами нет ничего общего, к тому же, если исчезнут детокрады, мир станет только лучше, в отличие от тех, кто убивал, исходя из глупых правил напыщенного кодекса. Не знаю, пытался ли я тем самым заглушить сознание, которое вдруг принялось анализировать мои поступки за последние несколько месяцев, но, кажется, помогло. Мне не только удалось засунуть его подальше, чтобы не напоминало о себе, когда не надо, но и сосредоточиться на задании и предстоящей резне.

— Вот здесь, — мой пленный проводник указал на обычную дверь с прорезью на уровне глаз и вжал шею в плечи. — Теперь ты меня отпустишь?

— Стучись, — коротко приказал я и приготовил клинки к бою.

Изнутри раздавался женский смех, едва слышный голос яро обсуждающих что-то мужчин, а сквозь щели под дверью тянуло табаком и запахом алкоголя. Губернатор посмотрел на меня, утирая с виска одинокую каплю пота, а затем сглотнул и неуверенно постучал костяшками пальцев.

Послышались шаги. Медленные, монотонные и тяжелые. Щель на уровне глаз открылась, и раздался приглушенный маской голос:

— Кто?

— Это я, Губернатор. Да вниз смотри, я снизу!

Я прижался спиной к стене, оголив сразу оба клинка, и приготовился пустить кровь. Сопровождающий меня взрослый в детском теле со страхом в глазах посмотрел на тускло поблёскивающие клинки моего оружия и вновь неуверенно сглотнул. Шуршание замка, грохот распахнувшейся двери — всё смешалось в один поток, который, как ход секундной стрелки, отбивал мгновения до начала резни.

По глазам мелкого урода было видно, как его разум в этот момент метался в сомнениях. Как только дверь откроется, он забежит внутрь первым и попытается спрятаться за спинами своих союзников. Эгоистичный ублюдок всё ещё надеется, что ему удастся выбраться из этого места в целости и сохранности после того, как меня порубают на кусочки.

Ну что же, как говорится — счастье в неведении, правда, вскоре реальность шваркнет его головой о землю. Его маленькие ручки потянулись к двери, и он неосознанно постоянно косился в сторону помещения. Я не буду его убивать, по крайней мере, пока, и позволю ему временно ощутить себя в безопасности. Пускай прячется за спинами Крыс, а когда он будет сидеть в крови своих так называемых спасителей, лишь тогда позволю ему сдохнуть.

— А чего ты сам ломишься, мы же послали с тобой от… — послышался приглушённый маской голос одновременно со скрипом открывающейся двери.

— ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! — ожидаемо прокричал Губернатор и полёвкой занырнул в помещение.

Крысолов удивленно проводил маленького человека взглядом, а затем обернулся. Клинок вышел из его затылка, окрашенный кровью и мозгами моей жертвы. Нейролинк насчитал около тридцати человек, включая откровенно обдолбанных голых женщин, которых держали на цепи. Где-то я уже такое видел, причем не могу вспомнить, то ли на ВР-3, то ли совсем недавно.

Я со всей силы саданул ногой в грудь труп человека, и он, под хруст сломанных ребер, пролетел через всё помещение и оставил на дальней стене кровавый след. Внутри оказалось довольно просторно для удобной резни. Крысоловы устроили себе стоянку посреди бывшей столовой. Всю ненужную мебель они свалили в кучу в дальнем углу, оставив достаточно для комфортного существования.

Повсюду валялись пустые бутылки из-под алкоголя, на полу лежали шприцы, инъекторы, пустые пластиковые пакеты и контейнеры с едой. Большинство уродов не носило масок, явив миру свои ангельские личики. Все как один отпетые уголовники, сошедшие с плакатов доски «Их разыскивает милиция». Гнилые зубы, хитрые рожи, серая кожа и кривые улыбки. Они разом схватили автоматы, и, не мешкая, открыли огонь.

Что будет, если на голову надеть алюминиевое ведро и внутри рвануть петарду? Думаю, исход понятен без объяснения, ведь именно такое у меня сложилось впечатление. От десятков одновременно ревущих столов в замкнутом помещении, по которому от одного крика проходило раскатистое эхо, стало невозможно находиться внутри. Проснулись даже накачанные наркотиками рабыни, схватившись за кровоточащие уши.

Я спокойно шагнул в сторону и дожидался момента, когда выстрелы сменятся стуком бойков по опустевшим магазинам. Случилось это буквально через пару секунд. Коллективная паника, охватившая весь творческий ансамбль уродов, заставила их за какие-то мгновения лишиться всех боеприпасов. Некоторые из них среагировали быстро, потянувшись за новыми обоймами, другие же пялились друг на друга, словно беззвучно спрашивали: «Ты попал?»

Их замешательство станет причиной их смерти. В моей ладони появились две светошумовые гранаты, сделанные любящими руками Элли. На одной из них был нарисован череп на фоне шестерни, её личный знак качества, а на второй сложенные в поцелуй красные губы девушки. Я одним движением сорвал обе чеки и забросил в помещение.

Секунда ожидания — и хлопок. Я залетел сразу после яркой вспышки и на всей скорости вонзил клинки в грудь ближайшего Крысолова. Он позволил себе допустить непростительную ошибку, подойдя слишком близко к дверному проему, за что первым и поплатился жизнью. Я не стал ждать и принялся методично резать одного за другим.

Кровь выстреливала после каждого моего удара, образовывая вокруг некое подобие танцующего фонтана. Я всегда говорил, что отсутствие опасности и конкуренции в жизни делает тебя слабее. Так же случилось и с этими подонками. Постоянное отлавливание беззащитных детей, которые в девяносто девяти случаях из ста сами шли на заклание, обычно не требует особых усилий. Я даже не уверен, что они когда-то имели дело с прокачанными пользователями, что уж говорить обо мне.

Правда, всё было не так просто. Их временно спасли инстинкты, и выжившее большинство стремительно рвануло в стороны. Однако это было лишь малейшее неудобство по сравнению с тем, что случилось дальше. Когда крови стало столько, что в пору было красить стены домов, я ощутил, как нечто обжигающее коснулось моей щеки. Пуля прошла опасно близко и срикошетила от моей скулы, не оставив и следа.

Я обернулся и заметил, что оружие держала никто иная, как одна из рабынь. Она с яростной ухмылкой продолжала дёргать спусковой крючок, явно пытаясь меня убить. Такого оскорбления мне ещё не приходилось испытывать. Я шагнул в сторону, увернувшись от пули, и рывком приблизился к рабыне, хватая её за шею. Понадобилось всего лишь немного нажать, и хрупкие позвонки шеи хрустнули, отправляя девушку в короткое путешествие в принтер.

Краем глаза заметил, как один из Крысоловов выглянул из-за поваленного дивана с небольшим пультом в руках и нажал на единственную кнопку. Раздались многочисленные щелчки, исходившие от ошейников расставленных в ряд девушек, и они наконец оказались свободными. Правда, это не то, что я бы назвал свободой, так как следующим действием, вместо побега, они с впечатляющей скоростью бросились в атаку.

Могло показаться, что каждая из них готова умереть за своего хозяина и сделать всё, лишь бы он выжил. Рабыни двигались намного быстрее Крысоловов, что говорило о повышенных характеристиках. Как они оказались на цепи, полностью обнажённые и в подчинении у таких слабаков, как эти, понятия не имею. Единственный вариант, который объяснил бы всё увиденное, — это добровольное подчинение с целью дальнейшего и яростного наркотического разврата. Всё, как завещал дедушка Калигула.

Шесть гарпий на одного рыцаря, пускай, и смерти. Я шагнул навстречу свинцовому ливню, который накрыл меня из-за поваленных диванов, и продолжил кровавую резню. Первая, широко расставив руки и раздвинув ноги, попыталась на меня запрыгнуть, но встретила мой метровый наточенный клинок. Он пронзил её холодное сердце, и я отбросил бесполезный труп в сторону.

Две другие решили зайти с боков и атаковали одновременно, правда, когда это случилось, меня там уже не было. За спиной раздался мощный хлопок от оставленной осколочной гранаты, а в стороны полетели ошмётки обнаженных женских тел. К этому моменту у меня в ушах звенело так, что в пору начинать учить язык жестов, но в дело вступил Нейролинк. Он, как и ранее, управляя моей нервной системой, напомнил ей, что мы совсем недавно проводили восьмичасовую прокачку. Так что какой-то грохот не должен стать преградой для святой резни.

Я на полном ходу достал дробовик и выстрелил, разорвав на части грудь одной, а второй засадил строго в лицо. Удивительно, но даже после того, как кожа, мышцы и кусочки черепа превратились в мясную кашу, девушка всё равно попыталась приблизиться ко мне и убить. Выдержать выстрел из дробовика в упор в лицо — это, осмелюсь доложить, вполне впечатляюще, однако повышенная крепость тела не спасла любительницу запрещенных сексуальных изысканий. Я использовал тело как живой щит, предварительно нанизав его на клинки.

Но это было лишним. Те вражеские пули, которые всё же достигали цели, оставляли не более чем неглубокие раны, а то и вовсе царапины. Неприятно, зато теперь знаю, что могу выдержаться прямое попадание из мелкого калибра практически в упор, а пониженная чувствительность нервной системы позволяла переживать это как лёгкие комариные укусы.

Я решил, что битва и без того затянулась, и, сбросив с клинков бесполезный кусок мяса, воспользовался мощью опорно-двигательных имплантов. Крысоловы продолжали стрелять, за какие-то секунды опустошая свежие обоймы, но это их не спасло. Я, словно жнец, пришедший собирать кровавый урожай, продолжал убивать, пока вокруг не осталось ни одного, способного оказать мне сопротивление.

Как обычно, с моих клинков капала кровь, сам же я был похож на сбежавшего из психиатрической лечебницы постоянно клиента, но внутри царило спокойствие. Все те сомнения насчёт судьбы принтера и этих детей улетучились. Не то, чтобы я наконец смирился и нашёл верный ответ, нет. Просто они временно решили меня пока не тревожить и дать спокойно собраться с мыслями.

Правда, осталось ещё одно незавершенное дело.

Губернатор сидел в углу бывшей столовой, укрывшись за металлической партой, и безудержно дрожал. Я подошёл к нему, оставляя после каждого шага кровавый след, и, утерев лицо ладонью, сбросил влагу на холодный пол. В этот раз ублюдок даже не осмелился поднять взгляд. Он просто смотрела на залитый кровью пол и продолжал дрожать.

