Фиктивный брак. Арендую семью на лето

Глава 1

Мужчина словно вырастает из-под земли, преграждает мне дорогу. На дворе поздний вечер. И, как обычно, на нашей улице не работают фонари, лишь в конце дороги один тускло светит. Густые сумерки не дают полностью разглядеть мужчину, видны лишь его очертания. Худощавое лицо с заострёнными чертами и маленькими глазами, так сильно напоминающие крысиную морду.

— Здравствуйте, Ирина. Я из отдела взыскания компании "ЭкспрессКредит". Насчёт вашего долга в пятнадцать миллионов.

Трясу головой.

— Подождите! Это какая-то ошибка! Я у вас ничего не брала.

Мужчина понимающе улыбается. Демонстрирует несколько золотых зубов, а потом лезет во внутренний карман кожаной куртки и достаёт оттуда свёрнутые в трубку документы. Листает до нужной страницы и протягивает мне.

— Ваша подпись?

Вглядываюсь и ошарашенно киваю.

Моя.

Но как такое возможно?! Я ни у кого не брала пятнадцать миллионов! Да я даже не знала, что выдают кредиты на такие суммы!

— Это какая-то ошибка! Подстава!

— Ирина, мы серьёзная компания и подставами не занимаемся. Так же, как и не ошибаемся. Вы бы лучше подумали, как долг будете возвращать, а то иначе… — от паузы становится не по себе. Она как предвестник беды. — Иначе последствия будут очень неприятными.

— Какие последствия? Что вы имеете в виду?

Мужчина задумчиво кидает взгляд в сторону нашего дома.

— Вы давно проверяли проводку? Обидно будет, если из-за недосмотра разгорится пожар, а в доме ваша мать, которая только вернулась из больницы и ещё слаба.

Грудь пронзает такая боль, будто в неё ударили со всей силы. Ноги становятся слабыми, и я пошатываюсь. Мужчина пытается поймать меня за локоть, но я не позволяю к себе прикоснуться: делаю шаг в сторону. Чем вызываю очередную ухмылку.

— У вас месяц, Ирина, чтобы вернуть нам пятнадцать миллионов.

— Но у меня нет таких денег!

— Придумайте что-нибудь, — коллектор делает вид, что отступает, но тут же, словно вспомнив что-то важное, останавливается: — Да, кстати, Даше очень идут косички, она с ними такая милая.

Перед глазами вспыхивает картина сегодняшнего утра. Мама, я и Даша сидим на кухне. Мы с Дашей подпеваем радио, а мама со счастливым блеском в глазах следит за нами. Дочка неожиданно просит заплести ей в школу косички, и я соглашаюсь.

Я так редко ей их плету.

Потом мы дурачимся на камеру, делаем кучу селфи и в хорошем настроении выходим из дома.

— Вы за нами следите? — голос дрожит от ужаса.

— Присматриваем, Ирина. Всего лишь присматриваем за теми, кто нам должен. Будет жаль, если однажды девочка не дойдёт из школы домой.

— Я… я пойду в полицию! Вы не имеете права мне угрожать!

Мужчина начинает смеяться. Его смех скрипучий, как ржавая металлическая калитка.

— Ну, сходите, Ирина, вдруг помогут, — говорит, отсмеявшись. — У вас месяц, чтобы найти всю сумму.

Коллектор исчезает так же неожиданно, как и появился, оставляя мне на память договор с долгом в пятнадцать миллионов и моей подписью.

Оставшиеся пятьсот метров до дома преодолеваю, постоянно оглядываясь по сторонам. Но никого нет. Только высокие заборы соседей окружают меня.

— Ирочка, это ты? — слышу мамин голос, когда захожу в дом.

Разносятся тихие шаркающие шаги, мама решила по старой привычке выйти навстречу. Торопливо скидываю босоножки и иду к ней.

— Мам, куда ты встала?