Когда он не открывал рот и не пытался мною манипулировать, он на мгновение действительно стал похож на запуганного до смерти десятилетнего ребёнка, но меня не проведёшь. Внутри сидела тварь, который ещё стоит поискать, и она явно не заслуживала быстрой смерти. Я некоторое время молча стоял, размышляя, что с ним делать, а затем развернулся и пошёл к двери.

Губернатор не мог поверить, что только что произошло, и вдруг сумел поднять глаза и посмотреть мне вслед. В глубине души он, наверное, обрадовался, что, в конечном счёте, я решил его пощадить, но только ублюдок ещё не знал, что его поджидает в будущем.

Около двери лежал первый убитый мною человек, которого пришлось слегка подвинуть и лишь затем закрыть за собой дверь. Всё в комплексе принтера на несколько шагов было впереди технологий ОлдГейта, и система замков не оказалась исключением. Крысоловы даже не знали о встроенном механизме блокировки, который срабатывал в случае карантина или запуска защитного протокола, а вот мой Нейролинк ещё как был в курсе.

Мне с лёгкостью удалось подключиться к замку и переписать протоколы, имитируя язык системы. Раздался тяжелый механический стук, оповещающий, что двойные вилкообразные ставни намертво заперли дверь. Это услышал и Губернатор.

— Нет! Нет! Ты меня можешь меня здесь оставить! Нет! Пожалуйста!

Его мольбы постепенно затихали по мере того, как я отдалялся прочь. На сердце внезапно стало спокойно, хоть я и догадывался, что самое тяжелое ещё впереди. Однако с одним делом было покончено, и Крысоловы больше не сумеют похитить ни одного ребёнка. С этой мыслью я достал телефон, отыскал в списках контактов Фи и нажал на кнопку вызова. Если повезёт, то сигнал сможет пробиться сквозь толстые стены и даст возможность с ней поговорить.

Глава 18

***

— Давай, шныряй её сюда! Ишь, смотри, какая прыткая оказалась ещё и ножиком размахивает!

— Сиськи, сиськи смотри какие! Да рви на ней одежды, чего ты как чужой?

Фи ощутила, как на груди порвался топик, оставляя её в одном бюстгальтере и, стиснув зубы, наотмашь взмахнула ножом. Крысолов успел увернуться, отпрыгнуть назад и я радостно захохотал. Пока девушка отвлеклась на него, сзади её схватил другой и сорвал остатки одежды.

— Тётенька! — Прокричал Павлик, держа в руках маленький окровавленный нож. — Тётенька, что мне делать?

— Беги! — Едва смогла выдавить Фи, замахнувшись на другого обидчика.

— Куда это ты собрался, мелкий засранец? — Зло процедил Крысолов, хватая Павлика за плечи, и выбивая нож из его рук.

Мальчик зачастил кулаками и лупил того по ноге, но его ручки были слишком маленькие, а удары слишком слабые. Он развернулся и попробовал схватит выпавший из ладони нож, но хватка Крысолова была слишком сильной. Он не давал мальчику сдвинуться с места и яростно подбадривал коллег по опасному бизнесу, которые занимались девчонкой.

— Убью! — Прокричала Фи после очередной неудачной атаки! — Отпустите! Пустите, гады!

Её шпыняли из стороны в сторону, передавая из руки в руки, попутно срывая с неё кусочки одежды. Девушка оказалась обнажённой по пояс, но всё равно продолжала отчаянно сражаться. Она отдавал себе отчёт в том, что ей не удастся их одолеть, но ей этого и не надо. Всё что требуется — это создать возможность для Павлика бежать, даже если придётся отдать за это собственную жизнь.

Вдруг вожаку отряда надоело наблюдать за весельем со стороны и он, решил сам поучаствовать в процессе. Когда Фи в очередной раз толкнули, а девушка беспомощно побежала в сторону, там оказался он, схватив её сразу за обе груди. Ей это не понравилось, однако, завлечённый молодыми формами красавицы, лидер отряда слишком увлёкся, за что поплатился кровью.

Фи ударила наотмашь, разбив тому маску и оставив глубокую рану на подбородке. Оттуда потоком хлынула кровь, а главный Крысолов, заметил позорное увечье и ударил со всей силы тыльной стороной кулака. Фи упала на холодную землю комплекса и выплюнула кровавую юшку. На её губах растянулась довольная улыбка от осознания того, что ей удалось хотя бы пустить кровь. Этого было почти достаточно. Почти.

Девушка вскочила на ноги, где её схватили два ублюдка. Они держали за обе руки и не давали сдвинуться с места, в то время как главный Крысолов, утирал противную засечку. По его выражению лица было видно, что подобное прощать ни в коем случае нельзя и он, закатав рукава, широким шагом направился к будущей жертве.

В этот момент Фи удалось извернуться, со всей силы ударить в пах одного из бойцов, а когда рука с ножом освободилась, девушка по инерции вогнала клинок уроду в шею. Главарь беззвучно хватал воздух ртом, не поверив, что только что произошло. Державший Павлика Крысолов, настолько ошалел, что невольно отпустил мальчика и побежал на помощь к вожаку.

Крепкий удар в затылок уронил Фи на землю и девушка едва не потеряла сознание. Перед её глазами выпал раскрывшийся телефон, на экране которого случайно загорелось имя: «Смертник». Секунда ожидания и с первым ударом на интерфейсе появился таймер, отсчитывающий длительность телефонного звонка.

После того как вожак упал на землю, стремительно истекаю кровью, Фи ощутила, как на неё обрушилась целая серия ударов. Девушка били, запинывали ногами, ломая ей рёбра, превращая лицо в одну большую заплывшую гематому, а изо всех отверстий хлынула кровь.

Она посмотрела на мальчика, на глазах которого наворачивались слёзы и едва сумев сложить разбитые губы, прошептала. — Беги, Павлик.

Мальчик стоял и смотрел, как избивают его спасительницу и на позор самому себе, пытался убежать. Он видел, как тётеньку избивали сразу несколько человек, видел, как её губы трескаются, изо рта потоком вылетает кровь, а лицо превращается в заплывший гротескный вид. Однако не смотря на всё это, Фи улыбалась.

Она была довольна тем, что пускай на мгновение ей и удалось дать мальчик шанс на побег и спасение. Девушка знала, что её жизнь оборвётся через несколько секунд, но Павлик шмыгнул носом, вытер слёзы и побежал, Фи улыбалась от того, что в конечном счёте, прожила свою жизнь не зря.

— Фи! ФИ!

Звонок оборвался ровно после того, как сквозь прерывистую речь, я услышал имя Павлика. На них напали, но кто? Неужели Взросляки решили отомстить? Не думаю, да и с чего бы? Голоса были взрослые, издевательский, смех, вопли, сдавленные, словно говорили из-под маски, но этого не может быть! Я только что всех убил, даже их кровь всё ещё капает с моей одежды на пол, а на губах чувствую металлический привкус. Тогда как? Как они смогли оказаться сразу в двух местах?

Чёрт, Смертник, как же ты позволил себя так обдурить? Не успел я понять, что во всём комплексе может найтись место и для нескольких точек базирования, как мои ноги сами понесли меня прочь. Отыгрываться на Губернаторе не было времени, к тому же, он скорее всего, и сам понятия не имел о существовании дополнительных баз Крысоловов.

Я бежал со всем ног, преодолевая за секунды расстояние, который ранее проходил за несколько минут. Однако даже с моей скоростью и реакцией, мне понадобится некоторое время чтобы добраться до переходного шлюза. А ведь они на этом не остановятся. Если Крысоловы зашли напрямую в Ясли, значит вымышленное Матерью наказание больше не имело смысла.

В голове крутились сразу несколько вариантов развития событий и должен признаться, что каждый последующий радовал меня всё меньше. Напуганные дети явно попробуют дать отпор, но их тела не справятся со взрослыми ублюдками. Неужели они решили собрать весь урожай и опустошить сразу все поселения? С чего бы это вдруг? Или я попросту надумываю себе самый худший вариант?

Я попробовал отбросить мысли прочь, избавиться от них, как от надоедливого комара, противно жужжащего над ухом, но всё что мне осталось — это думать. Моё тело всё ещё было слишком медленным и передвигалось пускай как и прокаченного, но всё же человека. Нужно в будущем найти способ сделать себя быстрее. Утонуть в тренировках киберпространства, накачаться таким количеством тоников, что печень в жидком виде полезет из всех отверстий. Что угодно, лишь бы стать быстрее и сильнее!

Меня окружало слишком много людей, которые могут в любой момент стать жертвами исключительно принятых мною решений. Да, они прекрасно понимали на что идут, вступая в мою бешенную шайку, но чёрт, глубоко внутри, то, что обычно называют совестью, давала о себе знать. Если Фи погибнет — это будет полностью по моей вине. Я не отвадил её ещё в Старом городе. Я оставил на поручении кому, Павлику? Пятилетнему ребёнку? Не воспринял угрозу слишком серьёзно и теперь… теперь мне придётся за неё платить.

В этот момент захотелось разодрать собственную кожу на лице, но к счастью, впереди нашлась цель, куда более заслуживающая моего внимания. Двойная дверь, ведущая в переходный шлюз, оказалась на расстоянии нескольких метров, как вдруг меня осенило. Все, у кого был доступ — мертвы, кроме Губернатора. Возвращаться за ним, теряя драгоценное время удовольствие мне не по карману, а значит… Значит обойдёмся старым добрым насилием.

Я приготовил клинки, раскалил их до ярко-жёлтого оттенка и вонзил в щель, словно пытался вскрыть консервную банку. Они, выбивая искры, вошли в дверь и медленно утопали внутри. Между мной и отсеком примерно метр толстой стали, прожигать которую у меня нет времени. Клинки двигались слишком медленно, поэтому пришлось пристроить к процессу Нейролинк.

Не знаю кто справиться быстрее, но сейчас мне нужно использовать все возможные средства, даже если это сэкономит мне жалкую секунду. Сигнал нащупал механизм консоли и принялся имитировать код системы, как это делал ранее. Вдруг раздался короткий писк и двери поддались, но создав полуметровую щель, резко остановились. Видимо сработал защитный протокол или, сука Мать, всячески мне мешала. Ничего, разберусь с ней позже, тем более, что притворяться больше нет смысла. Однако сначала Крысы… в этот раз вместо точечного удара, залью всё лавой и сожгу это место дотла.

Клинки прорезали металл, постепенно создавая для меня проход, а когда в нос вновь ударил запах смерти, мне, наконец, удалось протиснуться и пролезть внутрь. Плевать на ожоги, которые, к слову, попортили лишь одежду, но я оказался внутри. Щель, через которую ранее Губернатор по очереди выносил детей наружу, всё ещё осталась, однако того же нельзя было сказать о «наказанных»

«У ТВОИХ ДЕЙСТВИЙ БУДУТ ПОСЛЕДСТВИЯ»

Первое что услышал из динамиков Яслей, когда сумел выбраться наружу. Меня встретила холодная и невзрачная пустота, а выражение голосом Матери, на повторе всё глубже вбивалось в сознание ржавый гвоздь. Вот же сука, не упустила момента надавить на больное, но ладно, ты только никуда не уходи и вскоре бы обязательно поболтаем.

Я отправил Фи в лагерь Железяк, где на неё видимо и напали, однако на пути был так называемый город Взросляков и возможно кто-нибудь внутри знает о том, что здесь произошло. Именно по этой причине первым делом подбежал к поселению и с ужасом заметил, что внутри царила абсолютная тишина.

Сначала могло показаться, что местные жители в страхе попрятались по домам, но распахнутые двери контейнеров и разбросанная на земле детская одежда твердила иначе. Забрали даже оставленные мною трупы, предварительно раздев и их. Не слышал, чтобы для создания мутантов подходили мёртвые тела, но думаю, Крысоловы попросту решили собрать всех.

Это плохо, это очень плохо! Я ещё раз пробежался по поселению, так и не обнаружив ни одного живого существа, плюнул и побежал к Железякам. Их поселение, в отличие от Бродяг находилась не так далеко и нутро подсказывало, что ублюдки в телах детей явно каким-то образом эксплуатировали слабых.

Чёрт, держись Фи, держись, я иду! Пока бежал, мне в голову пришла очередная мысль, Павлик! Фи должна была научить мальчика пользоваться телефоном и если ему удалось спрятаться, то сейчас он сидит где-нибудь в лагере и дрожит. В любом случае, Плавик может знать что здесь случилось. Я на ходу достал телефон, перепрыгнул через кусок мусора и увидел перед собой очертания лагеря Железяк. Сигнал грустно пропищал и приказал долго жить. Ни телефон Фи ни Павлика не принимал сигнал или попросту не работал, ну что же, тогда придётся искать их по старинке.

Добраться до лагеря не оказалось уж и такой большой проблемой, однако меня встретила всё та же пустота с небольшими дополнениями. Кровь. На земле находилось отчётливо пятно впитавшейся, но всё ещё свежей крови. След уводил резко в сторону и обрывался у закрытого контейнера, который служил Железякам в качестве дома.

Я резким движением сорвал клинком толстую цепь, открыл и, не зная, чего ожидать, выдохнул. Сюда сбросили всю окровавленную одежду, включая несколько механических протезов, однако ни жителей, ни Фи здесь не было. Ну куда же, куда же они подевались? Лишь одна мысль о том, что мне не удалось обнаружить трупы, хоть как-то давала надежду, что я всё ещё успею их спасти. Осталось только отыскать.

«У ТВОИХ ДЕЙСТВИЙ БУДУТ ПОСЛЕДСТВИЯ»

Заткнись, сука, и не мешай мне думать! Я решил не бежать и, закрыв глаза, медленно прочитал мантру, которой меня научила Мей. Мой разум, мой инструмент, спокойно… спокойно… дыши и думай, Смертник, дыши и думай. Я открыл глаза и автоматически активировал Нейролинк с его встроенной функцией анализа. Перед глазами забегали цифры в процентах, пытаясь составить для меня маломальскую картинку.

Сам бы потратил на это намного больше времени, а вот подсознание замечает всё. Научится бы ещё контролировать этот процесс и обходиться без импланта, но пока он есть, было бы глупо не воспользоваться этой функцией.

Нейролинк за миллисекунды анализировал и пытался восстановить происходящие здесь события и выдал размытую картинку. Судя по следам, здесь собралось сразу несколько человек. Все взрослые, у всех мужской размер ноги. Однако была здесь пара и поменьше, явно пренадлежавшая Фи, а рядом с ней совсем маленькая. Уже хоть что-то.

Следы находились как раз в центре кровавого пятна и я, присев, заметил, что маленькие отпечатки уводили в сторону лагеря Бродяг. Видимо Павлику всё же удалось бежать, но того же самого нельзя сказать про Фи. Девушку явно утащили, так как следы обрывались именно здесь, а тела мне так и не удалось обнаружить, но куда?

Нейролинк смог лишь предсказать немногое. Дальше следы смешивались с десятками маленьких Железяк, превращая весь в лагерь в одну большую смазанную картину. Значит Фи должна быть жива, но зачем им понадобилось её тело? Держать в плену, чтобы использовать это против меня? Посадить на цепь как остальных? Продать, в конце концов, как сбежавшую рабыню Тысячников?

Паскуда, вариантов слишком много. Правда остались ещё следы Павлика, которые уводили в лагерь Бродяг и стоит, как минимум проверить там. Быть может кто-нибудь ещё остался, не собранный уродами в масках или я обнаружу такой же пустой лагерь, с небрежно брошенной на землю детской одеждой.

Ещё раз убедился, что Нейролинк не расскажет мне ничего нового и побежал к Бродягам. До них добираться дольше всего, ведь мелкие устроили себе лагерь чуть ли не у стены комплекса в противоположной стороне. Они старались держаться ото всех подальше и особо не отсвечивать, но на самом деле, думаю позиция была выбрана из-за близости к лифту.

Однако всё это уж не имело значения. Мне надо отыскать Фи, Павлика и всех кого могу спасти, а затем покончить с этим место раз и навсегда. В груди зарождалось противное чувство, будто кто-то внутри пошарился, вывернул всё наизнанку, раскидал по сторонам и оставил как есть. Мне не хватало собранности, мысли постоянно распылялись между возможными вариантами развития событий, а я, продолжал твердить себе одно и тоже. Ты должен быть сильнее.

Могло показаться, что эта мысль подстегнула не только разум, но и тело. Я побежал быстрее, едва успевая переставлять с ноги на ногу, как вдруг, во тьме Яслей показались первые огни лагеря Бродяг. Они всё так же были развешаны, словно новогодние гирлянды, свисающие со старых ящиков и контейнеров.

Даже на таком расстоянии и довольно скудном освещение, мне удалось заметить, что лагерь не пустовал. Сначала подумал, что может Бродяги всё же сумели возвести оборону и хоть как-нибудь отбиться, но вскоре заметил, как из-за стены поселения, вышло двое Крысоловов. Один из них курил сигареты, блаженно выдыхая дым во тьму Яслей, а другой что-то ему рассказывал.

Разговорились черти! Детских криков не слышно, более того, я не вижу, чтобы хоть кто-то сопротивлялся. Старшой, пускай и ребенок, но показался мне парнем борзым и, как минимум не сдался без диких воплей и оров, а значит… Значит я опять опоздал, но не совсем. В отличие от других лагерей, здесь Крысоловы закончили совсем недавно, а раз не встретил их на пути, значит ушли в Голодную сеть через рабочий лифт.

Времени на расспросы у меня нет, а учитывая, что ублюдки предпочитали смерть, чем выдать таких же уродов, как они сами, придётся воспользоваться Нейролинком. От мысли, что придётся погружаться в сознание таких отпетых мразей, мне захотелось блевать. Да, именно так. Не подходил тошнотворный ком, не становилось плохо, мой желудок буквально выворачивало наизнанку, но, к сожалению, другого выхода нет.

Я на ходу приготовил клинки и, не сбавляя хода, атаковал словно смертоносная тень. Из лагеря раздался шорох и частые шаги, поэтому этих двоих убил на месте и ворвался прямиком в поселение. Внутри находилось человек десять, все до последнего в масках и, судя по всему, их оставили чтобы он всё хорошенько проверили и поискали чем ещё можно поживиться.

Ублюдок, который мне покажет где находится их лагерь, стоял в самом конце у фальшивого костра, который выстроили дети. Почему именно он? Не знаю, просто вот так мне захотелось, к тому же, чуть ранее он размахивал палкой, раздавая указания, а значит точно должен знать, куда утащили Фи и детей.

Крысоловы заметили меня не сразу. Они побросали вещи, небольшие коробочки и контейнеры и выхватили автоматы и пистолеты. Я широко расставил руки в стороны и ринулся в атаку. Первый умер ещё до того, как мне удалось к нему приблизиться. Он увидел, как него мчится разъяренный, покрытый с ног до головы человек, клинки которого горят ярко-оранжевым цветом в темноте. Ублюдок попросту языком нащупал капсулу с ядом и спешно её раскусил.

Остальные решили продать свою жизнь подороже и открыли огонь. Повторяющиеся слова Матери, о том, что у моих действий могут быть последствия, на мгновение утонули в канонаде из выстрелов и человеческих криков. Я на ходу отбил несколько пуль, добрался до следующего Крысолова и отсёк ему голову.

С каждый убийством, с каждым отправленным в принтер ублюдком, я ощущал, что делаю этот мир лучше. Если бы не сложившаяся ситуация, то мог заниматься подобным в качестве постоянной работы на полную ставку, возвращаясь домой с чувством выполненного гражданского долга, но и так сойдет.

Я перескочил от одного противника к другому, оставив за спиной рассечённый от уха до пояса труп и краем глаза заметил, как предводитель отряда мародёров, куда-то собрался. Он забрался на контейнер, который служил одним из двух стен прохода, ведущего к дому Старшого и перепрыгнул на соседний. Видимо он решил тем самым выбраться через стену и бежать к лифту. Ну уж нет, нам с тобой ещё надо поговорить.

В моей левой руке появился пистолет, и я выстрелил в ту же секунду, попав противнику в коленную чашечку. Тот споткнулся, подвернул ступню и на полном ходу врезаться в грань красного грузового контейнера, свалившись на холодную землю. Я короткими и меткими выстрелами добил троих оставшихся, последнему выжег напрочь мозг и подошёл к предводителю.

Он жалобно мычал и держался за простреленное колено. Мне удалось заметить, он яростно работал языком, словно пытался подцепить капсулы из-за десны и переложить её на зубы. Я кончиком ботинка повернул его голову, надавил на щёку, отчего губы Крысолова набухли словно рыбьи, а язык вывалился наружу.

Таким образом ему не удавалось сомкнуть челюсть, а капсула с белым порошком вывалилась вслед текущей со рта слюны. Крысолов, осознав, что его лишили права на самоубийство что-то, протяжно замычал и даже попробовал убрать мою ногу, заколотив по ней кулаком. Я резким движением отрезал ему эту руку не потому, что его удары были опасны, а потому, что получил от этого порцию некого извращённого удовольствия.