Подхватываю родительницу под руку и веду обратно к дивану.

— От бесконечного сидения пользы не будет.

Выдавливаю из себя подобие улыбки.

— А ты разве сидела? Хочешь сказать, даже ни разу не дошла до огорода?

Мама отмахивается, как от назойливой мухи. Хочет что-то сказать, но останавливается. Её лицо резко меняется. Больше нет лёгкости, зато в глазах плещется беспокойство.

— Ириш, что случилось?

Я не хотела говорить маме о проблемах. Она только начала восстанавливаться после инсульта. Но разве от самого близкого человека, который знает тебя как облупленную, что-то можно утаить?

— Вот, — протягиваю договор, — ко мне сейчас на нашей улице подошли и начали угрожать, мам.

Закрываю рот ладонью в попытке сдержать всхлип, рвущийся наружу. Нельзя паниковать. Дома Дашка и пугать дочку не хочется.

Я уже дома, а меня до сих пор трясёт от страха.

— Пятнадцать миллионов?! — мама прижимает обе ладони к сердцу и возмущённо-поражённо качает головой. — Боже мой! Да у нас никогда таких денег и не было!

— Я завтра же схожу в полицию. Заявлю о мошенничестве! Пусть проводят экспертизу подписи, а эту организацию проверяют, — стучу пальцем по договору. — Наверняка, не только я пострадала от их деятельности. Можно коллективную жалобу подать в прокуратуру.

Мама активно кивает моим словам.

— Правильно! — резко встаёт с дивана, отчего её ведёт в сторону, но я успеваю подхватить под локоть. — Нужно найти мою записную книжку. Там номер Валеры записан. Он как раз в полиции служит, к нему и пойдёшь.

Мы быстро находим старую книжку в коричневом кожаном переплёте. Мама набирает своего знакомого, вкратце рассказывает, что произошло, и договаривается о нашей встрече.

Ночь проходит без сна. Страх так и не отпустил меня. Всякие глупости то и дело лезут в голову.

Я с трудом дожидаюсь утра и с первыми лучами солнца начинаю собираться. Когда спускаюсь на первый этаж, застаю маму за готовкой завтрака.

— Тоже не спала? — маме хватает одного беглого взгляда на меня. — Всё будет хорошо, Ирусь. Валера нам обязательно поможет и защитит от этих мошенников.

Повседневная суета помогает отвлечься от переживаний. Да и Дашка болтает всё без умолку — не оставляет времени на переживания.

— Мам, а можно я сегодня у Регины останусь ночевать?

Раньше я никогда не запрещала дочке ночевать у подруги. И к нам разрешала всегда приглашать. Но сейчас сразу вспоминаю вчерашнего мужчину. И мне становится по-настоящему страшно отпускать дочь к подруге.

— В следующий раз, ладно? А сегодня ты мне поможешь с бабушкой, будем лепить пельмени.

— Ладно!

Дочка довольно улыбается. Она всегда с огромным удовольствием помогает нам на кухне.

Даша целует меня в щёку и убегает в школу. На полпути оборачивается, чтобы помахать рукой. Это наша небольшая традиция. И мне становится по себе, что о таких мелочах может знать посторонний человек. Что за нами следили. И, возможно, до сих пор следят.

Может быть, мне не стоит идти в полицию? А если сделаю только хуже? Нет. Такое нельзя спускать.

С решительным настроем собираюсь до отделения. Звоню маминому знакомому, чтобы он меня встретил.

Через пару минут ко мне выходит высокий крепкий мужчина лет пятидесяти. И приглашает пройти, только не в здание и в кабинет. А к скамейке под дубом недалеко от отделения.

— Я тут поузнавал. И не получится мне вам помочь, — мужчина стыдливо отводит глаза в сторону. — На них не раз пытались дело завести. Только бизнес принадлежит какой-то московской шишке, и расследование прекращается раньше, чем следак из кабинета успевает выйти.