Вокруг ещё остались выжившие Крысоловы. Кто-то стремительно истекал кровью, не погибнув при первом и единством ударе, другие отчаянно цеплялись за жизнь, даже за такую гнилую как их, но у меня была своя цель. Я присел над их вожаком, повернул лицо к себе и заглянул глубоко в глаза. Могло показаться, что он ощутил моё присутствие ещё до того, как я запустил Нейролинк.

Ему страшно, буквально ссыться в штаны. Что, сука, а когда детей похищал и баб избивал, не было страшно? Готовься, ублюдок, сейчас я тебе устрою самые настоящие гонки с препятствиями, где на финишной прямой тебя будет ждать всего один приз — непреодолимой желание как можно скорее сдохнуть.

Мир перед глазами померкнул, словно переключился на второй план, а на первый выскочила обрывочная картина. Она некоторое время собиралась в единое цело, будто кто-то постоянно дёргал за спутниковую антенну, никак не настроившись на нужный канал, а затем передо мной пронеслась вся его жизнь. Кто такой, откуда и как оказался среди Крысоловов меня не волновало, а вот где проводил всё своё свободное время — другое дело.

Я шёл в сопровождение таких же как я, и ощущал нечто, что тяжело передать словами. Азарт, возбуждение, нарастающий ажиотаж перед охотой. Всё это смешивалось в общий котёл, который какое-то время варился, а затем начинал бурлить. Одна только мысль, что вскоре сумею коснуться обнажённого детского тела, вызывала во мне бурлящие чувства, но я сдерживался.

Последний раз, когда слишком увлёкся, мне пришлось выслушивать от главного и распрощаться с частью моей доли за бракованной и повреждённый товар. Уверен, в этот раз всё окажется иначе, особенно после того, как мы вычистим весь комплекс. До сих пор поверить не могу, что заказ поступил сразу на всех. На всех! Вместо скучной ловли их в переходном шлюзе или в Голодной сети мы залетим всем скопом и будем хватать всех, кто попадёт под руку. Хватать!

Осталось только пробраться сквозь это тёмное место и добраться до восстановленного лифта. Парни должны уже поработать. Я обернулся и увидел, как змея из подобных мне тянулась через весь длинный туннель, выходя из поворота, откуда лучом шёл яркий свет. Мне там нравилось, там было всё, что может понадобится такому как я. Ну, практически всё. Как только закончу, обязательно туда вернусь и отпраздную победу вместе с рабынями, может даже уговорю главного попользовать один из продуктов. Однажды мне уже позволили.

Потом. Всё это потом. Сейчас нужно сконцентрироваться на предстоящей ловле и нахватать как можно больше мелких засранцев. Кто знает, может в процессе получиться оформить себе ещё одну девчонку.

Я открыл глаза, когда кончики мои больших пальцев вошли в глазницу Крысолова и продолжали погружаться глубже. Он орал не только от физической боли, но и от того, что его разум буквально рассыпался на осколки. Я чувствовал, как глаза урода превращаются в кровавую кашу, а пальцы удобно касаются черепа его глазниц

Чем глубже становился, тем отвратительнее была сама мысль, что он дышит со мной одним и тем же воздухом. Одно дело похищать детей, другое… Как же мне надоели Рубежи… Порой кажется, будто их создал больной на всю голову маньячина, чтобы специально сидеть над ними и выжигать всё человечество лупой, получая от этого извращённое садистское удовольствие.

Я посмотрел на застывшее на экране безликое изображение матери и пообещал, что когда всех разыщу, сожгу это место дотла. Принтера оно не коснётся, но Ясли перестанут существовать раз и навсегда. С этой мыслью я сильнее впил пальцы и с совершенно спокойным выражением лица разорвал голову ублюдка на две половинки. Содержимое, включая мозги, где хранилась память извращенца упала на холодную землю опустевшего лагеря Бродяг. Лагеря, который когда-то был домом Павлику и ему подобным. Теперь, он превратился в могилу для тех, кто не заслуживал даже похорон.

Они буду здесь лежать и гнить, пока всепоглощающий огонь не заберёт их и не превратит в пепел, а до тех пор, у меня была цель, был путь, но главное, меня изнутри разрывало от ненависти, а это, сука, очень опасное состояние.

Глава 19

Руки в пропитанных формалином перчатках без пальцев пытались схватить меня то за воротник, то за волосы, в надежде отыскать путь к спасению. Я чувствовал, как от урода несло кисловатой вонью препарата и немытым человеческим телом. Не существует такого места и не хватит всей воды Рубежей, чтобы отмыться от того, что творили эти люди. Я резким движением сломал ему позвонки шеи и позволил обмякшему телу упасть на холодный пол.

После долгого пути сквозь тьму Голодного узла мне наконец удалось добраться до места, где собирались все Крысоловы. На входе в место, которое я мог лишь описать, как погрузочную станцию, они оставили двух жалких охранников. Надеюсь, они не пытались тем самым меня остановить, и если так, то моя самооценка опустится до уровня плинтуса.

Внутри гудела работа, причём в прямом смысле этого слова. Кто бы мог подумать, что та дыра, где Крысоловы держали рабынь и яростно бухали, была всего лишь одной из нескольких. На самом деле, они развернули настоящее производство, поработав над этим местом.

Я забежал внутрь и, спрятавшись за зелёными бочками, от которых откровенно несло формалином, присмотрелся. Когда сказал, что всё здесь выглядело, как настоящее производство, не оговорился. Перед тем, как отправлять «товар» в Старый город, где его передадут в руки Тысячников, над ним хорошенько работали. Несколько Крысоловов готовили те самые злосчастные капсулы, тщательно намывая их изнутри. Даю левую почку на изъятие, что потом туда зальют формалин из этих бочек и окунут бедных детей. К слову, о них.

Недалеко, в хорошо освещаемой зоне довольно просторного помещения, трудилась другая группа, предварительно выложив пятилеток на хирургическое столы. Сначала могло показаться, что они готовили их к операции, учитывая количество лежащих вокруг острых даже на вид инструментов. Однако, на самом деле, они вытягивали длинные резиновые шланги, подключённые к огромным пластиковым контейнерам.

Прежде, чем погрузить детей в капсулы, больные ублюдки тщательно их отмывали, уделяя особое внимание ушам, подмышками и паховым зонам. Я заметил, что среди них были и Железяки, с которых сняли весь допотопный хром, обнажая больные и опухшие участки их тел. С ними возились больше всего, так как из красных болезнетворных точек постоянно сочилась бурая жидкость, напоминающая гной.

Я и представить не мог, что они существовали подобным образом, и, пожалуй, жизнь длинною в год для них была спасением. В дело пускали даже Взросляков, которые без сознания, не открывая ртов, были похожи на обычных десятилеток. Однако главная проблема заключалась в том, что среди них я не видел ни Павлика, ни Фи.

Само помещение напоминало небольшую цеховую зону с будкой смотрителя на втором этаже, откуда за процессом следило руководство всей операции. На первом этаже проводили основную работу и подготовку к отгрузке, а, учитывая количество «единиц», остатки Крысоловы должны хранить в другом месте. Возможно, там меня и будет дожидаться Фи, если, конечно, она ещё жива.

В весь процесс было вовлечено порядка трёх десятков уродов, не считая тех, кто находился в комнате выше. Они не станут такой уж и большой проблемой, однако волновали меня не они. Среди Крысоловов были и те, кого совершенно не ожидал увидеть, а именно мутанты Шва, офицеры из Ордена и один человек, который сначала показался мне знакомым.

Он носил такой же длинный тёмно-синий плащ с высоким воротом, что и Ямидзава, и, судя по взгляду, скорее всего, тоже являлся агентом. Именно он созерцал с высоты наблюдательной комнаты за всем процессом и не отрывал взгляда от мытья детских тел. С агентом я тоже должен справиться, в конце концов, одного мне практически удалось убить, и с тех пор я стал намного сильнее.

Главная проблема заключалась в том, что в идеальной ситуации воспользовался бы нейрококтейлем и окрасил бы стены кровью. Однако в таком состоянии, плюс то, что мутанты были вооружены тяжёлым оружием, могут пострадать невинные дети. Дети, которых я сюда пришёл спасти. Нет, этот вариант не рассматривается. Шальная пуля может меня и не задеть, зато пролетит через всё помещение, срикошетит от стены, пролетит в вентиляцию и попадёт кому-нибудь прямиком между глаз. Опыт давно научил не спорить с хозяйкой случая, поэтому придётся сделать всё по-тихому.

Вряд ли у меня получится убить тридцать человек, разобраться с десятком стоящих на страже мутантов и убить всех, кто находится в наблюдательной комнате, включая агента. И всё это без единого звука. Нейролинк подсказывал, что есть несколько вариантов развития событий, но я сгрёб их в кучу, собрал в один общий шар и принялся вылепливать свой план.

Крысоловы меня не заметят, как и мутанты, а вот агент почувствует моё присутствие, если подпущу к нему червя Нейролинка. С ним, видимо, придётся разбираться последним. Я перебежал от бочек, к которым отправился один из работников, и скрылся за пластиковой цистерной, из которой поступала вода.

Можно собрать мерзавцев в общую сеть и избавиться сразу от всех, так как столь слабые разумы и банальный хром не смогут выстоять против моего червя. Я ещё раз оценил ситуацию, прикинул варианты и выстроил удобную сеть, к которой будут подключены все трудящиеся Крысоловы. Один импульс, один сигнал, короткое замыкание — и тридцать свежих трупов пополнят мою личную коллекцию. Жаль, что не могу убить их ещё раз, но для этого сгодятся остальные.

У меня будет несколько секунд замешательства, чтобы пересечь всю «цеховую» зону, добраться до дежурящих у лестницы мутантов и всех перебить. Главное, справиться с ними раньше, чем ублюдки откроют огонь, потенциально рискуя повредить товар. Чёрт, я уже сам их так называю. После короткого вдоха и выдоха пообещал себе, что буду работать аккуратно, и запустил голодного червя.

Он добрался до построенной мною сети, размножился на тридцать самостоятельных элементов и отправился по невидимым линиям на охоту. Я выбежал из-за пластиковой цистерны ещё до того, как червь сумел поджарить нервную систему врага, и на всей скорости атаковал. Первыми меня заметили офицеры, которыми были люди, управляющие мутантами.

Я прекрасно понимал, что против меня выступили прокачанные пользователи, а не обычные туннельные крысы, которых мог разделывать одним пальцем за завтраком. Именно по этой причине держал наготове активированный Нейролинк, который сумел подсоединиться к вражескому хрому и нащупать уязвимые точки.

Мутанты медленно оборачивались, направляя на меня тяжёлые пулеметы, а раскручивающиеся стволы говорил о том, что эти больные ублюдки действительно решили открыть огонь. Все Крысоловы разом схватились за головы и попадали с предсмертными криками. С офицерами оказалось не так просто, и на мгновение червь наткнулся на незримый барьер, но, используя превосходящую силу моего импланта, с лёгкостью сумел через него пробиться и атаковать нервную систему целей.

Я запрыгнул на плечи мутанта, вонзил ему клинок в макушку, а затем перепрыгнул на следующего и повторил. Раскалённые лезвия моих богомолов входили в черепушки врага, словно в топлёное масло. Они уже не казались столь грозными и опасными, как это было в первую нашу встречу, а пристальный взгляд агента с наблюдательной комнаты лишь немного раздражал.

На ходу залил в себя последний фиал с нейротоксином и ощутил, как изнутри начала нарастать горячая волна. Сердце пропустило удар, адаптируясь под хлынувший в кровь реагент, а прокачанная нервная система загорелась лампочками нейронов, словно новогодняя ёлка.

Мне на мгновение показалось, что вновь начинаю терять контроль и превращаться в безумного зверя, но в этот раз всё оказалось иначе. Нервная система не только адаптировалась под нужды хозяина, но и заставила организм среагировать как надо. Весь эффект бесконтрольной кровожадности и желания рвать вражескую плоть на части практически испарился. Всё, что осталось, — это яростная ненависть к этим ублюдкам, но она являлась порождением моего сознания, а не побочным продуктом принятого реагента.

Все мышцы натянулись до такого состояния, что готовы были вот-вот порваться, а лёгкие раскрылись настолько, что мог чувствовать, как пахло изо рта у агента на втором этаже. Все чувства обострились до предела, превращая меня в очень опасное существо. Злое и опасное существо. Я стиснул зубы, ощутил невероятный прилив сил и скакнул в сторону.

Бреющая очередь пулемёта разрезала пустоту, проходя опасно близко от лежащих на столах детей. Я заметно ускорился, а когда в угол зрения попали раскручивающиеся дула ближайшего оружия, развернулся и широко по нему рубанул. Оставшимся мутантам хватило ума не сражаться со мной подобным образом, и они, выбросив бесполезное оружие, потянулись за длинными мечами, располагавшимися у них за спиной.

Слишком большие, слишком медленные и предсказуемые. Их мощностей хватало разве что в борьбе против биошлака. Мне же они казались невероятно медленными и неуклюжими. Мне с лёгкостью удалось проскользнуть мимо наточенных клинков и убить сразу двух мутантов, нашинковав тех метровыми огненными лезвиями.

Последний отступил к лестнице, занимая возвышенную позицию, как вдруг сверху послышался звук бьющегося стекла, и наружу выпрыгнул ублюдок в плаще. Он немного напоминал Ямидзаву, точнее, то, как тот держался на публике. Высоко поднятый подбородок, острый, как кончик катаны, красные искусственные глаза и зачёсанные назад волосы. Мутанту не повезло встретиться с ним взглядом, и через мгновение из его рта пошла белая пена, а глаза закатились.

Я даже не стал на него смотреть, так как прекрасно понимал, что это результат действия височного импланта, очень похожего на мой, а через мгновение сам ощутил его эффект. Массивный таран пытался пробиться сквозь мою защиту, нанося удар за ударом. Однако Нейролинк, усиленный работой коктейля, смотрел на эти попытки и издевательски хохотал.

Пока агент не приступил ко второй фазе, я растянул губы в кровавой улыбке и бросился в атаку. Противник вытянул из рукава сегментарную трость, которая у меня на глазах вытянулась в длинный посох с энергетическим наконечником.

Технология Города ему не поможет, как и продвинутый височный имплант, дающий превосходство над обычными противниками. Глубоко внутри я даже надеялся, что он сможет меня хоть чем-нибудь удивить, но на деле агент оказался не ровней тому же Ямидзаве. Ему уверено удалось блокировать мой прямой выпад и, шагнув в сторону, зайти мне в бок.

Правда, там его уже ожидал сюрприз в виде заряженного револьвера практически в упор. Я несколько раз нажал на спусковой крючок, разрядив остатки барана противнику в грудь. Агент слегка пошатнулся и посмотрел на туго затянутый плащ. Ткань сумела остановить все выпущенные пули, но на это и был расчёт.

Я ловко перекувыркнулся, оказался на полу, и на моих губах появилась довольная улыбка. Агент с холодным выражением лица не мог понять причины такого моего веселья, а затем сверху послышался хруст металла. Последняя пуля попала ему не в грудь, а была направлена намного выше. Болтающийся над головой человека контейнер, в который грузили капсулы, сорвался с цепи и обрушился тому на голову.

Агент успел поднять обе руки и остановить падение, присев при этом на одно колено. Для меня этого оказалось достаточно. Я рывком стремительно добрался до ублюдка и принялся наносить удар за ударом, пробивая крепкую ткань плаща. Даже когда клинки пронзили шею и висок агента, он продолжал смотреть на меня холодным и напряжённым взглядом. Ну не человек, а прямо киборг-убийца, гвозди бы из таких делать.

Я отпрыгнул как раз в тот момент, когда тот не выдержал и позволил контейнеру свалиться ему на голову. Тонкая струйка красной крови тянулась к моему ботинку, словно агент в последние секунды своей жизни всё ещё пытался меня убить. Я отступил от неё, как от прокаженной, и первым делом подбежал к столам, на которых лежали дети.

Одну девочку мне удалось узнать. Кажется, Павлик представил её как Наташку, а вот остальных что-то не смог припомнить. Если она из лагеря Бродяг, значит, где-то здесь должны быть и остальные, но почему их осталось так мало? Всего семь ребятишек из скольких? Сотен? Они были накачаны чем-то довольно крепким, раз не смогли проснуться после того, как их поливали из шланга.

Я попытался разбудить девочку, как вдруг меня накрыло жестокой правдой. Они не спали, их грудь не двигалась из-за медленно наркотического дыхания, нет. Эти дети были мертвы, причем все они. Я отступил на шаг назад и едва сумел подавить нарастающее желание здесь всё разнести.

Зачем их убивать?! Шов нашёл новый способ, или это всё дело рук Крысоловов? Насколько помню, в капсулах они всё ещё были живы, а здесь…

Ничего не могу понять. Я упёрся спиной о пластиковую цистерну и ощутил, как подкашиваются ноги. Нет, стоять, рано ещё, нужно попробовать отыскать остальных, возможно, они всё ещё живы! Не успел сделать и шага, как ощутил чьё-то незримое присутствие. Враг? Не добил? Если сейчас из-под контейнера выльется вся кровь и соберётся в нового агента, клянусь, спалю здесь всё к чертям!

Однако угрозы ощутить мне так и не удалось. Вместо этого на меня набросилось паршивое чувство дежа-вю, словно это было уже раньше. Фи! Это точно она! Пытается со мной связаться, как и раньше. Я поднял голову и каким-то абсолютно необъяснимым чувством понял, что она находилась именно там — и это оказалось правдой.

После того, как прыжком оказался внутри, в дальнем конце обычной наблюдательной комнаты я увидел лежащую на офисном столе окровавленную девушку. На её лице не осталось и живого места, а обнажённая верхняя часть туловища была покрыта множеством мелких и глубоких порезов. Я подбежал к ней и первым делом проверил пульс. Жива!

Фи медленно повернула голову, и в уголке заплывшего левого глаза появилась одинокая слезинка:

— Ты пришёл… — прошептала она разбитыми в кровь губами.

— Да, да, я здесь, держись, я тебя вытащу отсюда! — быстро затараторил, снимая куртку и еле натягивая её на девушку.

Фи схватила меня за руку, когда я попытался её поднять и вновь прошептала:

— Оставь, уже поздно. Дай мне спокойно умереть.

— Никто здесь не умрёт, Фи! Мне Черника голову открутит, если с тобой что-нибудь случится! — я решил всё перевести в шутку, но вдруг девушка заплакала.

— Они все мертвы, Смертник! Все, даже Павлик. Их просто взяли и убили, даже не стали ничего говорить. Все… все!

Я смотрел, как плакала Фи, и не мог поверить её словам. Может, она ошибается? Может, это всё — результат её эмоций? В конце концов, она ведь попросту лежала здесь и не могла видеть всё собственными глазами.

— Ты уверена? — едва слышно прошептал я, сам не зная зачем.

— Да, — закивала Фи, вцепившись в меня обеими руками. — Они мертвы, я сама видела. Большинство уже погрузили и увезли. Из них сделают монстров! — вдруг девушка резко притянула меня к себе, обняла и заплакала ещё сильнее. — Прости меня, мне не удалось их защитить, не удалось спасти… и теперь…

Я позволил ей проплакаться, попутно замечая, что ей самой требуется помощь, и если ничего не делать, то она вскоре присоединиться к остальным.

— Я всё равно уже труп, — не отрываясь от меня, прошептала на ухо Фи. — Просто оставь меня здесь и уходи… может, ты ещё успеешь догнать и хотя бы похоронить их как следует.

— Им уже ничем не поможешь, — пришлось признать горькую правду, несмотря на возражения девушки. — А вот тебе я могу. В серверной должны быть ванны погружения, я отнесу тебя туда и поищу, чем можно тебя подлатать. Пока ты будешь в киберпространстве, все процессы в твоём теле замедлятся, а я раздобуду что-нибудь, чем тебя можно стабилизировать, и верну обратно домой.

Фи была не в силах сопротивляться, но, когда я поднял её на руки, она прижалась ко мне, как маленький котёнок, и едва слышно прошептала:

— Они все мертвы, Смертник, все мертвы.

— Я знаю, Фи, мне тоже очень жаль. Поэтому мы обязаны убедиться, что этого больше не повториться. Вместе!

***

— Стой, нет, пожалуйста, прошу тебя, не на…

Голос человека утонул в предсмертном вопле и мокром чавканьи плоти. Черника, который не спал уже третий день и продолжал убивать, поднял труп на уровень глаз, схватил за повисшую на загривке кожу и одним движением сорвал её, словно костюм, с тела человека. Мокрый труп упал на залитый кровью пол лаборатории, и он пошёл дальше.

Черника больше не чувствовал угрызений совести, она утонула в тоннах крови, которые он оставлял везде, где появлялся, и причём не зря. От Тысячников осталась лишь молва на улицах трущоб после того, как неизвестный, которого все описывали как разъяренного демона, способного принимать вид медведя, внезапно начал убивать их одного за другим.

Сам же мужчина никак не реагировал на описанный образ городской легенды и занимался тем, что методично чистил трущобы от заразы. Когда остатки Тысячников попрятались по норам, словно мыши, он шагнул на следующую ступень и атаковал лаборатории. Уничтожать их оказалось не так просто, но Элли помогла ему с новым железом, улучшив не только скорость, но и выживаемость на поле боя.

Если бы не его новая ватага, вряд ли бы он сумел отыскать в себе не только храбрость, но и обработать полученную от Тысячи информацию. Благо, что Шов повсеместно начинал строительство новых лабораторий и замаскированные под различные проекты стройки, которые невозможно было спрятать от пытливых глаз.

Всё, что ему оставалось делать, — это идти по следу, который рано или поздно приводил его вот в такие уголки ОлдГейта. Новенькая, всё ещё пахнущая пластиком и бетоном лаборатория, ожидала своего запуска в ближайшее время. Работники ещё не успели снять пароизоляционную плёнку после строительства, по которой теперь стекали крупные капли крови.

Черника переступил через труп лаборанта и увидел, что в углу пряталась совсем ещё молоденькая девушка. Аспирантка едва успела подписать контракт для государственной работы и ещё не совсем понимала, с чем ей придётся иметь дело. К сожалению, она оказалась не в том месте не в то время, но Чернике было на это плевать.

Он подошёл быстрым шагом, занёс массивную ногу, а когда девушка истерично завизжала, раздавил её как насекомое. Кровь брызнула в стороны, попадая на тело человека, стены, пол и даже потолок. Черника обернулся, когда вбежавшая в помещение охрана открыла огонь по темнокожему гиганту. Пули отскакивали от его кожи, словно резиновые, а сам мужчина лишь недовольно рычал.

Смерть настигла охрану так же быстро, как и их предшественников. Одного Черника схватил за голову и попросту сжал ладонь. Кровь и мозги просачивались сквозь пальцы, которые тут же проникли в широко распахнутый рот второго и разорвали его на части. Третий же попытался бежать, но мужчина успел схватить его за ногу и, хорошенько раскрутив, ударил о стену.

Трупов было столько, что в пору засаливать в бочки и ставить в кладовку в длинные ряды, но Черника пришёл сюда не за этим. Убивать этих людей ему не доставляло удовольствия так, как он это делал с Тысячниками. С теми уродами у него были старинные счёты, сводя которые, он получал свою толику наслаждения, но эти? Эти просто стояли у него на пути.

Когда Черника впервые рассказал мастеру Элли, что собирается заняться новым промыслом, девушка отвесила тому мощную пощёчину. Мужчина ещё тогда не понял за что, ведь Смертник и Фи всё рассказали ей до мелочей. Однако Элли была намного смышлёнее чем, ему показалось на первый взгляд. Ещё тогда девушка усадила его за стол и объяснила, что, однажды вступив на этот путь, потом будет очень тяжело с него свернуть. Что это под силу лишь одному человеку, а Черника — не Смертник.

Мужчина долго об этом раздумывал, так как мнение Элли для него было важнее всего, пожалуй, только после Фи, но, в конечном счёте, принял решение. Девушка не стала спорить или пытаться убедить. У каждого свой путь, и каждый выбирает его сам — этому научил её Смертник. Именно поэтому она решила поддержать Чернику, чтобы тот прошёл его в компании небезразличных людей. После к ней подключилась Фокс и Седьмая, которая не смогла остаться в стороне, а рыжая смогла раздобыть достаточно взрывчатки.

Черника подошёл к несущей стене лаборатории, постучал по ней массивной костяшкой пальцев и прикрепил взрывчатку, похожу на пластилин. Сверху он установил взрыватель, активировал механизм удалённого управления и направился к выходу. Как только он окажется на безопасном расстоянии, всё это здание взлетит на воздух, а сам мужчина скроется ещё до того, как растянутые по всему городу силы Ордена успеют его настигнуть.

Это уже будет третья лаборатория на его счету, но на этом Черника не остановится. Он будет продолжать уничтожать и убивать всех, кто был связан с пленением его маленькой сестры, и, если понадобится, он дойдет до административного корпуса и сравняет там всё с землей.

Глава 20

— Ай, как больно! Очень болит… — стиснув зубы, сквозь слёзы прошептала Фи.

— Я знаю, потерпи, там должна быть какая-нибудь аптечка. Обезболивающее ещё не подействовало?

Фи покачала головой и посмотрела на меня, собрав брови домиком, словно беззвучно просила о помощи. Теперь, когда меня больше никто не сдерживал, забраться на этаж, где должен был находиться сервер принтера, не составило труда. Я попросту вынес стекло со всей, мать её, стеной и вбежал внутрь.

Фи выглядела не лучшим образом, девушка коротко пищала каждый раз, когда ей приходилось двигаться. Нащупал у неё как минимум три сломанных ребра с одной стороны, а с другой она вообще не дала прикоснуться. От малейшего нажатия девушке становилось больно, и она вцеплялась в моё предплечье ногтями и протяжно выла.

Моих базовых знаний о человеческой анатомии и оказании первой помощи хватило, чтобы соорудить простенькую шину и зафиксировать её правую руку, но дальше понадобится нечто большее, чем укол обезболивающего и медицинские бинты. Благо даже с первого взгляда этаж принтера кардинально отличался мрачных и тёмных Яслей.

Первое, что бросалось в глаза, — это стабильное и яркое освещение, которое после тьмы этажа ниже казалось чуть ли не ослепительным. Надеяться, что здесь окажется и уголок первой помощи, и сервер принтера, было глупо изначально. К тому же, не надо забывать про вездесущую Мать, которая не забывала твердить, что у моих действий будут последствия.

Наблюдательный пункт выглядел как обычное помещение с несколькими пластиковыми на вид столами и поваленным на пол стульями. Я подбежал к двойной высокотехнологичной двери принтера и приложил индекс к консоли. Фи стиснула зубы и вновь застонала, когда ей пришлось двинуться.

Моя куртка была ей не по размеру, но даже так у меня не получилось её застегнуть из-за того, что она начинала давить на рёбра. Периодически, когда Фи, изнывая от боли, хватала меня за предплечье и крепко прижималась, из-под куртки выглядывала её упругая юная грудь. Правда, мне было не до этого, да и сама девушка не особо стеснялась наготы в сложившейся ситуации. Я ещё раз приложил индекс к консоли и гневно прошипел:

— Ну же, сука, работай!

— Линк, — протянула Фи. — Используй Нейролинк.

Ей не надо было этого говорить, так как червь уже орудовал в системе, маскируя мой индекс под хозяйский ключ. В третий раз сработало, и я забежал в открывшуюся дверь, как вдруг резко выдохнул и замер на месте.

— Что это? — медленно протянул Фи, указывая здоровой рукой куда-то вдаль.

Мы оказались в длинном коридоре, который заканчивался такой же дверью, но не это удивило нас обоих. По правую руку, за толстым стеклом во всю стену, перед нами развернулась настоящая картина ужаса.

Многочисленные капсулы, выстроенные в несколько рядов, словно морковка на грядке, хранили в себе свеженапечатанные тела детей. На мгновение меня объяло всепоглощающим чувством надежды, но вдруг заметил, что среди них были и бракованные. Будущие Железяки, ещё без имплантов, составляли примерно треть от всего количества, а в целом мне удалось насчитать около двухсот.

Две сотни новых тел, в которые ещё не подгрузили свежие матричные импринты. Будет ли среди них Павлик, или в этот раз из сервера загрузят новые МИ? Мне нестерпимо захотелось узнать правду и выяснить, существует ли шанс вернуть этим детям жизни, как внезапно раздался сиплый голосок Фи:

— Это неправильно. Им снова отмерят год и бросят здесь выживать.

Да, с этим не поспоришь, однако это не отменяло простого факта, что как только Ясли лишились своих жителей, принтер начал яростно штамповать новых, выращивая свежий урожай для Крысоловов. К счастью, всё, что от них осталось, — это жалкая кучка, которая повезла к Старому городу мёртвые детские тела, и они смертельно удивятся, когда я настигну их и всех перебью.

Правда, сначала нужно позаботиться о здоровье Фи, которое ухудшалось с каждой секундой. Однако я стоял как вкопанный и не мог отвести глаз от завораживающей картины принтера. Вокруг «грядок» находились дополнительные этажи комплекса с широкими балкончиками и окнами, которые выходили как раз внутрь всего здания. Неужели кто-то их специально выстроил ради того, чтобы наблюдать за тем, как в колбах печатают новых детей? Быть может, здесь всё было печально ещё до того, как П.В. покинул этот мир?

— Ай! — вновь пропищала Фи, прижимаясь к моей груди мокрыми от крови губами.

— Да, прости, потерпи ещё немного, уверен, за этой дверью мы найдем то, что сможет тебе помочь.

— Брось меня, — заладила заново девушка, ощущая вину за случившееся. — Я не доживу до ОлдГейта, и мы оба это прекрасно знаем.

— Не знаем, — резко выпалил я, обрывая её на полуслове. — Всё с тобой будет хорошо, тебя нужно только немного подлатать. Ты мне пообещала, что мы вместе убедимся, что такое больше не произойдет, помнишь? Вместе!

— Вместе, — коротко прошептала Фи и закрыла глаза.

Кажется, лошадиная доза обезболивающего наконец начала действовать, или нервная система Фи решила, что стресса для одного часа достаточно. Как бы то ни было, она замолчала, вновь прижалась к моей груди, как маленький котёнок, и резко и отрывисто дышала. Я подбежал к двери, вновь запустил червя и, на всякий случай, подготовил клинки к бою. Вряд ли внутри окажется кто-нибудь враждебный, если только не сама Мать, но Фи в критическом состоянии, время утекает сквозь пальцы, и надо быть готовым ко всему.

Следующее помещение ничем не отличалось от предыдущего, если не считать отсутствие широкого окна во всю стену с панорамным видом на детские лагеря. Мебель, которой не пользовались вот уже несколько столетий, старые и давно просроченные пакеты с пищевым концентратом, который, не выдержав времени, превратился в высушенный порошок, и очередная дверь.

Фи весила мало, а для меня и вовсе казалась настоящей пушинкой, но сама девушка испытывала непереносимую боль каждый раз, когда пришлось её тревожить. Бегать по комплексу с едва живой спутницей в поисках того, что, возможно, спасет ей жизнь, — идея не самая лучшая, но какая у меня альтернатива? Спуститься в Голодную сеть? Вернуться на поверхность и трясти её по кочкам высушенной земли пару часов в сторону Старого города? Нет, до ОлдГейта весь путь займет часа четыре, не меньше, и то, если не отпускать педаль газа. А у Фи без стимуляторов от силы минут пятнадцать.

Осознание того, что девушка умирает на моих руках, заставило тело двигаться быстрее, а разум больше не заниматься подобной чушью. Что будет, если то, если сё, и прочее. Я уже успел поразмышлять о горестной судьбе жителей Яслей — и к чему это привело? Вот именно, абсолютно ни к чему! Исход остался бы тем же, если бы и не терзал себя подобными мыслями, занимая голову чем угодно, но только не тем, чем надо.

Я прошёл через ещё одну дверь, затем ещё и ещё. Однотипные помещения сменяли друг друга, каждый раз показывая одни и те же декорации. Вековая пыль, брошенная мебель и едва заметные следы давней жизнедеятельности человека, всё было именно так до тех пор, пока после очередной двери я не почувствовал резкий запах чего-то солёного. Сначала показалось, будто за следующим проходом перед глазами вырастет океан или хотя бы море, но всё оказалось не столь очевидно.

Консоль приняла мой индекс, коротко пропищала, и дверь открылась. Я думал, что когда-то нам удастся встретиться, так сказать, лицом к лицу, правда, даже примерно не мог догадаться, что лицо будет столь отвратительным.

Мать, а в этом сомнений не оставалось, выглядела, как расплывшийся по центральной управляющей консоли принтера шмат жира. Биомасса с едва заметным человеческим лицом, скомканным, сплющенным и нелепо приклеенным в центре всей этой туши, распласталась на пульте управления комплексом, за которым обычно помещалось четыре-пять человек.

Каждое медленное и ленивое движение массы сопровождалось влажным хлюпаньем жировых складок, а движением век в те редкие моменты, когда существо моргало, звучало, как удар куска мяса о ровную стену. Хорошо, что Фи в это время дремала в наркотическом блаженстве обезболивающего и не могла лицезреть сие уродство.

Прямо за существом находились серверные башни, в которых хранилась не только информация, но и возможность погрузить Фи в киберпространство. Мать успела заметно откормиться и тянула свои мясистые отростки, больше напоминающие полипы, которые цеплялись за шкафы и тем самым не позволяли всей массе свалиться на пол.

Я заметил, что на противоположной от серверных башен стене висел шкафчик с препаратами первой помощи, точно такой же, какой мне удалось найти в допотопном бункере Старого города. Если внутри окажется один из стимуляторов ПВ, то это даст шанс не только Фи, но и поможет мне прожить ещё какое-то время.

— Я же говорила, что у твоих действий будут последствия, — проговорила Мать голосом, больше похожий на машинный, программный, нежели человеческий. Однако в нём легко можно было различить не только слова, но и тон, с которым существо выстраивало свои предложения.

— Мать, я полагаю? — зачем-то решил уточнить я, аккуратно положив спящее тело Фи вдоль стены подальше от уродливого существа.

Четыре глаза на сморщенном лице Матери под мокрое чавканье метнули взгляд на девушку, а затем вновь посмотрели на меня.

— Цикл должен продолжаться, — Заговорила она всё тем же программным голосом. — Ты уйдешь, а цикл продолжится. Выращивание нового продукта — есть залог выживание всего человечества и чистоты крови.

Очень знакомые слова, прям настолько, что от упоминания чистоты крови у меня противно зачесалось в области мошонки. Однако зуд, вызванный словами существа, скорее был реакцией не на определенную линию догматов, которая преследовала меня с первого дня ВР-1, а на общую концепцию всех Рубежей.

Рано или поздно в любом обществе вылезает та или иная проблема, решение которой кроется исключительно в радикализме, причём противоположного порядка. Если апельсинов в корзине становится слишком много, а яблокам негде лежать и дозревать под тёплым солнцем — выход всего один. Снять кожуру и сжечь все апельсины, их жён изнасиловать и убить, а маленькие апельсинчики зарыть в одну могилу вместе со всеми остальными цитрусовыми.

Причём дело не в яблоках. Они — обычные фрукты, которые прекрасно понимают своё предназначение, и, если картина сложится обратным образом и внезапно апельсины окажутся в меньшинстве, они начнут яростно ненавидеть своих соседей и всячески пытаться их изжить, в том числе, и подключая всем известную и удобную идеологию.

— Кто тебя создал? — спросил я, заранее подозревая, что ответ меня не удивит.

— Зачем ты сюда явился? Ты собираешься меня убить? Нарушить цикл? К чему приведут твои действия, у которых всегда есть и будут самые яркие последствия? — вместо прямого ответа, Мать, видимо, решила подискутировать. Очень жаль, но у меня нет времени вести диалоги о сущности бытия с созданием, напоминающим распластавшуюся по горячему асфальту диарею с глазами.

— Ты ведь понимаешь, что я попросту могу оторвать тебе башку и прочитать бирку? Что-то мне подсказывает, что там будет написано «Белый Шов». Причём всё, что ест, должно испражняться, а значит, для роста или поддержания формы существования тебе требуется питательная среда. Ну и кем тебя кормили? Только не говори, что «пустыми» телами, взращенными принтером.

Молчание Матери говорило о том, что я попал в точку по всем пунктам, включая последний. Веки всех четырёх глаз, устремленных на меня, медленно опустились и придали монстру настороженный вид. Я прекрасно понимаю, что ОлдГейт специализировался на биоинженерии, но чтобы вот так? Зачем создавать откровенного монстра Франкенштейна для того, чтобы управлять детским садом из филиала ада?

Мысль, чересчур извращённая даже для приверженцев биофашизма. Тогда, может, оно изначально выглядело совершенно иначе? Может, это и вовсе был человек, который со временем приобрел эти гротескные формы и превратился в нечто, напоминающее собой смесь машины и биотехники? Интересная теория, но время всё ещё утекало сквозь пальцы, и каждая секунда промедления стоила Фи драгоценных сил.

Я демонстративно выдвинул клинки и накалил их до ярко-оранжевого цвета. Веки существа поднялись, а зрачки заметно расширились. Я шагнул вперёд и вновь услышал механическо-программный голос:

— Цикл должен продолжаться. Цикл должен продолжаться.

На моих глазах биомасса начала изменяться. Полипы, которыми Мать цеплялась за серверные башни, под влажное хлюпанье удлинились и стремительно направились в мою сторону. Я дважды рубанул и отправил кусочки мяса в полёт. Даже после того, как они упали на пол, отростки всё равно продолжали двигаться, словно вели своё независимое существование.

Один из таких я раздавил ботинком и смачно размазал по полу, чем вызвал у существа яркий приступ боли. Ясно, значит, всё оно состояло из одной нервной системы, которая оставалась целостной даже после смерти. Мать продолжала выпускать свои полипы, изменившиеся до вида щупалец, а я уверенно шёл вперёд, нарезая их на жирную колбасу.

Когда мы оказались на расстоянии вытянутой руки, широко распахнутые веки Матери заметно дрожали. Существо подняло всё своё тело, оторвав его от консоли, с которой стекали жировые потоки, и попыталось придавить меня всем весом. Я воспользовался случаем, поднырнул и увидел, что с управляющим узлом оно было связанно толстыми жилами кабелей. Самостоятельно установить на себя подобное улучшение Мать явно не была способна, а вот пришлые члены Ордена вполне возможно смогли бы такое устроить.

Пришлось отсечь узы одним широким ударом и, ухватившись двумя руками за тяжелую тушу, перебросить её на пол. От грохота падения лежащая у стены Фи едва заметно приоткрыла глаза и застонала от боли. Прости, девочка, но скоро всё это закончится. Я нагнулся над монстром, убедился, что клинки раскалены до предела, и принялся рубить.

Каждый мой удар, каждая атака была обильно смазана горящей внутри меня ненавистью. Кто-то может сказать, что Смертник — это всего лишь творение истинного злодея, и оно выполняло свою функцию, как ураган или природное бедствие. Не станешь же ты винить землетрясение и пытаться его одолеть?

Для таких людей у меня был всего один ответ — заткнись нахрен и не суй нос куда не просят! Однако, на самом деле, я просто устал. Устал от того, что Рубежи не перестают удивлять, устал от постоянного отношения людей к людям, как к какому-то расходному материалу. Устал от ощущения, будто какой-то больной ублюдок занёс лупу над всем человечеством и яростно хихикает, наблюдая, как мы заживо сгораем.

Вся накопившаяся внутри ярость и усталость диким потом вылились на это существо. Я бил и рвал, куски плоти летели в стороны, шлёпались о стены и стекали, оставляя за собой широкие полосы жира. Мать ещё какое-то время дёргалась и пыталась сопротивляться, хватая меня щупальцами за плечи и спину, но ни одно существо не выдержит того, что с ним делал я.

С последним вздохом оно пронзительно заревело одновременно человеческим и механическом голосом. Мне наконец удалось добраться до так называемого лица и одним ударом ноги лопнуть все четыре глаза, а ошмётки пинком отправить в полёт.

Я стоял посреди комнаты, залитой кровью и мясом, и тяжело дышал. Отдышка была не от усталости, а от растущего внутри гнева, который заставлял сердце стучать быстрее. Мне едва удалось сдержать разыгравшееся пламя и вовремя вспомнить, что от меня зависела как минимум ещё одна жизнь.

Фи проснулась и повернула голову. Девушка пыталась понять, что здесь произошло, а я, переступая через куски мяса, подбежал к медицинскому шкафчику, дёрнул за ручку и облегчённо выдохнул. Помимо старых пожелтевших бинтов и бутылочек с обеззараживающей жидкостью, на второй полке лежал инъектор с маленькой надписью на боку «ПВ». Точно такой же, из состава которого старушка лавочница делала мне чай.

Я вспомнил, что напитка у меня осталось совсем мало, и подумал, не стоит ли приберечь его для себя, как вдруг за спиной застонала Фи. Сомнения моментально улетучились, и я, схватив инъектор, побежал к девушке. Мне удалось аккуратно взять её на руки, отнести к ванночке с искусственным льдом и положить внутрь.

Без гидрокостюма Фи заметно дрожала, но когда я подключил её к серверу, вскоре успокоилась. Девушка посмотрела на меня, перевела взгляд на мясные ошмётки и едва слышно прошептала:

— Что это? Что здесь произошло?

— Не важно, — ответил я и, нажав на небольшую кнопку у рукояти приборчика, вогнал иглу ей в шею.

Девушка недовольно поморщилась, вцепилась в моё предплечье, а затем расслабленно выдохнула. Я проверил её пульс, который с каждой секундой становился всё медленнее, а затем облокотился спиной о ванночку и закрыл глаза. Кажется, сработало. Боль отступила, а процесс заживления начался.

Фи так же закрыла глаза и утонула в киберпространстве, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Что я здесь делаю? Я же просто хотел дойти до Города, а вместо это окружил себя людьми и играю в спасителя! Где то место, после которого мне пришлось свернуть не туда, или всё началось ещё на ВР-3, с Приблуды?

Возможно, ответы на эти и другие вопросы получится найти в сервере принтера. Я ещё раз посмотрел на Фи, убедился, что с ней всё в порядке, и подключил тонкий проводок от сервера напрямую к своему индексу. Перед глазами забегали буквы и цифры, которые постепенно сменяли друг друга, образовывая меню интерфейса.

Копаться в данных для меня не в новинку, поэтому сразу обнаружил место, где хранились матричные импринты, прошёлся по ним быстрым взглядом и углубился дальше. Тонны и тонны бесполезной для меня информации, протоколы и так далее. Я буквально летел сквозь поток данных, вырывая лишь те куски, которые смогут хоть как-то помочь. Один, другой, следующий — и так до бесконечности, пока не увидел нечто интересное.

Оказывается, данные на тип печати были установлены не просто так. Их, судя по найденной информации, искусственно изменили сто шестьдесят четыре года назад. Почему именно эта цифра? Что произошло в тот день? Чем бы оно ни являлось, но именно после этого принтер начал печатать тела сроком годности в двенадцать месяцев.

Я некоторое время размышлял над полученной информацией, а затем встретил знакомые логи и открыл самый первый.

Лог№ 399 (Последний)

Жаль, но для круглой цифры не хватит всего одного. При желании, мог бы разбить его на несколько и красиво уйти в закат под марш оркестра круглых чисел, но этому не бывать. Не хочу дробить мысль, не хочу все разделять, поэтому просто запишу как есть.

Тот, кто это будет читать, должен знать, с чего всё началось, и как закончилась моя жизнь. Проект «Возрождение» был для меня всем. Моей мечтой, моим тайным и сокровенным желанием на пути к достижению цели всей моей жизни. Я даже не уверен, что ты знаешь, что такое проект «Возрождение».

Ну что же, думаю, пришла пора мне всё объяснить. Проект «Возрождение» — это новое начало, как и логично предположить, судя по названию. Матричные импринты, созданные мною, стали первым шагом, а принтеры, которые должны были печатать тела для людей, логичным следующим шагом. Но зачем?

Затем, что сам процесс воспроизведения человека стал слишком нестабильным. Процент рождаемых детей с той или иной патологией или врожденными заболеваниями ударил не только по демографическому состоянию нашей планеты, но и, как ты сам понимаешь, очень сильно повлиял на людей. Многочисленные консорциумы бились над решением проблемы, выискивая ответ в генетическом коде человека, но отыскать его им так и не удалось.

В тот момент появился я с моей гениальной идеей с матричными импринтами. Оцифровать уже существующих людей на виртуальные платформы киберпространства в виде нулей и единиц и полностью воссоздать заново, удалив при этом ненужные цепи ДНК. Биологическое обнуление.

Что произошло дальше, не имеет значения, бюрократия и прочие дела в конечном счёте создали проект «Возрождение». Моё детище, которое должно было дать человечеству шанс на новое начало, в конечном счёте, стало его собственной могилой. Последние год, после того, как меня отстранили от работы над всеми проектами, я всячески старался проанализировать момент, когда всё пошло не так.

Возможно, это случилось, когда мой ИИ-помощник получил контроль над цепью принтеров. Ещё тогда он начал экспоненциально развиваться и превращаться в нечто большее. Система, как её называют в мои последние дни жизни. Но это не так. Ещё до этого всё уже пошло по совершенно другому сценарию, не так, как я предполагал в своих размышлениях.

Убила бюрократия? Не думаю. Благодаря корпорациям за этот проект вообще хотя бы кто-то взялся, но если не она, тогда что? К сожалению, ответа на этот вопрос у меня нет. Сейчас система работает как заведённые часы, причём не слушаясь даже корпорацию. Она делает что хочет и как хочет, а остальные вынуждены лишь покорно слушаться и выполнять её приказы.

Проект «Возрождение», второй шанс человечества на существование, в конечном счёте, провалился. Я, как создатель и отец всей технологии, породил нечто ужасное, и с этим мне придётся жить. Правда, жить осталось совсем немного.

Я не знаю, кто это будет читать, поэтому скажу кратко. Если ты хороший человек, то никогда не поступишь так, как поступил бы я, и сумеешь докопаться до истинной причины наших ошибок. Если же наоборот, то прошу, просто развернись и уйди, не стоит тревожить старые раны, ежели не собираешься их залечивать.

В любом случае, я оставлю свой последний подарок в этом сообщении. Мой тайный проект, над которым работал до самого последнего дня… он… он должен помочь получить доступ к системе и остановить всё это безумие. А я… мне пора на покой. Мои старые кости не могут больше поддерживать дряхлое тело, а заряженный пистолет слишком долго смотрит на меня холодным взглядом.

Проект «Возрождение» изначально был ошибкой, так как это всего лишь недостижимая мечта, которая в руках определенных людей может превратиться в настоящий кошмар. Ну что же, мой безликий слушатель, пришла нам пора с тобой прощаться. Не стану просить себя совершить невероятное, но забери с собой мой подарок и хорошенько подумай прежде, чем его использовать.

Ведь, в конце концов, кому будет дело, если мир умрёт дважды?! Он и без того уже мёртв…Было приятно с тобой познакомится, надеюсь на личную встречу в загробном мире, если он всё же существует, а если нет, то пускай мы сольёмся в бесконечности материи и будем с высоты наблюдать за плодами наших земных трудов.

Твой друг, Павел Вознесенский. П.В.

Старый дурак, который так и не сумел найти ответов.

Я закрыл последний лог и судорожно принялся искать продолжение. Где оно? Где? Это не может быть концом! Мне нужно больше ответов! Однако, к сожалению, на этом всё. Путь Павла Вознесенского, ранее известного мне как просто П.В., на этом был закончен. Какой-то частью сознания я надеялся, что он всё же жив, и мы встретимся с ним в Городе, но время не щадит никого, особенно стариков.

Подарок, о котором он говорил, висел в закрепленном сообщение в виде зашифрованного файла. Я натравил на него Нейролинк, но тот не обнаружил ничего подозрительного и самостоятельно его скачал. Краем глаза заметил, что он подключился к принтеру, а именно матричным импринтам, как вдруг меня накрыло волной приступа.

В этот раз он была намного сильнее, чем обычно, раздувая меня изнутри за какие-то секунды. Я трясущимися пальцами судорожно выхватил термос и, сжав горлышко зубами, принялся глотать чай. Он провалился в горло практически сразу, но меня всё ещё не отпускало. Фи лежала в ванночке, подключённая к киберпространству, а я, насильно выдернув кабель, свернулся в позу зародыша и пытался пережить приступ.

Кажется, я умираю. Ощущение такое, что конец моего пути настанет именно здесь. Ещё несколько секунд и меня раздует как воздушный шар, а затем вывернет наизнанку и превратит в отвратительное существо. Первое что сделаю — это убью Фи. Разорву её на части, сожру внутренности и превращу в такого же монстра, как и я сам.

Тихо, всё очень тихо. Мои чувства смешивались в хаотичный набор из горечи и ненависти ко всему живому. Словно последние ощущения и мысли Павла Вознесенского волшебным образом переселились в мой разум, и я переживал его последние секунды. Холодно, очень холодно…

Накрывший меня диссонанс не позволял отличить реальность от фикции. Я скакал между фальшивым выстроенным у меня в голове образом неизвестного мне человека и тем, что осталось от моего собственного сознания. Всё это было под приступ жесточайшей и непередаваемой боли, в то время как голос и смех Павлика крутился в голове на повторе.

Мне захотелось убивать. Растущее в груди чувство ярости заставляло думать лишь о том, чтобы не оставить и камня на камне на всём этом рубеже. Моё сознание менялось, будто пыталось подстроиться под внутренний голос и воспитывало во мне совершенно иного зверя. Он сопротивлялся, отказывался вылезать из тёплой клетки, а каждый нанесённый ему удар, делал шерсть и кожу плотнее.

Он начал огрызаться. Пытаться ухватить острые прутья зубами, полоснуть живодёров когтями и яростно рычал. Он рос. С каждым ударом становился больше, пока не перерос собственную клетку и не смог вернуться домой. Да и вряд ли сумел бы после такого. Зверь ревел, рвал на части своих обидчиков, убивал, пожирать плоть, а затем, внезапно замолк и испарился.

Приступ продолжал мучить моё тело, но всё, о чём мог думать, — это о том, что это место навеки останется мёртвым. Никогда на Рубежах больше не прозвучит детский смех, никогда по улицам не будут бегать маленькие ребята и играть в догонялки. Ничего этого не будет. Тогда, может, П.В. всё же был прав, и этот мир действительно мёртв?

Зверь показал свою уродливую морду, с пасти которой капала горячая кровь.

Может и так, но одно мне известно наверняка. Больше никаких полумер, больше никаких «но» или «а как же». Последняя капля упала в чан, который держался лишь на одном усилии воли, чтобы не опрокинуться и не вылить всё наружу. Я дойду до Города и выясню, что здесь происходит, даже если придётся оставить после себя выжженную пустыню. С меня хватит!

Ясли замолкнут навеки, дети наконец найдут упокоение в бесконечности, как писал П.В., а я… Я сожгу весь этот чёртов ОлдГейт и, если понадобится, буду штурмовать стены Кокона и убивать всех, кто встанет на моём пути!

Зверь довольно зарычал, замурлыкал и принялся тереть о меня свою окровавленную морду.

Не осталось здесь больше невиновных, мой друг П.В., если лишь те, чья степень вины ещё не столь очевидна. Так что — да, в чём-то ты всё же был прав, проект «Возрождение» изначально был всего лишь твоей мечтой. Мечтой, которая сгорит вместе со всем этим Рубежом и Городом, если понадобится.

И начну я, пожалуй, с ОлдГейта.